 Самым опасным временем для казаков обычно является период жатвы; многие из их сенокосов расположены на левом, киргизском берегу Яика, часто на некотором расстоянии от него, и разбросаны по разным местам. Когда наступает время сенокоса, то они вынуждены разделиться на маленькие группы и порой находиться на далеком расстоянии от своих соратников. Эти моменты выжидающие киргизы умеют отлично использовать: они нападают на казаков, привязывают их к буйному скакуну и как ветер мчатся оттуда, прежде чем крик несчастных о помощи дойдет до товарищей. Таким образом целые семьи исчезали вдруг с линии — муж, жена и дети, чтобы окончить свою жизнь рабами в Хиве. Своей храбростью иногда киргизы напоминают в таких случаях черкесов, от которых они в остальном настолько отстают по мужеству и упражнениям с оружием, что их едва ли можно сравнивать. В то время как мужественный кавказец не знает иного боя, чем на жизнь и смерть, киргиз никогда не осмелится напасть на вооруженного врага. Есть многочисленные примеры того, как казаки часами оборонялись незаряженными ружьями против напавших киргизов, хорошо зная, что те ничего на свете так сильно не боятся как огненного оружия. Только с большим перевесом сил бывало, что они осмеливались напасть на казаков и ответить им на их стрельбу. На Оренбургской линии, впрочем, в том же 1835 году была совершена кража человека, наверное, для того, чтобы отомстить за столь ненавистную для киргизов закладку новой линии. Но было время, когда на Оренбургском военном кордоне за один единственный год было украдено не менее 200 человек. Это был особенно неспокойный 1823 год, когда киргизы потеряли знаменитого султана Харун-Гази. Тот, хотя и был только султаном, т. е. благородным, именно монгольского происхождения, приобрел в степи благодаря своей энергии и уму силу повелителя. Не только киргизы его племени, но и из многих других племен подчинялись в спорных случаях его судебному решению и почитали его как необыкновенного человека. Харун-Гази поддерживал строжайший порядок среди киргизов на русской границе; он самым строгим образом наказывал за грабеж, нередко даже смертью. Не только казаки, но и их жены и дети могли уходить далеко в степь и им не причиняли никакого вреда. Как бы ни радовались на Оренбургской линии хорошему порядку, наведенному знаменитым султаном, пока тот был дружен с русскими, но позже появились обстоятельства, которые потребовали его удаления. Едва это было исполнено, как киргизы поднялись против Оренбургской линии, частично, как кажется, из мести, а частично потому, что они увидели, что никто больше не сдерживает их жажду грабить. В то время они пробирались вплоть до стен Оренбурга и украли служителя генерал-губернатора из его сада, находящегося перед крепостью. Но их грабежи постепенно становились реже и вскоре почти совсем прекратились. В 1829 г. были украдены еще пара казаков и один русский священнослужитель, который из Орской крепости ездил в Оренбург без прикрытия. Этот грабеж произошел на территории Ильинской среди белого дня. В последующие годы слышно было только о воровстве лошадей и путешественников, уже знакомых с местностью и считавших излишним, чтобы за их повозкой ехал верхом усталый караул. С наступлением зимы заканчиваются все эти действия на много месяцев. Летних постовых тогда увольняют, многочисленные киргизские аулы разбивают у Яика свои палатки и находятся здесь до следующей весны.
Полный текст
Метки к статье: 19 век Центральная Азия Российская империя
Если Вы заметили в тексте опечатку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
|
