Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

И. В. ВИТКЕВИЧ

ЗАПИСКИ

С важными в научном отношении материалами П. И. Демезона теснейшим образом перекликается еще один документ о Бухарском ханстве 30-х годов прошлого века. Это «Записка, составленная по рассказам Оренбургского линейного батальона № 10 прапорщика Виткевича относительно пути его в Бухару и обратно». Также публикуемая в настоящем издании, она сохранилась в нескольких рукописных экземплярах — в Архиве Академии наук СССР [1, л. 1-59]; Центральном государственном военно-историческом архиве СССР [11, л. 4-55] и, возможно, в фондах Центрального государственного архива литературы и искусства СССР (см. [10]).

О человеке яркой, но трагической судьбы — И. В. Виткевиче сохранилось очень мало материалов. Поэтому есть смысл привести письмо оренбургского военного губернатора В. А. Перовского от 14 июня 1836 г. в министерство иностранных дел директору Азиатского департамента К. К. Родофиникину. В нем дается характеристика этого вскоре безвременно погибшего путешественника и дипломата. «Сегодня или завтра выезжают (из Оренбурга в Петербург. — Авт.) Виткевич и афганский посланец... Не знаю, успею ли переписать и прислать Вам записку Виткевича о поездке его в Бухару; мне бы хотелось, чтобы вы получили ее если не прежде его прибытия в Петербург, то по крайней мере в одно время. Быть может она покажется Вам несколько пространна, но это оттого, что я приказал ему писать совершенно все, что он видел, слышал и узнал; Вы найдете в ней весьма много интересных сведений. Зная вашу справедливость и как Вы любите награждать и поощрять достойных, я счел совершенно излишним делать о Виткевиче формальное представление; Вы его увидите и оцените сами, прочтете его записку и решите, достоин ли он Вашего начальничьего покровительства; от природы скромного характера, он сделался еще более застенчив от несчастных обстоятельств, которые, думаю, Вам отчасти известны; еще в детстве сделал он шалость, которую назвали политическим преступлением, и был пятнадцати лет наказан он как преступник; сосланный в дальний гарнизон на оренбургской линии, Виткевич более десяти лет прослужил солдатом, и, имея начальниками пьяных и развратных офицеров, он сумел не только сохранить чистоту и благородство души, но сам развил и образовал умственные свои способности; изучился восточным языкам и так ознакомился со степью, что можно решительно сказать, что с тех пор как существует Оренбургский край, здесь не было еще человека, которому бы так хорошо была известна вся подноготная ордынцев (В дореволюционных документах и литературе казахов именовали «ордынцами», «кайсаками», «киргизами», а собственно киргизов — «кара-киргизами» или «дикокаменными киргизами». В публикуемых «отчетах» П. И. Демезона и И. В. Виткевича сохранена терминология первоисточника, но мы просим учесть отмеченное обстоятельство.); он уважаем вообще всеми киргизами как по правилам своим, так и по твердости, которую имел случай неоднократно оказывать при поездках в степь; одним словом, Виткевич (часть текста написана неразборчиво; возможно — "приведении". — Авт.) пограничных сношений может оказать самые важные услуги». Далее В. А. Перовский сообщает, что хочет видеть И. В. Виткевича своим адъютантом и уже в прошлом, 1835 г., ходатайствовал об этом перед Петербургом, но получил отказ. Сейчас же он снова пытается просить за И. В. Виткевича [4, л. 26-27].

Откликаясь на это послание, К. К. Родофиникин, в частности, писал В. А. Перовскому 13 июля 1836 г.: «Приношу Вашему превосходительству душевную благодарность за сообщение записки Виткевича; я читал ее с величайшим вниманием и любопытством». Директор Азиатского департамента ознакомил с ней начальника канцелярии военного министерства В. Ф. Адлерберга, однако «представить» Николаю не решился из-за ее «пространности», как он уведомил о том оренбургского военного губернатора [4, л. 39].

В самом начале «Записки» отмечается, что ее автор зимой 1835/36 г. отправился в «степь», в аулы казахов чумекеевского рода, кочевавших близ Сырдарьи. Об этом гласит и полученная И. В. Виткевичем инструкция

 

И. В. Виткевич

от 29 октября [13] 1835 г Ему поручалось способствовать «поддержанию спокойствия» среди казахских племен и развитию мирных отношений как между ними, так и у них с соседями. Кроме того, И. В. Виткевичу надлежало противодействовать попыткам правителей Бухарского и Хивинского ханств установить свое господство или распространять влияние над принявшими российское подданство казахами, а также — отторгать их земли [9, л. 13—18; 20, с. 46 47].

Но как и зачем он оказался в другом государстве? Каких-либо правительственных распоряжений на этот счет обнаружить не удалось. Думается, их и не было. Сам Виткевич глухо ссылается на возникшие «обстоятельства», не раскрывая детально их сути. Да и сказанное звучит не очень убедительно, не исключено, что энергичный прапорщик двинулся в Бухару по собственной инициативе, либо имея соответствующую договоренность с В. А. Перовским, глубоко уязвленным тем, что в прошлом попытка отправить в ханство рекомендованного им человека была отклонена по пустячным мотивам.

Как бы то ни было, в результате формально самовольного поступка прапорщик провел почти полтора месяца (со 2 января по 13 февраля 1836 г.) в центре крупнейшего среднеазиатского владения. И этому поступку мы обязаны наличием красочного повествования о различных сторонах жизни Бухары, ее торговых связях, особенностях экономики, административного устройства, быта и нравов, а главное (что вне сомнения, в первую очередь привлекало внимание царских властей) — о некоторых политических «устремлениях». [14]

И. В. Виткевич уделяет особое место попыткам правящих кругов Британской империи проложить дорогу в Бухарское ханство своим изделиям, считая эти попытки малообоснованными с точки зрения целесообразности товарообмена, отмечает наличие в ханстве английского соглядатая, приходит к выводу о большой перспективности русско-бухарских торговых отношений, обусловленных географическим положением и структурой торговли.

Любопытная деталь: в столице «закрытой» мусульманской страны казачий офицер разъезжал в мундире, в отличие от П. И. Демезона не делая тайны из своего происхождения и «отказавшись сидеть взаперти». Указывая на эти детали, М. А. Терентьев объясняет ими то обстоятельство, что «сведения, им доставленные, были довольно обстоятельны» [23, с. 109].

Во всяком случае, В. А. Перовский весьма высоко оценил результаты поездки своего подчиненного. Отправляя его «Записку» в Азиатский департамент, оренбургский военный губернатор охарактеризовал И. В. Виткевича как «человека дельного, толкового, знающего дело свое, человека практического, который более способен действовать, чем писать и говорить, человека, знающего степь и отношения ее лучше, чем кто-либо знал и знает ныне» [5, л. 9] (Даже в этой официальной бумаге улавливаются интонации обиды Перовского по поводу позиции сановного Петербурга в отношении кандидатуры избранного губернатором посланца в ханство).

Вероятно, исходя из специфических черт характера прапорщика, «более способного действовать, чем писать и говорить». Перовский поручил своему чиновнику для особых поручений В. И. Далю изложить на бумаге «рассказы» Виткевича о его путешествии. Быть может, Иван Викторович, изучивший ряд языков народов Востока, не в совершенстве владел русским (с губернатором он мог изъясняться и по-французски). Так или иначе, но на тексте «Записки» имеется помета академика Гельмерсена, что она «составлена В. И. Далем по рассказам Виткевича» [1, л. I], и по существу вводимый в научный обиход материал безусловно может считаться их совместным творчеством. Разумеется, он от этого ни в малейшей степени не проигрывает.

Описание поездки Виткевича является первоклассным документом, ярко и выразительно рисующим перед читателем бухарскую действительность полуторавековой давности в том виде, в каком она предстала перед глазами вдумчивого, пытливого и любознательного наблюдателя. В. И. Даль изложил эти наблюдения сочным языком, всегда отличавшим замечательного лексикографа.

Среди приключений казачьего офицера в Бухаре стоит выделить одно, не нашедшее отражения в отчете, но наложившее отпечаток на всю дальнейшую судьбу Виткевича. Он встретился там с Хуссейном Али — послом эмира Афганистана Дост Мухаммед-хана и помог ему добраться до Оренбурга. «Вместе с возвратившимся в последних . числах, апреля (1836 г.— Авт.) прапорщиком Виткевичем, посланным мною собственно в степь и навестившим по особым обстоятельствам и Бухару, прибыл посланный от Кабульского владельца в Россию афганец Гуссейн-Али»,— информировал министра иностранных дел К. В. Нессельроде 5 мая 1836 г. В, А. Перовский [4, л. б].

Затем — уже зарекомендовавший себя полезным посещением Бухарского ханства и произведенный в поручики — И. В. Виткевич сопровождал Хуссейна Али в Петербург. Там он получил задание следовать с афганским представителем на его родину для установления политических контактов между нею и Россией. В пути Хуссейн Али заболел. Виткевич самостоятельно добрался до Кабула и успешно выполнил ответственное и сложное поручение. Его переговоры с эмиром Дост Мухаммед-ханом были плодотворны и открывали широкие возможности для русско-афганского сближения.

Однако намечавшиеся в этом плане перспективы вызвали бурную отрицательную реакцию Великобритании. В результате резкого дипломатического нажима с ее стороны И. В. Виткевич был отозван. Царское правительство отказалось от плана вступить в союз с Кабулом. В ночь на 9 мая 1839 г., после своего возвращения в Петербург из длительной и крайне изнурительной поездки [15] в Иран и Афганистан, Виткевич был найден мертвым в столичных меблиованных комнатах «Париж». Привезенных им из долгих странствий различных документов не оказалось. Официальная версия случившегося — самоубийство. Она вполне правдоподобна, хотя, отдельные детали происшедшего вызывают некоторые сомнения (см. [26; 24, с. 216-220]).

Преждевременная гибель этого безусловно талантливого человека вызвала немалую печаль его коллег и знакомых, в том числе В. И. Даля и сослуживца Виткевича по Оренбургу Н. В. Ханыкова, ставшего видным востоковедом почетным или действительным членом многих научных обществ и учреждений (см. [28]). Тридцать лет спустя, переехав на жительство в Париж, Н. В. Ханыков запрашивал В. И. Даля: «...не напечатали ли вы где-нибудь Вашей записки о Бухаре со слов Виткевича и его к Вам писем из-под Херата (Герата. — Авт.) и из Кандагара? В 1858 году я совершил почти то же путешествие (см. [29]. — Авт.) и от афганской границы до вступления в большую Керманскую пустыню даже совершенно шел по его следам, которые там еще довольно живо сохранились. Жаль будет, если из всего виденного им останется только сухой маршрут, напечатанный И. Ф. Бларамбертом на стр. 335— 346 его статистического обозрения Персии, изданного в 1853 году (см. [15].— Авт.)...

Если Вы еще не напечатали Вашей записки, то, пожалуйста, напечатайте и, если можно, доставьте отдельный оттиск Вашему покорнейшему слуге» [8].

К сожалению, понадобилось еще свыше 110 лет, чтобы интересные и ценные материалы П. И. Демезона и И. В. Виткевича о прошлом народов советской Средней Азии увидели свет.

Отмечая их содержательность, в равной степени как и сложность условий, при которых представители В. А. Перовского собирали сведения о положении в Бухарском ханстве, нельзя не сделать существенную оговорку. И Демезон, выдававший себя за татарского муллу, и Виткевич, разгуливавший по Бухаре в казачьем мундире, фактически крайне мало соприкасались с трудовым народом этой страны — с ремесленниками и дехканами. Они общались преимущественно с ограниченным кругом людей из феодальной знати. Среди них—и это было достаточно характерно не только для среднеазиатских ханств — царил дух интриг, завистничества, придворной лжи и лести, вероломства, стяжательства и т. п. Другая категория «знакомых» Демезона и Виткевича — купцы, проникнутые духом наживы, — также не давали оснований для благоприятных заключений об их характере, умонастроениях и др.

К сожалению, оба агента оренбургского военного губернатора на основании собранных ими явно недостаточных данных делали попытки составить обобщающие характеристики народов, населяющих все ханство, а то и весь среднеазиатский регион. Разумеется, подобные оценки, содержащие всевозможные негативные дефиниции («коварство», «трусость» и т. д.) в адрес общенационального характера, абсолютно беспочвенны.

Несколько частных замечаний. Во время поездок П. И. Демезона и И. В. Виткевича у некоторых народов Средней Азии еще сохранились пережитки патриархально-родовых отношений. Казахи, как отмечалось, вели кочевой образ жизни и делились на роды (имевшие подчас отделения), которые объединялись в жузы («орды», по дореволюционной терминологии) во главе с ханами. Старший жуз занимал в основном район Семиречья, Средний — Центрального, а Младший — Западного Казахстана. После ликвидации в Младшем жузе ханской власти (1824 г.), его территория была разделена на три части; ими управляли султаны-правители, зависевшие от оренбургской администрации.

В России не всегда было хорошо и твердо известно точное наименование того или иного рода и его отделения. Это нашло отражение не только в разночтениях данного плана у П. И. Демезона и И. В. Виткевича, но даже в транскрибировании названий у одного и того же автора. Так, скажем, у И. В. Виткевича можно встретить и «Дюрткаринцев», и «дюрткаринцев», и «дюрт-каринцев» и т. п. Эти расхождения не приводятся у нас к единому написанию не только потому, что мы не решались править текст, составленный [16] при участии В. И. Даля, но и в связи с тем, что подобная унификация в какой-то мере лишала бы документы аромата эпохи.

Сказанное относится порой и к географическим названиям и особенностям орфографии и стилистики. На их восприятии представителями России отражалась иногда специфика говора («джокающего» — у казахов, «йокающего» — у узбеков) и огласовки (на «о» — у таджиков, на «а» — у узбеков). Одну и ту же реку называли и Джаны-дарьей, и Жаны-дарьей, и Яныдарьей, один и тот же род — джапасщами и япасцами, и т. д. Столицу ханства узбеки именовали — Бухара, таджики — Бухоро и т. п.

В. Г. Воловников, Н. А. Халфин

Текст воспроизведен по изданию: Записки о Бухарском ханстве. М. Наука. 1983

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.