Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

АЛ-МАСУДИ

ЗОЛОТЫЕ КОПИ И РОССЫПИ САМОЦВЕТОВ

МУРУДЖ АЗ-ЗАХАБ ВА МА'ДИН АЛ-ДЖАУХАР

/355/ [ХХII] О халифате ал-Мустакфи би-л-Лаха

Присягнули ал-Мустакфи би-л-Лаху, и он Абу-л-Касим 'Абдаллах б. 'Али ал-Муктафи, [в] субботу трех [ночей], прошедших от сафара триста тридцать третьего года (25.09.944). И был он свергнут в ша'бане триста тридцать четвертого года, [когда] осталось от этого месяца семь [ночей] (30.03.946). Был халифат его год и четыре месяца без [нескольких] дней. Мать его — умм валад.

/356/ Совокупность известий [об ал-Мустакфи], деяниях его и обо всем замечательном, что было в дни его

Предуведомили мы при упоминании нашем [о] свержении ал-Муттаки ли-л-Лаха, что присягнули ал-Мустакфи заранее на Нахр 'Иса в округе Базурийа 1, напротив деревни, известной как ас-Синдиййа, в [то] время, когда выкололи глаза ал-Муттаки. Присягнули ему Абу-л-Вафа' Тузун и прочие присутствовавшие военачальники, государственные люди и люди века его из кадиев, из них кади Абу-л-Хасан Мухаммад б. ал-Хусайн б. Абу-ш-Шавариб 2, и сообщество хашимитов. Молился он впереди них в тот день [539] [во время] закатной и вечерней молитв 3. Двинулся он, пока [не] остановился в воскресенье в аш-Шаммасиййи. Когда [же] был понедельник 4, спустился он по воде, сидя в таййаре, называемом «ал-Газал» 5, и на нем [была] длинная узкая шапка. Упомянули, что была она у отца его ал-Муктафи би-л-Лаха. И впереди него Тузун ат-Турки, Мухаммад б. Мухаммад б. Йахйа б. Ширзад и сообщество из гуламов его. И выдали ему ал-Муттаки слепым и Ахмада б. 'Абдаллаха ал-Кади 6 схваченным. Пришли после этого прочие кадии и хашимиты и присягнули ему.

Поставил он вазиром Абу-л-Фараджа Мухаммада б. 'Али ас-Самири [на некий] срок, потом разгневался на него.

И завладел делом его Мухаммад б. Ширзад.

Уселся [ал-Мустакфи] перед людьми, спросил о кадиях и выяснил дело столичных судебных заседателей. Приказал он сместить некоторых [из] них, приказал потребовать у некоторых [из] них покаяния во лжи и [утвердить в должностях] некоторых [из] них за то, что узнал о них до халифата своего. [Тогда] исполнили кадии [то], что приказал он им.

Поставил [ал-Мустакфи] кадием на Восточной стороне Мухаммада б. 'Ису, известного как Ибн Абу Муса ал-Ханафи 7, а на Западной стороне Мухаммада б. ал-Хусайна б. Абу-ш-Шавариб ал-Умави ал-Ханафи. [Тогда] сказало простонародье: «Доселе простирается власть его». И, будучи халифом, не мог он более ни приказывать, ни запрещать.

Было между ним и между ал-Фадлом б. ал-Муктадиром, который называется ал-Мути' 8, прежде /357/ соседство в Доме Ибн Тахира и соперничество в игре с голубями и запуске их и в игре с козлами, петухами и перепелами, и это то, что называется в Сирии ан-нафх 9. Когда [же] повезли ал-Мустакфи на Нахр 'Иса, чтобы присягнуть ему, бежал ал-Мути' из дома своего, зная, что [ал-Мустакфи] прикончит его. И когда утвердилась [власть] ал-Мустакфи, [стал] он искать ал-Мути', но не обнаружил никаких следов его. [Тогда] разрушил [ал-Мустакфи] дом его и уничтожил все, что смог — сад и прочее.

Упомянул Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад ал-Катиб ал-Багдади 10. Он сказал: Когда стал ал-Мустакфи халифом, приставил к нему Тузун одного из тюркских гуламов своих, [чтобы] он стоял перед [халифом]. А был у ал-Мустакфи [другой] гулам, нрав которого был ему ведом и который вырос на службе его. И ал-Мустакфи [540] склонялся к своему гуламу, а Тузун хотел от ал-Мустакфи, чтобы он предпочитал приставленного к нему перед первым гуламом его Ал-Мустакфи [же] посылал тюркского гулама по делам своим, следуя желанию Тузуна, но не награждал его [так], как награждал гулама своего.

Сказал [Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад]: Однажды повернулся ал-Мустакфи к Мухаммаду б. Мухаммаду б. Йахйе б. Ширзаду ал-Катибу и сказал ему: «Знаешь ли ты известие [об] ал-Хаджжадже б. Йусуфе и жителях Сирии?» Он сказал: «Нет, о Повелитель Верующих». Он сказал: «Упомянули, что ал-Хаджжадж б. Йусуф избрал людей из жителей Ирака, у которых он обнаружил [такие] способности, каких не нашел он у приближенных своих сирийцев. Тягостно показалось это сирийцам, и они заговорили о том. Достигли [ал-Хаджжаджа] речи их. И он поехал верхом, и сопровождали его представители обеих сторон, и завел [он] их далеко в пустыню. Показался издали верблюжий караван. [Ал-Хаджжадж] позвал некоего сирийца и сказал ему: «Ступай, узнай, что это за фигуры, и разведай, куда они едут». И не замедлил [муж этот] прийти и сообщить [ал-Хаджжаджу], что это верблюды. [Тогда] он сказал: «Груженые ли они?» Сказал [тот муж]: «Не знаю, но я вернусь и узнаю это». А ал-Хаджжадж послал ему вдогонку другого мужа из жителей Ирака и приказал ему подобное [тому], что приказал сирийцу. Когда [же] вернулся иракец, обратился к нему ал-Хаджжадж, а жители Сирии слушали, /358/ [и спросил]: «Что там?» Он сказал: «Верблюды». Сказал [ал-Хаджжадж]: «Каково число их?» Он сказал: «Тридцать». Сказал [ал-Хаджжадж]: «Что они везут?» Сказал [иракец]: «Масло». Сказал [ал-Хаджадж]: «Откуда оно?» Сказал [иракец]: «Оттуда-то». Сказал ал-Хаджжадж: «Куда они направляются?» Сказал [иракец]: «Туда-то». Сказал [ал-Хаджжадж]-«Кто их хозяин?» Сказал [иракец]: «Такой-то». [Тогда] повернулся [ал-Хаджжадж] к жителям Сирии и сказал:

Упрекают 'Амра. И если бы умер он или удалился,
То немногим увеличилось бы богатство твое, о 'Амр».

[Тогда] сказал Ибн Ширзад: «Сказал, о Повелитель Верующих, некий [из] людей вежества об этом же:

Наихудший из двух посланных но одному и тому же делу
Тот, кто нуждается в посланном за ним вслед. [541]
А вот пословица мудрецов:
«Путь каждого невежды — двойной»».

Сказал ал-Мустакфи: «Как хорошо описал ал-Бухтури сообразительность посланного в [стихотворном] речении своем:

И словно его сообразительность посылает
В черноту дел факел огня».

И узнал Ибн Ширзад, [что] тяготится ал-Мустакфи гуламом Тузуна. [Тогда] известил он Тузуна об этом, и тот избавил [ал-Мустакфи] от него и удалил [гулама] со службы его.

Рассказывал Абу Исхак Ибрахим б. Исхак, известный как Ибн ал-Вакил ал-Багдади. Он сказал: Был отец мой в старину на службе у ал-Муктафи. И когда случилось с ним [то], о чем знают все, пошел я на службу к сыну его 'Абаллаху б. ал-Муктафи [ал-Мустакфи]. Когда [же] достался ему халифат, был я наиприближеннейшим к нему из людей. И увидел я однажды, [что] у него [собрались] те сотрапезники, с которыми общался он до халифства своего, соседи его по окрестностям Дома Тахира. Вспомнили они вино, свойства его и [то], что сказали люди о нем в прозе и стихах. [Тогда] сказал некий [из] присутствовавших: «О Повелитель Верующих, не видел я никого, [кто бы] описал вино лучше описания некоего позднего [стихотворца]. Поистине, сказал он [о вине] в одной книге своей о винопитии и описал [вино, упомянув], что нет в мире единой вещи, взявшей от четырех матерей своих достоинства их и присвоившей наиблагороднейшие свойства их, кроме вина. [Ведь] у него цвет огня, и это наилучший [из] цветов, нежность воздуха, и это наитончайшее [из] свойств, сладость воды, и это наиприятнейший вкус, холод /359/ земли, и это — наичудеснейшее [свойство] напитков». Сказал [сотрапезник]: «Эти четыре [элемента], даже если и присутствуют во всех яствах и напитках, [то] не в чистом виде, и не главенствуют они в [этих яствах и напитках так], как главенствуют, по нашему описанию, в вине. Сказал описавший [вино]: «Сказал я о соединении упомянутых нами свойств в [вине]:

Ничто не приносит такого отдохновения 11, как состоящее из
Четырех [субстанций], в которых опора людям:
Сладости воды, нежности воздуха,
Жара огня и холода влажной [земли]. [542]

И так как вино [обладает для людей тем] значением, что мы описали, [имея] преимущество перед прочим, что получают от мира этого, [то] свойства его лучше, нежели [свойства] прочего. И различается [вино] по своим достоинствам, и хвалимо оно за возбуждаемые им разнообразные страсти».

Сказал [описавший вино]: «Что же до лучей вина, то они подобны [лучам] всякого светоносного предмета, такого как Солнце, Луна, звезда, огонь и иные светоносные вещи. Что же до света его, то можно сравнить его со всяким красным в мире и желтым, таким как яхонт, сердолик, золото и прочее из дорогих драгоценностей и роскошных украшении».

Сказал он: «Уподобили древние [вино] крови зарезанного и крови внутренностей. Другие уподобили его маслу, винограду и прочему. Сравнение [вина] с благородными драгоценностями предпочтительнее и [всего] лучше для восхваления его».

Сказал [восхваляющий вино]: «Что же до чистоты [вина], то выдерживает [оно] сопоставление со всем, к чему приложимо имя чистоты. Некий [из] древних поэтов сказал о чистоте [вина]:

И увидишь ты сквозь него соринку,
Находящуюся далеко.

И это наилучшее, что сказали поэты, описывая вино».

Скачал он: «Сказал Абу Нувас о [вине], вкусе его, запахе, красоте, цвете его, лучах, воздействии его на душу, о приспособлениях [для и изготовления] его, условиях [приготовления вина], [винных] бочках, времяпрепровождении с [вином], винопитии по уграм и вечерам и прочем, его касающемся, чем почти исчерпывается описание [вина], если бы не обширность свойств его, которым нет предела».

Описал Абу Нувас свет [вина] и сказал:

/360/ И словно [кубок вина] в ладони его —
Солнце, и рука его — луна
12.

И он сказал:

Совершило [вино], когда смешали его в доме,
[Деяние |, подобное деянию утра во тьме,
И пошел путник [во] тьме, ведомый |вином],
Словно руководствуясь придорожными знаками
13. [543]

И сказал он также:

Дочь десяти [лет] 14, чистая и нежная,
И если полить ею ночь, исчезнет вся темнота
15.

И сказал он также:

Если осушит [вино] пьющий его, покажется ему, [что]
Целует он во тьме ночи звезду.
Видишь ты, где бы ни находилось оно в доме, восток,
А где его нет — запад
16.

И сказал он также:

И пьюший от лучистого сияния [вина]
Словно пьет из чаши свет пылающей головни
17.

И сказал он также:

[Тогда] сказал я ему: «Пожалей меня, уж
Брезжит утро в окошке».
И сказал он, удивясь: «Разве это [утро]?
Нет [иного] утра, кроме света вина».
Поднялся он к кувшину и заткнул горлышко его.
[Тогда] вернулась ночь, [окутанная] почерневшим покрывалом
18.

И сказал он также:

Красное без смешения, желтое без смешения.
Словно не |вино] встречает тебя, а сияние солнца
19.

И сказал он:

Словно огонь в [вине] пылающий,
Порой ты страшишься его, [а порой] опасаешься
20.

И сказал он также:

Красное. Если бы развели его водой, то затмило бы
Свет очей
21.

И сказал он также:

Исходит от него сияние, когда смешают его,
Словно серые [верблюды] бросаются вслед ифритам
22,

/361/ И сказал он: [544]

Выдержано оно в кувшине и позаимствовало
Свет раннего солнца и холод тьмы
23.

И сказал он:

[Тогда] дозволил он мне пить вино, у которого видишь ты
Лучи, простирающиеся до самых высот
24.

И сказал он:

Сказал он: «Раздобудь мне фонарь».
Сказал ты ему: «Подожди,
Станет тебе и мне фонарем свет [вина]».
Налил я в бутыль глоток [вина].
[И] было оно для нас до [самого] утра утром
25».

Сказал [сотрапезник ал-Мустакфи]: «У [Абу Нуваса] много описано в этом роде, в уподоблении огню и сравнении [со] светом, с превращением ночи [в] день и тьмы в свет, и это величайшая глубина описания и крайняя степень восхваления».

Сказал он: «Нет среди описаний цвета [вина] и света его ничего лучше описаний [Абу Нуваса], ибо нет ничего [сильнее] красотою нежели свет».

Сказал [Ибн ал-Вакил ал-Багдади]: И вселились [в] ал-Мустакфи радость, веселье и ликование [по поводу того], что было сказано: [Тогда] сказал он: «Горе тебе! Избавь меня от этого описания». Сказал [сотрапезник]: «Да, о господин мой».

Сказал 'Абдаллах б. Мухаммад ан-Наши': Оставил ал-Мустакфи вино, когда достался ему халифат, однако приказал он [в тот раз принести] его и призвал к питию его.

Когда пришло в упадок халифское [правление] ал-Мустакфи, стал он искать ал-Фадла б. ал-Муктадира, как предуведомили мы, по [причине] вражды, бывшей между ними из-за упомянутого нами и [из-за] прочего, о чем мы умолчали. [Тогда] бежал ал-Фадл. Передавали, что бежал он к Ахмаду б. Бувайху ад-Дайлами 26 переодетым. Ахмад обошелся с ним хорошо и не выдал его. Когда же умер Тузун, вошел ад-Дайлами [в] Багдад 27 и вышли из него тюрки, отправился он к Насир ад-Даула Абу Мухаммаду ал-Хасану б. 'Абдаллаху б. Хамдану. [Насир ад-Даула] и сын его дяди Абу 'Абдаллах б. Абу-л-'Ала' спустились [вниз по реке] с [ал-Фадлом б. ал-Муктадиром], и были между ним и между Ибн Бувайхом ад-Дайлами знаменитые битвы. Ад-Дайлами перешел на Западную [545] сторону, и с ним ал-Мустакфи, а ал-Мути' прятался в Багдаде, и ал-Мустакфи /362/ искал его самым тщательным образом. [Тогда] остановился ал-Мустакфи в церкви, известной как Дурта 28, на Западной стороне.

Упомянул Абу Исхак Ибрахим б. Исхак, известный как Ибн ал-Вакил, и мы предуведомили о положении его среди приближенных ал-Мустакфи. Он сказал: Был ал-Мустакфи постоянно испуганным, боявшимся, что ал-Мути' завладеет халифатом, [что] отдадут ему [халифат] и что будет он править им, как пожелает. И грудь [ал-Мустакфи] сжималась от этого. Жаловался он [на] это иногда упомянутым нами любимым своим сотрапезникам, и они воодушевляли его и принижали ал-Мути', пока [не] сказал он им однажды: «Возжаждал я, чтобы собрались мы в такой-то и такой-то день, дабы вспомнить различные яства и сказанное об этом людьми в стихах». [Тогда] договорился он с ними об этом. Когда [же] настал [тот] день и они пришли, повернулся [к ним] ал-Мустакфи и сказал: «Говорите, что приготовил каждый из вас». И сказал один из них: «Припомнились мне, о Повелитель Верующих, байты Ибн ал-Му'тазза, в которых описывает он корзину с солениями». И сказал [ал-Мустакфи]: «Говори». Сказал [сотрапезник]:

Наслаждайся двурукой корзиной, что принесли тебе.
Расставлены по краям ее чаши друг над другом.
В них различные блюда разложены рядами —
Красные и желтые, и нет в них порока.
В них засоленный тархун, задохшийся,
И красное соленье в них, и каперсы.
Отдало им цвет раннее солнце, и он принес его,
Словно [сам] он из солнечного света, пахучий.
В них майоран, и напротив него
Отборная гвоздика.
И соленый индийский гранат, и нет ему
По вкусу подобного, и нет в цвете его порока,
Словно мускус в благоухании его.
Острый он на вкус, и запах [его] — благоуханный.
И соленый дикий тимьян. Поистине, цвет его —
Цвет, [о] котором поведали нам мускус и смола,
И соленый чеснок. Едва увидишь его,
Почувствуешь запах его, к еде призывающий, [546]
Словно в оливах темнота ночи.
Рядом с ними свитки вымоченной в уксусе рыбы.
Если посмотришь [на] лук, что в [этих чашах],
[То] он словно серебро, внутри которого — огонь.
/363/ И репа круглой формы,
Вкус ее смешивается со вкусом уксуса.
Словно белое в ней и красное, —
Дирхамы, среди которых разбросаны динары.
По краям [корзины] сверкает
Нам звезда светом зари.
Подобна она цветку сада, в который глядят
Полная луна, солнце, тьма и свет
29.

Сказал ал-Мустакфи: «Согласно этому описанию явится и закуска. Подавайте. И сегодня [не] едим ничего [иного], кроме [того], что вы описываете». [Тогда] сказал другой из собеседников: «О Повелитель Верующих, у Махмуда б. ал-Хусайна ал-Катиба, известного как Кушаджим, [есть] описание корзины [с] диковинами 30:

Когда проголодаемся,
Нам приготовят корзину.
Украсил ее повар
Наилучшим образом.
И прибыла она, наилучшей
Едой нагруженная.
Вот козленок, которого поджарили,
Перевязали ему кишечник.
Положили на него
Зелень мяты и тархун.
Вот цыпленок [с] широким горлом,
Хорошо пропитанный жиром.
Вот куропатка и курица,
Славно поджаренные,
Поджаренный пирог с мясом,
Следом за пирожным, что называют «тардина».
И красная из белых
Рядом с маслинами.
И серединки ломтиков хлеба,
Напитанные маслом с водой,
Порождают они у страждущего несварением желудка [547]
Неодолимый голод.
Вот сладкий лимон, осыпанный сахарной пудрой и амброй.
И ломтики острого сыра,
В которые он завернут.
Появился он, словно жемчуг, в
Нежных ожерельях скрываемый.
/364/ Затем уксус, прочищающий носы,
Если они забиты.
Баклажан и соус буран,
Столь любезный душе твоей.
Спаржа. Клянусь,
Насладишься ты этой спаржей.
Пирожок в сале,
В сахаре похороненный.
Есть у меня для тебя круговая
Чаша зелья, и бутылочка,
И нога, обещавшая соединение,
Изогнутая, словно буква нун
31.
У красавца сила взоров
И вкрадчивые речи.
Горчица, поющая тебе
Напевы несочиненные.
О тот, кто опечален
И отдален от дома печали своей,
Чем оправдаешься, если не
Видишь ты, что создан он для любви?»

[Тогда] сказал ал-Мустакфи: «Хорошо [причитал] ты и хорошо описал сказавший». Потом приказал он принести все, что было описано. Потом сказал он: «Дальше. У кого [есть] что-либо еще?» [Тогда] сказал другой: «У Ибн ар-Руми есть описание васта 32:

О спрашивающий меня о собрании наслаждений,
Спрашивали об этом самые искусные в описание.
Вот что сочинил я о нем,
Избежав нечистого [в] нем и его пороков.
Возьми, о желающий яства,
Два круглых хлебца из белой муки.
Не видел ты глаза, смотревшего (на] подобные им.
Очисти оба края от покрова их. [548]
Чтобы остался только хлебный мякиш,
На котором лежат кучки мясного рагу,
Мясо курицы и мясо цыпленка.
Плавающие в виноградном соусе.
И положи на них ряды миндаля
Напротив орехов рядами.
Словно точки [лежат там] сыр с оливами,
И вокруг них мята и тархун.
Видишь ты между ними подобное молоку,
Разделенное, словно йеменская вышивка.
/365/ Взгляни на вареные красные яйца,
Которые усеяли васт, словно дирхамы и динары.
Посыпь ряды солью и не
Усердствуй, но [посыпь] умеренно.
Вновь верни к ним глаза на мгновение.
Поистине, глазам от них счастье.
Услаждай ими глаза долго.
Покрой хлебом и ешь на здоровье.
Впивайся зубами и кусай,
Спеши разрушить [то], что построил.
Город видишь ты, круглый, как колесо,
Склоны его высоки, как круп лошади.
И иногда подобен [он] жернову, мелящему зерно,
[И все это] подрезал ты зубами своими.
Желание мое [устремлено] к нему, и я — предводитель
Желудка, шайтан которого побиваем камнями».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Исхака б. Ибрахима ал-Маусили, описывающие пирог с жареным мясом:

О спрашивающий меня о наивкуснейшем,
Спросил ты об этом самого знающего [из] людей.
Возьми нежного красного мяса
И немного начини его салом.
Положи в него колечки лука
И влажную зеленую райскую капусту.
Потом положи обильно руты,
Корицы и горсть кориандра
И после этого немного гвоздики,
Доброго имбиря и перца, [549]
Горсть тмина, немного отвара
И две полные горсти едкой соли.
[Затем] растолки это, о господин мой, сильно.
Потом разведи огонь,
Положи все это в котел и налей воды
Доверху и накрой крышкой.
Когда выкипит вода,
И выпарит ее огонь окончательно,
Заверни [начинку], если пожелаешь, в лепешки,
А потом скрепи края [их].
/366/ Или, если пожелаешь, возьми немного теста,
В меру замешенного, мягкого.
[Затем] обмажь [пирог] ячменной кашей,
Потом загни края его вверх.
Налей в горшок хорошего масла,
Хорошенько пропеки [пирог] на масле,
Положи его на красивое блюдо.
Начинка его остра от горчицы.
И поешь [пирога] с горчицей вдоволь.
И он — наивкуснейший [из] кушаний, что готовятся быстро».

Сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна б. ас-Синди Кушаджима ал-Катиба, описывающие спаржу:

[Есть] у нас копья с искривленными концами,
Древки их скручены, словно мочало,
Красивые, нет на них узлов.
Головы их возвышаются над телами,
Стоят они, словно колонны,
Прямые, как стрелы в колчане.
Тафтяная на них одежда.
Впитали они горячую красную подливу,
И подобны теперь румянцу,
Нарисованному гневной рукой.
И смешались румянец и краснота руки.
[Подобна спаржа] золотой ткани, славно сработанной.
Она — словно [расшитое] бисером покрывало, расстеленное.
Если бы можно было сохранить ее,
Стали бы ее вставлять в кольца вместо жемчужин. [550]
Поверх них отвар, смягчающий вкус.
Рядом горячая морковь,
Одетая в масляную одежду.
Словно обмотан вокруг нее
Золотой или серебряный шнурок, что скрепляет.
И если бы увидел их молящийся или постящийся,
Разговелся бы и простерся ниц».

И когда [сотрапезник] закончил [читать] это, сказал ему ал-Мустакфи: «Все это затруднительно найти в нынешнее время в этой местности. Однако если напишем ал-Ихшиду Мухаммаду б. Тугджу, /367/ [то] привезет он нам тех злаков из Дамаска. [Теперь] прочтите нам о [том], что [здесь] можно найти».Сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Мухаммада б. ал-Вазира, известного как ал-Хафиз ад-Димашки 33, описывающие аруззу 34:

Божественна арузза, которую принес
Повар. [Подобна она] красотой полной луне посреди неба.
Чище снега, одетая в двойную ткань,
Сотканную ветрами и росами.
Словно [лежит] она на подносе,
Белом, подобном разрезанной жемчужине.
Слепит она очи светом своим.
Подобен он свету предвечерней полной луны.
И сахар по бокам ее — словно
Свет, что разлит над нею сиянием».

[Тогда] сказал другой: «О Повелитель Верующих, прочту стихи одного [из] поздних [поэтов] о харисе:

Наивкуснейшее [из блюд], что ест человек,
Когда на дворе апрель
И долго еще ждать жаркого из баранины и козлятины, —
Хариса, приготовленная женщинами
Умелыми, с прелестными руками.
Соединилось [в харисе мясо] птиц и ягнят.
Кипят в котле [ее] жир,
Мясо, курдюк и сало,
И жирная гусятина,
Белая пшеница и горох.
Еще миндаль и [зерна]
35, [551]
Славно смолотые мельником.
А еще соль и приправы,
Устали руки готовить ее,
А другие блюда ей завидуют,
Когда принесут их гуламы.
Занимает она поднос и стол,
И над нею, словно [небесный] свод, ростки бамбука.
Подобны они потолку со стенами,
Изогнут [он], и ни на что не опирается.
Поднесли это вкушающему два отрока.
При виде харисы блестят глаза.
[Всякий] муж склоняется к ней.
Тянется к ней [и] голодный, и сытый,
И желают ее и домочадцы, и гости.
Властвует она над их зубами.
Просветляются ею головы
И здоровеют, поглощая ее, тела.
/368/ Придумал ее в век свой Сасан
36,
И удивила она Хосрова Ану Ширвана.
Если увидит ее голодный, мечтающий о еде,
Не утерпит он и на нее набросится».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] одного [из] поздних [стихотворцев], описывающие мадиру 37:

Поистине, мадира среди кушаний
Словно луна в ночь полнолуния.
Восход ее над столами
Словно сияние во тьме.
Подобна полумесяцу, если появится он
Перед людьми в окружении облаков,
На ониксовом тихамском подносе, наполненном
Для гостей.
Удивила она Абу Хурайру
38,
Когда принесли ему пищу,
И одолела страсть [к еде]
Его намерение поститься.
Увидел он в поедании [мадиры]
Счастье и поспешил к ней.
Уклонился он от [552]
Сотрапезничества с имамом,
Ибо нет там мадиры,
Что исцеляет страждущего от болезней.
Принесли ее с кухни,
Не принеся греха.
Сладостная она, странная
И удивительная для людей».

И сказал другой [сотрапезник]: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна [Кушаджима], описывающие джузабу:

Джузаба из превосходного риса,
Бледная, словно влюбленная
39,
Удивительная, блистающая цветом своим
От рук повара, знающего, искусного.
Соткана она подобной червонному золоту,
Розовая, создание Творца,
Окрашенная сахаром [из] ал-Ахваза
40,
И вкус ее приятнее [ласк] любовника.
Потонувшая в жиру, дрожащая,
Круги на ней от дуновения пробующего.
Нежная, на ощупь [словно] масло,
И запах ее как превосходная амбра.
Когда появится она в чаше своей,
Сияет подобно звезде темной ночью.
/369/ Полноцветная желтизна ее подобна сердолику,
Что украшает шеи юных девственниц с прекрасным телом.
Слаще спасения, пришедшего к ищущему его,
Для сердца смятенного, трепещущего».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, у меня [стихи] одного из новых [стихотворцев], описывающих джузабу:

И джузаба, цветом подобная ониксу,
Ее вкус для меня как вкус старого вина.
Из чистого сахара сделанная
И из чистого толченого шафрана.
Утопленная в курином жире
И в сале. Окажи честь сей утопленнице.
Сладостная [на] вкус, если попробуешь,
И аромат ее подобен аромату благовоний. [553]
Крепко обнимает бока ее
Сосуд, в котором она заключена.
Источает [этот] сосуд благоуханный запах.
И никто не устоит перед сладостью ее».

И сказал другой: «О Повелитель Верующих, [вот стихи] Махмуда б. ал-Хусайна Кушаджима, описывающие булочки:

Найдутся у меня для друзей, если одолеет голод,
Булочки, подобные страницам книг.
Лежат они, как
Пчелиные соты, белые, с рыхлым мякишем.
Напитались они миндальным маслом,
Плавали [в нем] и потонули.
Оставила розовая вода в них свой след,
И корочка их — пузырьки над пузырьками.
Если увидит их печальный сердцем, возвеселится.
Подобны они уложенным стопками книгам.
Но еще слаще видеть, [как] берут [они] в плен
Всякого мужа».

[Тогда] повернулся ал-Мустакфи к учителю, учившему его в отрочестве благости души, над которым он посмеивался и которым восхищался, и сказал ему: «Прочли они нам [то], что ты слышал. [Так] прочти [и] ты нам». Он сказал: «Не знаю я [того], что сказали те и что прочитали они, однако пошел я накануне этого дня бродить и пришел [в] Батурунджу 41, увидел сады ее и вспомнил речение Абу Нуваса о них. И, [клянусь] Аллахом, опечалило оно меня и завладело мной». [Тогда] сказал ему ал-Мустакфи: «А что же сказал Абу Нувас и [как] описал он [сады эти]?» Сказал [учитель]:

/370/ Не важно, что спят глаза твои, о Ибн Вахб,
Если из-за огня любви в сердце твоем огонь.
В Батурундже пребываю я, и меня там,
Если пойдут чаши в круговую, уважают.
Расскажу тебе, что прошел я по ней однажды,
И сердце мое от страсти встревожилось.
Там нарцисс, зовущий слугу моего:
«Остановись. Выдержанным стало наше вино,
Запел фазан, запросило дождя удовольствие,
И распустились цветы». [554]
[И] свернули мы в сады очей
Глядящих, хотя в них чернота.
Вместо век у них белизна
И вместо зрачков желтизна.
В это время воскликнули розы:
«К нам, о полуношники.
У нас есть вино, о котором забыло
Время и чье существование — тайна».
И склонились мы над розами.
Не слышно [стало] жалоб нарцисса, сам он на них отвечает.
Увидел нарцисс деяние роз
И воззвал, и воскликнул: «О пряности! [На подмогу!]»
Увидели розы два войска,
[Воины которых] желты, воззвали, и пришли к ним цветы граната.
Возмутились ливанские яблоки, когда
Накалились от битвы черенки их.
Собрали пряности войско из
Больших и малых лимонных деревьев.
И увидел я весну в войске
Желтизны, и зарделось сердце мое,
А все из-за румянца
Тех, кто так плохо обращается с нами
42.

И не видел я 43 ал-Мустакфи с [тех] пор, как принял он халифат, веселее, нежели в тот день. Наградил он всех собеседников, певцов и забавников, что присутствовали. Потом велел он принести золото и серебро из того, что имелось у него, несмотря на стесненность его обстоятельств. И, [клянусь] Аллахом, не видел я у него после подобного этому. /371/ Потом схватил его Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами и выколол ему глаза. [А вышло так], что затянулась война между Абу Мухаммедом ал-Хусайном б. 'Абдаллахом б. Хамданом 44 — и был он на Восточной стороне, и с ним тюрки, — и сыном дяди его ал-Хусайном б. Са'идом б. Хамданом, [с одной стороны], и между Ахмадом б. Бувайхом ад-Дайлами на Западной стороне, и ал-Мустакфи [был] с ним.

Ад-Дайлами обвинил его [в том, что он] обратился к Хамданидам с просьбой, написал им об обстоятельствах его и раскрыл им секреты его, наряду с [тем], о чем уже было известно.

[Тогда Ахмад б. Бувайх] выколол глаза ему и поставил править ал-Мути'. И устроил ад-Дайлами западню [с] ночным нападением [555] дайламитов. Он посадил их ночью на суда с горнами и «черепахами» 45 и высадил их во многих местах на улице на Восточной стороне. [Тогда] перехитрил он Хамданидов, и они ушли к Мосулу после многих столкновений с тюрками в области Такрита. Укрепились власть Ахмада б. Бувайха ад-Дайлами, и он принялся обустраивать страну и сравнял речные изгибы, как гласят дошедшие до нас известия [о] нем и о деяниях его, [учитывая] отдаленность [от нас] местопребывания [его], расстройство дорог, пресечение известий и пребывание наше в странах Египетской и Сирийской.

 

Комментарии

1. Базурийа — багдадский квартал, располагавшийся на Западной стороне, на правом берегу канала ас-Сарат, напротив района Кутраббул. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 51.

2. Абу-л-Хасан Мухаммад б. ал-Хусайн б. Абу-ш-Шавариб — по другим доступным источникам идентифицировать не удалось.

3. Т. е. во время молитв ал-магриб и ал-'иша' — согласно наиболее четко выраженной традиции, восходящей к аш-Шафи'и, молитва ал-магриб должна производиться между моментом начала захода солнца и исчезновением последних солнечных лучей; молитва ал-'иша' — между последней временной границей, обозначенной для молитвы ал-магриб, и окончанием первой трети (половины) ночи. См. об этом: Wensinck A. J. Mikat // ЕI1 Bd. III. S. 567-568.

4. 20 и 21.10.944 г.

5. «Ал-Газал» — т. е. «Ухаживание».

6. Ахмад б. 'Абдаллах ал-Кади (ум. 945/6) — кади-л-кудат при ал-Муттаки; происходил из среды торговцев и, по мнению современников, был малообразован. См. о нем: Пелла. VI. Р. 125.

7. Мухаммад б. 'Иса, известный как Ибн Абу Муса ал-Ханафи (ум. 945) — накиб (старшина) Аббасидов; играл активную роль в политической жизни своего времени. См. о нем: Пелла. VII. Р. 659.

8. Ал-Фадл б. ал-Муктадир ал-Мути' («Покорный [Аллаху]») — аббасидский халиф (946-974). См. о нем подробнее: Zettersteen К. V. Al-Muti // ЕI1 Bd. III. S. 857.

9. Сирийская игра ан-нафх — стравливание птиц; возможно, что эта забава была заимствована сирийцами у византийцев. См.: БМ. VIII. Р. 437.

10. Абу-л-Хасан 'Али б. Ахмад ал-Катиб ал-Багдади — аббасидский чиновник. см.: Пелла. VII. Р. 511.

11. В данном случае вино (по-арабски ар-pax) ассоциируется со словом «отдохновение» (по-арабски ар-раха); пример «народной» этимологии.

12. См.: Диван Аби Нувас. С. 681,

13. Там же. С. 41.

14. Дочь десяти [лет] — т. е. вино десятилетней выдержки.

15. См.: Диван Аби Нувас. С. 69.

16. Диван Аби Нувас. С. 37.

17. Там же. С. 22.

18. Там же. С. 105 (с вариантами).

19. Там же. С. 77.

20. Данные строки в Диван Аби Нувас отсутствуют.

21. См.: Диван Аби Нувас. С. 8 (с вариантом).

22. Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

23. Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует; однако на С. 39 имеется стихотворение с близким смыслом, тем же размером и рифмуюшим словом.

24. См.: Диван Аби Нувас. С. 2.

25. Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

26. Ахмад б. Бувайх ад-Дайлами [Му'изз ад-Даула] (915—967) — средний из троих братьев-Буидов; полководец и государственный деятель. См. о нем: Zettersteen К. V. Mu'izzal-Dawla // ЕI1. Bd. III. S. 761-762.

27. Упоминаемое событие произошло в 945 г. См. об этом: Streck M. Baghdad // ЕI1.Bd. 1. S. 589.

28. Церковь Дурта в Багдаде — не церковь, а монастырь с одноименной церковью, находившийся напротив ворот Баб аш-Шаммасиййа. См.: Le Strange G. Baghdad. P. 118.

29. Данное стихотворение в Диван Ибн ал-Му'тазз отсутствует.

30. См.: Диван Кушаджим. Дирасат ва шарх ва тахкик ад-дуктур ан-Набави 'Абд ал-Вахид Ша'лан. Мактабат ал-Ханаджи би-л-Кахира, 1997. С. 42 (с вариантами). Информация предоставлена М. С. Киктевым.

31. Буква «нун» имеет изогнутую форму.

32. Васт — некое подобие сандвича. См.: БМ. VIII. Р. 438.

33. Мухаммад б. ал-Вазир, известный как ал-Хафиз ад-Димашки (ум. 864) — поэт и адиб. См. о нем: Пелла. VII. Р. 664.

34. Арузза — кушанье из риса с сахаром. См.: БМ. VIII. Р. 401.

35. Слово не читается.

36. Сасан — предок иранской династии Сасанидов. См. о нем: Buckner V. F. Sasaniden // ЕI1.Bd. IV. S. 191.

37. Мадира — блюдо из кислого молока. См.: ал-Мунджид. С. 823. Возможно, соотносится с мадырой, современным блюдом арабской кухни, представляющим собой вареное со специями мясо, которое заливают кислым молоком и подают холодным.

38. Абу Хурайра — сподвижник пророка Мухаммада, один из важнейших передатчиков хадисов. См. о нем подробнее: Robson J. Abu Hurayra // EI2. Vol. I. P. 129.

39. Бледная, словно влюбленная — арабский глагол исфарра («желтеть») означает не только желтизну, но и бледности человеческого лица.

40. Ал-Ахваз был крупным центром производства сахара. См. об этом подробнее: Streck M. Al-Ahwaz // ЕI1 Bd. I. S. 220-221.

41. Батурунджа — деревня под Багдадом. См.: Йакут. Bd. I. S. 471.

42. Данное стихотворение в Диван Аби Нувас отсутствует.

43. Имеется в виду Абу Исхак Ибрахим б. Исхак Ибн ал-Вакил, рассказывающий об этом собрании.

44. Абу Мухаммад ал-Хусайн б. 'Абдаллах б. Хамдан — один из старейшин клана Хамданидов; см. о нем: ат-Табари. А. 169—172.

45. «Черепахи» (ад-даббабат) — средневековые осадные машины, представлявшие собой большие деревянные ящики, внутри которых помещались воины и продвигались таким образом к стенам осажденной крепости. См.: Баранов X. К. Арабско-русский словарь. I. С. 309; ал-Му'джам ал-Васит. Ал-Джуз' ал-аввал. С. 204.

Текст воспроизведен по изданию: Абу-л-Хасан 'Али ибн ал-Хусайн ибн 'Али ал-Масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов (История Аббасидской династии 749-947 гг). М. Наталис. 2002

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.