Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЕВАГРИЙ СХОЛАСТИК

ЦЕРКОВНАЯ ИСТОРИЯ

ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ

ЕВАГРИЯ СХОЛАСТИКА И ПОЧЕТНОГО ПРЕФЕКТА,

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.

[(дальнейший текст в квадратных красных скобках был вырван в имеющемся у нас экземпляре. Воспрозводится по изданию: Евагрий Схоластик. Церковная история / Перев. СПб. Духовной Академии, пересмотрен и исправлен Серповой В.В.; примеч.: Калинин А. М.: Экономическое образование, 1997.)

ГЛАВА 1.

Когда Анастасий, как я сказал, переселился к лучшей жизни, императорскую порфиру получил Юстин, родом Фракиянин 1, что случилось 9 числа месяца Панема, который у Римлян зовется Июлем, в 566 году от построения Антиохии 2. Он был провозглашен царемм от императорских телохранителей, которыми управлял в качестве правителя дворцовой стражи 3. Самодержавную власть получил он сверх всякого чаяния; потому что много было людей и знатных и богатых, которые состояли в родстве с Анастасием и имели всю возможность присвоить себе столь великую власть.

ГЛАВА 2.

Человеком весьма сильным был тогда и надзиратель императорских опочивален, Амантий. Как скопец, сам, по закону, не могши владычествовать над римскою империей, он хотел возложить венец самодержавной власти на Феокрита, человека ему преданного. С этою целью призвав Юстина, он дает ему большое количество денег и приказывает раздать их людям, которые особенно были годны к подобному делу и могли облечь Феокрита в порфиру. Но Юстин, потому ли, что этими деньгами подкупил народ, или потому, что снискал ими расположение к себе так называемых постельничих, — об этом рассказывают на двое, — сам себе приобрел царскую власть и вслед за тем лишил жизни как Амантия, так и Феокрита с некоторыми другими людьми 4.

ГЛАВА 3.

О том, что Юстин хитростью предал смерти Виталиана.

Между тем Юстин вызвал в Константинополь жившего во Фракии Виталиана, некогда покушавшегося лишить Анастасия верховной власти, потому что опасался его силы, его воинской опытности, о которой всюду носилась молва, и подозревал, не имеет ли он видов на царствование. Рассчитывая же предусмотрительно, что Виталиана не иначе можно расположить к покорности, как приняв на себя вид его друга, Юстин прикрыл свое коварство непроницаемою маскою и объявил его военачальником одной части так называемых бессменных войск 5; а потом, чтобы внушить ему еще большую доверенность и [193] завлечь его в обман, он произвел его в консулы. В сане консула 6, Виталиан пришел во дворец и у одной дворцовой двери был коварно умерщвлен. Так поплатился он за те бедствия, которые причинил римскому царству 7. Но это произошло после.

ГЛАВА 4.

О том, что Юстин, изгнав Севера, на его место поставил Павла, и как, не много после, антиохийский престол получил Евфрасий.

В первый же год своего царствования, Юстин приказал схватить того самого антиохийского предстоятеля, Севера 8, о котором говорено было выше, и, как передает молва, отрезать ему язык — за то, что он не переставал изрекать анафемы халкидонскому Собору, особенно в так называемых престольных (enJroniVikai) посланиях (Так называются послания, которые писали друг к другу епископы при вступлении на епископский престол. Обыкновенным содержанием их было исповедание веры) 9 и в своих ответах на те послания, которые он писал ко всем патриархам и которые однако же были принимаемы только александрийским епископом Иоанном 10, преемником Иоанна первого, также Диоскором 11 и Тимофеем 12, и сохранились даже до нашего времени, — равным образом и за то, что отсюда происходили в Церкви распри, и православный народ делился на партии. Это дело было поручено Иринею, [194] который жил в Антиохии в качестве правителя Востока 13. Что Ириней действительно имел поручение задержать Севера, в этом уверяет нас сам Север, который, в письме к некоторым Антиохийцам, рассказывает о своем побеге, при чем чрезвычайно злословит Иринея за то, что он расставил всюду стражу, чтобы Север не убежал из Антиохии. Некоторые же рассказывают, что Виталиан, пока еще он, как ему казалось, пользовался милостью Юстина, выпросил себе у Царя язык Севера — за то, что Север в своих речах обыкновенно оскорблял его. Однакож в месяце Горпиэе, который по-римски называется Сентябрем, в 568 году от построения Антиохии, Север убежал с своего престола. После него на престол взошел Павел 14, и получил повеление открыто признавать халкидонский Собор. Но Павел добровольно оставил Антиохию и, пресекши нить своей жизни, отошел общим всем путем. За ним на епископский престол взошел Евфрасий — из Иерусалима 15.

ГЛАВА 5.

О пожарах и землетрясениях в Антиохии, причем, удрученный этими бедствиями, скончался и Евфрасий.

В те же времена Юстинова царствования происходили в Антиохии частые и страшные пожары, — как бы предвестники случившихся после в этом же городе ужасных [195] землетрясений и предшественники наступавших бедствий. Действительно, спустя немного времени, именно в 29 день 10-го месяца Артемизия, называемого у Римлян Маем, на седьмом году царствования Юстина, в 6-й день недели, в самый большой полуденный жар, в городе последовало такое колебание и сотрясение, которое почти всецело ниспровергло его. А за этим вспыхнул и огонь как бы для того, чтобы в произведении сего бедствия была и его доля. В самом деле, чего не коснулось землетрясение, то пожрано и превращено в уголь и пепел огнем 16. Впрочем, что при этом потерпел город, какое множество жителей, разумеется, соделалось добычею пламени и землетрясения, также что случилось при этом достойного изумления и сколько было явлений, превосходящих всякое выражение, о том трогательно рассказывает ритор Иоанн, который этим и заключил свое повествование. Удрученный такими бедствиями, Евфрасий скончался, что было новым несчастием для города, потому что не осталось никого, кто бы позаботился о его, нуждах 17.

ГЛАВА 6.

О преемнике Евфрасия, Ефремие.

Но спасительный промысл Божий о людях, уготовляющий врачевство еще прежде язвы, меч гнева своего изощряющий любовью и в безнадежных обстоятельствах отверзающий двери [196] своего милосердия, расположил бывшего в то время правителя востока, Ефремия 18 — всеми мерами позаботится о том, чтобы город не терпел недостатка ни в чем потребном. Антиохийцы за это превознесли его похвалами и избрали себе в епископа, — и Ефремий получил апостольский престол, как бы в награду и возмездие за свою попечительность о городе. Спустя тридцать месяцев, город опять подвергся землетрясению. Тогда Антиохия была переименована в Феополис и соделалась предметом всей попечительности царя.

ГЛАВА 7.

О чудотворцах Зосиме и Иоанне.

Выше мы упомянули о бедствиях; а теперь к настоящему труду присоединим и нечто другое, что стоит рассказа и что мы узнали от очевидцев. Некто Зосима, родом из так называемой приморской Финикии, по месту рождения принадлежавший селу Синду, которое от Тира лежало почти в двадцати стадиях, проводил монашескую жизнь. Воздержанием от пищи и употреблением ее, равно как другими добродетелями он так угодил Богу, что не только прозирал в будущее, но и получил благодать совершенного бесстрастия. Некогда находился он в главном городе одной из Палестин Кесарии, в доме одного знаменитого человека, — это был Арцезилай, евпатрид 19, муж ученый, отличенный почестями [198] и другими украшениями жизни, — и в то мгновение, как Антиохия подверглась гибели, неожиданно предался скорби и, с рыданиями и глубокими вздохами, пролил столько слез, что смочил ими землю; потом потребовал кадильницу и, наполнив фимиамом все то место, на котором они стояли, повергся на землю, чтоб умилостивить Бога молитвами и прошениями. Арцезилай спросил его, чем он так смутился, — и Зосима раздельно сказал: сию минуту оглушил его грохот разрушившейся Антиохии. Арцезилай и бывшие с ним, в изумлении, записали час, — и в последствии узнали, что дело было действительно так, как открыто Зосимою. Он показал множество и других знамений. Большое число их я оставляю, — да и как сосчитать их! — и упомяну только о некоторых. В одно время с Зосимою в Хузивской Лавре процветал некто Иоанн, по своим добродетелям равный Зосиме. А эта лавра лежит на самой вершине холма, с северной стороны большой дороги, ведущей из Иерусалима в Иерихон. Он проводил монашескую, совершенно отрешенную жизнь, и в последствии был поставлен епископом упомянутого города Кесарии. Этот Иоанн Хузивит, услышав, что жена упомянутого Арцезилая ткацким челноком выколола себе один глаз, поспешил к ней осмотреть рану. Видя, что зрачок выпал и глаз совсем разорван, он приказал одному из пришедших сюда врачей принести губку и [198] поврежденный глаз вправить в свое место, потом обложив его губкою, прикрепил губку посредством повязок. Арцезилая тогда не было дома. Он проживал у Зосимы в его монастыре, находившемся в селе Синде, которое лежало почти в пятистах стадиях от Кесарии. Посему немедленно отправлены были к нему гонцы с известием. В ту минуту Арцезилай сидел с Зосимою и разговаривал. Но узнав о случившемся несчастии, он вдруг с воплем и рыданиями стал рвать на себе волосы и, исторгая их, бросал к небу. На вопрос Зосимы о причине, он рассказал о событии, постоянно прерывая свою речь всхлипыванием и слезами. После сего Зосима, оставив Арцезилая, поспешно уединился в особую комнату, где, по обычаю подобного рода людей, беседовал с Богом. Спустя несколько времени, он вышел с веселым лицом и скромною улыбкою, и приветливо взяв Арцезилая за руку, сказал ему: «ступай, ступай не кручинься. Хузивиту дана благодать. Жена твоя исцелена и остается с обоими глазами: настоящий случай ничего не лишил ее; потому что этого восхотел Хузивит». — По чудотворной силе этих двух праведников так в самом деле и было. Тот же Зосима, отправляясь однажды в Кесарию и ведя с собою осленка, на которого положил кое-какие нужные вещи, встретился со львом. Лев схватил осла и ушел. Но Зосима последовал за ним в лес, и в то время, как зверь уже [199] насытился мясом животного, с улыбкою сказал ему: «друг, путь мне пресечен; потому что я и хил и стар, и у меня нет сил — нести на плечах ношу осла. Поэтому, хотя и не свойственно твоей природе носить тяжести, однакож это теперь необходимо, если хочешь, чтобы Зосима удалился отсюда и чтобы ты (по-прежнему) остался диким зверем». При этих словах, лев, как бы совсем забыв свою ярость, стал махать хвостом и, в туже минуту, кротко подбежав к Зосиме, этим знаком выражал свою покорность ему. Зосима, положив на него ношу осла, довел его до ворот Кесарии и тем показал, какова сила Божия и как все послушно и покорно нам, когда мы живем в Боге и не ослабляем даруемой нам благодати. Но, чтобы это повествование не распространить больше надлежащего, я возвращусь к тому, с чего сделал отступление.

ГЛАВА 8.

О повсюдных бедствиях.

В то время, как Юстин еще пользовался самодержавною властью, нынешний Диррахий, в древности Эпидамн, пострадал от землетрясения; равным образом — и лежащий в Греции, Коринф; потом в четвертый уже раз испытал это бедствие и главный город второй Киликии, Аназарб. Больших денег стоило Юстину воссоздать их 20. Около [200] того же времени, величайший и богатый Озроинский город Эдесса был затоплен текущим близ него потоком, Скиртом; так что в нем от напора воды погибло множество зданий и несчетное число людей. Эдесса и Аназарб переименованы были Юстином, и как та, так и другой, украсились его именем.

ГЛАВА 9.

О том, что Юстин еще при жизни избрал себе в соправители Юстиниана.

По истечении восьми лет, девяти месяцев и трех дней царствования Юстина, вместе с ним стал царствовать племянник его Юстиниан. Он был наречен Августом 1-го числа месяца Ксантика, т. е. Апреля, 573 года от построения Антиохии 21. После этих событий Юстин переселился из этого царства и последним днем его было 1-е число Лоя, то есть Августа, что случилось чрез четыре месяца совместного его царствования с Юстинианом, и чрез 9 лет и 5 дня всего его самодержавия. Не смотря на то, что Юстиниан один имел в своих руках всю власть над римскою империею, и в святейших церквах, как я сказал, признаваем был, по повелению Юстина, халкидонский Собор, — мир Церкви в некоторых епархиях еще был возмущаем, и особенно в столице и в Александрии. В столице епископствовал в то время Анфим 22, а в Александрии — Феодосий 23, и оба они признавали во Христе единство естества 24. [201]

ГЛАВА 10.

О том, что Юстиниан был расположен к тем, которые принимали халкидонский Собор, а Феодора — к противной партии.

Юстиниан твердо стоял за отцов халкидонского Собора и за их постановления; а его супруга, Феодора — за исповедников одного естества. Действительно ли это так было, — потому что в деле веры иногда отцы не соглашаются с детьми, дети с родителями, жена с своим мужем, муж с своею женою, — или они для какой-нибудь цели положили, чтобы один защищал исповедовавших единение двух естеств во Христе, Боге нашем, а другая — признававших одно естество: как бы то ни было, но ни та, ни другая сторона не уступала 25. Юстиниан со всем усердием защищал то, что было постановлено в Халкидоне; а Феодора, держась противного мнения, всячески заботилась о тех, которые признавали одно естество, и показывая полную благосклонность к нашим, в то же время раздавала великие дары чужим, а наконец, даже убедила Юстиниана вызвать к себе Севера.

ГЛАВА 11.

О том, что Север довел до низложения константинопольского епископа Анфима и александрийского Феодосия, по изгнании которых, Царь поставил других.

Есть письма Севера и к Юстиниану и к Феодоре. Из них можно понять, что Север, [202] оставив Антиохийский престол, сперва не хотел ехать в столицу, но потом прибыл сюда. И вот он пишет, что, по прибытии в столицу, имел разговор с Анфимом и, нашедши, что Анфим (держится) одинаковых с ним мнений и мыслей о Боге, убедил его сойти с своей кафедры. Об этом есть его письмо и к александрийскому епископу Феодосию. В этом письме он хвастается тем, что убедил, как сказано, Анфима — земной славе и первосвященнической кафедре предпочесть известные догматы. Ходит по рукам и письмо Анфима к Феодосию касательно того же предмета, и обратно письмо Феодосия к Северу и Анфиму: но я опускаю их и предоставляю желающим самим прочесть то и другое, потому что опасаюсь, как бы не растянуть без меры своей книги. Таким-то образом оба они, как шедшие вопреки повелению Царя и не принимавшие определений халкидонского Собора, были лишены своих престолов, — и престол александрийский получил Зоил 26, а константинопольский Епифаний 27, так что халкидонский Собор наконец признан открыто во всех церквах и уже никто не смел предавать его анафеме. Те же, которые и после сего держались иного образа мыслей, были всеми мерами доводимы до согласия (с прочими). Между тем Юстиниан написал определение, в котором предал анафеме Севера и Анфима с некоторыми другими и положил величайшие наказания тем, которые решились бы принимать их [203] догматы. Итак с сих пор нигде в церквах не осталось никакого разделения: патриархи всех округов пришли в согласие между собою; а епископы городов следовали своим митрополитам. Теперь по церквам стали провозглашать четыре Собора: первый никейский, потом константинопольский, далее первый ефесский и, наконец, халкидонский. Был впрочем и пятый Собор, по повелению Юстиниана: но о нем, что нужно, я скажу в свое время; а в настоящем случае к своему повествованию присоединю рассказ о частных, достойных истории событиях того времени.

ГЛАВА 12.

О персидском царе Каваде и сыне его Хозрое — из истории Прокопия Кесарийского.

Ритор Прокопий, описывая дела Велизария, рассказывает, что персидский царь Кавад 28, желая предать царство младшему из своих сыновей, хотел, чтобы Хозроя 29 усыновил римский царь, дабы чрез это власть его была более обеспечена 30. Но когда его желание, по совету Прокла 31, который состоял при Юстиниане в качестве квестора, не исполнилось, — он вооружился всею ненавистью против Римлян. Далее тот же Прокопий обширно, красноречиво и умно излагает дела Велизария 32, предводительствовавшего восточными войсками во время войны Римлян с Персами. Первую победу Римлян он полагает у городов Дара и Низибы 33, под начальством [204] Велизария и Гермогена 34, и к этому присоединяет дела, происходившие в Армении 35, и те беды, которые причинил римской земле предводитель переезжих Варваров Аламундар 36, который заживо взял в плен брата Руфинова, Тимострата с находившимися при нем воинами, и после возвратил его за большие деньги 37.

ГЛАВА 13.

Об Аламундаре и Азарефе, также о византийском возмущении, прозванном «nika»

Увлекательно рассказывает тот же Прокопий о набеге упомянутого Аламундара и Азарефы на римскую землю, и о том, как Велизарий, по настоянию своего войска, накануне дня Пасхи напал на них на возвратном их пути, у берегов Евфрата 38, — как при этом было истреблено римское войско, не внявшее советам Велизария, и как наконец Руфин и Гермоген заключили с Персами, так называемый, бесконечный мир 39. К этому Прокопий присоединяет рассказ о возмущении черни в Византии, которому народ дал прозвание, то есть назвал его Ника 40, потому что при сборе черни это слово служило условным знаком для распознавания друг друга. Во время этого события Ипатий и Помпей 41 вынуждены были чернью устремиться к тирании; но, лишь только чернь была усмирена, тот и другой, по повелению Юстиниана, были обезглавлены воинами и брошены в море. По случаю [205] мятежа, говорит Прокопий, погибло народу около 30,000 человек 42.

ГЛАВА 14.

О вандальском царе Онорихе и о том, что у Христиан он отрезывал языки.

Он же, описывая дела Вандалов, сообщает вещи весьма важные и стоящие того, чтобы люди всегда поминали их. Я расскажу об этом. Онорих 43, по праву наследства получив царство Гизерика, как арианин, обходился с жившими в Ливии Христианами самым жестоким образом. Державшихся правых догматов он принуждал обратиться к арианству; а кто не повиновался, того предавал огню и всем видам смертей; некоторым же отрезывал языки. Прокопий свидетельствует, что он своими глазами видел этих людей, когда, убежав оттуда, они приходили в Константинополь, и слышал их говорящими так, как бы они не потерпели ничего. Языки у них были отрезаны до корня, а между тем звуки оказывались членораздельными и речь — внятною. Новое и необычайное чудо! О них упоминается и в постановлениях Юстиниана. Двое из них, по свидетельству Прокопия, пали и, как скоро совокупились с женщинами, — потеряли голос; потому что уже не стало с ними благодати мученичества 44. [206]

ГЛАВА 15.

О Мавре Каваоне

Прокопий рассказывает и о другом достопамятном событии: как Бог Спаситель явил чудодейственную силу и в людях иноверных, до того, что они в то время совершали дела благочестивые. Вождем Мавров, живших около Триполиса, говорит он, был Каваон. Этот Каваон, — стоит привести здесь слова самого историка, который и об этом повествует так умно,— узнав, что Вандалы предприняли против него поход, сделал следующее: прежде всего объявил своим подданным, чтобы они воздерживались от всякой несправедливости и пищи, располагающей к сладострастию, а больше всего от совокупления с женами. Потом раскинул два лагеря, — и в одном поместился сам со всеми мужчинами, а в другом заключил женщин, угрожая смертною казнью тому, кто войдет в лагерь женщин. Затем послал в Карфаген лазутчиков и дал им такой наказ: когда Вандалы на походе причинят оскорбления какому-либо чтимому Христианами храму, пусть они замечают их поступки, и, по очищении от них страны, с оставленным ими храмом делают совершенно противное. К этому Каваон, говорят, присовокупил, что он не знает чтимого Христианами Бога; но этот Бог, если Он силен, как говорят [207] о Нем, конечно отмстит своим оскорбителям и защитит своих чтителей. Лазутчики, прибыв в Карфаген, остановились здесь и смотрели на приготовления Вандалов к походу; а когда войско отправилось на Триполис, переоделись в бедную одежду и пошли за ним. Вандалы в первый же день пристали в христианских храмах, вместе с лошадьми и другими животными, и подвергали их всем видам поругания: сами предавались обычной им невоздержности, а священников, которых захватывали, секли и, избив им спину, заставляли служить себе. Когда же они оставляли свое место, лазутчики Каваона делали то, что им было приказано: храмы немедленно очищали, тщательно вынося из них помет и другие внесенные туда нечистоты; зажигали все светильники, к священникам относились с глубочайшим почтением и оказывали им всякую угодливость; а бедным, которые сидели около храмов, раздавали деньги. Так они следовали за войском Вандалов. Во все время похода Вандалы на своем пути дозволяли себе упомянутые беззакония, а лазутчики врачевали нанесенное ими зло. Когда же первые находились уже вблизи Мавров, последние, опередив их, объявили Каваону, что относительно христианских храмов делано было Вандалами, и что — ими, и сказали, что неприятели — недалеко. Услышав это, Каваон дал сражение. Говорят, что в этом сражении погибло множество Вандалов, и многие из [208] них взяты были Маврами, так что возвратились домой не многие 45. Такое поражение потерпел от Мавров Тразамунд 46, умерший немного спустя после того и начальствовавший над Вандалами 27 лет.

ГЛАВА 16.

О походе Велизария против Вандалов и об истреблении их.

Тот же Прокопий пишет, что Юстиниан, из участия к злостраданиям тамошних Христиан 47, объявил, было, поход (в Африку), но, по совету префекта двора Иоанна, оставил свое намерение. Впрочем виденный им сон убедил его не откладывать предприятия, предсказав, что, если он окажет защиту Христианам, то разрушит царство вандальское. Ободренный этим Юстиниан, на седьмом году своего царствования, около времени летнего солнцестояния, посылает Велизария на войну в Карфаген 48. Для сего подведен был к берегу преторский корабль и поставлен перед дворцом; епископ города Епифаний вознес на нем обычные моления и, совершив крещение над некоторыми воинами, возвел их на тот преторский корабль. Упомянутый писатель рассказывает нечто достойное истории и о мученике Киприане. Вот собственные его слова. Все Карфагеняне особенно чтут святого мужа Киприана; за городом, на берегу моря, они построили во имя его великолепнейший храм, и между другими, воздаваемыми ему [209] почестями, ежегодно совершают праздник, называемый у них Киприановым. По имени этого праздника мореплаватели обыкновенно называют и бурную погоду, о которой я прежде упоминал; потому что она обыкновенно поднимается в то время, когда Ливийцы неотменно совершают тот праздник. В царствование Онориха Вандалы силою отняли у Христиан этот храм и, с большим поруганием изгнав из него священников, сделали в нем поправки сообразно с понятиями ариан. Это огорчало и беспокоило Ливийцев: но Киприан, говорят., нередко являлся им во сне и убеждал Христиан нисколько не беспокоиться о нем; потому что придет время, и он отмстит за себя. Это предсказание исполнилось во времена Велизария, когда сим полководцем Карфаген был покорен под власть Римлян, что случилось спустя 95 лет со времени взятия его (Вандалами), и когда Вандалы были совершенно побеждены, а арианство совсем изгнано из Ливии, и Христиане, по предсказанию мученика Киприана, обратно получили свои храмы 49.

ГЛАВА 17.

О добыче, принесенной из Африки.

Прокопий же пишет следующее: когда Велизарий, после победы над Вандалами, прибыл в Византию с добычею, пленными и самим вандальским вождем Гелимером 50; [210] тогда для него назначен был триумф, и он провез чрез цирк все, что заслуживало удивления. При этом открылось взорам множество драгоценностей, награбленных Гизерихом, как я прежде говорил, в римском дворце, когда супруга западного римского царя Валентиниана, Евдоксия, потеряв своего мужа от руки Максима и потерпев от него поругание, призвала Гизериха и обещалась предать ему город, и когда Гизерих, зажегши Рим, Евдоксию с ее дочерями по обычаю отвел к Вандалам 51. В то время с прочими драгоценностями ограблены были и те, которые принес в Рим, после покорения Иерусалима, сын Веспасиана Тит, т. е., посвященные Богу дары Соломона. Эти сокровища Юстиниан, во славу Христа Бога нашего, отослал в Иерусалим, отдавая, как и следовало, Богу то, что Ему посвящено было прежде. Тогда Гелимер, по словам Прокопия, повергшись в цирке на землю пред царским седалищем, с которого Юстиниан смотрел на то, что происходило 52, высказал на своем языке известное священное изречение: суета суетствий и всяческая суета! 53

ГЛАВА 18.

О Финикиянах, обращенных в бегство Иисусом, сыном Навина.

Прокопий говорит и нечто другое, что до него никем не было замечено в истории, и [211] что однакож дивно и превосходит всякое вероятие. Он рассказывает, что Ливийский народ Мавры, поднявшись с земли палестинской, поселились в Ливии, и что это — те самые Гергесеи, Евусеи и прочие народы, побежденные Иисусом Навином, о которых говорит св. Писание. Справедливость такого предания он доказывает и одною начертанною Финикийскими буквами надписью, которую он, говорит, читал. Эта надпись, по его словам, находится близ одного источника, где поставлены два белых мраморных столба, на которых высечены следующие слова: мы — те, которые убежали от лица Иисуса разбойника, сына Навина. Такова была судьба этих народов после того, как Ливия опять подпала под власть Римлян и стала по-прежнему ежегодно платить дань 54. Говорят, Юстиниан в Ливии восстановил 150 городов, из которых иные были разрушены вполне, а другие — большею своею частью, и восстановил их великолепно: украсил частными и общественными строениями, оградил стенами и другими огромными зданиями, назначаемыми то для украшения городов, то для служения Богу, и снабдил их обилием воды, как для пользы, так и для красоты, частью вновь устроив водопроводы в тех городах, где их не было, частью возобновив прежние 55. [212]

ГЛАВА 19.

О Готфе Феодорике и о том, что, в его царствование, произошло в Риме до времен Юстиниана, также о новом подпадении Рима под власть Римлян, по удалении из него Витигеса.

Теперь я перехожу к тому, что происходило в Италии и что весьма ясно изложил ритор Прокопий, рассказывая события до своего времени. Феодорик, как было сказано мною выше, одержав решительную победу над правителем Рима Одоакром, взял Рим и управлял римским царством до конца своей жизни 56. Потом жена его Амалазунта 57 взяла под опеку сына своего Аталариха и стала управлять царством с силою и распорядительностью мужчины. Она первая возбудила Юстиниана к готфской войне, послав к нему послов по тому случаю, что ей угрожал заговор. Аталарих умер в возрасте, еще очень юном 58, — и родственник Феодорика Феодат получил власть над западною империею 59. Но, когда Юстиниан послал на запад Велизария, — Феодат сложил с себя власть, как человек, более расположенный к ученым занятиям и весьма мало опытный в войне, а начальство над западными войсками принял Витигес, человек весьма воинственный 60. Из истории Прокопия видно, что, когда Велизарий явился в Италии, Витигес оставил Рим, что тогда Велизарий с своим войском подступил к Риму, и что Римляне весьма охотно [213] приняли его и отворили ему ворота 61, особенно по участию в этом деле первосвященника этого города Сильверия 62, который даже посылал за ним бывшего подручника Аталарихова, Фиделия 63. Таким образом они уступили Велизарию город без боя, — и Рим ровно через 60 лет, в месяце Апелее, который у Римлян назывался Декабрем, на одиннадцатом году самодержавной власти царя Юстиниана опять подпал под власть Римлян. Тот же Прокопий пишет, что Велизарий, во время осады Рима Готфами, подозревая в измене римского первосвященника Сильверия 64, отправил его в Грецию, а на его место поставил Вигилия 65.

ГЛАВА 20.

О том, что во времена Юстиниана приняли Христианство так называемые Герулы.

Около того же времени, пишет Прокопий, Герулы, еще в правление Анастасия перешедшие реку Истр 66, быв благосклонно приняты и щедро одарены от Юстиниана большими сокровищами, всенародно соделались Христианами и в своей жизни стали более кротки.

ГЛАВА 21.

О том, что Римом, вновь подпавшим под власть Готфов, Велизарий овладел в другой раз.

Прокопий далее пишет, как Велизарий, возвращаясь в Византию, привел с собою Витигеса вместе с римскою добычею 67, — как [214] Тотила 68 получил власть над Римом, и Рим опять стал в зависимость от Готфа 69, — как потом Велизарий, прибыв в другой раз в Италию, снова взял Рим 70 и как потом он отозван был царем в Византию, когда открылась война мидийская 71.

ГЛАВА 22.

О том, что в то время приняли Христианство и Авазги.

Тот же писатель повествует, что и Авазги в то время, соделавшись более кроткими в своих нравах, приняли христианскую веру,— и что Царь Юстиниан посылал к ним одного придворного евнуха, родом Авазганца, по имени Евфрата 72, с повелением никому в этом народе не оскоплять себя, так как этим делается насилие природе. Из них-то большею частью избираемы были прислужники к царским опочивальням, которых обыкновенно зовут евнухами. Тогда же Юстиниан построил у Авазгов храм Богородицы и дал им священников. С тех пор они стали точнейшим образом знать учение христианское 73.

ГЛАВА 23.

О том, что тогда же приняли Христианство и жители Танаиса. Также о землетрясениях в Греции и Ахаии.

Тот же писатель рассказывает, что обитатели Танаиса, — а Танаисом туземцы зовут [215] пролив, идущий из Меотийского болота в Евксинский Понт, — просили Юстиниана, чтобы он прислал к ним епископа. Юстиниан заботливо исполнил их просьбу и с великим удовольствием послал к ним иерея 74. Прокопий же очень красноречиво повествует, что на римскую землю, во времена Юстиниана, сделали набег Готфы 75 со стороны Меотиды 76, — что в Греции происходили страшные землетрясения, — что потрясены были Бэотия 77, Ахаия 78 и места, лежащие около залива Крисейского 79, и бесчисленное множество селений и городов разрушены до основания, — что на многих местах земли появились расселины, которых края инде снова сходились, а инде так и остались.

ГЛАВА 24.

О полководце Нарзесе и его благочестии.

Пишет он и о военачальстве полководца Нарзеса 80, которого Юстиниан посылал в Италию, — о том, как он победил Тотилу 81, а за ним и Тея 82, после чего Рим взят был в пятый раз 83. Находившиеся при Нарзесе говорят, что он с таким усердием совершал молитвы Богу и другие дела благочестия, изливая, как и следовало, чувство благоговения пред Девою и Богородицею, что Она явно обозначала ему время, когда надлежало начать [216] бой, и что он не прежде вступал в битву, как получив свыше такой знак. — Много и других достохвальных дел совершено Нарзесом: он победил Вузелина 84 и Синдуальда 85 и сделал много завоеваний до самого океана. Эти дела описаны ритором Агафием 86; но его труды еще не дошли до нас.

ГЛАВА 25.

О том, что Хозрой, завидуя благоденствию Юстиниана, вооружился против Римлян и разорил множество римских городов, а в числе их и великую Антиохию.

Тот же Прокопий пишет, что Хозрой, узнав об удачном покорении под римскую власть областей Африки и Италии, воспламенился сильною завистью и, что-то представляя в обвинение Римлян 87, говорил, что они поступили вероломно и нарушили заключенный мир. Юстиниан прежде всего послал к Хозрою послов 88 — убедить его, чтобы он не нарушал взаимного бесконечного мира и не преступал договоров, но чтобы рассмотрел (возникшие) недоумения и порешил их дружелюбным образом. Но Хозрой, внутренне возмущенный завистью, не принял никаких условий, и с огромным войском вступил в римские владения на 13 году Юстинианова управления римскою империею 89.

Далее Прокопий описывает, как Хозрой взял и разрушил лежащий у берегов Евфрата город Сур, показав на деле совсем не [217] то, в чем условился с его жителями, то есть, дозволив себе всякого рода несправедливости и не сдержав ни одного условия, и таким образом овладев городом более чрез хитрость 90, чем силою оружия; — рассказывает также, как предал он огню Берию 91 и потом пошел на Антиохию, когда в этом городе епископствовал Ефремий, который впрочем оставил его, потому что ни в чем не достигал своей цели. Говорят, (Ефремий) спас церковь и окружавшие ее здания, украсив их священными приношениями с тем намерением, чтобы они служили для них выкупом 92. Прокопий описывает также и с чувством изображает, как Хозрой взял Антиохию и совершенно разорил ее огнем и мечем 93, — как потом он был под смежным с Антиохиею городом Селевкией и у предместья Дафны, и как наконец отправился против Апамеи, где в то время занимал епископский престол Фома, муж весьма сильный словом и делом. Он благоразумно дозволил себе, вопреки церковному постановлению 94, смотреть вместе с Хозроем на бег лошадей в конском ристалище, стараясь всячески обласкать и укротить персидского царя. Хозрой спросил Фому, хотел ли он видеть его в своем городе, — и Фома сказал, говорят, сущую правду, что весьма неохотно видит его у себя. Хозрой, говорят, удивился такому ответу и за правду достойно превознес этого мужа похвалами 95. [218]

ГЛАВА 26.

О бывшем в Апамее чуде от честного и животворящего древа Креста.

Дошедши до этого времени в развитии истории, я расскажу о бывшем в Апамее чуде, которое стоит поместить в настоящем повествовании. — Жители Апамеи, узнав, что Антиохия предана огню, обратились к упомянутому Фоме с усердною просьбою, чтобы он независимо от обычая вынес спасительное и животворящее древо Креста и предложил взору всех, дабы им в последний раз узреть и облобызать это единственное спасение людей и принять напутствие в другую жизнь, и дабы честный Крест перевел их к лучшему жребию. Фома так и сделал: вынес животворящее древо, предварительно назначив для сего известные дни, чтобы могли собраться и все соседи города и сделаться общниками проистекающего оттуда спасения. Вместе с другими прибыли туда и мои родители и привели с собою меня; — а я в то время был уже в школе. — Итак, когда мы сподобились поклониться честному Кресту и облобызать его, — Фома, воздев обе руки, показывал изгладившее древнюю клятву Крестное древо и обходил с ним вокруг всего священного здания, как это обыкновенно бывало в праздники поклонения. Во время шествия Фомы, следовал за ним какой-то великий сноп огня, который [219] только блистал, но не сожигал; так что все то место, где Фома находился и показывал честный Крест, как будто объято было пламенем. II это случилось не однажды, не дважды, а много раз, в то время, когда епископ проходил по тому пространству и когда собравшийся народ усердно просил его о том. Такое чудо для Апамейцев было предвозвестником спасения 96. Посему на потолке священного храма начертан был и образ Его, чтобы он красками извещал людей, о том не знавших. И это изображение оставалось до нашествия Адаармана 97 и Персов, когда оно вместе с святою Божиею церковью и со всем городом сделалось добычею пламени. Так-то было дело. Между тем Хозрой, возвращаясь назад, нарушил условия, — ибо и тут было не без условий 98, — и поступил совсем иначе. Это было свойственно непостоянному и легкомысленному его характеру, но вовсе не свойственно человеку благоразумному, а особенно царю, уважающему договоры.

ГЛАВА 27.

О походе Хозроя против Эдессы.

Тот же Прокопий описывает предания древних об Эдессе и Авгаре, и о том, что Христос писал к Авгарю послание 99; — повествует также, что во второе свое нашествие Хозрой осадил Эдессу с намерением уничтожить между верующими молву, будто Эдесса никогда [220] не подпадет под власть врагов, чего впрочем в послании Христа Бога нашего к Авгарю не находится, как это любознательные могут видеть из истории Евсевия Памфила, который то послание приводит от слова до слова 100. Православные однакож действительно так говорили и верили; а по силе веры в предсказание действительно так и вышло. — Не смотря на то, что Хозрой, подошедши к городу, делал тысячи приступов 101, устроил большую насыпь, которая превышала даже городские стены, и прибегал к другим бесчисленным хитростям, — он принужден был отступить без успеха. Впрочем я расскажу, как было дело. Хозрой приказал своим войскам наносить как можно более дерев, чтобы между ними и городом насыпать всякого рода вещество. Дерева были наношены скорее, чем приказано, — и Хозрой, построив из них стену около городской стены и насыпая в средину землю, шел прямо к городу. Таким образом мало по малу надстраивая деревянную стену, поднимая насыпь и подвигаясь к городу, он поднялся на такую высоту, что наконец стоял выше городской стены и сверху мог бросать стрелы в тех, которые на стене обрекали себя на защиту города. Осажденные видя, что насыпь приближается к городу, будто гора, и что неприятели намерены просто сойти в город, — решились ранним утром провести к насыпи подземный ход, который по-римски называется агестою (подкопом), и [221] там развести огонь, чтобы его пламенем дерева истребить, а насыпь обрушить в землю. Дело было совершено. Но, разведши огонь, они не достигли цели; потому что огонь не имел выхода, где бы, выбравшись на воздух, мог охватить дерево. Вовсе растерявшись в своих мыслях, они несут Богозданную нерукотворенную икону, которую Христос Бог прислал Авгарю, когда сей хотел Его видеть. Принесши эту всесвятую икону в выкопанный ими ров, они окропили ее водою и несколько капель бросили в огонь, и на дрова. Божественная сила тотчас же явилась на помощь вере их и совершила то, чего прежде они не могли; пламень вдруг охватил дрова и скорее, чем мы рассказываем, обратив их в уголь, перешел к деревам верхним и пожрал все. Заметив, что дым вырывается (на поверхность земли), томимые осадою умудрились так: взяв небольшие сосуды и наполнив их серою, паклею и другими удобосгораемыми веществами, они посредством пращей бросали их на так называемый подкоп. Поэтому, когда из них стал выходить дым и когда, от силы вержения их, воспламенялся огонь, неприятелям и в голову не приходило, что дым выходит из-под насыпи. Да и все, не знавшие об этом деле, полагали, что дым выходит не откуда более, как из сосудов. Наконец на третий день стали уже явно прорываться из земли клубы огня, — и сражавшиеся на насыпи Персы поняли, что они — в [222] опасности 102. Впрочем Хозрой, как бы желая противостать Божественной силе, пытался погасить пламень посредством находившихся перед городом водопроводов; но огонь, приняв воду, как будто масло, или серу, или другое какое-либо удобосгораемое вещество, воспламенился еще более, пока совершенно не обрушил насыпи и не покрыл ее золою. После сего Хозрой, отказавшись от всякой надежды (овладеть крепостью) и уверившись на самом деле, что мысль преодолеть чтимого нами Бога покрыла его великим стыдом, бесславно возвратился восвояси 103.

ГЛАВА 28.

О чуде, бывшем в Сергиополе.

Расскажу и о том, что было сделано Хозроем в другом месте — под Сергиополем; потому что это достопамятно и стоит того, чтобы люди всегда помнили об этом. Хозрой подступил и к Сергиополю с намерением овладеть им. Но когда стал он разбивать стены, — жители, для сохранения города, вошли с ним в переговоры, — и случилось так, что в числе священных вещей, назначенных для выкупа города, находился и Крест, присланный Юстинианом и Феодорою. Как скоро эти вещи были принесены Хозрою, он спросил у иерея и посланных с ним Персов, нет ли еще чего-нибудь. При этом кто-то, непривыкший говорить правду, сказал Хозрою, что есть и другие немногие скрытые гражданами сокровища. [223] Между тем кроме принесенных уже золотых или серебряных утварей не оставалось более ничего; осталось только одно сокровище из превосходнейшего вещества, принадлежащего совершенно Богу, т. е. всесвятые мощи победоносца мученика Сергия, почивавшие в продолговатой, обложенной серебром, раке. Узнав о сем, Хозрой двинул все войско к городу; но на стене вдруг явилось несчетное число вооруженных щитами и готовых защищать его воинов 104. При виде этого посланные Хозроем обратились назад и с удивлением рассказали о числе и вооружении защитников. Тогда Хозрой стал снова расспрашивать и, узнав, что в городе остались весьма не многие — старые да малые, а людей крепких не стало, понял, что это чудо творит мученик; посему быв поражен страхом и удивляясь вере Христиан, возвратился восвояси. Говорят, под конец жизни он сподобился божественного пакибытия.

ГЛАВА 29.

О моровой язве.

Расскажу я и о внезапно появившейся в то время язве, которая, — чего, говорят, прежде не бывало, — продолжалась почти 52 года и свирепствовала по всей земле. Эта моровая язва, в некоторых отношениях сходная с описанною Фукидидом 105, а в [224] некоторых и весьма отличная от ней, обнаружилась спустя два года по взятии Антиохии (Персами). Она вышла, как говорили, из Эфиопии и преемственно обошла вселенную, не оставив, думаю, ни одного человека без того, чтоб он не испытал ее. Некоторые города были так поражены ею, что остались вовсе без жителей; а в других местах она действовала легче. Язва появлялась не в определенное какое-либо время года и, после появления, не одинаково проходила, но иные места захватывала в начале зимы, другие во время весны, иные летом, а некоторые при наступлении осени, и одних частей какого-либо города касалась, а другие миновала. Кроме того часто можно было видеть, что в городе, где не было болезни, некоторые семейства всецело вымирали; а инде, с истреблением одного или двух семейств, прочее население города оставалось невредимым — так впрочем, что, сколько знаем мы по своим точным наблюдениям, семейства, оставшиеся невредимыми, на следующий год только одни подвергались этому бедствию. Но всего страннее, что, если каким-нибудь жителям пораженных язвою городов случалось жить там, где болезни не было; то болезнь и схватывала только тех, которые, оставив пораженные язвою города, проживали в городах, ей не подвергшихся. И это происходило как в городах, так и в других местах, — чаще при известных [225] поворотах солнца. Величайшая же гибель для людей открывалась особенно во 2-м году всякого пятнадцатилетия. И сам я, описывающий это событие, — не мешает, думаю, вносить в Историю и то, что касается лично меня, когда это бывает кстати, — и сам я, при начале этой язвы, ходя еще в школу, получил так называемую паховую опухоль. Кроме сего, от этой же, в разные времена обнаруживавшейся язвы, лишился я многих своих детей, жены и других родственников, также слуг и большого числа поселян, — как будто бы периоды времен разделили между собою мои бедствия. А в то время, когда я описывал это, имея от роду 57 лет, за два года пред тем, как в Антиохии открылась язва в четвертый раз, (потому что от начала ее наступил тогда четвертый пятнадцатилетний круг), кроме вышеупомянутых лиц, я лишился еще дочери и с нею внука. Язва эта обнаруживалась различными болезнями: у некоторых она начиналась с головы, — причем глаза наливались кровью, лицо пухло,— потом переходила к горлу и, охватив его, лишала человека жизни; у других открывался понос; у третьих обнаруживалась опухоль в пахах, а затем — необыкновенная горячка, — и они на другой или на третий день умирали, вовсе не сознавая себя больными и чувствуя крепость в теле; иные впадали в помешательство и в этом состоянии испускали дух; иногда вскакивали на теле и поражали людей [226] смертью черные язвенные чирьи; некоторые, подвергшись язве однажды пли дважды и оправившись от ней, после опять подвергались ей и умирали. Способы заимствования болезни были столь разнообразны, что их и не сочтешь: одни гибли от того только, что обращались и ели вместе с больными; другие — от одного прикосновения к ним; иные — побыв только в доме, а те — на площади; некоторые, убежав из зараженных болезнью городов, сами оставались невредимы, за то приносили с собою болезнь здоровым; а были и такие, которые при всем том, что жили с больными и прикасались не только к зараженным, но и к умершим, оставались совершенно свободными от болезни; иные же, лишившись всех своих детей или домашних, хотя и желали умереть и нарочно обращались с больными, однако не подвергались заразе, так как бы она действовала наперекор их желанию. Эта язва, как сказано, продолжает свирепствовать до сего времени 52 года, и превзошла все прежде бывшие язвы 106. Между тем Филострат удивляется и тому, что в его время язва длилась 15 лет. А будущее еще неизвестно; к чему это направляется, — о том знает один Бог, который видит и причины и цели событий. Но будем говорить об остальном царствовании Юстиниана. [227]

ГЛАВА 30.

О сребролюбии и ненасытности Юстиниана.

Юстиниан, относительно денег, был человек ненасытный и такой охотник до чужого, что все подвластное себе царство отдал на откуп частью правителям, частью сборщикам податей, частью тем людям, которые без всякой причины любят строить козни другим. У несчетного числа людей богатых, под ничтожными предлогами, отнято им все имущество. Только бы какая-нибудь распутная женщина, попавшись ему на глаза, сказала, что с таким-то имела она сношение или преступную связь, — тотчас исчезали все постановления законов; только бы постыдною корыстью могла она привлечь на свою сторону Юстиниана, — все богатство человека оклеветанного переходило в ее дом 108. Впрочем Юстиниан не берег денег: он выстроил много священных зданий, повсюду воздвигал великолепные храмы и другие богоугодные заведения для приюта мужчин и женщин, старых и малых и разного рода недужных, и на этот предмет отделил не мало доходов. Много совершил он и других благочестивых и угодных Богу дел, — если бы только подобные деятели совершали их из своих собственных имуществ и посвящали Богу свои действия в чистоте. [228]

ГЛАВА 31.

О великой церкви св. Софии и св. Апостолов.

Построив в Константинополе много красивейших храмов во имя Божие и Святых, Юстиниан соорудил потом великое и несравненное здание, которому подобного не представляет История, — соорудил церковь св. Софии 109, величайшую, великолепную, изящную, для описания которой не найдешь и слов. Попытаюсь, сколько можно, описать части этого храма. Круглый купол царского храма возносится над четырьмя сводами и поднят на такую высоту, что снизу нельзя досягнуть взором до оконечности полушария; а стоящий на верху, сколь бы кто ни был смел, никогда не отважится посмотреть вниз и опустить глаза на землю. Пустые своды от основания возносятся до вершины кровли. Справа и слева против сводов идут колонны, построенные из фессалийского камня, и своими вершинами поддерживают верхние галереи, огражденные другими подобными колоннами, доставляя желающим возможность смотреть сверху на совершение священнослужения. Здесь становится и царица, присутствуя в дни праздников при совершении таинств. Колонны же с восточной и западной стороны расположены так, чтобы ничто не препятствовало удивляться чуду толикого величия. Портики упомянутых галерей книзу увенчиваются колоннами и небольшими [229] сводами. Чтобы это удивительное здание представить себе яснее, я думаю означить здесь меру его в длину, широту и высоту, равно как меру глубины и высоты его сводов. Она — такова: длины от дверей, противоположных раковинной округлости того священного свода, под которым приносится бескровная Жертва, 190 Футов; широты от северной до восточной стороны 115 фут.; высоты же от помоста до средоточия полушария 150 фут. Каждый свод в широту имеет .... 110 фут. (Ни в одном греческом кодексе число футов не означено, Некоторые полагают 66-ть), а в длину от восточной стороны до западной — 260 фут. Широта же просветов в них простирается до 75 фут. Кроме того на западной стороне есть два других великолепных портика, а снаружи (к храму отовсюду примыкают) разукрашенные притворы. Юстиниан построил также храм Божественных Апостолов 111, не уступающий первенства никакому другому. В нем обыкновенно погребают царей и освященные лица. — Так вот и об этих столь важных предметах мы сказали кое-что.

ГЛАВА 32.

Скорее о безрассудном пристрастии, чем о расположении царя к партии голубых.

Замечалось в Юстиниане и другое кое-что, превосходившее всякую зверскость. Была ли в нем такая черта следствием естественного [230] расстройства, или его трусливости и опасений, — сказать не могу, только это началось с народного возмущения, прозванного «nika». Он до того простирал свою благосклонность к одной из партий, называвшейся партиею голубых, что она среди белого дня и в самом городе убивала принадлежавших к партии противной, и убийцы не только не боялись наказаний, но еще получали награду, отчего явилось их множество. Они могли и нападать на дома, и грабить находившиеся в них драгоценности, и за известную плату продавать людям их спасение 112. А кто из правительственных лиц делал попытку усмирить их, тот подвергал опасности свою жизнь. Так, когда один наместник Востока приказал некоторых из бунтовщиков высечь сухими жилами, бунтовщики на самой средине города высекли жилами его самого и всюду разгласили об этом. Кроме того, правитель Киликии Каллиник был распят за то, что по силе законов предал смерти двух киликийских убийц, Павла и Фавстина, напавших на него и покушавшихся убить его 113. Поэтому люди другой партии, оставив свои дома и ни у кого не встречая приема, но терпя всюду преследование, как проклятые, стали подстерегать путешественников и производить грабежи и убийства. От этого все места наполнялись безвременными смертями, грабительствами и прочими злодеяниями. Впрочем Юстиниан иногда переходил к противным [231] мыслям и казнил голубых, предавая законам тех, которым, будто варварам, дозволял злодействовать по городам. Но если касательно этого предмета входить в подробности, — не достанет ни слов, ни времени. Потому, что сказано, можно судить и о прочем.

ГЛАВА 33.

О подвижнике Варсануфии.

В то время во многих местах жили мужи богоносные и великие чудотворцы. К числу таких мужей, всюду просиявших славою, принадлежит Варсануфий, родом Египтянин. В одном монастыре близ города Газы он во плоти проводил жизнь бесплотную и совершил множество чудес, которых и не упомнишь. Все уверены, что он еще живет, заключившись в хижине, хотя уже больше 50 лет, как он скрылся от взора и ничего не вкушает от земных плодов. Предстоятель иерусалимский Евстохий 114 не верил этому; но, как скоро велел он раскопать хижину, в которой заключился человек Божий, оттуда вырвался огонь и едва не попалил всех, там присутствовавших.

ГЛАВА 34.

О монахе Симеоне, Христа ради юродивом.

Жил также в городе Эмесе Симеон. Этот муж до того отвергся тщеславия, что людям, не знавшим его, казался помешанным, хотя был исполнен всякой мудрости и Божией благодати. [232] Он жил большею частью особняком, вовсе никому не представляя случаев узнать, когда или как он молился Богу, когда вкушал у себя пищу и когда не прикасался к ней. Иногда являлся он на больших дорогах и площадях и казался исступленным, вовсе лишенным смысла и рассудка. Случалось и то, что, вошедши украдкой в какую-нибудь гостиницу, он, томимый голодом, принимался за первую, попадавшуюся на глаза пищу. Когда кто выражал ему свое уважение поклоном, он с досадою и поспешно уходил, боясь, чтоб его добродетель не открылась. Так вел себя Симеон на площади. Но было у него несколько человек близких, с которыми он обращался без всякого притворства. У одного из этих знакомых ему лиц была служанка, которая с кем-то имела постыдную связь и сделалась беременною. Когда господа принуждали ее назвать виновника преступления, она сказала, что была в тайной связи с Симеоном, от него понесла, и справедливость этого подтверждала клятвою, изъявляя готовность, если нужно, изобличить (виновного). Услышав об этом, Симеон не стал противоречить и сказал, что он носит тело — сосуд скудельный. Когда повсюду разнеслась об этом молва и Симеона по-видимому покрыла бесчестием, — он, будто бы от стыда, не стал показываться. Но вот женщине пришло время родить и она, по обычаю рождающих, оставалась на своем ложе; [233] муки рождения стали действовать с чрезмерною и невыносимою силою и довели до крайней опасности жизнь ее, а дитя не подвигалось. Тогда нарочно пришел туда Симеон и, когда стали упрашивать его помолиться, — он вслух всех сказал, что эта женщина не прежде разрешится от бремени, как — назвав человека, от которого оказалась беременною. Как скоро она сделала это и назвала действительно отца, младенец немедленно явился на свет, как будто сама правда помогла родам. Однажды заметили, что Симеон вошел в дом распутной женщины и, заперев за собою дверь, остался с нею наедине. Потом он отворил дверь и поспешно вышел, озираясь по всем сторонам, не смотрит ли кто на него. После того подозрение еще более усилилось, так что видевшие это позвали к себе женщину и спросили ее, за чем у ней был Симеон и — так долго. Но женщина клятвенно уверяла, что уже третий день по бедности не было у ней ничего во рту, кроме воды; а Симеон принес ей мяса, хлеба и вина и, заперев дверь, предложил трапезу с приказанием, чтобы она ела досыта, потому что довольно терпела от недостатка в пище, остатки же всего принесенного взял с собой. — Он же пред самым землетрясением, которое сильно поколебало Приморскую Финикию и от которого особенно потерпели города Берит, Библ и Триполис, махая бичом, стал бить им по многим на площади колоннам и [234] приговаривал: «стойте, вам придется плясать». Так как этот человек ничего не делал понапрасну, то присутствовавшие при том заметили, которых колонн он не трогал. Эти-то колонны, спустя не много, подверглись землетрясению и упали. Много и других его дел, но описание их требует особого сочинения.

ГЛАВА 35.

О монахе Фоме, подобно Симеону, мнимо-юродивом.

Такой же образ жизни проводил тогда в Целесирии и некто Фома. Однажды прибыл он в Антиохию для получения годового продовольствия на свой монастырь, а продовольствие это обыкновенно отпускалось от Антиохийской церкви. В один день эконом сей церкви Анастасий дал Фоме пощечину за то, что тот часто беспокоил его. Когда присутствовавшие стали выражать негодование на такой поступок, — Фома сказал, что вперед ни он не будет получать, ни Анастасий не будет выдавать, и как то, так и другое сбылось. Через день Анастасий скончался (в Антиохии), а Фома преставился к нестареющей жизни на возвратном пути в больнице предместья Дафны. Тело его погребли на кладбище странников. Но не смотря на то, что там погребали одного за другим, тело его по величайшему чудотворению Бога, который прославлял его и по смерти, возвышалось над прочими телами так, что последние отодвигались [235] от него на большое расстояние. Антиохийцы, благоговея пред святым мужем, объявили об этом Ефремию. Тогда святое тело его торжественно и при большом стечении народа перенесено было в Антиохию и с честью положено в усыпальнице. Это перенесение прекратило продолжавшуюся в то время моровую язву. В этот самый день каждого года Антиохийцы до сих пор весьма торжественно совершают праздник. Но возвратимся к предположенному нами предмету.

ГЛАВА 36.

О патриархе Мине и о бывшем в его время чуде над Еврейским отроком.

Епископское место Анфима, низвергнутого с престола столицы, занял, как выше сказано, Епифаний; а после Епифания — Мина 115, при котором совершилось весьма достопримечательное чудо. Древний обычай царствующего града требует, чтобы в том случае, когда остается довольно большое число святых частиц пречистого тела Христа Бога нашего, для снедения их призывать невинных детей из числа тех, которые посещают низшие школы. Однажды, при таком зове, между детьми (Христиан) замешался сын стекольщика, по вере Еврея. На спрос своих родителей о причине замедления он рассказал им о случившемся и о том, что он ел вместе с прочими детьми. Отец, в гневе и ярости, схватывает отрока и [236] бросает его в печь под раскаленною массою, из которой образовал стекла. Когда же потом мать, ища сына, не могла найти его и ходила по всему городу с рыданием и воплями, а в третий день, ставши у двери мастерской своего мужа, обливалась слезами и звала сына по имени: тогда он, узнав голос матери, отвечал ей из печи. Сломавши двери и вошедши внутрь, мать видит, что отрок стоит среди пламени, и между тем огонь не касается его. На вопрос, как он остался невредимым, отрок отвечал, что его часто посещала жена, одетая в багряницу, что она приносила воду, тушила ею ближайшие к нему уголья и доставляла ему пищу всякий раз, как он чувствовал голод. Когда это доведено было до (сведения) Юстиниана, он повелел отрока и мать его просветить банею пакибытия, а отца, не согласившегося причислить себя к Христианам, распял на смоковнице, как детоубийцу. Так было это.

ГЛАВА 37.

 

Кто были в то время епископами главных городов?

После Мины восходит на престол Евтихий 116. А в Иерусалиме, после Мартирия, занимает кафедру Саллюстий 117, за которым следует Илия 118, потом Петр 119, потом Макарий 120, который был изгнан с своей кафедры еще прежде, чем утвержден был царем; ибо говорили, что он проповедовал учение Оригена. После [237] Макария по преемству получил епископство Евстохий 121. А в Александрии, по низвержении Феодосия, как о том сказано выше, является епископом Зоил 122. Когда же и он пристал к стороне своих предшественников, тогда кафедру получил Аполлинарий 123. В Антиохии же, после Ефрема, престол вверяется Домнину 124.

ГЛАВА 38.

О святом вселенском пятом Соборе, и о том, по какой причине он состоялся.

Итак, когда в старейшем Риме предстоятельствовал Вигилий, в новом — сперва Мина, потом Евтихий, в Александрии Аполинарий, в Антиохии Домнин, а в Иерусалиме Евстохий, — Юстиниан созывает пятый (вселенский) Собор 125 по следующей причине. Так как защитники Оригенова учения, особенно в так называемой Новой Лавре 126, весьма усилились; то Евстохий приложил все свое старание изгнать их и, овладев Лаврою, выбросил их оттуда и, как общую заразу, прогнал далеко. Но, рассеявшись, они привлекли к себе еще более приверженцев. Им покровительствовал Феодор, по прозванию Аскида, епископ Кесарии, главного города Каппадокиян, бывший всегда при Юстиниане, пользовавшийся особенным его доверием и весьма полезный ему. Итак, когда он возмущал двор и это дело (Евстохия) называл крайне нечестивым [238] и беззаконным, Евстохий посылает в царствующий град игуменов — Феодосиева монастыря Руфа и Саввина монастыря Конона, имевших первенство в пустыне как по собственному их значению, так и по важности монастырей, над которыми они начальствовали. Вместе с ними прибыли и другие, по достоинству не многим от них отстававшие. Они начали говорить прямо против Оригена 127, Евагрия 128 и Дидима 129; а Феодор Каппадокийский, желая отвлечь их в другую сторону, стал взводить обвинения на Феодора Мопсуптского, Феодорита и Иву: так все благоустроял всесвятый Бог, чтобы нечистое было изглажено и там и здесь. Итак, когда возник первый вопрос, должно ли подвергать анафеме умерших, Евтихий, по-видимому в совершенстве изучивший Божественное писание, но при жизни Мины еще не принадлежавший к числу людей знаменитых, проходил только должность апокрисиария при амасийском епископе, — Евтихий, посмотрев на собравшихся не только с гордостью, но и с презрением, сказал решительно, что это не требует и рассуждения; потому что и в древности царь Иосия не только заклал живых жрецов идольских, но и раскопал гробы тех, которые задолго до того умерли. Замечание Евтихия всем показалось уместным, — и Юстиниан, узнав об этом, возвел его, после кончины Мины, на престол царствующего града. Между тем Вигилий, соглашаясь письменно, не хотел [239] однакож присутствовать на Соборе. Когда же Юстиниан спросил у (отцев) Собора, что скажут они о Феодоре и о том, что высказал Феодорит против Кирилла и двенадцати глав его, также об известном послании Ивы к Марию Персу; тогда, прочитав многие изречения Феодора и Феодорита и заметив, что Феодор и прежде осужден был и исключен из священных диптихов, также — что еретиков должно осуждать и по смерти, все, как говорится, единодушно предали анафеме Феодора и сказанное Феодоритом против двенадцати глав Кирилла и правой веры, равно как послание Ивы к Марию Персу, и изрекли следующие слова: «по евангельской притче великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа»...., и после других слов : «кроме всех прочих еретиков, осужденных и анафематствованных вышеупомянутыми четырьмя святыми Соборами и святою кафолическою и апостольскою Церковью, осуждаем и анафематствуем еще Феодора, так называемого епископа мопсуитского и нечестивые его сочинения, осуждаем и анафематствуем все, что нечестиво написано Феодоритом как против правой веры, так и против двенадцати глав святого Кирилла и святого первого ефесского Собора, также, что написал он в защиту Феодора и Нестория; кроме сего анафематствуем и то нечестивое послание, которое написано, говорят, Ивою к Марию Персу». А несколько ниже (отцы Собора) изложили и 14 глав о правой и чистой вере. Так сперва [240] шло дело. Потом, когда монахи — Евлогий, Конон, Кириак и Панкратий подали (Царю) письменное донесение против учения Оригена, называемого Адамантовым, и против последователей его нечестия и заблуждения, Юстиниан спросил у отцев Собора и об этом, представив им копию с того донесения и свое послание к Вигилию 130 о том же предмете. Из всего этого можно было уразуметь, что чистоту апостольских догматов Ориген старался наполнить эллинскими и манихейскими плевелами. Посему, вслед за восклицаниями в укоризну Оригену и его вымыслам, на Соборе составлен был Юстиниану доклад, которого иные места изложены так: «Имея душу, причастную горнего благородства, христианнейший Царь»...., и после нескольких выражений: «итак избегли мы, избегли этого; ибо не признали гласа чуждых, но такого человека (Оригена), как татя и разбойника, связавши крепко узами анафемы, извергли вне священной ограды». Потом немного ниже: «силу наших деяний вы узнаете из чтения их». К этому присовокупили они и все главы, которые обыкновенно защищаемы были почитателями Оригенова учения, — и из которых явствовало, в чем они соглашались (с православными), и в чем разногласили и многообразно заблуждали. Между этими главами пятая принадлежала к числу осуждаемых даже от некоторых частных лиц так называемой Новой Лавры; она содержала в себе следующее: [241] «Феодор Аскида Каппадокиянин сказал: если ныне Апостолы и Мученики чудодействуют и пользуются столь великой честью, то, предположив, что при воскресении они не будут равны Христу, каково будет воскресение их»? С великим тщанием избрали они и выставили на вид много и других богохульств Дидима, Евагрия и Феодора. Впрочем, чрез несколько времени после этого Собора, Евтихий был низложен, и на престол константинопольской Церкви возведен Иоанн 131, родом из Сирима, селения в Кинигическом округе Антиохийской области.

ГЛАВА 39.

О том, что Юстиниан, уклонившись от правого учения, защищал, что тело Господа не было подвержено тлению.

В то время Юстиниан, уклонившись от правого царского пути догматов и вступив на стезю, не протоптанную ни Апостолами, ни Отцами, запутался в терния и волчцы. Но, восхотев наполнить ими и Церковь, он не достиг своей цели; потому что Господь, исполнив предсказание пророчества, оградил царский путь неизреченно твердыми оплотами, как бы крутою стеною и заостренною оградою, чтобы убийцы не могли перескочить чрез нее. Итак, когда в старейшем Риме, после Вигилия, епископствовал Иоанн 132, называемый также Кателином, в Новом — Иоанн, родом Сиримянин, в Александрии — Аполинарий 133, в Феополисе — Анастасий 134 после Домнина, а в [242] Иерусалиме Макарий 135, по низложении Евстохия, восстановленный на собственном своем престоле после того, как предал анафеме Оригена, Дидима и Евагрия, — в это время Юстиниан издал так называемый у Римлян эдикт, в котором тело Господа назвал не подлежавшим тлению и непричастным естественных и невинных страстей, и говорил, что Господь так же вкушал и до страдания, как вкушал по воскресении; будто бы то есть всесвятое тело Его ни в произвольных, ни в естественных страстях, не получало никакого превращения или изменения со времени образования его в утробе, и даже после воскресения. Он принуждал согласиться с этим учением всех повсюду иереев. Но они, сказав, что ждут мнения Антиохийского епископа Анастасия, отклонили первое его покушение.

ГЛАВА 40.

Об антиохийском архиепископе Анастасие.

Анастасий же был отлично сведущ в Божественных писаниях и до того строг в своих нравах и образе жизни, что обращал внимание и на самые маловажные предметы и никогда не изменял постоянству и твердости — ни в житейских делах, ни в отношении к вещам божественным. А нрав свой он так воздерживал, что ни ласковость и вкрадчивая речь не склоняли его к несправедливости, ни жестокость и суровость не удерживали от [243] правды. В беседах важных слух его был открыт, язык, остроумно разрешавший вопросы, обиловал словами; напротив при разговорах бездельных он совершенно заграждал свое ухо и полагал хранение устам, так что слово его измерялось разумом, и молчание бывало превосходнее слова. К нему-то, как к некоей необоримой башне, приступает Юстиниан, предпринимая всякие хитрости и думая, что если поколеблет его, то не останется уже никакого труда взять город, покорить правоту догматов и пленить овец Христовых. Но (Анастасий) так возвышался божественным помышлением (ибо стоял на несокрушимой скале веры), что и самому Юстиниану в своем объяснении явно противоречил, и весьма ясно и умно доказывал, что тело Господа в естественных и невинных страстях подвержено было тлению, и что так именно мыслили и предали Божественные Апостолы и Богоносные Отцы. Это же отвечал он и на вопрос монахов первой и второй Сирии, утверждая во всех мысли, ободряя всех на подвиг и каждодневно прочитывая в церкви изречение избранного сосуда: аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет, хотя бы то был Ангел с небесе (Гал. 1, 8. 9). Взирая на это, все, исключая не многих, ревностно стремились к подобному образу мыслей. Он написал также и прощальное слово к Антиохийцам, когда узнал, что Юстиниан хочет [244] отправить его в ссылку. Этому слову справедливо можно удивляться, как по красоте выражения и текучести мыслей, так по обилию священных изречений и указаниям историческим.

ГЛАВА 41.

О смерти Юстиниана.

Но, Богу лучшее что о нас и редзревшу (Евр. 11, 40), слово это не было обнародовано; ибо Юстиниан в то время, как диктовал определение о ссылке Анастасия и единомышленных с ним иереев, был поражен невидимо ударом и преставился из сей жизни, царствовав всего 38 лет и 8 месяцев 136.

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ КНИГИ ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ ЕВАГРИЯ

Комментарии

1. Как сообщает Феофан: "Вместо него воцарился Юстин, царь благочестивый, старый и многоопытный муж, начавший служить с простого воина и возвысившийся до сенатора; он был родом иллириец". (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.128-129) Прокопий Кесарийский так рассказывает о начале службы Юстина: "В то время как в Византии власть автократора находилась в руках Льва, трое юношей-крестьян, родом иллирийцев, Зимарх, Дитивист и Юстин из Бедерианы, чтобы избавиться от нужды и всех сопутствующих ей бед, с которыми им вечно приходилось бороться дома, отправились на военную службу. Они пешком добрались до Византия, неся за плечами козьи тулупы, в которых у них по прибытии в город не находилось ничего, кроме прихваченных из дома сухарей. Занесенные в солдатские списки, они были отобраны василевсом в придворную стражу, ибо отличались прекрасным телосложением". (Прокопий Кесарийский. Тайная история. VI., 2-3. Последнее издание - М., 1993 г. с.335).

2. 518 г.

3. Комит экскувитов (Малала., 410-412).

4. Малала сообщает об этом так: "... убил Амантия препозита и евнуха и Андрея кубикулария, Лависииска и Феокрита комита; того Амантия доместика которого хотел поставить василевсом Амантий, дав Юстиниану золото для раздачи народу; для того, чтобы поставить Феокрита василевсом; и роздал его; воины же и народ взяв золото не возлюбили Феокрита, да будет василевс, но поставили Юстиниана; по воцарении же его как противника убили его во дворце". (Малала., 410-412). Судя по остальным источникам, Малала путает здесь Юстиниана с Юстином и рассказ о раздаче денег относится к последнему. Прокопий Кесарийский сообщает об этом так: "Не прошло и десяти дней по достижении им власти, как он (Юстиниан - А.К.) убил, вместе с некоторыми другими, главу придворных евнухов Аматия без какой-либо причины, разве лишь за то, что тот сказал какое-то необдуманное слово архиерею города Иоанну." (Прокопий Кесарийский. Тайная история. VI., 26. Последнее издание - М., 1993 г. с.335) Евагрий сам сообщает, что Прокопий был одним из его источников, поэтому вполне вероятно, что он сообщает об этом событии без всяких комментариев именно потому, что опирается в данном случае на "Тайную историю". Цель же этого сочинения Прокопия такова, что он вряд ли сообщил бы о серьезных причинах убийства, даже если бы о них знал. Феофан поясняет причину этого убийства: "Он (Юстин - А.К.) велел также умертвить начальника двора, Амантия, постельника Андрея и друга Феокрита, которого собирались было объявить василевсом, произведя наперед восстание. Начальник двора предложил василевсу деньги для раздачи войску, с тем, чтобы правил Феокрит, но войско и народ не приняли Феокрита, а провозгласили одного Юстина. Негодуя на это, они задумали произвести возмущение, но поплатились за то жизнью". (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129-130)

5. Виталиан был магистром милитум in praesenti с 518 по 520. Примерно в это же время получил сан патрикия. Феофан сообщает об этом так: "... Виталиан, по смерти Анастасия, совершенно прилепился к Юстину Великому, занял при нем должность военачальника, а прибыв в Византий, провозглашен консулом, презенским комитом, и имел у царя силу столь великую, что по настоянию его, велено было изгнать и низложить Севера." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129)

6. Виталиан стал консулом в 520 г. По сообщению Феофана, он был "... убит коварным образом теми из византийцев, которые гневались на него за истребление столь многих соотечественников их при восстании его против Анастасия." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.130) Прокопий Кесарийский сообщает об этом так: "Затем он (Юстиниан - А.К.) спешно послал за узурпатором Виталианом, предварительно дав ему ручательство в его безопасности, и принял вместе с ним участие в христианских таинствах. Тем не менее вскоре, заподозрив его в том, что он нанес ему оскорбление, он беспричинно убил его во дворце вместе с его близкими, отнюдь не считая препятствием для этого принесенные им ранее столь страшные клятвы." (Прокопий Кесарийский. Тайная история. VI, 27-28. Последнее издание - М., 1993 г. с.337) Но учитывая вообще баснословный характер этого сочинения, вряд ли стоит серьезно относится к этому сообщению.

7. По мнению Ю.А.Кулаковского, эта оценка гибели Виталиана заимствована Евагрием из Zaharias, 8,2. p.142. (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 518-602 гг. Спб., 1996 г. с.23 прим. 5.

8. По сообщению Феофана, император также приказал сослать Ксеная Филоксена, епископа Иерапольского, как манихея, и Петра Апомейского, со всеми, разделявшими их злую ересь. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129)

9. Имеются в виду послания, которые писали друг к другу епископы при вступлении на епископский престол. Обыкновенным содержанием их было исповедание веры.

10. Иоанн II, патриарх александрийский в 505-516 гг.

11. Диоскор II, патриарх александрийский в 516-517 гг.

12. Не совсем понятно, о каком из патриархов идет речь - Тимофей III Александрийский (517-535 гг.) или Тимофей I Константинопольский (511-518 гг.)

13. Магистр милитум Востока.

14. По сообщению Феофана, до рукоположения он был начальником странноприимного двора в Еввуле. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129)

15. Как сообщает о нем Малала (412-416) "который сотворил великое гонение на именуемых православными, многих убив". Феофан поясняет это так: "Евфрасий Антиохийский исключил было из книги поминальной Халкидонский собор и имя Гормизда, папы Римского, но потом пришел в страх и проповедовал четыре собора". (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129)

16. Феофан так рассказывает об этом пожаре: "В сем году, в октябре, индиктиона четвертого, постигли город Антиохию предвестники гнева Божия: в самой середине города, не известно от чего, произошел большой пожар, предвещавший наступающую грозу Божию. Пожар начался от церкви мученика Стефана и простерся до претории военачальника. Он был только началом горя. Пожары продолжались целых шесть месяцев, много домов сгорело и много народу померло. Никто не мог дознать, от чего загорелось: огонь показывался даже на кровлях пятиярусных домов". (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.134)

17. По сообщению Малалы (416-419), Юстин послал пострадавшим жителям Антиохии два кентинария золотом по просьбе Ефрасия. Феофан называет эту же сумму - двести фунтов золота. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.134)

18. Феофан называет его комитом Востока и говорит о его ревности в обращении монофизитов. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.134)

19. Эвпатрид - "сын благородного отца" (греч). В данном случае имеется в виду декурион.

20. О большой помощи Юстина этим городам также сообщают Малала (410-412) и Феофан (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.133-134)

21. 527 г. от Р.Х.

22. Анфим, патриарх константинопольский с 535 по 536 г.

23. Этот Феодосий упоминается Феофаном, как монофизитский епископ, занимавший престол два года (536-538). (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.171)

24. То есть были монофизитами.

25. Это место заимствовано из "Тайной истории" Прокопия Кесарийского. X, 15.

26. Зоил, патриарх александрийский в 540-551 гг.

27. Епифаний был патриархом константинопольским в 520-535 гг., то есть перед Анфимом (535-536 гг.).

28. Кавад 448-8.09.531 г., царь персов с 487 г.

29. Хосров - знаменитый персидский царь в 531-579 гг.

30. Прокопий рассказывает об этом так: "Тогда-то Кавада охватило беспокойство, как бы персы, как только он окончит дни своей жизни, не произвели мятежа против его дома, тем более что он собирался передать власть одному из своих сыновей не без их противодействия. Старшего из сыновей Каоса, уже в силу возраста закон призывал на престол. Это отнюдь не было по душе Каваду, и воля отца шла вразрез с правами природы и существующими законами. Закон не позволял вступить на престол второму его сыну Заму, так как он был лишен одного глаза. Ибо у персов нельзя стать царем одноглазому или страдающему каким-либо другим физическим недостатком. Хосрова же, который родился у него от сестры Аспеведа, отец очень любил, но видя, что поистине все персы восхищены храбростью Зама (он был превосходный воин) и чтут его за другие достоинства, он боялся, как бы они не восстали против Хосрова и не нанесли бы непоправимой беды его роду и царству." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 11, 2-9. Последнее издание - М., 1993 г. с.32)

31. Прокл высказал опасения, что при усыновлении Хосров станет наследником римского престола и сможет претендовать на него. Поэтому он и предложил, прямо не отказывая произвести усыновление "не с помощью грамот, а вручением оружия и доспехов", что и было воспринято Хосровом и Кавадом как оскорбление. (Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 11, 10-30. Последнее издание - М., 1993 г. с.32)

32. Велизарий (505-565) - знаменитый византийский полководец. Получил пост дукса Месопотамии в 527 г., к моменту сражения при Даре был стратилатом (главнокомандующим) Востока (с 529 г.).

33. Это сражение произошло в июле 530 г.

34. Гермоген - был советником Виталиана, перед войной был удостоен звания магистра оффиций. Впоследствии консул и патрикий.

35. Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 15, 1-31. Последнее издание - М., 1993 г. с.46-49.

36. Аламундар (Аль-Мундир III), сын Сакики, знаменитый царь арабов. (Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 17, 1. Последнее издание - М., 1993 г. с.50)

37. Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 17, 30-48. Последнее издание - М., 1993 г. с.53-55.

38. Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 18, 1-50. Последнее издание - М., 1993 г. с.55-60

39. Мир был заключен в 532 г. на следующих условиях: "и те, и другие отдают те местности, которые за время этой войны они отняли друг у друга; военная власть в Даре упраздняется (то есть дукс Месопотамии будет находится в Константине - А.К.), иверам представляется на их усмотрение - или оставаться в Византии, или вернуться к себе на родину." Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 20, 16. Последнее издание - М., 1993 г. с.71. Кроме того, римляне уплачивали персам 110 кентинариев золота за охрану Каспийских ворот и за то, что Хосров не принуждал их срыть укрепления Дары.

40. "Ника" - клич, которым приветствовали возницу на ипподроме.

41. Ипатий и Помпей - племянники Анастасия. (Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 14, 19. Последнее издание - М., 1993 г. с.77)

42. Прокопий Кесарийский. Война с персами. I, 14, 1-58. Последнее издание - М., 1993 г. с.74-81.

43. Гонорих (427-23.12.484 г.), старший сын Гензериха, в молодости был в заложниках у Валентиниана, был женат на дочери Валентиниана Евдокии, которая бежала от него в Палестину. Король вандалов с 25.1.477.

44. Вся история об этом чуде - дословно переданный рассказ Прокопия. (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. I, 8, 4. Последнее издание - М., 1993 г. с.197)

45. Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. I, 8, 17-25. Последнее издание - М., 1993 г. с.198-199.

46. Тразамунд - король вандалов в 496-523 гг. Сын Гензона, младшего брата Гонориха.

47. По свидетельству Прокопия, формальным поводом для объявления войны послужил переворот (530 г.) Гелимера, внука Гензона, свергнувшего Ильдериха, сына Гонориха, прекратившего преследования христиан.

48. Эпизод заимствован из Прокопия (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. I, 10, 7-22. Последнее издание - М., 1993 г. с.203-204.) Евагрий сокращает рассказ за счет речи Иоанна Каппадокийского и передает, что видение было самому Юстиниану, тогда как в рассказе Прокопия это "епископ, прибывший с Востока".

49. Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. II, 21, 17-22. Последнее издание - М., 1993 г. с.230-231.

50. Гелимер - король вандалов в 530-534 гг.

51. См. Евагрий кн.2, 7

52. Евагрий, немного сокращая, приводит рассказ Прокопия. (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. II, 9, 1-11. Последнее издание - М., 1993 г. с.259-260.

53. Екк. 1, 2., Прокопий не упоминает, что Гелимер сказал эти слова на своем языке. Если это все так, то скорее всего Гелимер цитировал Библию на готском языке, на который она была переведена Ульфилой и должна была быть понятна и родственным готам вандалам.

54. Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. II, 10, 13-22. Последнее издание - М., 1993 г. с.262.

55. Cм. напр. описание строительства Юстиниана в Ливии в трактате Прокопия Кесарийского "О постройках" кн.6, 5-6

56. Теодорих умер в 526 г.

57. Амаласунта была не женой Теодориха, а его дочерью. (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 2. Последнее издание - М., 1996 г. с.23. Также: Иордан . О происхождении и деяниях гетов. 298. Последнее издание - М., 1997 г. с.118)

58. В 534 г., в возрасте 18 лет.

59. Амаласунта пригласила Теодата в короли (534-536) и вышла за него замуж, взяв с него слово, что он будет иметь только титул, фактическая власть же останется при ней. (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 4. Последнее издание - М., 1996 г. с.30-31.) Теодат же через некоторое время заточил ее в крепости на острове посреди озера Вульсина, а затем позволил убить. (по Прокопию, по Иордану приказал. (Иордан. О происхождении и деяниях гетов. 306. Последнее издание - М., 1997 г. с.120) В "Тайной истории" Прокопий выдвигает фантастическую версию гибели Амаласунты, которую якобы устроил Петр магистр по приказанию Феодоры, опасавшейся, что прибывшая в Константинополь королева готов будет ее соперницей. Как и во многих других случаях, Прокопий здесь противоречит себе. В "Войне с готами" он пишет, что когда Петр прибыл в Италию Амаласунта была уже мертва. (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 4. Последнее издание - М., 1996 г. с.32.)

60. Прокопий пишет о нем так: "Среди готов был некто, по имени Теодат, сын Амальфриды, сестры Теодориха, человек уже преклонных лет, знающий латинский язык и изучивший платоновскую философию, но совершенно неопытный в военном деле; у него не было никакой энергии, но корыстолюбие его было непомерно" (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 3. Последнее издание - М., 1996 г. с.26.) Теодат начал переговоры с василевсом еще будучи частным человеком, собираясь передать Юстиниану свои владения. Затем продолжал их, и уже было согласился передать василевсу власть над Италией. Когда под Салонами погиб Мунд и почти все римское войско, бывшее в Далмации, Теодат отказался от своих обещаний. После взятия Велизарием Неаполя, готы выбрали себе другого короля, Витигиса "человека родом незнатного, но раньше очень прославившегося в битвах около Сирмия, когда Теодорих вел войну с гепидами." (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 11. Последнее издание - М., 1996 г. с.56.) Теодат же был убит по приказу Витигиса Оптарисом.

61. Как пишет об этом Прокопий: "Случилось, что в один и тот же день Велизарий с императорским войском входил в Рим через одни ворота, которые назывались "Азинариями" (ослиными), а готы уходили оттуда другими воротами, носившими название "Фламиниевых". Таким образом, Рим вновь был взят через шестьдесят лет римлянами, в девятый день последнего месяца, называемого у римлян декабрем; это был одиннадцатый год, после того как император Юстиниан получил императорский титул." (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 14. Последнее издание - М., 1996 г. с.68.)

62. Сильверий занимал римский престол в 536-537 гг.

63. "Когда Велизарий приводил свое войско в порядок, римляне в страхе, чтобы с ними не случилось того же, что пришлось пережить неаполитанцам, подумав, решили, что для них лучше впустить войско императора в город. Особенно к этому их побуждал архиерей города, Сильверий. Послав к нему Фиделия, родом из Медиолана (Милана), ... , который раньше был у Аталариха асессором (должность, которую римляне называют квестором), они пригласили Велизария войти в Рим, обещая сдать ему город без боя." (Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 14. Последнее издание - М., 1996 г. с.65.)

64. Прокопий Кесарийский. Война с готами. I, 25. Последнее издание - М., 1996 г. с.100.

65. Вигилий, папа римский в 537-555 г.

66. Прокопий Кесарийский. Война с готами. II, 14. Последнее издание - М., 1996 г. с.155.

67. Прокопий Кесарийский. Война с готами. II, 29., III, 1 Последнее издание - М., 1996 г. с.203-210.

68. Прокопий Кесарийский. Война с готами. III, 2. Последнее издание - М., 1996 г. с.217.

69. Прокопий Кесарийский. Война с готами. III, 20. Последнее издание - М., 1996 г. с.267-270.

70. Прокопий Кесарийский. Война с готами. III, 24. Последнее издание - М., 1996 г. с.267-270.

71. Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 14, 8. Последнее издание - М., 1993 г. с.124. Велизарий прибыл на войну весной 541 г.

72. Евфрат - препозит священной спальни. Прокопий называет его "главой придворных евнухов". (Прокопий Кесарийский. Тайная история. 29, 13 Последнее издание - М., 1993 г. с. 412)

73. Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 3. Последнее издание - М., 1996 г. с.19-20. Этому рассказу противоречит его собственный рассказ в "Войне с персами": "Тут живет много различных племен, в том числе аланы и авазги, являющиеся христианами и издревле находящиеся в дружбе с римлянами ...". Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 29, 15. Последнее издание - М., 1993 г. с.168.

74. Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 4. Последнее издание - М., 1996 г. с.20-21. Прокопий называет их готами-тетракситами.

75. Не совсем понятно, о каком набеге идет речь. Прокопий упоминает о задержке Нарзеса во Фракии в 551/552 г. в связи с набегом гуннов. (Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 21. Последнее издание - М., 1996 г. с.87.) Возможно, что к этому же набегу относится другое упоминание набега гуннов, где так же указывается как место их жительства Меотидское озеро (Война с готами. IV, 19.), а возможно, что Прокопий имеет в виду два разных набега. Смущает здесь то обстоятельство, что как Прокопий, так и Евагрий вполне могли перепутать готов и славян, но готов и гуннов оба автора прекрасно различают. У Прокопия есть и другое упоминание, уже о вторжении славян (Война с готами. IV, 25.), где, правда, не упоминается Меотида, но по сравнению с предыдущем отрывком он гораздо более полон, поэтому к нему гораздо более подходит выражение "красноречиво повествует", чем к простому упоминанию о набеге. Кроме того, в той же главе, как и у Евагрия, находится описание землетрясения, что также свидетельствует в пользу этого отрывка. Так что скорее всего, Евагрий упоминает об этом набеге, и только ошибочно помещает в свое сообщение упоминание о Меотиде.

76. Местность около Каспийского моря.

77. Местность в центральной Греции.

78. Область на севере Пелопонесса, так же называлась провинция диоцеза Иллирик, включавшая в себя всю Элладу. Но здесь имеется в виду географическая Ахайя, так как административная область включала в себя Беотию.

79. Крисейский или Коринфский залив - залив, отделяющий с севера Пелопонесс от материковой Греции. Все место про землетрясение - прямая цитата из Прокопия Кесарийского, который в числе разрушенных городов упоминает Херонею, Коронею и Навпакт. (Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 25. Последнее издание - М., 1996 г. с.103.)

80. Нарзес (ок. 478-568 гг.), евнух армянского происхождения. После своих удачных войн с готами и франками в Италии был назначен первым ее экзархом (наместником) в 555 г. Находился в этой должности до 567 г.

81. В 552 г. Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 32

82. В 553 г. Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 35

83. В 553 г. Прокопий Кесарийский. Война с готами. IV, 33

84. Граф на службе франкских королей Теодоберта и Теодобальда. Григорий Турский называет его Буцеленом, Агафий Миринейский Бутилином. Был разбит и погиб в сражении при р. Касулино. (Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. II, 9. Последнее издание - М., 1996 г. с.49-51). Сражение это датируют 553, 554 или 555 г.

85. Сигивальд I, герцог Клермона. (Григорий Турский. История франков. III, 23)

86. Агафий Миринейский (536/537 - 582 г.), описал события царствования Юстиниана 552-558 гг.

87. По словам Прокопия (Война с персами. II, 1, 12-15) поводом к войне послужили сношения Юстиниана с Аламундаром и соседними с Персией гуннами. Еще более подогрели желание Хосрова начать войну послы Витигиса (Война с персами. II, 2, 1-11) и армян (Война с персами. II, 3, 32-56), побуждавшие его напасть на Византию.

88. Зимой 539/540 г. Посольство возглавлял Анастасий (Война с персами. II, 4, 14-26)

89. Весной 540 г.

90. Прокопий называет этот город Суроном (Война с персами. II, 5, 8-26). Хитрость Хосрова заключалась в том, что после договоренности с городской делегацией о выкупе, он отправил несколько знатных персов вместе с делегацией, возвращающейся в город. По приказу Хосрова эти персы помешали страже закрыть ворота и город был взят и разрушен до основания.

91. Война с персами. II, 7, 4-13.

92. Евагрий имеет в виду намерение Ефремия откупиться от Хосрова, и под "них" скорее всего следует разуметь антиохийцев, во всяком случае так трактует это место Евагрия Чекалова (прим. 53 ко II книге издание - М., 1996 г. с.489), рассказ Прокопия также звучит несколько туманно: "Один из послов, Юлиан, со всей решимостью запретил давать врагам деньги и таким образом выкупать города Василевса. Кроме того, он донес Герману на архиерея Ефремия, будто тот прилагает старания к тому, чтобы отдать город Хосрову. ... Антиохийский же епископ Ефремий, опасаясь нашествия персов, удалился в Киликию." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 7, 16-17.)

93. Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 8, 1-35.

94. Имеются в виду правила 15, 45, 63 Карфагенского поместного собора. Запрещение это связано, во-первых, с азартным характером этих зрелищ, во-вторых, с безобразным поведением партий ипподрома во время состязаний. Кроме того, состязаниям часто предшествовали представления мимов, имевшие часто непристойный характер. Евагрий в данном случае одобряет не нарушение церковных постановлений епископом, а труды его в защиту своей паствы.

95. Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 11, 24-32. Правда, Прокопий не упоминает о присутствии епископа Фомы на ипподроме.

96. Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 11, 15-19.

97. Скорее всего имеется в виду поход 573 г. По сообщению Феофана, который называет персидского военачальника Артабаном, в эту компанию персидские войска разграбили предместья Антиохии и проникли в Сирию. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.189) Менандр сообщает о том, что при этом пострадала Апамея ( Византийские историки Девксипп, Евнапий, Олимпиодор, Малх, Петр патриций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан византиец., переведенные с греческого С. Дестунисом. Спб., 1860 г. frg. 62, с.455)

98. Имеется в виду нарушение Хосровом договора о перемирии - его требование выкупа с Апамеи не в количестве тысячи либров серебра, как он договаривался с послами Юстиниана, говоря о своем желании осмотреть город, не захватывая его. Оказавшись же за стенами города, он потребовал от его жителей всех сокровищ, какие у них были. (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 11, 26-28.)

99. Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 12, 20-30.

100. Евсевий Памфил. Церковная история. I, 13

101. Эта попытка Хосрова взять Эдессу в 544 г. О попытке же 540 г. Прокопий рассказывает так: "... Хосров считал целесообразным захватить Эдессу. Когда он прибыл в Ватну, городишко маленький и ничем не примечательный, отстоящий от Эдессы на расстоянии одного дня пути, он расположился там на ночлег. На рассвете он со всем войском двинулся к Эдессе. Но случилось так, что они сбились с пути, и им пришлось и на другой день ночевать в том же месте. Говорят, что так произошло дважды. Когда же с трудом Хосров добрался до Эдессы, то, говорят, у него от простуды распухла щека. Поэтому ему уже вовсе не хотелось приниматься за осаду этого города, но, послав Павла, он потребовал от эдесситов денег." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 12. 31-34.) О походе же 544 г. Прокопий о причине этого похода сообщает, что "Это вторжение было совершено Хосровом не против Юстиниана, василевса римлян, и не против кого-либо другого из людей, но исключительно против Бога, которому единому поклоняются христиане. Ибо когда после первого нашествия Хосров отступил, потерпев неудачу под Эдессой, и его самого и его магов охватило глубокое уныние: они считали, что были побеждены Богом христиан." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 26. 2-3.)

102. Рассказ об осаде содержится у Прокопия Кесарийского в Войне с персами. II, 26. 23-46; 27. 1-17. Существует два значительных расхождения - Прокопий не упоминает о затруднении с поджогом насыпи и о чуде с Нерукотворным образом. Также по его рассказу, насыпь прогорела окончательно после того, как римляне отбросили с нее персов и те больше не имели возможности ее тушить. По поводу же воды, которой тушили, Прокопий сообщает следующее: "Что же касается воды, то чем больше ее куда-либо попадало, тем больше увеличивалось действие смолы и серы, отчего еще сильнее охватывались огнем попадающиеся бревна, и она гнала огонь все дальше, поскольку нигде не могло проникнуть внутрь насыпи такое количество воды, которого хватило бы на то, чтобы погасить пламя." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 27. 14.)

103. По рассказу Прокопия, Хосров предпринял еще несколько попыток взять город штурмом, после чего удалился, получив с города пять кентинариев золотом. (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 27. 18-46.)

104. Это произошло раньше осады Эдессы, в 542 г. Прокопий рассказывает об этом совсем по-другому. По его рассказу, Хосров потребовал деньги от Кандида, епископа Сергиополя, в соответствии с договоренностью о выкупе жителей Сурона. Эти жители были освобождены Хосровом под расписку, но Кандид не смог доставить деньги. Тогда Хосров потребовал выдачи всех ценностей города, в том числе и из храма. "Итак, он посылает еще некоторых лиц под тем предлогом, чтобы они с точностью выявили имеющиеся в городе богатства, на деле же - с тем, чтобы захватить город. Но поскольку не суждено было Сергиополю быть захваченным персами, некий сарацин, христианин, служивший под началом Аламундара, по имени Амвр, подойдя ночью к городской стене, известил жителей обо всем этом деле, запретив им каким бы то ни было образом пускать персов в город. Таким образом посланники Хосрова вернулись к нему ни с чем. Тот, пылая гневом, вознамерился захватить город. Послав войско в шесть тысяч человек, он приказал ему осадить город и совершить атаку на его укрепления. Те подошли к городу и приступили к делу. Жители Сергиополя сначала храбро защищались, но затем, пав духом и испугавшись опасности, начали уже подумывать о том, чтобы сдать город врагу. Ибо случилось так, что в городе у них было не более двухсот солдат. Однако Амвр, опять подойдя ночью к стене, сказал, что персы через два дня снимут осаду, поскольку у них совершенно не осталось воды. Поэтому они не вступили не в какие переговоры с врагами, и варвары, страдая от жажды, поднялись и вернулись к Хосрову." (Прокопий Кесарийский. Война с персами. II, 20. 9-15.)

105. Фукидид. История. II, 47-53.

106. Описание язвы, заимствованное из «Истории» Фукидида, ко времени Евагрия было уже своего рода клише, использовавшееся византийскими историками для описания эпидемий вообще. Данное описание повторяет описание Прокопия Кесарийского.

107. Филосторгий. Церковная история. XI, 7.

108. Вся эта глава представляет собой обобщенный пересказ известных частей "Тайной истории" Прокопия, хотя конкретно такого места у Прокопия нет. Рассказы Прокопия на эту тему представляют собой просто клеветническое освещение всех действий Юстиниана. Данная история, видимо является реакцией на законы против блудодеяния, изданные василевсом. Евагрий, очень уважительно относящийся к Прокопию вставил этот рассказ в свое сочинение, видимо, считая необходимым привести сведения, сообщенные из столь надежного источника. Характерно однако, что Евагрий не находит нужным подробно пересказывать "Тайную историю", как он пересказывает другие сочинения Прокопия. Более того, справедливо указывает, на что направлялись огромные средства, о "исчезновении" которых так красноречиво говорит Прокопий.

109. Храм св. Софии сгорел во время восстания "Ника". Описание храма содержится также у Прокопия Кесарийского (Прокопий Кесарийский. О постройках. I, 20-78) но кажется, описание Евагрия, который сам был в Константинополе и видел храм, совершенно самостоятельно. На это также указывает то обстоятельство, что обычно Евагрий называет свой источник.

110. Ни в одном греческом кодексе число футов не обозначено.

111. Храм святых Апостолов был построен в Константинополе еще Константином Великим. По словам Прокопия "Вследствие продолжительного времени пришедший уже в разрушение, он вызвал подозрение, что больше уже не выстоит." (Прокопий Кесарийский. О постройках. VI, 9)

112. Феофан сообщает о продолжительной войне партий ипподрома, продолжавшейся с 519 по 526 гг.: "В том же году венеты ввели народное правление, и во всех городах произвели возмущения, побиение камнями и прочие убийства. Беспорядки начались прежде всего в Антиохии и распространились по всем городам, в коих продолжались целых пять лет. При этом поражали мечами прасинов, когда они попадались при встрече, даже отыскивали в домах, и правители не смели подвергать наказанию убийц. Это продолжалось до самого шестого года царствования благочестивого Юстина." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.129) Прокопий, на которого в своем рассказе явно опирается Евагрий, также относит эти события к царствованию Юстина (Прокопий Кесарийский. Тайная история. VIII, 2.); вполне возможно, что все ужасы, описываемые Прокопием, относятся именно к беспорядкам, упомянутым Феофаном. Кроме того, рассказ об этих бесчинствах партий у Прокопия находится прямо после сообщения о гибели Виталиана, после слов о неспособности к правлению Юстина I, а Феофан помещает начало беспорядков именно в год его гибели. Учитывая пристрастное толкование событий Прокопием в его "Тайной истории", кажется вполне возможным считать это не разрешенным буйством прасинов, а народными беспорядками, особенно учитывая прямое значение слова "стасиоты", которым пользуется Прокопий - мятежники.

113. Прокопий Кесарийский. Тайная история. XVII, 2-4. Прокопий правда не называет имен этих двух венетов.

114. Евстохий, патриарх иерусалимский в 544-563 гг.

115. Св. Мина, патриарх константинопольский в 536-552 гг.

116. Св. Евтихий, патриарх константинопольский в 552-565 (556) гг.

117. Саллюстий 486-494 гг.

118. Илия II 494-517 гг.

119. Петр 524-544 гг. Евагрий пропускает Иоанна III 517-524 гг.

120. Макарий II, затем занимал кафедру в 563-574, после Евстохия.

121. Евстохий 544-563 гг.

122. Евагрий пропускает предстоятельство Петра в 539-542 гг. Зоил занимал кафедру в 542-551 гг.

123. Аполлинарий 551-567 гг.

124. Домнин II 546-560 гг.

125. Пятый Вселенский Собор произошел в Константинополе в 553 г.

126. Новая Лавра - монастырь св. Саввы в Палестине.

127. Ориген - род. между 182 и 185 гг., умер между 251 и 255 гг. Главные причины анафематствования его учения - субординатизм (учение о иерархическом подчинении Лиц Троицы), учение о предсуществовании душ, учение об одушевленности небесных святил, учение о всеобщем воскресении (включая падших духов и осужденных грешников).

128. Евагрий Понтийский ок. 345-399 гг.

129. Дидим Слепец ум.398 г.

130. Вигилий 537-555 гг.

131. Св. Иоанн III Схоластик 565-577 гг.

132. Евагрий пропускает Пелагия I 555-560 гг. Иоанн III 560-573 гг.

133. Аполлинарий 551-567 гг.

134. Св. Анастасий I Синаит 561-572 гг. и 596-601 (или 599) гг.

135. См. прим. 119.

136. Между 11 и 14 ноября 565 г.

 

Текст воспроизведен по изданию: Церковная история Евагрия, схоластика и почетного префекта. СПб. 1853

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100