Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Е ЛУН-ЛИ

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА КИДАНЕЙ

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА КИДАНЕЙ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК

КОЧЕВНИКИ И КИТАЙ В ДРЕВНОСТИ

История Китая с древнейших времен тесно связана с историей окружавших его народов.

Как свидетельствуют данные археологии, памятники эпиграфики, сочинения древних историков и философов, а также многочисленные исторические предания, три-четыре тысячи лет назад предки современных китайцев занимали довольно узкую полосу в долине среднего течения Хуанхэ. Аллювиальные отложения богатой илом Хуанхэ, скапливавшиеся вследствие периодически повторяющихся разливов, создали здесь плодородные поймы. Мягкий и более влажный по сравнений с современным климат в соединении с тучными почвами благоприятствовал раннему развитию земледелия и оседлого образа жизни в этом районе.-В результате к середине II тысячелетия до н. э. в средней части долины Хуанхэ сложился прочный оседло-земледельческий центр, экономической основой которого являлось пашенное земледелие, сменившее мотыжное земледелие, существовавшее в период неолита.

Вокруг этого центра обитали многочисленные племена, с которыми, судя по сохранившимся данным, китайцам приходилось вести непрерывную, ожесточенную борьбу. На востоке и юге успех неизменно сопутствовал китайцам, что ясно видно из их быстрого продвижения в этих направлениях. Иное положение сложилось на севере, занятом племенами, жившими главным образом на территории нынешней Монгольской Народной Республики.

Источники наполнены бесчисленными сообщениями о военных столкновениях с этими народами, происходивших в самом начале истории Китая. Так, свидетельству Сыма Цяня, легендарный император Хуан-ди, со времени которого великий историк начинает историю своей страны, вступив на престол, прежде всего «на севере прогнал [племя] сюньюев» 1. Нельзя целиком и полностью полагаться на достоверность этого сообщения, так как оно относится к мифическому периоду. Допустимо предположить, что в глубине веков на севере от китайцев жили какие-то другие, непохожие на них народы, с которыми приходилось сталкиваться их далеким предкам.

Первые достоверные упоминания о северных соседях Китая встречаются в так называемых надписях на гадательных костях, составленных в XIV —XII вв. до н. э. В тексте надписей встречается около двух десятков племенных названий, часть которых остается непрочитанной. Не удается пока определить и район расселения всех племен, но известно, что некоторые, наиболее крупные, занимали следующие земли:туфан — район современного города Баотоу, люйфан — район Ордоса, куфан — территорию на стыке провинций Шэньси, Нинся и Суйюань. Племена гуйфан, возможно, обитали в северной части провинции Шэньси 2.

Самыми многочисленными из этих племен, по-видимому, были гуйфаны. Согласно «Книге перемен» (И-цзин), иньскому правителю У-дину потребовалось три года, чтобы одержать над ними победу 3, а чжоуский правитель Кан-ван захватил только в одном сражении с гуйфанами более 13 тыс. пленных 4.

По приблизительным подсчетам, иньские правители провели против племени туфан четыре, а против племени куфан двадцать шесть походов 5.

Данные исторических сочинений и источников, описывающих середину I тысячелетия до н. э., говорят, что по образу жизни, хозяйственной деятельности, языку и обычаям народы, жившие на севере, резко отличались от китайцев.

В 569 г. до н. э. сановник Вэй Цзян, советуя цзиньскому правителю Дао-гуну заключить-мир с жунами и дисцами (жуны и дисцы —общее название племен, живших на западе и севере от Китая), привел пять доводов в пользу этого шага. Вэй Цзян говорил, в частности: «.Жуны и ди живут на траве, они ценят богатство и с пренебрежением относятся к земле, поэтому землю можно будет покупать» 6.   

Раннеханьский комментатор Фу Цянь разъясняет слова «живут на траве» трафаретной формулой, прилагавшейся китайскими историками ко всем кочевым народам: «Дисцы жили не имея постоянного местожительства, переходя с места на место в поисках воды и травы» 7. Слово «богатство», употребленное в данном тексте, встречается еще в одном из древнейших памятников китайской письменности, Шан-шу 8, и, по мнению Кун Ин-да (574 —648), употреблено там в собирательном смысле, означая «золото, яшму, полотно и шелк». Почти аналогичное толкование предлагает Бань Гу (32 —92): «Полотно и шелк, которые можно носить как одежду, а также металл, деньги, панцири черепах и раковины» 9.

Это позволяет говорить, что в VI в. до и. э. северные соседи Китая уже были типичными кочевниками-скотоводами, но, поскольку кочевое скотоводство нигде и никогда не удовлетворяло всех потребностей кочевника, они были заинтересованы в получении из земледельческого Китая необходимых для них изделий, не производившихся в степи, таких, как полотно и шелк.

Сложение и одновременное существование двух различных хозяйственных укладов — факт огромной важности. Это значительно облегчает изучение взаимоотношений Китая с его соседями, ведшими кочевой образ жизни.

Известно, что кочевой образ жизни может возникнуть лишь при наличии соответствующих географических и биологических факторов. Для него необходимы обширные пространства малоплодородной, засушливой земли, скупо одаренные природой, и определенные виды прирученных копытных животных, живущих стадами, т. е. условия, характерные для земель, лежащих к северу от Китая.

Китайские средневековые историки понимали влияние географической среды на размещение и развитие различных отраслей производства. Например, авторы Ляо-ши пишут: «Поскольку природные условия местности и климат во вселенной различаются по степени благоприятности, живущие в различных местах люди действуют как им удобно. Правители-же управляют людьми, сообразуясь с тремя силами природы. К югу от Великой стены выпадают сильные дожди и стоит сильная жара. Живущие здесь люди пашут землю и сеют хлеб, чтобы питаться; разводят тутовые деревья и коноплю, чтобы одеваться; строят дворцы и дома, чтобы жить; возводят города, окруженные внутренними и внешними стенами, чтобы управлять.

В Великой пустыне стоят сильные морозы и дуют сильные ветры. [Население пасет здесь скот, занимается охотой и рыболовством, чтобы питаться; добывает кожи и шерсть, чтобы одеваться; переезжает с места на место в соответствии с сезонами года, причем повозка и спина лошади служат для него домом.Вот как климатические и природные условия отделили юг от севера» 10.

Как видим, авторы Ляо-ши говорят о влиянии природной среды на развитие общества, отмечая, что человечеству в зависимости от его размещения на земном шаре «отпущено» неодинаковое количество света, тепла, воды, осадков, растительности и т. д. Поэтому более или менее благоприятные условия природной среды по-разному влияют на особенности жизни, или, как говорят китайские авторы, «живущие в различных местах люди действуют как им удобно».

Огромное влияние географической среды на жизнь человека иллюстрируется на двух примерах. В Китае, где природа отпустила человеку много тепла и осадков, население добывает продукты питания, занимаясь земледелием; одевается в ткани, для чего разводит тутовые деревья и коноплю;живет оседло в домах; правители, чтобы осуществлять управление, строят города, окруженные внешними и внутренними стенами.

Иное положение на севере, в Великой пустыне, т. е. в пустыне Гоби. Сильные морозы и ветры, отсутствие удобных земель не дают возможности заниматься земледелием. Поэтому в отличие от земледельческого Китая население питается здесь продуктами скотоводства, охоты и рыболовства, в качестве одежды использует не ткани, а шкуры-и шерсть животных. Занятие скотоводством заставляет в поисках удобных пастбищ все время кочевать с места на место, а частые перекочевки не позволяют строить жилищ, и домом для кочевников служат «повозка и спина лошади».

По-разному осуществляется и управление кочевым и оседлым народами, так как правители должны считаться «с тремя силами природы». Под тремя силами природы имеются в виду небо, ниспосылающее тепло и влагу, земля, создающая условия для занятия производством, и человек, занимающийся различными видами хозяйственной деятельности,которые зависят от условий, созданных небом и землей.

Однако, если географическая среда оказала несомненное влияние на разлитая в размещении и развитии производства, она не могла помешать установлению и развитию отношений между кочевой степью и оседлым обществом, которые в основном складываются повсюду в одних и тех же формах. Соседство двух хозяйственных, глубоко различных укладов делало необходимым сосуществование оседлого земледельца и кочевника-скотовода. Для земледельца, который хотя и мог обойтись без продуктов кочевого скотоводства, было экономически выгодно получать эти продукты от кочевника. Со своей стороны, кочевник не мот жить без продуктов оседлого земледелия" т. е. без растительной пищи, а также без предметов ремесла.

Несомненно, каждая сторона могла получать нужное ей путем обычного торгового обмена, который действительно имел место. Однако подобные мирные отношения, как правило, никогда не бывали длительными. Либо они нарушались кочевниками, находившими более выгодным добывать необходимое для жизни не торговлей, а силой, т. е. набегами и грабежами, либо, наоборот, против кочевников выступал Китай, стремившийся обезопасить себя от нападений кочевников и установить над ними свое господство.

Таким образом, экономические причины, лежавшие в основе отношений между кочевниками и Китаем, вызывали почти непрерывную, ожесточенную борьбу, длившуюся веками. Невозможно не замечать этой борьбы, не видеть огромной роли, которую играли кочевники в китайской истории, в создании и развитии китайского государства.

Способствуя развитию различных отраслей хозяйства, географическая среда в то же время обусловила и длительность борьбы между кочевниками и Китаем. Житель Китайской равнины, попав в степи, лишался возможности заниматься привычным трудом. В результате Китай не мог прочно занять и заселить эти земли, как это делалось на востоке и юге, где китайская колонизация проходила очень быстро. Приходилось думать лишь о тактике борьбы, о том, как лучше обезопасить себя от слишком беспокойных соседей. Методы борьбы не были постоянны, они менялись при различных династиях, но ни одна из них не могла добиться успеха, что ясно видно из доклада Янь Ю, представленного Ван Ману.

Ван Ман, создатель династии Синь и император Китая с 9 по 23 г. н. э. начал решительную борьбу с сюнну. Для этого он стал концентрировать на границах войска, чтобы, собрав триста тысяч воинов и обеспечив их продовольствием на триста дней, занять земли сюнну, разделить их на пятнадцать частей и поставить во главе каждой части самостоятельного предводителя —шаньюя. Военачальник Ван Мана, Янь Ю, предостерегая от подооных действий, сказал: «Я слышал, что сюнну причиняли вред уже с давних пор, но я не слышал, чтобы во времена глубокой древности против них непременно ходили в походы. В более позднее время три династии — Чжоу, Цинь и Хань — ходили против них войной, но ни одна из них не смогла выработать лучшего плана. Династия Чжоу имела средний, династия Хань — худший, а династия Цинь вообще не имела плана» 11.

Таким образом, по мнению военачальника, за всю историю Китая, вплоть до Ван Мана, лучший метод борьбы с кочевниками существовал лишь в глубокой древности, и, хотя Янь Ю говорит только, что в эту эпоху против сюнну, не ходили в поход, нетрудно догадаться, что в основе его оценки лежала конфуцианская концепция укрепления государства и подчинения других народов путем совершенствования собственных добродетелей и морального воздействия на окружающих.

Именно так поступал легендарный император Яо, который «сумел проявить добродетели, ведущие людей к повиновению, и с их помощью сблизил все девять поколений (девять колен родства от прапрадеда до праправнука. —В. Т.). Когда среди девяти поколений установилось согласие, он навел порядок среди простого народа и просветил его. Когда простой народ просветился, он объединил и привел к согласию десять тысяч владений»12

Наиболее отчетливо эта концепция отражена в Ли-цзи:«В древности тот, кто хотел распространить свои светлые добродетели на всю Поднебесную, приводил сначала в порядок свое владение; тот, кто хотел привести в порядок свое владение-приводил сначала в порядок свою семью; тот, кто хотел привести в порядок свою семью, совершенствовал сначала себя» 13.

Все остальные методы борьбы Янь Ю оценивает лишь в зависимости от того, насколько они подходят к изложенной концепции. Так, про династию Чжоу он говорит: «Когда во времена чжоуского Сюань-вана сяньюни вторглись [в Срединное государство] и дошли до Цзиньяна, военачальникам было приказано выступить против них, причем, дойдя до границы, войска возвратились обратно. Сюань-ван смотрел на вторжения жунов и дисцев как на укусы комара или овода и только отгонял [кочевников]. Поэтому Поднебесная назвала его мудрым, и эти действия являются средним планом» 14

При ханьском императоре У-ди Китай перешел к активным наступательным действиям. Китайские войска под командованием Вэй Цина и Хо Цюй-бина несколько раз глубоко вторгались в сюннуские земли и, несмотря на тяжелые потери, одерживали победы. Однако затем войска отводились обратно, бежавшие сюнну возвращались на покинутые кочевья, постепенно оправлялись от нанесенного удара и снова начинали набеги. Цель У-ди —подчинить сюнну — не была достигнута, несмотря на длительную и тяжелую борьбу, которая с небольшими перерывами происходила на протяжении всего его правления.

Именно поэтому Янь Ю и говорил: «Ханьский император У-ди назначил военачальников и обучил воинов, которые с небольшими обозами и малым количеством провианта глубоко вторглись т земли сюнну, поставив там далекие гарнизоны, и, хотя были одержаны победы и захвачена добыча, хусцы немедленно стали мстить за это. Более тридцати лет продолжались бедствия, связанные с затянувшейся войной. Срединное государство устало и истощилось, но и сюнну также приобрели печальный опыт. Поэтому Поднебесная назвала императора воинственным, а его действия являются худшим планом» 15.

Наиболее резкой критике китайских сановников подвергаются действия циньского императора Ши-хуана, который, избрав оборонительную тактику, решил защитить страну от набегов кочевников, воздвигнув вдоль границы Великую стену, протянувшуюся на четыре тысячи километров от Линьтао (уезд Миньсянь в Ганьсу) на западе до округа Ляодун на востоке. Однако столь грандиозное сооружение, оказалось бесполезным, и, если верить многочисленным свидетельствам, создание его послужило одной из причин гибели династии Цинь. Действительно, постройка стены явилась лишь частью задуманного дела, для ее обороны на всем протяжении требовалось огромное количество воинов, а содержание их оказалось непосильной задачей для страны, о чем не подумал Ши-хуан.

Янь Ю отмечает: «Циньский император Ши-хуан, не будучи в состоянии стерпеть мелкие поношения и-с пренебрежением относившийся к силам народа, стал строить Великую стену, которая тянулась на десять тысяч ли, причем непрерывная вереница перевозившихся грузов начиналась от берега моря. Однако, когда было закончено создание сильно укрепленной границы, Срединное государство истощилось, в результате чего династия погибла, а это показывает, что у нее не было никакого плана» 16.

Таким образом, ни оборонительная, ни наступательная тактика не приносила Китаю успеха, географическая среда надежно защищала кочевников, и они непрерывно, на протяжении столетий, сменяя друг друга, тревожили Китай. Вначале это были сюнну, затем ухуани и сяньбийцы, далее жоужуани. и туцзюэсцы, кида.не, монголы и целый ряд других, более мелких народов.

Среди многочисленных северных народов, с которыми Китаю пришлось вести борьбу на всем протяжении средневековой истории, особое место занимают кидане. Этот народ как бы открыл новую страницу в отношениях между Китаем и кочевой степью. Дело в том, что до киданей все вожди враждовавших с Китаем племен либо признавали превосходство китайского императора, либо считали себя равными ему. Киданьский же император Тай-цзун в результате военных побед сам возвел на китайский престол угодного ему императора, который официально признал его отцом, а себя сыном, что выражает, по китайским понятиям, отношения подданного к государю. Другими словами, впервые в своей истории Китай признал чужеземное господство.

Кроме того, если раньше в результате военных поражений Китай соглашался платить унизительную для себя дань, называя последнюю подарками, то возведенный киданями император помимо ежегодного предоставления подарков уступил кочевникам шестнадцать китайских областей. Совершенно прав В. П. Васильев, указавший: «Это событие имело решительное влияние на дальнейшие происшествия. Допущение инородцев не грабить, а уже властвовать над китайскими городами было пятном,-которое стремились смыть все китайские государи. Из-за этого они воевали с киданями, вступили в союз с маньчжурами (т. е. нюйчжэнями. —В. Т.) и против них с монголами, и все это для того, чтобы отдать последним весь Китай. Со своей стороны, обладание китайскими землями должно было произвести великий переворот и между обитателями Монголии; они научились владеть китайскими землями и увидели, что можно этот первый опыт повторить и в более обширных размерах» 17.

В результате приобретения китайских земель под властью киданей оказалось значительное количество оседлого населения. Управлять оседлым населением методами, применявшимися в отношении кочевников, нельзя. Необходимо было найти другие формы, что и сделали кидане. Накопленный ими опыт борьбы с Китаем и выработанные методы управления оседлым населением широко использовались более поздними завоевателями. Не случайно киданец Елюй Чу-цай служил советником у монголов, а маньчжуры перед нападением на Китай перевели на свой язык историю династий Ляо, Цзинь и Юань 18.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ КИДАНЕЙ

Наиболее ранние сведения о киданях содержатся в династийной истории Вэй-шу («История династии Северная Вэй»),. написанной в 551 —554 гг. Здесь, в сотой главе, наряду с записями о владениях Гаоцзюйли, Боцзи и др., приводятся также сведения о киданях, являющиеся первым китайским письменным свидетельством, относящимся к их истории. Данные о киданях, приводимые в Вэй-шу, отличаются большой краткостью, ограничиваются главным образом их взаимоотношениями с Китаем и ничего не говорят об их происхождении.

Изложение сведение о киданях начинается в Вэй-шу записью: «Владение киданей находится к востоку от кумоси, с которыми они одного корня, но разной ветви. Как те, так и другие бежали п местность между Сун и Мо. В эру правления Дчн-го (386-ЗП5. —В. Т.) императорские войска нанесли им сильное поражение, после чего они разбежались в разные стороны и отделились от кумоси» 19.

Из приведенного отрывка видно, что автор Вэй-шу только устанавливает общность киданей с кумоси, которые начиная с династии Суй называются в китайской истории просто си. эта общность происхождения подтверждается более поздни-ми источниками. В частности, Ляо-ши отмечает наличие у кидансй и сисцев общего языка, а язык, несомненно, одиниз наиболее показательных этнических признаков. Например, в жизнеописании Елюй Хэлу указывается: «Когда император Тай-цзу занимал должность илицзиня племени Ила, он выступил в поход против племени си. Вождь племени си Шули укрылся в неприступном месте, на которое Тай-цзу напал, но не смог взять. Тогда он приказал Хэлу взять древко стрелы и отправиться к сисцам с предложением сдаться. Когда Хэлу пришел в лагерь сисцев, его схватили, но он сказал: "Кидане и сисцы понимают язык друг друга и фактически составляют одно государство..."» 20.

Однако несомненная этническая близость киданей и кумоси еще ничего не говорит о происхождении киданей, и, таким образом, приходится констатировать, что в наиболее раннем китайском источнике, содержащем сведения о киданях, нет указаний на их происхождение.

Ничего не говорят о происхождении киданей и другие, более поздние по сравнению с Вэй-шу династийные истории. К этим историям относятся: Суй-шу («История династии Суй»), Бэй-ши («История Северных династий») и Цзю Тан-шу («Старая история династии Тан»). Первые два источника, по существу, повторяют данные Вэй-шу, внося в них лишь небольшие уточнения:

«Предки киданей одного корня, но разной ветви с кумоси. Как те, так и другие были разбиты родом Мужун и бежали в местность между Сун и Мо» 21.

«Владение киданей находится к востоку от кумоси, с которыми они одного корня, но разной ветви. Как те, так и другие были разбиты Мужун Хуаном и бежали в местностимежду Сун и Мо» 22.

Что касается последнего источника — Цзю Тан-шу, то в нем вообще ничего не говорится о происхождении киданей, а только сообщаются данные о месте их расселения:

«Кидане живут к югу от реки Хуаншуй и к северу от Хэлуна, на землях, принадлежавших в древности сяньбий-цам. Их владение расположено на расстоянии пяти тысяч трехсот ли к северо-востоку от столицы. На востоке оно граничит с Гаоли, на западе — с владением сисцев, на юге доходит до области Инчжоу, на севере —до земель шивэйцев» 23.

Не следует удивляться, что наиболее ранние китайские источники содержат весьма скудные сведения по истории киданей и ничего не сообщают об их происхождении. Небольшой и слабый кочевой народ, окруженный враждебными ему сильными соседями (сначала жоужуани и гаоцзюйлисцы, затем туцзюэ и уйгуры), не представлял угрозы для Китая, а поэтому не привлекал внимания китайских историков. Их не могло интересовать, где бродили со своими стадами отдельные киданьские кочевья, какие войны вели они между собой, кто были их вожди. Они лишь добросовестно отмечали то, что относилось к области взаимоотношений между Китаем и киданями, и оставляли в стороне все, что касалось истории самих киданей.

После падения династии Тан положение киданей резко изменилось. Начавшаяся феодальная междоусобица в Китае и распад уйгурского ханства, от которого кидани находились в зависимости, создали благоприятные условия для их усиления, и они начинают играть все большую роль в жизни Китая. В связи с этим в китайских источниках начинают появляться все более подробные сведения о киданях и делаются попытки объяснить их происхождение. Первым такую попытку предпринял Сюэ Цзюй-чжэн, автор сочинения Цзю Удай-ши («Старая история Пяти династий»), написанного в 974 г. По его снидетельству, «кидане являются ветвью древних сюнну. Из поколения в поколение они жили среди болот реки Ляохэ, яа южном берегу реки Хуаншуй. К югу от них, на расстоянии тысячи ста ли, находилась застава Юйгуань, а к югу от заставы Юйгуань, на расстоянии семисот ли, находился главный город области — Ючжоу. Это, собственно говоря, были старые земли сяньбийцев» 24.

Вряд ли можно безоговорочно согласиться с-мнением Сюэ Цзюй-чжэна, если принять во внимание, что первые достоверные сведения о киданях Вэй-шу относит к эре правления Дэн-го, т. е. к концу IV в., а Цзю Удай-ши была написана в конце Х в. Другими словам.и, Сюэ Цзюй-чжэн попытался объяснить происхождение киданей почти через шесть веков после первого достоверного упоминания о них.

По-видимому, поскольку точка зрения Сюэ Цзюй-чжэна не имела под собой достаточных оснований, в Синь Тан-шу («Новая история династии Тан»), написанной Оуян Сю в 1061 г., дается'другое объяснение происхождения киданей:

«Кидане, собственно говоря, являются ветвью дунху. Их предки, разбитые сюнну, укрылись в горах Сяньби. При династии Вэй, в эру правления Цин-лун (233 —237 гг. —В. Г.), ихвождь Бинэн стал понемногу своевольничать и был убит Ван Сюном, правителем области Ючжоу. После этого народ ослабел и бежал в местность к югу от реки Хуаншуй и к северу от Хуанлуна. При династии Северная Вэй сам назвал себя цидань» 25.

Итак, к середине XI в. среди китайских историков установились две точки зрения на происхождение киданей: первая, восходящая к Сюэ Цзюй-чжэну, связывала киданей с сюнну, а вторая, более поздняя, — с дунху. Необходимо заметить, что обе они, скорее всего, носят чисто умозрительный характер и основаны на различном-понимании источников. Ход рассуждений представителей обеих точек зрений можно проследить.

Как уже говорилось, наиболее ранние сведения о киданях содержатся в династийной истории Вэй-шу, в которой отмечается, что кидане одного корня, но разной ветви с кумоси. Отсюда, если установить происхождение кумоси, удалось бы установить и происхождение киданей.

О происхождении кумоси в Вэй-шу сообщается: «Предки владения кумоси принадлежали к отдельной ветви восточных юйвэнь. В прошлом они были разбиты Мужун Юаньчжэном, после чего оставшиеся кочевья бежали и укрылись в местности между Сун и Мо» 26. Возникает следующий естественный вопрос: «Кто же были восточные юйвэнь ?»

Ответ на него можно найти в Вэй-шу: «Юйвэнь Мохуай из сюнну происходил из застойных земель в Ляодуне. Его предки были дальними родственниками южного шаньюя. Из поколения в поколение они являлись правителями восточных, земель. Их язык сильно отличался ог сяньбийского» 27. В жизнеописании Юйвэнь Чжун-чжи говорится: «Его предки были дальними родственниками южного шаньюя и из поколения в поколение владели восточными землями» 28. То же самое повторяется и в жизнеописании Юйвэнь. Фу: «Его предки были дальними родственниками южного шаньюя и из поколения в поколение владели восточными землями» 29.

Как видим, автор Вэй-шу связывает юйвэней с сюнну, точнее, с их южной ветвью, образовавшейся в 48 г. н. э., после разделения сюнну на южных и северных.

На основании свидетельств, устанавливающих наличие этнических связей между юйвэнь и сюнну, Сюэ Цзюй-чжэн и сделал логический вывод, что кумоси, а следовательно, и родственные им кидане также связаны с сюнну общностью происхождения.

Однако все осложняется тем, что автор Вэй-шу употребил в отношении кумоси выражение «отдельная ветвь», которое допускает еще и другое толкование. Дело в том, что, согласно Хоу Хань-шу, в 166 г. сяньбийский вождь Таньшихуай разделил принадлежавшие ему земли на три части: среднюю, восточную и западную 30. Восточная часть сяньбийских земель, простиравшаяся ,на восток от округа Юбэйпин 31 до р. Ляохэ, находилась под управлением рода юйвэнь. Получается, что родственный сюнну род юйвэнь управлял чуждыми ему сяньбийцами, которые единодушно относятся китайскимисториками к этнической группе дунху. Эта мысль совершенно четко проводится в Синь Тан-шу. «Род юйвэнь происходит от потомков сюннуското южного шаньюя. Среди них был Гэуту, сделавшийся правителем сяньбийцев, и этот пост наследовался [в его роду] из поколения в поколение» 32.

Таким образом, п данном случае выражение «отдельная ветвь» следует понимать, и том смысле, что кумоси, а следовательно, и кидани входили и число сяньбийских кочевий, которыми управлял род юйвэнь. Они не былн связаны с родом юйвэнь общностью происхождения, а только входили в состав его владения как самостоятельная этннческая группа, которую автор Вэй-шу поэтому и назвал «отдельной ветвью восточных юйвэней».

История ,не сохранила, к сожалению, данных, входили ли кидани и кумоси в число сяньбийских кочевий, управлявшихся родом юйвэнь,, но допустить такое предположение вполне возможно, поскольку именно восточная часть сяньбийских земель являлись. основным местом расселения как киданей, тик и кумоси. По -видимому, рассуждая подобным образом, Оуян Сю и сделал вывод, связывающий происхождение киданей с этнической групппой дунху.

Интересно, что и более позднем памятнике Синь Удай-им,-- написанном тем же Оуян Сю в 1070 г., он подходит квопросу о происхождении киданей более осторожно: «Название цидань появилось в Срединном государстве начиная с Поздней династии Вэй. Некоторые говорят, что они одного корня, но разной ветви с кумоси. Место, где они жили, называлось Сяологэ моли. Моли означает "река". Это место находилось к югу от реки Хуаишуй и к северу от Хуан-луна. Поскольку кидане занимали древние земли сяньбийцев, их также считают потомками сяньбийцев» 33.

На этот раз Оуян Сю, будучи не в состоянии решить вопрос о происхождении киданей на основе имевшихся источников однозначно, счел за лучшее привести две точки зрения. Одна из них, согласно которой кидане «одного, корня, но разной ветви с кумоси», уже была, высказана автором Вэй-шу. Вторая связывает киданей с сяньбийцами, исходя только из того, что кидане занимали древние сяньбийские земли. Примечательно, что Оуян Сю вообще не связывает происхождение киданей ни с сюнну, как это сделано в Цзю Удай-ши, ни с дунху, о чем он сам говорил в Синь Тан-шу, а прибегает к таким осторожным формулировкам, как «некоторые говорят» или «их также считают».

Точно в таком же положении находился и Е Лун-ли, автор «Истории государства киданей», первого китайского сочинения, полностью посвященного истории чужеземного народа. Несмотря на значительное количество использованных источников, он не смог объяснить происхождение киданей. Его сочинение начинается свидетельством: «Начало киданей не записано на бамбуковых табличках китайской истории. Далекие 'предки киданей на заре своей жизни, когда они не вышли еще из дикого состояния, тем более не имели записей, которые могли бы послужить для исследований, а поэтому время их появления невозможно узнать'[точно] и изложить в подробностях» 34.

Е Лун-ли определенно говорит об отсутствии источников, в которых можно было бы найти удовлетворительный ответ на вопрос о происхождении киданей. Не имея никаких данных, относящихся к их ранней истории, он оказался вынужденным ограничиться лишь следующей лаконичной записью:

«При династии Хань [кидане] были разбиты сюнну и укрылись в горах Сяньби. При династии Вэй, в эру правления Цин-лун, их вождь был убит Ван Сюном, после чего люди самовольно бежали на земли к югу от реки Хуаншуй и ксеверу от Хуанлуна. При династии Северная Вэй сами назвали себя цидань» 35.

Эта запись полностью воспроизводит свидетельство Синь Тан-шу и отличается только тем, что Е Лун-ли выбросил фразу «кидане, собственно говоря, являются ветвью дунху». Нетрудно понять причины, заставившие Е Лун-ли отказаться от подобного утверждения. Его указание, что кидане назвали себя этим именем только при династии Вэй, ясно. показывает, что из наиболее ранних источников в его распоряжении имелась лишь Вэй-шу, и которой, как мы уже знаем, не содержится никаких сведений о происхождении киданей. Именно н связи с этим Е Лун ли и констатирует, что «начало киданей не записано на бамбуковых табличках китайской истории».

Если Н Лун-ли обошел вопрос о происхождении киданей, сославшись на отсутствие соответствующих письменных записей, то этого не могли сделать авторы Ляо-ши («История династии Ляо»), написанной в 1343 —1344 гг., поскольку их труд являлся официальной историей киданей. Однако предпринятая ими попытка установить этнические связи киданей только продемонстрировала, что у составителей Ляо-ши, точно так же как и у их предшественников, отсутствовали материалы, на основании которых можно было бы удовлетворительно решить поставленную :задачу. Показательно уже то, что, хотя «История династии Ляо» и история сменившей ее династии Цзинь были составлены специальной группой авторов по главе с Тото (Токто), по своему построению обе истории значительно отличаются одна от другой. В частности, «История династии Цзинь» начинается с вопроса о происхождении нюйчжэней и последовательного рассказа об их ранней истории. В противоположность этому «История династии Ляо» начинается сразу же с описаний деяний первого киданьского Императора Абаоцзи, в то время как вопрос о происхождении киданей и их история до основания империи даются отдельно в шестьдесят третьей главе, не и виде связного рассказа, а в виде отрывочных сведений, относящихся по времени к отдельным китайским династиям. Сличение этих сведений стекстами уже разбиравшихся источников показывает, что практически они являются лишь пересказом данных, имеющихся в Бэй-шу, Бэй-ши, Суй-шу и Синь Тан-шу. Так, авторы Ляо-ши, начиная историю ниданей, которых они связывают с дунху, с периода династии Хань, пишут: «Каган Маодунь напал во главе войск на дунху и уничтожил их. Остатки народа укрылись в горах Сяньби, в авязи с чем стали называться сяньбийцами» 36.

Заканчивая на этом изложение сведений о киданях в период династии Хань, авторы Ляо-ши переходят далее к рассмотрению их истории при династии Вэй (220 —264): «В эрправления Цин-лун их вождь Бинэн стал понемногу своевольничать и был убит Ван Сюном, правителем области Ючжоу. Народ рассеялся и переселился ,в район, к югу от реки Хуан-шуй и к северу от Хэлуна» 37.

В обоих случаях почти дословно повторяется текст Синь Тан-шу. Совершенно очевидно, что вопрос о происхождении киданей авторы Ляо-ши решают именно на основании этой истории, составитель которой, как мы уже видели, сам не имел для этого никаких достоверных данных.

Характерно, что, приводя цитаты из отдельных китайских источников, авторы Ляо-ши используют их чисто механически, не связывая с собственными выводами, в результате чего допускаются грубые противоречия. Так, по-разному решается даже вопрос о времени появления названия «цидань». В шестьдесят третьей главе (л. 16) указывается, что, после того как остатки дунху укрылись в горах Сяньби, через некоторое время они были разбиты Мужуном, основателем династии Янь (307 —370). Свидетельство, что сяньбийцы были разбиты родом Мужун, заимствовано из Бэй Чжоу-шу 38 («История династии Северная Чжоу»), но далее авторы Ляо-ши дополняют его собственными рассуждениями: «[Мужун Хуан] разделил их кочевья, которые стали называться юйвэнь, кумоси н цидань. Название цидань появилось с этого времени».

В то же время на следующей странице, рассказывая об истории киданей в период династии Северная Вэй, авторы Ляо-ши, используя текст Вэй-шу, пишут: «Владение киданей находится к востоку от кумоси, с которыми они одного корня, но разной ветви. Являются отдельной ветвью восточных сяньби. Начиная с этого времени (т. е. со времени Северной Вэй. —В. Т.) впервые сами назвали себя цидань» 39. И такое противоречие в отношении времени появления названия «цидань» допускается на протяжении всего лишь двух страниц. Вряд ли можно доверять авторам Ляо-ши в вопросе о происхождении киданей, если она не смогли дать ответа даже на вопрос о времени появления этого, народа на исторической арене.

Заканчивая на этом рассмотрение основных китайских источников, содержащих сведения о киданях, приходится сделать вывод, что в них нет четкого ответа на вопрос о происхождении этого народа.

К настоящему времени вокруг проблемы о происхождении киданей накопилась значительная литература, обзор которой был в 1948 г. дан в первом номере журнала «Советская Этнография». Автор статьи Н. М. 3алкинд, обобщив работы западных и японских иследователей, сделал совершенно правильный вывод, сохранивший свое значение и на сегодняшний день, о том что все высказывания о происхождении киданей можно свести к трем основным теориям: 1) кидани —тунгусский народ, родственный цзиням (чжурчжэням) 2) кидани —народ смешанного монголо-тунгусского происхождения; 3) кидане —монголы.

Однако притиворечивые данные китайских источников и основанные на них различные точки зрения современных ученых отнюдь не означают что вопрос о происхождении киданей вообще поддается разрешению. Это может быть сделано на основе письменных киданьских памятников, найденных за последние десятилетия, но, к сожалению, киданьская письменность пока не расшифрована, и, таким образом единственно надежный путь установления языка киданей, а следовательно, и их этнической принадлежности остается закрытым.

ХАРАКТЕРИСТИКА "ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА КИДАНЕЙ" КАК ИСТОРИЧЕСКОГО ИСТОЧНИКА

Сочинение история государства киданей» было написано и представлено южносунскому императору Сяо-цзуну (1163-1189) в третьей луне седьмого года эры правления Чунь-си (1180 г.). Среди многочисленных китайских исторических сочинений это первая, дошедшая до нашего времени самостоятельная работа, посвященная истории другого государства. До этого все имеющиеся сведения о соседних народах давались как приложения к отдельным династийным историям.

Автором «Истории государства киданей» является южносунский сановник Е Лун-ли. Из его биографии до нашего времени дошли лишь отрывочные данные. Так, Сыну цюаньшу цзунму коротко сообщает: «Сочинение "История государства киданей", состоящее из двадцати семи глав, написано Е Лун-ли, жившим при династии Сун. Е Лун-ли, по прозвищу Юй-линь, родился в округе Цзясин. В седьмом году эры правления Чунь-ю (1247 г. —В. Т.) получил ученую степень цзиньши. Начав службу с должности ревизора округа Цзянькан, дослужился до помощника начальника дворцового книгохранилища. Получив от императора повеление последовательно изложить историю государства Ляо, написал данную книгу» 40.

Однако эти сведения не внушают доверия. Завершив работу над книгой, Е Лун-ли сообщил об этом императору в докладе, датированном третьей луной седьмого вода эры правления Чунь-си, что соответствует 1180 г. Доклад представлен от имени помощника начальника дворцового книгохранилища, т. е. сочинение «История государства киданей» было написано, когда Е Лун-ли занимал эту должность. Имеющаяся дата, точно определяя время создания «Истории государства киданей», в то же время опровергает сообщение о том, что в 1247 г. Е Лун-ли получил ученую степень цзиньши. В самом деле, разница между-годом написания «Истории государства киданей» и годом, когда Е Лун-ли получил ученую степень цзиньши, составляет шестьдесят семь лет. Свое сочинение Е Лун-ли писал, когда служил в дворцовом книгохранилище, а до этой должности он дослужился, пройдя ряд других должностей. Отсюда, если к шестидесяти семи годам прибавить годы до поступления на государственную службу и годы службы, предшествовавшие работе в книгохранилище, получается, что Е Лун-ли держал экзамен на степень цзиньши по крайней мере в возрасте ста лет, что совершенно невероятно. Более точными сведениями об авторе «Истории государства киданей» мы не располагаем.

В законченном виде сочинение Е Лун-ли составило двадцать семь глав и пять дополнений. К дополнениям относятся: доклад императору в связи с завершением и представлением книги; последовательная история возвышения киданей;основные события в жизни девяти правителей государства киданей в хронологической последовательности; генеалогическая таблица киданьских императоров; географическая карта империи Ляо.

В первых двенадцати главах описываются деяния киданьских императоров. Отсутствие письменных памятников по раннему периоду, за исключением упоминавшихся кратких описаний в династийных историях, естественно, не могло не сказаться «а содержании этих глав. История киданей излагается лишь с появления вождя Абаоцзи, создателя государства киданей (907 г.), и доводится до момента падения этого государства в 1125 г. Между тем первое достоверное свидетельство о киданях относится в китайских летописях к концу IV в. Таким образом, из поля зрения Е Лун-ли выпали пять веков, предшествовавшие выходу киданей на широкую историческую арену.

Материал в рассматриваемых главах располагается, год за годом, т. е., в хронологическом порядке, положенном в основу всего раздела. Принятый план изложения строго соблюдается автором. В связи с этим в работе встречается довольно много «пустых годов». Например, в первой главе под первым годом эры правления Шэнь-цэ (916 г.) Е Лун-ли сообщает об основании государства киданей. Под вторым годом (917 г.) Е Лун-ли сообщает о вторжении киданей в пределы Китая и под третьим годом —о мятеже, поднятом младшим братом первого киданьскоого императора Абаоцзи. О событиях, имевших место в следующих, 919 и 920 гг., автору, по-видимому, ничего не было известно, но тем не менее он пунктуально проставляет: "четвертыи год эры правления Шэнь-цэ"-"пятый год правления Шэнь-цэ", оставляя ниже пустую строку.

Такой способ изложения применяется на протяжении всех двенадцати глав, которые по содержанию являются политической историей государства киданей и касаются почти исключительно их их взаимоотношений с Китаем.

Ниаиболее подробно описаны события, которые по праву можно назвать вехами на историческом пути киданей, периодами их наибольшего могущества К этим событиям относятся: возведение киданьским императором Тай-цзуном на китайский престол Ши Цзинтана основателя династии Поздняя Цзинь, признавшего зависимость от киданей; война между киданями и Поздней династий Цзинь, закончившаяся вступлением киданьского императора на китайский престол;войны между киданями и династией Сун, в результате которых последняя оказалась, вынужденной ежегодно вьплачивать двести тысяч кусков шелка и сто тысяч кусков серебра; дипломатические переговоры между киданями и династией Сун, закончившиеся увеличением поставок шелка и серебра до пятисот тысяч кусков. Все эти вопросы до сих пор слабо освещены не только в советской, но и в китайской и европейской литературе, а поэтому представляют значительный интерес.

В следующих семи главах, с тринадцатой по девятнадцатую, даются жизнеописания императриц, императорских сыновей и сановников, в том числе китайцев, состоявших на службе у киданей.

Двадцатая глава занята документами дипломатической переписки между династиями Поздняя Цзинь и Сун, с одной стороны, и государством киданей — с другой. Здесь мы находим: челобитные последнего императора Поздней династии Цзинь и его матери; тексты клятвенных договоров династий Сун и Ляо от 1005 г., когда сунский двор был вынужден согласиться платить киданям дань, именуемую помощью, в размере двухсот тысяч кусков шелка и ста тысяч кусков серебра ежегодно; переписку киданьского и сунского императоров от 1042 г. в связи с территориальными притязаниями киданей к династии Сун и текст договора об увеличении количества дани на сто тысяч кусков серебра и сто тысяч кусков шелка: письма, относящиеся к переговорам об изменении границ.

В двадцать первой главе перечисляются подарки, которыми обменивались кидане с династией Сун, а также указываются дары, которые подносили киданям зависимые от них владения. В двадцать второй главе приводятся географические сведения о государстве киданей. Двадцать четвертая и двадцать пятая главы содержат дорожные записи китайцев, ездивших в киданьские земли. В двадцать шестой главе приводятся сведения о владениях, окружавших киданей, и, наконец, в последней, двадцать седьмой главе рассказывается об обычаях киданей.

Для своего сочинения Е Лун-ли в основном использовал уже существовавшие работы китайских авторов. Сличение текста «Истории государства киданей» с текстами различных источников показывает, что события до установления в Китае династии Сун описаны на основании сочинения Сыма Гуана Цзычжи тунцзянь («Всеотражающее зерцало, управлению помогающее»), а события после воцарения династии Сун — на основании работы Ли Тао Сюй цзычжи тунцзянь чанбянь («Летопись, продолжающая "Всеотражающее зерцало, управлению помогающее"»). Для наглядности приведем только один пример, относящийся к 916 г.

История государства киданей

В этом году Абаоцзи впервые сам объявил себя императором, в связи с чем соотечественники стали называть его Тяньхуан-ван. Жену Абаоцзи, происходившую из рода Шулюй, объявили императрицей. Были поставлены чиновники, установлена эра правления, названная Шэнь-цэ, а государство получило название Цидань. Следует сказать, что раньше, в конце династии Тан, генерал-губернаторы начали проявлять своеволие и захватывать друг у друга соседние земли, в результате чего многие военные из земель Янь бежали к киданям, могущество которых в связи с этим возрастало с каждым днем. Кроме того, [кидане] приобрели уроженца земель Янь, Хань Янь-хуэя, отличавшегося умом и большим знанием литературы. Поговорив с Хань Янь-хуэем тайцзу полюбил его и сделал главным советником обращаясь к нему по поводу каждого действия.

[Хань] Янь-хуэй впервые научил киданей организации официальных учреждений, постройке городов, обнесенных внутренними и внешними стенами, и созданию торговых местечек для поселения китайцев, что дало каждому из них возможность иметь жену и заниматься распашкой и обработкой пустующих земель.

В результате все китайцы стали спокойно жить и заниматься своими делами, а количество беглецов стало все более сокращаться. В покорении киданями других государств большую роль сыграл [Хань] Янь-хуэй.

Цзычжи тунцзянь

Следует сказать, что ранее население земель Янь страдало от жестокостей Лю Шоу-гуана, а поэтому многие военные бежали к киданям. [Кроме того], когда Лю Шоу-гуана окружили в Ючжоу, большая часть населения, жившая на северных границах его земель, была захвачена киданями, отчего могущество киданей возрастало с каждым днем. Правитель киданей Абаоцзи сам объявил себя императором, в связи с чем соотечественники стали называть его Тяньхуан-ван. Жену Абаоцзи, происходившую из рода Шулюй, объявили императрицей. Были поставлены чиновники, установлена эра правления, названная Шэнь-цэ... Лю Шоу-гуан, могущество которого в последние годы жизни ослабло, отправил к киданям военного советника Хань Янь-хуэж с просьбой о помощи. Правитель. киданей разгневавшись, на Хань Янь-хуэя за отказ совершить земной поклон, послал его пасти лошадей в степи. Хаиь Янь-хуэй,. уроженец Ючжоу, отличался умом и большим знанием литературые В связи с этим императрица Шулюй сказала пранителю киданей: «Хань Янь-хуэй может непоколебимо соблюдать долг верности, [а это показывает, что] он достойный человек нашего времени. Разве можно бесчестить его, заставляя пасти скот! С ним следует обходиться учтиво и использовать на службе». Правитель киданей вызвал Хань Янь-хуэя, поговорив с ним, полюбил, сделал главным советником и обращался к нему по поводу каждого действия. Хань Янь-хуэй впервые научил киданей: организации официальных учреждений, постройке городов, обнесенных внутренними и внешними: стенами, и созданию торговых местечек для поселения китайцев, что дало каждому из них возможность иметь жену и заниматься распашкой и обработкой пустующих земель. В результате все китайцы стали спокойно жить и заниматься своими делами, а количество беглецов стало все более сокращаться» В покорении киданями других государств большую помощь оказал Хань Янь-хуэй. 

Сличение показывает, что, используя имеющиеся в его распоряжении источники, Е Лун-ли подвергал их только незначительным переделкам, которые выражаются главным образом в сокращении текста за счет отдельных деталей. Это отмечает и сам Е Лун-ли в докладе императору в связи с завершением «нити, в котором он пишет: «Получив высочайшее повеление, я тщательно собрал сохранившиеся сведения, отбросил излишние мелочи и составил "Историю государства киданей" для представления».

Поскольку текст «Истории государства киданей» является либо переложением, либо чаще всего 'буквальным повторением имевшихся источников, количество которых довольно значительно, дать общую оценку памятника в смысле языка, формы, литературных достоинств и т. д. довольно затруднительно. Для этого пришлось бы давать отдельную характеристику каждому источнику, вошедшему в состав «Истории государства киданей». По-видимому, более целесообразно остановиться на методе использования имевшихся источников.

Здесь в первую очередь следует отметить, что сокращение порой и без того лаконичного текста в ряде случаев привело к искажению источников и затруднило-понимание «Истории государства киданей». Например, при описании первых шагов Абаюцзи па политической арене в Цзычжи тунцзянь говорится: «Следует сказать, что раньше у киданей было восемь кочевий. У каждого кочевья имелся "великий человек"; кочевья по взаимному уговору выбирали одного из "великих людей" князем и ставили перед ним знамя и барабан в знак власти над всеми кочевьями. Через каждые три года князь сменялся по порядку следующим. В конце эры правления Сянь-тун (860 —873 гг. — В. Т.) князем киданей был Сиэр, при котором началось расширение территория киданей. После него князем был Циньдэ, который, пользуясь многочисленными смутами, происходившими на Центральной равнине, часто совершал набеги на границы. Когда князем стал Абаоцзи, он проявил еще большую смелость, и ему покорились пять родов племени си, семь родов племени шивэй. и племя дадань. Абаоцзи, носивший фамилию Елюй, полагаясь на свою силу, не соглашался на смену князя. По прошествии длительного времени, когда Абаоцэи возвращался из набега на желтоголовых шивэй, семь кочевий задержали его на границе и потребовали условленного» 41.

В «Истории государства киданей» этот же отрывок дается В следующем виде: «Следует сказать, что раньше кидане делились на восемь кочевий, сменявших по порядку друг друга. В конце эры правления Сянь-тун династии Тал князем киданей был Сиэр, три котором началось расширение их территории. После него князем был Циньдэ, который, пользуясь многочисленными смутами, происходившими на Центральной равнине, часто совершал набеги на границы. Когда Абаоцзи был объявлен князем, он проявил еще большую смелость, и ему покорились пять родов племени си и семь родов племен шивэй. Когда Тай-цзу (храмовой титул Абаоцзи. —В. Т.), разбив желтоголовых шивэй, возвращался обратно, семь кочевий задержали его на границе и потребовали условленного».

Совершенно очевидно, что допущенные Е Лун-ли сокращения только исказили текст первоисточника. Во-первых, в его редакции смазаны важные сообщения о выборности правителя и тенденция к первращению выборной власти в наследственную. Во-вторых, в то время как из текста Цзычжи тунцзянь совершенно ясно, что кочевья, «потребовав условленного», настаивали на перевыборах правителя, Е Лун-ли, выбросив слова «Абаоцзи, полагаясь на свою силу, не соглашался на смену», сделал непонятным, почему кочевья потребовали «условленного».

В другом случае, при описании военных действий между киданями и династией Сун в 1004 г., Е Лун-ли пишет: «Когда в военном округе округе Тяньсюн услышали о подходе киданьских войск" весь город охватило смятение. Выступили отряды спрятанные в засаде, а поэтому поиска, вышедшие из города Тяньсбю н не могли двинуться н вперед ни назад. Из каждых десяти солдат обратно смогло вернуться три-четыре человека".

Из-за допущенных пропусков непонятен весь абзац, трудно даже догадаться о чем идет речь. На самом деле должно быть"Когда в военном округе Тяньсюн услышали о подходе ляогких войск, весь, город охватило смятение. Ван Цинь-жо стал обсуждать с военачальниками вопрос о вытягивании жребия, чтобы определить, кому какие ворота защищать. Сунь Цюань-чжао заявил: "Я, сын военачальника, прошу не тянуть жребия, пусть каждый сам выберет удобное для себя место, а то место, которое никто не согласится защищать, буду защищать я". Никто не захотел оборонять северные ворота, поэтому их оборона была поручена Сунь Цюань-чжао.

Ван Цинь-жо выбрал для себя южные ворота, но Сунь Цюань-чжао возразил: "Этого нельзя делать. Вы, как главнокома.ндующий войсками и занимающий должность, участвующего в управлении политическими делами, отдаете приказы и утверждаете планы. Расстояние между южными и северными воротами — двадцать ли, поэтому, если понадобится испрашивать распоряжения или передавать донесения, будут упускаться благоприятные возможности. Вам лучше расположиться, в присутственном месте в середине города, чтобы, постоянно находясь в центре, давать указания во все. стороны".

У Сунь Цюань-чжао был отряд хорошо обученных, дисциплинированных лучников. Используя это, он широко открыл северные ворота, спустил подъемный мост и стал ожидать противника. Явившиеся кидане долго, но безуспешно штурмовали ворота, а затем отступили, прошли мимо южных ворот, спрятали часть войск в засаде у кумирни Дисянмяо и напали на главный город военного округа Дэцин, лежавший к югу от округа Тяньсюнцзюнь.

Узнав об отходе киданей, Ван Цинь-жо выслал отборных всадников преследовать их, но тут неожиданно появились спрятанные в засаде киданьские отряды, которые отрезали путь отступления. Попав под удар спереди и сзади, выступившие в погоню китайские войска не могли двинуться ни вперед ни назад.

Сунь Цюань-чжао обратился к Ван Цинь-жо: "Если мы потеряем этих воинов, потеряем и Тяньсюн. Северные ворота не настолько важны, чтобы их оборонять, прошу разрешения выступить на помощь". Затем он вышел через южные ворота. вступил в упорный бой с киданями, нанеся им крупные потери, но в результате из каждого десятка воинов, выступивших из города, назад смогли вернуться три-четыре человека».

Подобные примеры неудачной редактуры довольно часто встречаются в «Истории государства киданей», поэтому для правильного понимания текста целесообразно привлекать источники, которые легли в основу этого сочинения.

Из других работ помимо Цзычжи тунцзянь и Сюй цзычжи тунцзянь Е Лун-ли использовал династийные истории Вэй-шу, Бэй-ши, Суй-шу и Синь Удай-ши; сочинения Хун Хао — сунского посла к нюйчжэням, который выехал к ним в 1129 г. и пробыл среди них пятнадцать лет, — Сунмо цзивэнь («Записи об услышанном в Сунмо») я Сюй Сунмо цзивэнь («Продолжение "Записей об услышанном ,в Сунмо"»); ныне утерянное сочинение У Гуя Яньбэй цзацзи («Различные записи о районе к северу от земель Янь»); сочинение Ху Цяо (Ху Цяо занимал должность начальника, уезда Хэян в пров. Шэньси. В 947 г. он был захвачен киданями в плен и отправлен на север. В 953 г., пробыв среди киданей семь лет, Ху Цяо бежал в Китай. Вернувшись на родину, он описал путь, по которому ехал к киданям, и все то, что ему удалось увидеть и услышать среди них) Сяньбэйцзи («Записки попавшего на север»), которое называют также Сяньлу цзи («Записки попавшего к варварам») или Сяньляоцзи («Записки попавшего в государство Ляо»); дорожные записи Ван Цзэна; дорожные записи Фу Чжэна; записи Чжан Шунь-мииа; доклад Суп Ци, представленный в 958 г. сунскому императору Тай-цзупу; доклад Сун Шоу, ездившего послом к киданям; стихотворения на киданьском язььке сунского посла Юй Цзина и Дяо Яо; сочинение Лочжун цзии.

Таким образом, Е Лун-ли написал свое сочинение на основе уже имевшихся работ, подвергнув их лишь незначительным изменениям, что диет полное право отнести его работу к разряду компилятивных.

Однако компилятивность, на наш взгляд, отнюдь не умаляет значения труда Е Лун-ли. Известный русский монголист Д. Позднеев писал в свое время: «Успешная разработка, исторических вопросов по китайским источникам обусловливается и значительной степени выбором пособий, упрощающих работу. При необъятности количественной китайская литература ставит едва ли не большие затруднения научной разработке своими качественными особенностями. Разбросанные по многим томам и подавляющне своей детальностью сырые исторические материалы требуют огромной предварительной затраты полумеханическчекого труда, пока они не придут в годный для обработки вид. Своды их по местностям и годам, сопоставление мелких данных, относящихся к одному и тому же факту, анализ текстов, трактующих об одном и том же и различных выражениях, —все это необходимо сделать раньше, чем приступить к строго научной работе, а это утомляет и отнимает время и силы. Между тем в китайской литературе имеются сочинения, представляющие собой своды летописных или взятых у различных авторов данных в дословных выписках, написанные часто лучшими китайскими учеными с большим знанием дела и литературы; в этих-то нронзведенияхоказывается уже выполненной совершенно или отчасти та полумеханическая работа, которая так трудно дается европейцам» 42.

Это высказывание ученого полностью применимо к «Истории государства киданей». Собрав я приведя в порядок сведения о киданях, разбросанные в различных источниках, Е Лун-ли создал первую в Китае сводную работу по истории этого народа. Сравнительно небольшой объем книги и разнообразие излагаемого материала позволяют с наименьшей затратой времени-познакомиться с различными вопросами истории и жизни киданей так, как они представлялись китайским историкам.

Однако существенным недостатком сочинения «История государства киданей» является то, что история киданей излагается в нем лишь в связи с историей Китая. Все, что лежит за этими рамками, например покорение киданями государства Бохай, война Шэн-цзуна с Кореей, связи с государством Си Ся и т. д., оставлено, без внимания.

Вряд ли можно винить в этом самого Е Лун-ли. Такое положение объясняется, скорее всего, существовавшим в Китае взглядом на историю как на науку, призванную помогать Сыну Неба в делах управления государством. Исторические труды образно сравнивались с блестящим зеркалом, правдиво отражающим события минувших дней, и их назначением было давать правильные, проверенные опытом ответы на постоянно возникающие вопросы государственной важности. Не удивительно, что, исходя из этих чисто практических задач, китайские историки уделяли основное внимание военно-политическим и дипломатическим отношениям Китая с соседями, в то время как различные аспекты собственной жизни последних представлялись им как нечто второстепенное, не имеющее существенного значения. Характерно в связи с этим высказывание крупного сунского историка Оуян Сю: «Увы, восточные и северные варвары зависят в местожительстве, напитках и пище от воды и травы, поэтому они в холод и жару переходят с места на место. У них есть вожди и названия племен, но нет письменных записей о владетельных родах. Что же касается ядовитых стрел, которые они выпускают из луков (друг в друга. —В. Т.}, поглощения слабых сильными, величины владений, постоянного возвышения одних и гибелидругих -разно все это заслуживает исследований и описаний Однако, если они подчиняются или бунтуют, уходят или приходят, что может принести Срединному государству пользу или вред, этого нельзя не знать.

Начиная с древности восточные и северные варвары, имевшие сношения с Срединным государством, не обязательно подчинялись ему, а не имевшие сношений не обязательно не являлись ко двору. Хотя в зависимости от расцвета или упадка варваров их иногда оставляли вне управления, однако нельзя упускать возможностей держать варваров на привязи и случаев проявления милостей и величия. Приобретение варваров не обязательно приносит пользу, но их потеря достаточна, чтобы они стал,и источником бедствий, поэтому разве можно не быть осмотрительным! [Именно поэтому] мною и составлено приложение о варварах четырех сторон света» 43.

Излагая историю киданей в связи с историей Китая» Е Лун-ли лишь следовал господствующей традиции, и в этом отношении его вина не так уж велика. Более серьезные претензии вызывает само изложение описываемых событий. Здесь историк явно не смог совладать с националистическими чувствами, что особенно бросается в глаза, когда читаешь о событиях, имевших место в период династии Сун, при которой он жил. Можно принести многочисленные примеры, начиная от принятия более выгодной для Китая версии и кончая прямым искажением фактов

Например, рассказывая о событиях 1001 г., Е Лун-ли пишет: «Зимой, в десятой луне, кидано напали на династию Сун, но были разбиты Чжан Бинем при Чанчэнкоу».

Описывая эти же события, историк Би Юань говорит, что Чжан Бинь встретился киданями у Чанчэнкоу. В это время шли затяжныес дожди, тетивы на луках киданей, сделанные из кожи, отсырели и они не могли стрелять, в результате чего были разбиты. Однако, когда Чжан Бинь, преследуя отступающего противника подошел к границеце, он попал в засаду потерпел поражение и отступил в военный округ Пэйлу 44.

Таким образом Е Лун-ли говорит только о победе китайских войск, но умалчивает о поражении.

Более серьезное поражени относится к 980 г. Е Лун-ли пишет: «Зимой в одиннадцатой луне, император Ляо отправил свыше десяти тысяч воинов для нападения на земли к югу от заставы [Вацяогуань]. Сопротивление ляоским войскам оказал Цуй ,Янь-цзинь, сунский генерал-губернатор Хэяна. Ляоские войска потерпели неудачу».

В Ляо-ши эти же события описаны совершенно по-иному. В набеге принял участие сам император Цзин-цзун. В десятой луне он окружил заставу Вацяогуань. Сунские войска произвели ночное нападение на киданьский лагерь, но были отбиты. Попытка Чжан Ши, командующего обороной Вацяогуань, прорваться сквозь окружение успеха не имела. Сам он погиб в бою с киданьским военачальником Елюй Сютэ, а выведенные им войска были загнаны обратно в крепость. Оставались еще китайские войска на южном берегу реки Ишуй, готовившиеся к сражению. Сюгэ переправился через реку во главе отборных всадников, напал на врага и разбил его наголову. Преследование бегущих супцев продолжалось до города Мочжоу. Вся дорога была усеяна трупами китайских воинов и брошенным оружием. В плен попало несколько сунских военачальников.

За одержанную тобеду император Цзин-цзун пожаловал Сюгэ лошадь, золотую чашу, дал звание юйюэ и сказал:«Твоя смелость превосходит твое имя (второе имя Сюгэ — Сунь-нин, букв. «скромный и спокойный». —В. Т.). Если бы все были как ты, разве мне приходилось бы беспокоиться о победе!» 45.

Не продолжая осады заставы Вацяогуань, император вернулся с войсками обратно. Е Лун-ли же отход киданьских войск после одержанной победы характеризует так: «Ляоские войска потерпели неудачу». Возможность подобного искажения фактов, особенно относящихся к периоду династия Сун, необходимо всегда иметь в виду.

Вся история отношений Китая с киданями показывает, что начиная с периода Пяти династий и в продолжение правления династии Сун кидане все время усиливали давление на Китай и шаг за шагом добивались все новых и новых уступок с его стороны. Политику киданей продолжили сначала сменившие их нюйчжэни, захватившие весь Северный Китай, а затем монголы, под ударами которых рухнула династия Сун.

«История государства киданей» как исторический источник давно привлекала внимание исследователей. Так, более ста лет назад к этому сочинению обратился известный русский китаист В. П. Васильев 46. К его времени по истории Средней Азии уже существовали труды Н. Я. Бичурина «Собрание сведений о народах, обитавших, в Средней Азии в древние времена» (с древнейших времен до начала Х в.) и «История четырех ханов из дома Чингисова». Однако неизученным оставался еще значительный период, протяженностью в три столетия. Чтобы восполнить эту лакуну, В. П. Васильев и решил дать сведения о киданях и сменивших их нюйчжэнях, считая, что история династий, которые они создали, «составляет один из важнейших фактов среднеазиатской истории», без учета которого «мы не поймем даже причины появления Чингисхана и предводимых им монголов». Как пишет сам В. П. Васильев, цель его была «по возможности пополнить сказанный недостаток если не изданием перевода оригинальных сочинений, то по крайней мере очерком главного их содержания». К этому «краткому обозрению» ученый считал нелишним присоединить «небольшие статьи, которые хотя и не составляют официальной истории, но между том не лишены интереса, тем более что написаны частными лицами, жившими недалеко от описываемой ими эпохи».

«Небольшие статьи», о которых упоминает В. П. Васильев, представляют собой отдельные главы из «Истории государства киданей». Им переведены дополнение «Последовательная история начала возвышения государства киданей», двадцать вторая, двадцать третья, двадцать пятая и двадцать седьмая главы. В отношении перевода можно сказать, что в настоящее время он уже ,не может удовлетворить исследователя. В ряде случаев все ограничивается лишь простым пересказом, порой допускаются грубые ошибки. Например, В. П. Васильев совершенно не понял раздела «Система дворцов», где под дворцами имеются в виду не дворцы как помещение, а волудо-«орды», т. е. своеобразная военная организацияя, служившая основой военной мощи киданей. Он пишет: «[У киданьских государей] было 10 дворцов, в которых были [особенные] ворота для выхода (т. е. помещения) войска» 47. На самом деле должно быть: «Имелось десять дворцов [орд], к каждому из которых были прикреплены семьи, выставлявшие воинов и лошадей». Другой пример:

«Когда Кидане встречались с вихрем, то, защурив глаза, делали но воздуху 49 ударов плетью; если в рот набиваласьпыль, то не откашливались по семи раз(?)»48, в то время как на самом деле: «Когда кидане встречаются с кихрем, они закрывают глаза и делают по воздуху сорок девять ударов плетью, говоря при этом семь раз "куньбула"»49.

Число примеров неверного перевода, который может ввести в заблуждение ученых, можно легко увеличить, что, однако, не умаляет заслуг В. П. Васильева, первым оценившего значение «Истории государства киданей». Достаточно сказать, что предпринятый им перевод фрагментов памятника на протяжении более чем ста лет оставался единственным в европейской науке.

Нами впервые выполнен полный перевод памятника, сделанный по изданию Саое шуфан.

В. С. Таскин.

Комментарии

1. ШЦ, гл. 1, л. 46.

2 ГДШ, с. 29, 35.

3. ШСЦ, т. 2, с. 339.

4 ГЦЛ, т. 2, гл. 13, с. 586, 587.

5. ГДШ, с. 457.

6. ШСЦ, т. 29, гл. 29,с. 1193.

7. Там же.

8. ШСЦ, т. 4, гл. Хун-фань, с. 411.

9. ХШ. гл. 24а, л. 1а.

10. ЛШ, гл. 3, л. 1а.

11. ХШ, гл. 946, л. 24а.

12. ШЦ, гл. 1,л. 10 б, На.

13. ШСЦ, т. 26, гл. 60, с. 2343.

14. XIII, гл. 94б, л. 24а.

15. XIII, гл. 94б, л. 24а, 246.

16. ХШ, гл. 94б, л. 246.

17. ИДВЧСА, с. 17.

18. ДЦШЦШЛ, гл. 3, л. 226.

19. ВШ, гл. 100, л. 15а.

20. ЛШ, гл. 73, л. 16.

21. СШ, гл. 84, л. 196.

22. БШ, гл. 94, л. 19а.

23. Цзю ТШ, гл. 1996, л. 5а.

24. Цзю УШ, гл. 137, л. 1з.

25. Синь ТШ, гл. 219, л. 1а.

26. ВШ, гл. 100, л. 14а.

27. ВШ, гл. 103, л. 22а.

28. ВШ, гл. 81, л. 6а.

29. ВШ, гл. 44, л. 176.

30. Хоу ХШ, гл. 90, л. 15а.

31. Занимал территорию современных уездоп Фынжун, Цзуньхуа и Цзи в пров. Хэбэй и уездов Чэндэ, Линьюань и Пинцюань в автономном районе Внутренняя Монголия.

32. Синь ТШ, гл. 716, л. 48а.

33. Синь УШ, гл. 72, л. 16.

34. ЦГЧ, введение, л. 1а.

35. ЦГЧ, гл. 23, л. 16.

36. ЛШ, гл. 63, л. 2а.

37. Там же.

38. БЧШ, гл. 1, л. 16.

39. ЛШ, гл. 63, л. 2а.

40. ЦСЦЦ, гл. 50, с. 5.

41. ЦТЦЧ, 1л 206, с. 8676 —8678

42 КВПИМ, с. 93.

43. УДШЦ. гл. 72"

44. СЦЧТЦ, гл. 22,

45. ЛШ, гл. 9, л. 4а, 46; гл. 83, л. 16, 2а.

46. ИДВЧСА, с. 15.

47. Там же, с.182.

48. Там же, с. 194.

49 Пер. гл. 27, с. 341.

 

Текст воспроизведен по изданию: Е Лун-ли. История государства киданей. М. Наука. 1979

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.