Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ПИСЬМО КОРОЛЮ ДОНУ ДЕ МАНУЭЛУ ОБ ОТКРЫТИИ БРАЗИЛИИ
И был Афонсо Лопес, наш кормчий, на одном из малых судов. Ему и приказал капитан, как человеку смышленому и в подобных делах сведущему, поехать на шлюпке и осмотреть гавань; когда же он вернулся, то привез с собою двух людей из местных, что навстречу ему плыли на своей узкой лодке. А были это юноши, красиво сложенные, и у одного был лук с шестью или семью стрелами. На берегу же ходило тех людей множество, с луками и стрелами, но оружие им не понадобилось. Ночью привез Афонсо Лопес тех двоих к капитану, и на флагмане их приняли с большой охотою и лаской.
Кожа у них темная и слегка красноватая, тела ладные, лица красивые, носы правильные. Были они голые, даже без лоскута какого для прикрытия. Да и вовсе пет им дела срам скрывать или показывать, равно как бы лицо — с тою же невинностью держатся. У обоих нижняя губа проколота, и торчит из нее настоящая белая кость, длиною в ладонь, толщиной — с веретено, а на конце острая, как шило. Вставляют ее в губу изнутри, и та часть, что промеж губой и зубами, обточена как шахматная ладья; и будучи там вставлена, их не тревожит и не мешает ни говорить, ни есть, ни пить.
Волосы у них гладкие. И головы с боков острижены, от шеи вверх, и над ушами тоже, на темени же торчат высоко. А у одного из них под волосами от виска к виску — этакое подобие гривы из желтых перьев длиной в палец, густое и жесткое, и закрывает ему затылок и уши. А приклеено к волосам перышко по перышку чем-то мягким, как воск (но не воском), и получается шапка — очень округлая, очень жесткая, очень ровная, и ничего с ней не сделается, сколько ни мой — только лучше стоять будет.
Полный текст
» ОТКРЫТИЕ МОРСКОГО ПУТИ В ИНДИЮ (1497—1499 гг.)
И пробыли мы в море три месяца без трех дней, по причине частого безветрия и ветров противных. Весь экипаж наш заболел тяжко, десны распухли так сильно, что покрыли все зубы, и мы не могли есть; распухли также и ноги, а на теле появились большие нарывы, настолько истощающие здоровенных мужчин, что они умирали, хотя никакой другой болезни и не было у них. Так умерло за это время тридцать человек (да столько же умерло и раньше), и в конце концов на каждом корабле оставалось лишь 7—8 человек, годных к службе, но далеко не здоровых. Да, если бы такие обстоятельства продолжались еще недели две, мы либо умерли бы все, либо пришлось бы возвращаться назад, в Индию. Ведь мы дошли до того, что прекратилась всякая дисциплина…Но вот бог, наконец, послал нам попутный ветер, и на шестой, кажется, день мы увидели землю, которой обрадовались, точно Португалии, ибо надеялись мы все там выздороветь. И это было 2 января 1499 г.
Полный текст
» МИХАИЛ ШИЛЕ - ДОНЕСЕНИЕ О ПОЕЗДКЕ В МОСКВУ ПРИДВОРНОГО РИМСКОГО ИМПЕРАТОРА, МИХАИЛА ШИЛЕ
7-го Октября опять приходил ко мне переводчик Рейхардт Бекман, спрашивал меня от имени Верховного Государственного Канцлера, Василья Яковлевича Щелкалова (Bassilio Jacoblowiz Solokalof), нет ли со мной чего-нибудь от Вашего Императорского Величества для подарка Великому Князю, но я отвечал на это переводчику, что, по случаю великой опасности от Поляков, в теперешнее время мне ничего не было дано; есть только у меня двое своих боевых часов; если они понравятся Г. Великому Канцлеру и не очень плохи для подарка, я с охотою отдам их. Переводчик дал знать мне, что об этом сообщит он Великому Канцлеру.
15-го того же месяца Г-н Великий Канцлер потребовал от меня через переводчика посмотреть двои мои часы.
16. Переводчик явился опять с уведомлением, что они понравились Великому Канцлеру; только он, Канцлер, хотел назначить к ним еще другие вещи, которые и должно мне поднести Великому Князю от имени Вашего Императорского Величества; потом Его Державность сам лично возьмет письма Вашего Императорского Величества и дозволит мне представиться ему, (Autienz geben), в Качестве большого Посла. Г. Великий Канцлер приказал втайне переводчику привести ко мне трех человек в Немецком платье, а потом хотел отрядить еще троих, которые должны будут нести подарки, так как при мне было только трое служителей. Но он велел мне сказать это по чрезвычайной доверенности, а то никто не знает об этом, кроме его, да переводчика и меня; такое распоряжение сделано для большего и лучшего значения Думных Бояр и целого народа, а более всего для Великокняжеского почета.
Полный текст
» МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ ДЖОРДАНО БРУНО
Председатель — Алоизи Фускари. Присутствовали — Лодовико Таберна, апостолический нунций; Лауренцио Приули, патриарх Венеции; Габриэле Салюцци, магистр-инквизитор.
В присутствии указанных лиц был введен человек среднего роста, с каштановой бородой, на вид лет сорока. Ему предложено принести присягу. Он поклялся, возложив руки на евангелие. Когда его увещевали говорить правду, прежде чем подвергнется дальнейшему допросу, —
Сказал от себя: — Я буду говорить правду. Много раз мне угрожали предать суду этой святой службы. Я всегда считал это шуткой, ибо готов дать отчет о себе.
Добавил к допросу: — В прошлом году, когда я находился во Франкфурте, я получил два письма от синьора Джованни Мочениго, венецианского дворянина. В них он передавал приглашение приехать в Венецию, желая, как он писал, чтобы я обучил его искусствам памяти и изобретения, обещая мне хороший прием и уверяя, что я буду прекрасно вознагражден. Я приехал семь или восемь месяцев тому назад. Я обучал его различным понятиям, относящимся к этим двум наукам. Сперва я поселился не в его доме, а затем переехал в его собственный дом. Убедившись, что я выполнил свои обязательства и достаточно обучил его всему, что он от меня требовал, я решил вернуться во Франкфурт, чтобы издать некоторые свои работы, и в прошлый четверг я попросил у него разрешения уехать. Узнав об этом, синьор Мочениго заподозрил, что я хочу покинуть его дом, чтобы обучать других лиц тем же самым знаниям, которые преподавал ему и другим, а вовсе не для того, чтобы ехать во Франкфурт, как сказано было мною. Он всеми силами старался удержать меня. Когда же я решительно настаивал на своем желании уехать, он сперва стал жаловаться, будто я не обучил его всему, чему обещал, а затем [335] начал угрожать, заявляя, что если я не пожелаю остаться добровольно, он найдет способ задержать меня...
Полный текст
» ПИСЬМО ДОКТОРА ЧАНКИ ВЛАСТЯМ ГОРОДА СЕВИЛЬИ
На этом острове были удивительно густые леса и столько росло деревьев доселе неведомых пород, что вид их у всех вызывал изумление. На одних деревьях росли плоды, другие были в цвету, и на всех без исключения была зеленая листва. Тут мы встретили дерево, листья которого испускали неведомый дотоле тончайший аромат гвоздики; оно похоже на лавр, но меньше величиной. Я так и полагаю, что оно из породы лавров. Было здесь много диких плодов различных видов. Некоторые, наименее искушенные из нас, пытались их отведать; но стоило им только для пробы взять на язык эти плоды, как лица их опухали и их охватывал жар и одолевала боль, и казалось, впадали они в бешенство; от этого лечат холодом (Речь идет о плодах манганилового дерева. Карибы ядовитым соком манганиловых плодов смачивали наконечники стрел).
» Сообщение фрая Рамона об индейских древностях, сведения о которых он как человек, знающий язык индейцев, с усердием собирал по приказу Адмирала
Поскольку у индейцев нет ни букв, ни письма, они сами не понимают, как они узнали все это от своих предков, и не сходятся в том, что говорят, и нельзя по порядку записать то, что они рассказывают. Когда ушел Гуахайона и увел всех женщин, он взял и жен своего касика по имени Анакакуйя, обманув его так же, как остальных. Анакакуйя, родственник Гуахайоны, отправился вместе с ним, и Гуахайона сказал ему, когда они плыли в каноэ: «Смотри, какая красивая раковина в воде», а когда тот наклонился, чтобы посмотреть на раковину, он взял его за ноги и бросил в море, и взял себе всех его женщин, и оставил их в Матининб, где теперь, говорят, нет никого, кроме женщин. Сам же он отправился на остров под названием Гуанин, а назвали его так по тем вещам, которые он оттуда привез...
» ХРИСТОФОР КОЛУМБ - ПИСЬМО КАТОЛИЧЕСКИМ КОРОЛЯМ ИЗАБЕЛЛЕ И ФЕРДИНАНДУ О ТРЕТЬЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ

И пустился я в путь во имя Святейшей Троицы в среду, 30 мая, из города Сан-Лукар (Сан-Лукар — морской порт Севильи, в устье реки Гвадалкивир), крайне утомленный путешествием, ибо, когда я покидал Индии, я надеялся на отдых, а меж тем заботы мои удвоились. Я направился к острову Мадейре не обычным путем, дабы избежать неприятностей, которые могли произойти при встрече с французской флотилией, подстерегавшей меня у мыса Сан-Висенте. От Мадейры я пошел к Канарским островам, а оттуда отправился с одним кораблем и двумя каравеллами. Остальные корабли я послал прямым путем в Индию, к острову Эспаньоле, а сам направился к югу, намереваясь достичь линии экватора и далее следовать к западу до тех пор, пока остров Эспаньола не останется к северу от меня. Прибыв на острова Зеленого Мыса (название это ложное, ибо я не увидел на них ни клочка зелени, все же обитатели этих островов были больны, так что я решил не задерживаться здесь), я поплыл к юго-западу и прошел 480 миль, или 120 лиг, до того места, где с  наступлением ночи Полярная звезда была в 5 градусах. Здесь ветер стих и начался такой великий зной, что мне казалось — сгорят и корабли, и люди на них. Все сразу впали в такое смутное состояние, что не нашлось человека, который решился бы спуститься под палубу, чтобы взять посуду для воды или пищу. Жара эта стояла восемь дней. В первый день было ясно, а в течение семи последующих дней лил дождь и небо было покрыто тучами.
Полный текст

» АЛЬВИЗЕ ДЕ КА ДА МОСТО - О ПЛАВАНИЯХ МЕССЕРА АЛЬВИЗЕ ДА МОСТО, ВЕНЕЦИАНСКОГО ДВОРЯНИНА

Этот король не получает определенных доходов с таможенных пошлин; но синьоры страны, чтобы быть у него в милости, каждый год преподносят королю в подарок несколько лошадей, каковые весьма ценятся из-за нехватки их. И поставляют королю лошадей, и сбрую, и скот — такой, как коровы и козы, и овощи, и просо, и тому подобное. Король этот содержит себя также разбоем, который дает множество рабов как в [своей] стране, так и в соседних. Этих рабов использует он многими способами, а прежде всего — при обработке некоторых своих имений, предназначенных ему. Король также продает много из их числа купцам — азанагам и арабам, которые доставляют лошадей и прочие товары. А также продает [рабов] и христианам, после того как те начали закупать товары в этих странах.
Этому королю дозволяется содержать столько жен, сколько пожелает; и также дозволено это всем синьорам и мужчинам этой страны — столько, сколько смогут они прокормить. И, таким образом, король этот всегда имеет больше 30. А держится он об одних [из жен] более высокого мнения, нежели о других, смотря по тому, от кого они происходят, и по величию тех. синьоров, чьи они дочери.
Живет он со своими женами следующим образом. У него” есть определенные деревни и места; в некоторых король держит восемь или десять жен, и в другом месте такое же число. И каждая жена живет сама по себе в хижине и имеет какое-то число молодых служанок, каковые ее обслуживают, и какое-то число рабов, кои возделывают определенные владения и земельные участки, назначенные им синьором, плодами которых жены эти могли бы себя содержать. Есть у них, кроме того, некоторое количество скота для их употребления — коров и коз, которых пасут сказанные рабы. И подобным образом они сеют, убирают урожай и живут.
Когда же случается, что король отправляется в какие-либо из упомянутых деревень, он не везет с собой туда съестных припасов и ничего другого. Ибо там, куда прибывает он, сказанные его жены, кои там пребывают, обязаны готовить пищу для него и для всех, кого король ведет [с собою]. И каждое утро при восходе солнца каждая приготавливает три или четыре перемены разных кушаний — кто мясные, кто рыбные и прочие маврские блюда по их обычаю. И жены отправляют с ними своих рабов, дабы предоставить пищу в распоряжение сказанного синьора. Так что за один час собирается сразу 40 или 50 блюд.
И когда наступает час, в который государь желает есть, он обнаруживает все приготовленным, ни о чем не заботясь. Он выбирает для себя то, что ему понравилось, а остальное предоставляет тем прочим, что прибыли вместе с ним. Но этим своим, людям государь не дает поесть обильно, а лишь так, чтобы просто [они] не были голодны. И таким-то образом он передвигается с места на место и спит то с одной, то с другой из сказанных женщин; и дети рождаются в большом числе. Ибо когда одна из женщин забеременеет, государь ее оставляет и не трогает более. И таким же обычаем живут все прочие синьоры этой страны.
Полный текст


Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.