Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ТРИОНОВ К. К. - В ГОСТЯХ У ХАНА НАСР-ЭДДИНА
В то время коканский базар был самый богатый во всем Туркестане.
Там можно было найти все, что производила страна, и, кроме того, привозные товары из России, Персии, Англии и Индии. На местные изделия, напр., ковры, шелковые ткани, мозаичные изделия из бирюзы, каракулевые халаты и медные изделия чеканной работы цены были баснословно дешевые.
Продвигаясь от давки к лавке, мы прошли почти весь базар и попали в мясные ряды, где около одной из лавок собралась очень волнующаяся и кричащая толпа. Когда мы подъехали, толпа расступилась, и мы увидели ужасную картину. Посреди грязной, немощеной улицы, в громадной луже крови валился труп только что зарезанного молодого сарта. Он был бос, почти голый. На нем ничего не было, кроме коротких полосатых шаровар, доходящих до колена. Голова почти отделилась от туловища, держась лишь на хребетном столбе, руки связаны на спине, лица не было видно, так как он лежал, уткнувшись лицом в землю.
Оказалось, что сегодня хан уже разбирал судные дела и всех приговоренных к казни привели на базар и заперли в одну из пустых мясных лавок, откуда они, а их было 6 человек, чрез двери и щели в деревянной степе лавки, смотрели на казнь и переговаривались с родственниками, торопясь проститься и передать последние приказания, пока еще не дошла до них очередь быть зарезанными.
Отсутствие ли женщин и детей, или по тупой покорности судьбе, но на лицах как самих осужденных, их родственников, так и праздной толпы не видно было ужаса; все болтали, кричали, и некоторые даже смеялись!
Около зарезанного и уже застывшего трупа стоять высокого роста и кривой на один глаз палач, одетый в красный ватный халат, с засученными рукавами. Одна из рук и очень тонкий, немного кривой и длинный нож, который он держал, были запачканы в крови. Палач изредка лизал с ножа человеческую кровь и косил свой единственный глаз на публику, желая подметить, какое это производит впечатление. Ему хотелось бы возможно более устрашить ее, чтобы она была щедрее.
Палач определенного содержания и даже поштучной платы, как у нас, не получал и жил на взятки, получаемые от родных казненных.
У сартов голов не рубили, а людей резали по тому же способу, как они режут баранов, т. е. лезвие очень острого и тонкого ножа протыкается с одной стороны шеи на другую и затем быстро протягивается вперед, так что если нож был воткнут между шейными позвонками и сонными артериями, то при движении ножа вперед артерии перерезались и получалась огромная рана, и смерть наступала почти мгновенно, но если палач был недоволен подарком, то он прорезал только переднюю часть горла, и казненный мучился долгое время, храпя и истекая кровью.
Казнь остальных воров была приостановлена, так как их родственники и далее сами потерпевшие отправились с подарками к хану просить о смягчении приговора, и скоро приехал придворный, объявив, что хан заменил смертную казнь отрубанием пальцев левой руки, что откладывается до следующего дня.
По рассказам палача, вору отрубает пальцы тот же палач, у тех же мясных лавок, пользуясь тем же топором и тем же обрубком дерева, которые употребляются в той лавке при рубке бараньего мяса. Руку, у которой палач отрубил пальцы или всю кисть (тоже смотря по взятке), сейчас же окупают на секунду в котелок с кипящим бараньим салом и затем оперированного отпускают на все четыре стороны.
В кипящее сало опускают изуродованную руку не с целью увеличить боль и страдания казнимого, но для предупреждения гангрены, и, по их словам, после такого варварского лечения, рука заживает быстро и без особого лечения.
Казни же знатных лиц, особенно важных преступников, или посажение на кол всегда обставлялись особой торжественностью и производились на дворцовой площади.
Для посажения на кол приговоренного привязывали к арбе, перегнув его пополам, а к другой арбе, такой же самой высоты, привязывался длинный, толщиною в две руки, заостренный кол, и эту арбу шесть человек накатывали на преступника, а палач направлял острие кола, который сразу влезал на поларшина в тело казнимого, при чем последний после короткого крика впадал в беспамятство, тогда его и кол, в него всаженный, отвязывали от обеих арб, кол поднимали и вставляли его толстым, тупым концом в яму и укрепляли в вертикальном положении.
Через некоторое время сознание возвращалось, казненный кричал, конвульсивно шевелился и тем помогал колу еще глубже войти в его тело, и так повторялось до тех пор, пока кол не повреждал каких-либо важных внутренних органов, или казненный не исходил кровью.
Тут также, как и в описанных выше казнях, все зависело от ловкости палача, т. е. от полученного им подкупа. При желании подолее помучить кол направлялся не прямо по направлению к желудку, а в бок и он упирался в ребра, и тогда казненный мог жить, сидя на коле, более суток.
Полный текст
» ДОЛГОРУКИЙ Д. - ПЯТЬ НЕДЕЛЬ В КОКАНЕ
Казнено было в эту памятную середу семь мужчин и одна женщина: из них четверо за воровство, а трое мужчин и женщина за прелюбодеяние. О последних следует рассказать подробнее. Жила одна женщина в Кокане; муж ее и отец уехали торговать в Кашгар, а она, одинокая, скучала в доме; соседом ее был старик Коканец, который, несмотря на запрещения пророка, пропил все свое небольшое состояние и принужден был, чтобы продолжать пьянствовать, прибегать всяким средствам. Приметил он одинокую женщину и стал ее соблазнять: «приходи ко мне, у меня найдешь молодых людей, повеселишься», и проч. Женщина не устояла и стала ходить к старику, где встречалась с разным народом. Сын старика, десятилетний мальчик, побитый за что-то отцом, в отмщение, донес полиции. Полицейские явились очень ловко и застали в доме старика несчастную женщину и двух молодых людей. По здешним законам всех четырех казнили. Хорош однако сын!
Наш хозяин нас очень убеждал посмотреть на одного из казненных, — к стыду нашему должен сознаться, мы поехали. Долго так и носился пред глазами этот съежившийся, обезображенный труп, лежавший в пыли на углу двух крытых рядов базара; а вокруг шум, крик, движение, постоянный говор беспрестанно меняющейся толпы, не обращавшей ни малейшего внимания на бренные остатки казненного; одним словом, рамкой смерти была живым потоком отовсюду бьющая жизнь. Тяжелое было это впечатление и нелегко было отделаться от грустных мыслей которые оно зарождало.
Замечательнее всего, что странное стечение обстоятельств связало нас с казненною бедною женщиной. Дня два после памятной середы, вечером пришел к нам, как обыкновенно, Ашир-Ходжа и с таинственным видом рассказал нам следующее, слышанное им, как он говорил, тому назад несколько минут от верных людей: Мальчик донес Раису, что к отцу его ходят на свидание с женщиной двое Русских, высокого роста, живущих не в караван-сарае, как все иностранцы, а на частной квартире. Во всем Кокане только мой зять и я жили в частном доме. Указание на нас было очевидно; но далее, раис, зная как мы были почетно приняты ханом, не решился нас арестовать на месте преступления, а поспешил доложить обо всем хану. Хан якобы решил послать чиновника сказать нам, что мы хотя и гости его, не должны однако злоупотреблять получаемым гостеприимством; проступок наш он нам прощает, ибо мы не знаем коканских законов; между тем приказал раису выследить не бывают ли кроме нас другие на свиданиях у старика, и тогда тех безжалостно арестовать и казнить. Раис так и поступил. Как только мы ушли от старика, вслед за нами пришло двое туземцев. Их всех тотчас схватили и на другой день казнили. Народ, прибавил таинственно Ашир-Ходжа, очень негодует, что Русских прощают, оставляют без всякого наказания, а наших казнят.
Полный текст
» ПИЧУГИН П. - ВТОРЖЕНИЕ КОКАНЦЕВ В АЛАТАВСКИЙ ОКРУГ В 1860 ГОДУ
Станицы лежат в полутора версте одна от другой; ближе к Больше-Алматинской станице расположено укрепление обыкновенной полевой профили. В станицах жило 3500 душ обоего пола водворенных казаков, несколько сот сартов, несколько мещан торговцев, офицерские и чиновничьи семейства. На валах стояли в большой станице 7 орудий, в малой 2, в укреплении 3 орудия. Окружность ограды каждой станицы была не менее двух верст! Для защиты этой бесконечной ограды оставались две роты слабого состава, не превышавшие 200 человек; 246 человек водворенных казаков, отличавшихся, может быть, патриотизмом, но оправдывавших пословицу «охота смертная, да участь горькая» 300 человек, набранных из отставных солдат, мещан, торговцев и разных охочих людей. Между сартами, смирными по наружности, тлел заговор. На ночь к ним приставляли караулы; разъезды наши объезжали вокруг станиц. Отдельные мелкие бродячие шайки киргизов показались на всех дорогах. На покос были схвачены два казака, мальчик и семнадцатилетняя красивая казачка Черепанова, служившая по разным домам горничной. Сметливая девушка назвалась сестрой окружного начальника, была отправлена, в виде дорогого подарка, в гарем коканского хана перешла от него к какому-то влиятельному сарту; сарт этот перевез ее в Кашгар, где она находится и теперь. Несколько казаков погибли по-одиночке, на своих полях, возле алматинских станиц Кескелена, Софийской, Надеждинской. Какой-то, захваченный нами киргиз уверял, что отложившийся бий, прапорщик Суранчи, приближается к Верному с партией в 1,000 человек.
Между жителями носился слух, впоследствии оказавшийся справедливым, что жены офицеров и чиновников уже заранее разобраны сартскими начальниками. Из отряда вестей не приходило.
Полный текст
» АРМИНИЙ ВАМБЕРИ - ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СРЕДНЕЙ АЗИИ

В предлагаемом русском переводе знаменитой книги Арминия Вамбери рассказывается о его странствованиях по Средней Азии в 1863 г. Полное опасностей и лишений, это путешествие было в духе его эпохи, ознаменованной важными географическими и другими открытиями. Интерес к этому загадочному региону подогревался слухами о его несметных богатствах, самородном золоте, диковинных рынках, работорговле, самобытных обычаях, кочевой вольнице, фанатичных деспотах Хивы, Бухары, Коканда.
"Юрта, в которой я теперь жил в компании с десятью другими товарищами по путешествию, принадлежала не Кульхану, а другому туркмену, который присоединился к нам для того, чтобы вместе со своей женой, бывшей рабыней, украденной из племени каракалпак, отправиться в Хиву; его жена, захваченная ночью во время разбойничьего нападения и привезенная сюда, хотела узнать, остался ли в живых ее бывший муж, которого она покинула тяжелораненным, и кто купил их детей, и где они теперь живут. Особенно ей хотелось узнать, что сталось с ее двенадцатилетней дочерью, о красоте которой она рассказывала со слезами на глазах. Бедная женщина своей верностью и необычайным трудолюбием сумела настолько привязать к себе своего нового повелителя, что он вместе с нею отправился на поиски. Я все спрашивал его, что он будет делать, если найдется первый муж, однако это его мало беспокоило, так как закон гарантировал ему его собственность."
Полный текст

 



Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2020  All Rights Reserved.