После смерти славнейшего императора Карла его сын Людовик выступил из Аквитании, прибыл в аахенский дворец  и без всякого сопротивления  принял все королевства, которые Бог передал его отцу. Это был 814 год от Рождества Господа, первый год его царствования. После отца он расположился в упомянутом дворце и прежде всего повелел как можно скорее показать все отцовские сокровища в золоте, серебре, драгоценных камнях и всякой [45] утвари. Своим сестрам он передал их законную долю, а все, что осталось, отдал (за упокой) души отца. Самую большую часть сокровищ он послал в Рим во времена блаженнейшего папы Льва , и все, что осталось после этого, он распределил между священниками и бедными, странниками, вдовами и сиротами, ничего не оставив себе кроме треугольного серебряного стола, по форме (состоящего) как будто из трех щитов, соединенных вместе ; он удержал его из любви к отцу, однако возместил его другими ценностями, которые отдал во (спасение души) отца...

Полный текст

В год 6823 (1315). Пришел князь великий Михаиле из Орды, а с ним много татар. И пошел к Торжку ³⁹ с татарами и с князьями суздальскими. И бились с новгородцами у Торжка месяца февраля в пятый день. И победил великий князь Михаиле, и убили новгородцев более тысячи, и сожгли пригород. А некоторые новгородцы, выйдя из города, побежали в Новгород. И велел великий князь Михаиле ловить их. И взяли Афанасия Даниловича, и князя Федора Ржевского ⁴⁰, и бояр их, и тех, кто был нужен князю. Некоторых, разоружив, посадили. Кремль же их князь велел разнести.

Полный текст

На третий день после этого приказал он обезглавить Александра Горбатого, чья дочь была замужем за князем Мстиславским, вместе с его пятнадцатилетним сыном, повесить князя Петра Горенского, князей Никиту и Василия Оболенских, незаменимого воеводу, который столько времени так верно служил великому князю в борьбе с татарами, Андрея Resensaw [Рязанцева] и князя Ивана Schmeraw [Шевырева] велел он посадить на кол. На следующий день приказал он, великий князь, выписать в Москву всех военных людей областей Суздаля, Вязьмы и Можайска.

Полный текст

На эту процессию, выступившую в открытое поле с подворья, которое, как я сказал, находилось в полутора мили, народ, благодаря необычайной пышности этого посольства, сошелся глазеть в таком множестве, что едва можно было проехать. Между тем пришло известие, что спешить нам нечего, а надо ехать самым медленным шагом, чтобы не предупредить выезда из города тех, которые по приказу царя готовились идти нам навстречу. Мы медленно подвигались вперед, пока не пришло известие, что все готово и что послов ожидают.

Полный текст

В Мавераннахре усилились злодеяния и притеснения [общины] Узбекия ²⁷ : так, например, они пленили и заточили в оковы семьдесят человек из числа сайидов и их потомков. Ильяс-ходжа же, в силу неспособности к управлению государством, не мог положить конец их гнету. Я же своей мощью одолел [сих] узбеков и избавил притесняемых от гнета преследователей. Это стало причиной вражды ко мне эмиров Ильяс-ходжи и узбеков. Они написали Туглук Темур-хану, что, дескать, Темур поднял знамя вражды. Приняв эти лживые слова за истину, хан послал ярлык, предписывающий убить меня. Этот ярлык попал в мои руки, и так я узнал, что приговорен к смерти. Во избежание опасности я решил предпринять следующее: собрав вокруг себя отважных юношей из улуса барлас, объединить их. Первым, кто дал обет повиновения мне, был Ику Темур, вторым — эмир Джаку барлас. И другие бахадуры избрали путь повиновения мне от чистого сердца.

Полный текст

По так как Ильяс-Ходжа не обладал качествами, необходимыми для правителя, то эмиры и узбеки не оказывали ему послушания. Однажды жители Мавераннахра пожаловались мне, что узбеки требуют, чтобы им были выданы 1000 девушек. Я доложил об этом Ильяс-Ходже. Он запретил узбекам такое насилие, но те не обратили на его приказ ни малейшего внимания. В то время некоторые из персидских саидов принесли жалобу, что узбеки увели в плен 70 потомков Пророка, саидов. Такая неслыханная дерзость окончательно вывела меня из терпения; я быстро двинулся за ними и освободил из плена саидов.

Полный текст

Генрих IV, как поговаривают, был у герцогини не первым, и по этой то причине он и не назвал г-на де Вандома старшего Александром, опасаясь, как бы его не стали титуловать Александром «Великим», ибо Великим или Главным называли г-на де Бельгарда, который, по-видимому, опередил Короля. Раз десять Король приказывал его убить, (Как-то г-н де Прален, капитан Лейб-гвардии, впоследствии маршал Франции во время Регентства, дабы помешать Королю жениться на г-же де Бофор, предложил ему застать Бельгарда с нею в постели. И вот однажды в Фонтенбло он будит Короля среди ночи; но когда они уже готовы были войти в апартаменты герцогини, Король сказал: «Ах! как бы это ее не рассердило!». Маршал де Прален рассказывал это одному дворянину, а тот — мне.) но потом спохватывался, вспомнив, что сам же отбил у него возлюбленную; ибо [10] Генрих III, увидев, как г-н Бельгард танцует с м-ль д'Эстре, сказал: «Не иначе как они любовники». (Г-жа де Бофор жила вблизи Лувра. Говорили: «Капитанова девка у замковых ворот». Это стало пословицей.)

Полный текст

Потом он призвал меня и в моем присутствии задал тюрку такие вопросы: “Каково твое жалованье?” [38] Солдат ответил. “Какой тебе выдается паек?” — “Такой-то”. — “А твой приработок?” — “Такой-то”. Потом халиф стал перечислять все то, что этот солдат получал бесплатно, и тюрок признал, что его доход очень велик. Тогда аль-Мутадид спросил его, сколько у него рабынь. Тюрок ответил. Халиф сказал ему: “Разве этих рабынь и всего твоего огромного богатства не достаточно? Почему ты нарушаешь предписания Аллаха и порочишь доброе имя правителя? Ты не только творишь беззаконие, но еще и нападаешь на человека, который пытался тебя усовестить!”

Полный текст