Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть 125, как я полагаю, не известны европейцам. Страна явно лишена животных любых видов, как диких, так и домашних; исключение составляют собаки и крысы. Первые приручены и живут у людей, которые разводят и выращивают их ради мяса. Крыс очень мало, ни я, ни другие наши люди не видели ни одной из них. В здешних водах нам удалось заметить несколько тюленей и однажды даже морского льва, но я думаю, что эти животные очень редко, а может, и вообще не появляются близ берегов острова, иначе туземцы непременно нашли бы способ [276] убивать их, а шкуры использовать на одежду, между тем только собачьи шкуры у них в ходу. Туземцам, должно быть, иногда попадаются и киты, ибо многие патту-патту делаются из китовых костей, а нагрудные, украшения, которые столь ценят местные жители, как мы полагаем, сделаны из китового уса. Однако мы ничего не знаем ни о способах, ни об оружии, которыми островитяне убивают этих животных 126.

Здесь много превосходного строительного леса, годного для всего, кроме мачт. Возможно, что при более тщательном обследовании он окажется пригодным и для этой цели. Постоянно встречается трава с широкими стеблями, похожая на коноплю, из нее можно изготавливать прекрасные снасти, парусину и т.п. 127. Трава бывает двух видов, из той, что лучшего качества, туземцы делают одежду, канаты, лини, сети. Несомненно, здесь есть и залежи железной руды, в частности у залива Меркьюри, где мы обнаружили много железистого песка. Однако мы не видели никаких руд, а также не встретили у туземцев каких бы то ни было металлов. У залива Адмиралти-Бей нашли камни, похожие на руду, но д-р Соландер считает, что в них не содержится металл.

Вблизи Южного мыса и в некоторых других пунктах к югу от него мы видели белый камень, я принял его за мрамор, когда он встретился мне на одном из холмов близ залива Меркьюри. Как я узнал позже, м-р Бенкс придерживался мнения, что это была руда высшего качества. Конечно, ему виднее, он в этих вещах больший знаток, нежели я, а я мог и ошибиться, ведь мое мнение основывалось лишь на том, что мне довелось видеть как в этой стране, так и в других частях света, где я бывал прежде. Кроме того, мы были в 6—8 лигах от берега, невозможно было подойти ближе, не подвергая корабль опасности. Мне трудно судить, как можно опознать подобную руду. Ясно только одно: в южных частях страны возвышаются голые скалы, несомненно, здесь-то и можно найти металл.

Если кто решит поселиться в этой стране, лучшим местом для этой цели явится река Темза или побережье залива Бей-оф-Айленд, ибо здесь прекрасные бухты. Через реку Темзу можно установить связь с поселениями, которые будут основаны в глубине острова. Кроме того, без особого труда и дешево можно строить суда для местных нужд непосредственно на этой реке. Не могу сказать, какую осадку должен иметь корабль, чтобы пройти по реке, хотя я поднимался по ней в шлюпке. Это целиком зависит от глубины на отмели перед узкой частью реки, а у меня не было возможности замерить ее. Думается, однако, что судно осадкой в 10—12 футов сможет пройти здесь свободно.

Насколько я могу судить о характере местных жителей, чужеземцы при основании колонии не встретят серьезного [277] противодействия с их стороны. Они живут настолько обособленно друг от друга, что это лишает их всякой возможности объединиться для отпора. Пользуясь этим и обращаясь с туземцами мягко, колонисты могут окружить себя надежными людьми из их числа.

Жители этой страны сильные, худые, хорошо сложены, подвижны, обычно выше среднего роста, особенно мужчины. Кожа у них темно-коричневого оттенка, волосы черные, бороды жидкие и тоже черные, зубы белые. Те, у кого лица не обезображены татуировкой, обладают довольно приятными чертами. У мужчин обычно длинные волосы, зачесанные наверх и связанные на макушке. У некоторых женщин волосы распущены по плечам (особенно у старых), у других коротко подстрижены. Они делают из кости или дерева гребни и носят их как украшение, втыкая в волосы. Местные жители, по-видимому, отличаются прекрасным здоровьем и долголетием.

Многие старики и некоторые туземцы среднего возраста метят или татуируют лицо черной краской, но мы видели нескольких человек с татуировкой и на других частях тела: на бедрах, ягодицах. Обычно на тело нанесены переплетенные спирали, причем рисунок очень тонкий и красивый. Туземцы настолько тщательно накалывают эти фигуры, что трудно найти какую-либо разницу между двумя половинами лица, когда все оно разрисовано. Некоторые татуируют только одну сторону, другие покрывают татуировкой незначительную часть щек, и только у стариков раскрашено все лицо. Поэтому, я полагаю, что закончить эту операцию можно лишь с затратой большого времени, возможно, многих лет, и что не все, кто начинает ей подвергаться, выдерживают до конца, ибо она очень уж болезненна. Вот почему не все тело у туземцев татуировано. По крайней мере иной причины не вижу. Женщины вводят черную краску под кожу на губах. Как мужчины, так и женщины иногда красят лица и тела красной охрой, смешанной с рыбьим жиром.

Обычная одежда туземцев весьма похожа на прямоугольные циновки с бахромой, изготовленные из веревок, какие у нас обычно идут на половики, лежащие у входа в дом для вытирания ног. Островитяне обвязывают циновку вокруг шеи и бахрому выпускают наружу, причем накидки эти столь длинны, что спускаются до колен. Эти одеяния плетут без каких-либо приспособлений из травы с широкими стеблями, о которой я уже упоминал. Утуземцев есть и более изящная одежда, изготовляемая из того же растения. Материал этот отбеливают, после чего он становится белым и мягким, подобно льняной ткани, только плотнее. Туземцы соединяют несколько кусков, получается полотнище около 5 футов длиной и 4 дюймов шириной. Одни куски сплетены [278] очень плотно, другие более слабо, первые весьма напоминают крепчайший парусный холст. Все это делается вручную при помощи иглы или шила. На одном из концов каждого куска проходит разноцветная ровная полоса шириной в 4—6 дюймов. Очень часто ткань подбивают шкурами собак или птичьими перьями. Один конец ткани обвязывают вокруг шеи, к нему приделывают тесемку с костяной иглой или шилом, благодаря которым можно легко укрепить тесемку или пропустить ее через любую часть одежды.

Иногда туземцы обертывают ткань вокруг пояса, иногда спускают ее по плечам. Но это не общее правило, особенно для мужчин, которые предпочитают ничем не закрывать бедра, не помышляя о правилах приличия. Отнюдь не редкость, когда они ходят совершенно голыми, лишь с пояском на бедрах, к которому прикрепляется небольшая лента, прикрывающая срамное место. В таком виде десятки местных жителей приходили к нам на корабль, правда, в каноэ у них обычно лежала одежда на случай дождя или чего-нибудь непредвиденного.

Женщины всегда носят что-нибудь вокруг пояса, чаще всего короткую циновку с бахромой, достигающую колен. Иногда я видел туземок, у которых только и было, что пучок листьев или травы, к которому прикреплялся лоскут тонкой плетенки из душистой травы. Как и мужчины, они набрасывают на плечи кусок ткани, обычно бахромчатой. Я не видел женщин, которые бы носили тонкие ткани. Однажды в Толаго мне пришлось убедиться, что женщины никогда не появляются обнаженными, по крайней мере перед чужестранцами. Наши люди высадились на островке, где несколько голых женщин собирали у берега омаров и моллюсков. Как только они заметили нас, некоторые из них скрылись за скалы, остальные же оставались в воде, пока и мне удалось из морских водорослей сплести нечто подобное передникам, но даже после этого, проходя мимо нас, они казались очень смущенными. Те же, кто не смог прикрыть свою наготу, ни за что не хотели нам показаться.

У женщин очень мягкие голоса, и уже по одному этому их можно отличить от мужчин. Туземки ведут все домашние дела, делают одежду, а более трудные работы, как я полагаю, выполняют мужчины; они строят каноэ, дома, пашут землю, рыбачат 128. И мужчины и женщины украшают уши и шею изделиями из камня, кости и раковин, придавая им самую различную форму. Я видел островитян, которые в качестве украшения носят человеческие зубы и ногти, принадлежащие, как нам объяснили, их покойным друзьям. Мужчины, если они в одежде, обычно украшают волосы на макушке двумя-тремя длинными белыми перьями, а в проливе Королевы Шарлотты представители обоих полов носят круглые шапочки из черных перьев. [279]

Старики в большом почете у молодежи, которая, видимо, в большинстве случаев следует их советам и наставлениям. Мы сперва полагали, что туземцами управляет глава или вождь по имени Тирату. О нем мы впервые услышали в бухте Поверти; его почитали как вождя все, с кем мы встречались к северу и западу от мыса Киднапперс, вплоть до залива Пленти. Эта территория достаточно велика для туземного вождя. Жители восточного побережья, говоря о резиденции своего предводителя, всегда показывали в глубь страны, на запад. Я полагаю, что он жил вблизи залива Пленти и что все хиппы, или укрепленные пункты в этой области были пограничными поселениями, которые либо принадлежали Тирату, либо были построены, чтобы обороняться от него. Первое предположение мне представляется более верным. Если это так, то возможно, что по бухте Пленти проходит крайняя западная граница его владений, ибо на берегах залива Меркьюри туземцы не признают его своим властелином, точно так же, как и в областях, лежащих далее к западу и югу. Где бы мы ни высаживались, с кем бы ни говорили, нам обычно отвечали, что туземцы, живущие недалеко отсюда, их враги 129. Мне думается, что местные жители разобщены на группы, постоянно враждующие между собой. Все же их поступки и поведение по отношению к нам доказывают, что это храбрые, честные и воинственные люди, которым неведомо, что такое предательство. Всегда, когда бы ни являлись к нам туземцы (а порой они до этого не только не видели, но и ничего не слышали о нас), они приходили в самых больших каноэ, порой вмещающих 60, 80 и 100 человек. Неизменно при этом они захватывали с собой лучшую одежду, которую надевали, приближаясь к судну. В каждом каноэ обычно сидел старец, а порой два и три, с алебардой или боевым топором, или иным знаком различия. Такие престарелые туземцы всегда командовали своими соплеменниками и были лучше одеты.

Приблизившись к кораблю на расстояние брошенного камня, туземцы останавливались и кричали: «haromai harenta a patoo age», [Haere mai, haere ki uta hei patu ake], что означало «идите к нам, идите на берег, и мы убьем вас нашими патту-патту!»При этом они потрясали своим оружием, иногда исполняя воинственный танец. Порой они завязывали с нами торговлю, беседовали, отвечали на все вопросы вполне спокойно и мирно, а затем вдруг начинали свой воинственный танец, потрясая веслами и патту-патту и странным образом кривляясь. Когда возбуждение доходило до предела, они начинали бросать в нас камни и метать стрелы, что вынуждало нас, хотели мы того или нет, открывать по ним огонь. Туземцы не обращали внимания на мушкеты до тех пор, пока не испробовали на себе огонь пушек, которые, по их [280] мнению, выбрасывали «камни» на немыслимое расстояние. Лишь после того как местные жители уяснили, что наше оружие намного превосходит их собственное и что мы не пользуемся этим преимуществом, а даем им время на размышление, они стали нашими друзьями и при этом никогда не пытались застать нас врасплох или прирезать кого-либо из моих людей на берегу, хотя порой им представлялась сия возможность.

Трудно поверить, но нам везде и всюду твердили, что туземцы съедают своих врагов, убитых в сражении. Очевидно, это так, ибо то, что нам удалось увидеть, подтверждает эти слова. Тупиа, питавший отвращение к подобному обычаю, очень часто спорил с туземцами, но они всегда упорно защищали этот обычай, не допуская и мысли, что поступают плохо. Вполне разумно предположить, что люди, у которых есть этот обычай, очень редко, а может быть, и совсем не щадят побежденных в бою, поэтому они сражаются не на жизнь, а на смерть 130. Серьезным доводом, подтверждающим это предположение, являются рассказы людей пролива Королевы Шарлотты, которые говорили нам, что за несколько дней до нашего прибытия они убили и съели людей, приплывших к ним в лодке. Безусловно, что все люди, бывшие в лодке, или та часть из них, которая осталась в живых, видя, что им не справиться с превосходящим их численно противником, сдались в плен. Головы этих несчастных туземцы хранили как трофеи. Они притащили нам на показ четыре или пять голов. Одну из них м-р Бенкс купил или, точнее, заставил продать, ибо расставались туземцы с ней крайне неохотно и в дальнейшем ни за какую цену не показывали нам подобных трофеев.

Пища населения не отличается разнообразием: корни папоротника 130a, собачье мясо, рыба, дикая птица — главные ее виды, ибо здесь не разводят ямса, таро и бататов. Местные жители приготовляют пищу так же, как и туземцы островов южных морей: они жарят собак и крупную рыбу в ямах, вырытых в земле; мелкую же рыбу, птицу, моллюсков варят на костре. Корни папоротника нагревают на огне, затем разбивают деревянными молотками на плоском камне, после чего едят, причем туземцы высасывают сок и клейкую массу и выплевывают мочковатую часть. Папоротники очень похожи (а быть может, они того же вида) на наши горные разновидности.

Туземцы ловят рыбу неводом или на крючок с леской, но в большинстве случаев предпочитают верши, сплетенные искусно и просто, причем к средней части прикрепляют приманку (раковины «морские уши», внутренности рыб и т.п.), а затем вершу с грузилом опускают на дно. Через некоторое время туземцы осторожно выбирают ее. Никогда она не бывает пуста, очень часто улов оказывается хорошим. Сети сплетены из [281] вышеупомянутой травы с широкими стеблями, которая обычно предварительно не обрабатывается, разве что листья разделяют на тонкие полосы. Рыболовные крючки туземцы делают из дерева, кости и раковин.

Островитяне проявляют огромную ловкость и мастерство при постройке своих каноэ. Они длинные, узкие и по форме напоминают вельботы Новой Англии. Я думаю, что большие суда строят только ради военных целей, они вмещают от 40 до 80-и даже до 100 воинов. Приведу размеры одного из каноэ, которое мне удалось измерить на берегу в Толаго. Длина его 68 1/2 фута, ширина 5, осадка 3 1/2 фута, днище острое, клинообразное и составлено из трех кусков дерева, выдолбленных на 2 или 1 1/2 дюйма и крепко скрепленных между собой прочной плетенкой. Каждый борт состоит из доски длиной в 63 фута, шириной 10—12 дюймов и толщиной 1 1/4 дюйма; они хорошо обработаны и пригнаны к днищу. Поперек каноэ имеется несколько банок, прикрепленных к шкафуту. Носовое украшение выступает вперед на 5—6 футов, высота его 4 1/2 фута. Высота кормового украшения 14 футов, ширина около 2 футов, толщина около 1 1/2 дюйма, оно закрепляется на корме каноэ, как старн-пост на киле корабля. Резьба украшает нос, корму борта и, на мой взгляд, хороша по замыслу и выполнению. Все суда построены по одному образцу и отличаются лишь, размерами; некоторые в длину достигают 20 футов. Маленькие каноэ оснащены противовесами, каковые, однако, встречаются не всегда. Боевые лодки обычно украшены пучками перьев, прикрепленными веревками к носу и корме в качестве дополнительного украшения. Носы каноэ, как и наших кораблей, разнятся по виду, чаще всего им придается форма странной человеческой фигуры с безобразнейшим лицом, огромным языком, который высовывается изо рта, и большими белыми глазами: из «морских ушей». Весла маленькие, легкие, хорошо сделаны.. Туземцы редко пользуются парусами, по крайней мере это относится к тем каноэ, которые мы видели. А если паруса и есть, то очень плохие — обычно это плетенка, натянутая между двумя; столбами, служащими одновременно мачтами и реями 131.

Дома местных жителей скорее рассчитаны на холодную погоду, чем на жару; они низкие, имеют прямоугольную форму. Для постройки используются бревна или небольшие сучья, палки, ветки; стены и крышу плетут из длинной травы. Дверь, располагается обычно на одном из концов, и высота ее едва позволяет человеку вползти или выползти из жилища. У самой двери располагается очаг, а над ним или в одной из стен имеется отверстие для дыма. Дома обычно бывают длиной 20—30 футов, иногда вполовину короче, это зависит от численности семьи. Такие дома есть почти у всех туземцев, хотя они не всегда живут [282] в них, особенно летом, когда предпочитают укрываться в разбросанных там и сям небольших временных лачугах, которые не могут служить достаточным убежищем в плохую погоду.

К орудиям, которыми туземцы строят свои каноэ и дома, относятся тесла, топоры из твердого черного камня и зеленого талька. У них имеются долотья из того же камня, чаще же из человеческих костей. При небольших поделках и резьбе по дереву туземцы, как я полагаю, используют куски яшмы, откалывая их от большой глыбы. Когда обломок притупляется, его выбрасывают и берут новый. Землю пашут и разрыхляют деревянными лопатками (если можно так назвать это орудие). Это толстые палки, к нижнему концу которых прикрепляется доска; на нее ставят ногу, когда надо вогнать это орудие в почву. Туземцы гордятся своими нефритовыми топориками и не соглашаются расстаться с ними ни за что на свете. Однажды я предложил за орудие из зеленого камня наш самый лучший топорик, добавив к нему еще некоторые вещи, но ничто не могло побудить владельца расстаться со своей собственностью; отсюда я заключил, что хорошие топоры из зеленого камня у них большая редкость 132.

Как зрелища, так и музыкальные инструменты у них немногочисленны. К последним относятся две или три разновидности труб и маленькая трубочка или свисток 133. Развлекаются местные жители песнями и танцами, первые довольно мелодичны, но кажутся на слух европейца заунывными. В большинстве случаев туземцы, танцуя, ведут себя как безумные: скачут, стучат ногами, извиваются, принимая самые немыслимые позы; при этом стоит оглушительный шум. Если во время танца туземцы сидят в каноэ, они начинают на разный манер размахивать веслами и патту-патту. Хотя в пляске принимает участие очень много людей, все их действия удивительно согласованны. Обычно они доводили себя танцем до воинственного экстаза, а затем нападали на нас. Только по их последующему поведению мы могли судить, был ли показным или истинным их боевой пыл в хеиву 134 (так они называют этот танец), который они разыгрывали для нас (в частности, при нашем первом появлении). Выражая свое дружеское расположение, они машут рукой или лоскутом ткани.

Мы не могли установить сколько-нибудь определенным образом, каковы их способы захоронения, нам обычно говорили, что останки зарывают в землю. Если это так, то вся церемония происходит тайно, так как нам ни разу не удалось наблюдать погребения 135. Оплакивая друга или родственника, они наносят рубцы или царапины на тело, особенно на руки и грудь, при этом остаются глубокие шрамы. Думается, что это имеет символическое значение; туземцы показывают, насколько близок [283] и дорог был умерший. Что касается религии, я полагаю, что этих людей она мало беспокоит. Однако местные жители верят в существование высшего существа, которое они называют Тауней 136, а также других, второстепенных божеств, но трудно сказать, поклоняются они им или нет. Разумнее, по моему мнению, ответить положительно на этот вопрос, но я не видел ничего, что могло бы подтвердить существование здесь таких обрядов. У местного населения сложилось то же самое понятие о сотворении мира, что и у людей южных островов Южного моря. Многие их нравы и обычаи также сходны с нравами и обычаями обитателей тропических островов, но ничто так не доказывает этого сходства, как их язык, в котором есть лишь немного слов, неизвестных на тропических островах. Об этом свидетельствует список, который мне передал м-р Бенкс, а он изучил этот язык лучше всех наших людей. Ниже приведены слова из языка жителей Эхейно-Моуве (см. стр. 284). Имеется некоторая разница в языках, на которых говорят на островах Эхейно-Моуве и Тови-Поенаму, но она относится лишь к произношению и примерно такова же, как между различными говорами Англии 137.

Говоря об островах Южных морей, я подразумеваю те, где мы побывали. Я объединил их, поскольку нам всегда говорили, что все островитяне говорят на одном и том же языке, и это вполне подтверждает тот факт, что речь островитян и новозеландцев нисходит к одному корню, но где говорили на этом (древнем) языке, вероятно, не удастся открыть даже с течением времени. Безусловно, разгадку надо искать не к югу и не к востоку отсюда, и ничто не может убедить меня, что эти люди пришли из Америки 138.

Что касается южного континента, то я не верю в существование такового, разве что он располагается в высоких широтах. Но так как в течение многих лет господствовало противоположное мнение, и, возможно, его будут придерживаться и в будущем, я должен кое-что сказать в защиту моего предположения, не ограничиваясь картой, на которой непосредственно нанесен путь корабля в этих водах.

Уже этот маршрут сам по себе свидетельствует, что существует огромное водное пространство, которое тянется почти до самого тропика, и где до сих пор никому (в том числе и нам) не удалось, как это доподлинно известно, побывать. На нашем пути к северу, обогнув мыс Горн, мы оказались на 40° ю.ш. и 110° з.д. Покинув Ульетеа и направившись к югу, мы дошли на той же широте до 145° з.д. Разница в долготе на этой широте равнялась 35°, а на 30° ю.ш. разница в долготе между нашими маршрутами составляла 21°, она продолжала уменьшаться до 20°, но лучше проследить все это по карте. Таким образом, казалось бы, остается пространство для северного выступа Южного [284]

Сравнительная таблица слов

Новозеландские

Язык народов островов южных морей

Вождь

Eareete

Earee

Человек

Taata

Taata

Женщина

Ivahino

Ivahine

Голова

Eupo

Eupo

Волосы

Macauwe

Ухо

Terringa

Terrea

Лоб

Erai

Erai

Глаза

Matu

Matu

Щеки

Paparinga

Paparea

Нос

Ahewh

Ahow

Рот

Hatigoutou

Outou

Подбородок

Ecouwai

Зубы

Hennihu

Nihio

Рука

Haringaringu

Rema

Палец

Matiсага

Maneow

Живот

Ateraboo

Oboo

Морской

Apeto

Poto

Иди сюда

Haromai

Harromai

Рыба

Heica

Eyca

Омар

Kooura

Tooura

Кокос

Таrа

Taro

Сладкие бататы

Cumala

Cumala

Ямс

Tuphwhe

Tuphwhe

Птица

Mannu

Mannu

Ветер

Mehow

Mattai

Вор

Amootoo

Teto

Изучать

Mataketake

Mataitai

Петь

Eheiva

Heiva

Плохой

Keno

Eno

Деревья

Oratou

Eraou

Дед

Toubouna

Toubouna

Нет

Kaoura

Ouro

Числа:

один

Tahai

Tahai

два

Rua

Rua

три

Torou

Torou

четыре

Ha

Heo

пять

Rema

Rema

шесть

Ono

Ono

семь

Etu

Hetu

восемь

Wharou

Wharou

девять

Toa

Hyva

десять

Angahourou

Ahourou

Как это называется

Owy Terra

Owy Terra

материка, который мог бы протянуться на север даже до довольно низких шпрот; но уж не знаю, были ли у нас основания для подобных предложений; единственно, что можно утверждать — континент должен быть здесь или нигде.

Географы нанесли часть земель, открытых Киросом, на эту долготу, они убеждали нас, что у Кироса были данные, для того [285] чтобы считать эти земли материком; часть этого материка неведомо на каком основании они нанесли на свои карты. На 25° или 26° ю.ш. Кирос открыл два острова, которые, как я могу судить, лежат где-то между 130° и 140° з.д. Дальримпль нанес их на карту на 146° з.д. и утверждает, что на юге Кирос увидел большие низкие облака, мутное небо и прочие признаки континента. В других отчетах о путешествии не упоминали ни слова об этом. Полагая, что эти сведения истинны, не могу не отметить, что как мутное небо, так и низкие облака отнюдь не являются признаками континента, в этом я убедился во время наших плаваний. Не думаю также, что сам Кирос серьезно относился к подобным «признакам» земли, так как если бы он считал их истинными, то продолжил бы путь на юг, чтобы удовлетворить свою любознательность прежде, чем идти на север, ибо не было человека, который бы столь страстно стремился к открытиям, как Кирос; кроме того, именно континент был целью плавания Кироса. Если последний побывал на 26° ю.ш. и 146° з.д., то уж несомненно, что ни одна точка южного континента не может простираться на север далее 26° ю.ш.

По-видимому, еще далее на запад — в промежуток между 130 и 150° з.д.— отодвинуло границы этого континента путешествие голландского адмирала Роггевена, совершенное в 1722 году. От [островов] Хуан-Фернандес он отправился на поиски острова Дэвиса, но, не обнаружив такового, прошел еще двенадцать градусов к западу и на 28°30' ю.ш. открыл остров Пасхи. Дальримпль и некоторые другие географы поместили этот остров на 27° ю.ш. и 106°30' з.д. и предположили, что остров Пасхи есть не что иное, как остров Дэвиса 139, что, как я думаю, не соответствует обстоятельствам плавания Роггевена. С другой стороны, мосье Пингре 140 в своем трактате о прохождении Венеры приводит извлечение из описания путешествия Роггевена и карту южных морей, на которой остров Пасхи показан на 28°30' ю.ш. и 123° з.д. Доводы, которые приводит при этом Пингре, обстоятельно разъяснены в указанном трактате. Пингре наносит маршрут плавания Роггевена через Южное море совсем не так, как прочие авторы, труды коих я видел, ибо он отмечает, что Роггевен, покинув остров Пасхи, направился на юго-запад и, дойдя до 34° ю.ш., повернул на WNW. Если таков был действительный маршрут Роггевена, то невозможно предположить существование сколько-нибудь значительной земли к северу от 35° ю.ш. М-р Дальримпль и другие наносили маршрут Роггевена совершенно не таким образом, как мосье Пингре. От острова Пасхи они вели маршрут Роггевена на северо-запад, а затем почти по тому же пути, коим шел Лемер. Я считаю положительно невозможным, чтобы человек по своей доброй воле, отправляясь на поиски южного континента, шел тем же путем, [286] как и мореплаватели, которые до него преследовали ту же цель. Поступив так, он заведомо обрекал бы себя на неудачу, постигшую его предшественников. Каков был маршрут Роггевена в действительности, нельзя сколько-нибудь точно выяснить по опубликованным запискам плавания, ибо в них не только отсутствуют отчетливые данные о долготах, но даже не упоминается ряд открытых островов. Но вернемся снова к нашему путешествию, что позволит оставить в стороне большинство, если не все доводы, приводимые различными авторами как доказательство существования южного континента; я имею в виду пространство к северу от 40° ю.ш., ибо что может находиться к югу от этой широты, я не знаю.

Мы бесспорно не заметили никаких признаков земли на пути к северу, югу и западу, вплоть до того момента, когда оказались в нескольких днях плавания от восточного побережья Новой Зеландии. Правда, нам очень часто попадались большие стаи птиц, но их можно встретить и на очень большом расстоянии от суши. Помимо этого, мы видели морские водоросли или водоросли, растущие на рифах, но кто знает, сколь далеко их уносит в море. Из достоверных источников мне известно, что ежегодно на побережье Ирландии находят один из сортов бобов, прозванный «бычьим глазом», который растет только в Вест-Индии, то есть почти в 1100—1200 лигах от Ирландии. То, что на поверхности воды в южных морях обнаруживают плавающие [водоросли] — едва ли может доказать, что поблизости нет земли; ведь мы так стремимся ухватиться за любую возможность, которая может приблизить нас к желаемому, хотя опыт доказывает нам, что мы так же далеки от цели, как и были раньше.

Откровенно и без предубеждения высказывая свое мнение, я отнюдь не стремлюсь охладить будущих мореплавателей и отклонить их от всяких попыток поисков южного континента. Напротив, как показывает наше плавание, к северу от 40°ю.ш. осталось небольшое пространство, где может лежать этот великий объект исканий.

Весьма прискорбно то обстоятельство, что предмет многовековых поисков мореплавателей различных национальностей, каковой может быть без труда выявлен за одно плавание, до сих пор не найден, хотя ныне путешественник может не слишком опасаться угрозы кораблекрушения, ибо ему уже известно, каким образом должно уберечь себя от него. Если континент не будет обнаружен, мореплаватель может направить своп помыслы к открытиям тех бесчисленных островов, которые, как мы уже говорили, расположены в пределах тропических областей к югу от экватора, и предпринять эти поиски, как на то я уже указывал, опираясь на надежные источники. Такие поиски [287] всегда будут в пределах его возможностей, ибо, направившись для открытия южных земель в высокие широты, он не должен будет, как это сделали и мы, заходить на запад, придерживаясь 40° ю.ш., далее 140 или 145° з.д. Из этих мест можно пройти к острову Георга, где всегда есть возможность пополнить корабельные запасы и подкрепить здоровье экипажа, прежде чем отправиться на поиски островов.

Было бы благоразумно направить для этой цели корабль, пока жив Тупиа, ибо, если он окажется среди исследователей, последние получат огромные преимущества по сравнению с любыми другими, ранее побывавшими ради открытии в этих морях. Ведь с помощью Тупиа вы всегда найдете людей, которые проведут вас от острова к острову, и вы, безусловно, встретите дружеский прием и сумеете пополнить запасы на любом берегу, где вам доведется побывать 141. Это поможет мореплавателю осуществить поиски наиболее полно и совершенно и, кроме того, сохранить время, ибо не будет у него необходимости спешить, что обычно вызывается недостатком съестных припасов. Я прилагаю список островов, о которых нам сообщил Тупиа и некоторые другие туземцы. Они же пытались указать нам их местоположение по отношению к Таити или острову Георга, но во многих случаях на них нельзя полагаться. На всех помеченных значком ** Тупиа был сам, и в истинности его слов у нас нет оснований сомневаться. Его знания южных морей весьма обширны, и все же я должен заметить, что раньше, до путешествия с нами, вряд ли он мог допустить существование земли, большей, чем Таити.

Список островов

Название

Направление от острова Таити

Северо-восточная четверть

Oopate N—NNO
Ooura
Teoheow
Oryroa
Ohevapato
 
Otaah NNO —NOtN
Ohevaroa
Temanno
Ootta
 
Wharewa NO
Whaterreero
Tetioo
Tetineohva
Terouwhah
 
Whaoa NNO

OtN

Whaterretaah
Whaneanea
Ohevatoutuai

[288]

Moutou S — SO
Toometoaroaro
Tennowhammeatane
Ohetetamaruire
Ouropoe
 
**Mytea, или Оснабург OSO—О
Ohovanue
Ohirotah

Юго-западная четверть

**Imao, или остров Йорк WtS-WSW
**Tapooamanue, или остров Саундерс
 
**Manua s—sw
Honue
**Oheteroa
Onawhaa
Otootooera
Opooroo
Ooouow
Teorooromatiwhatea
Teatawhite
 
Oheavie SW—WSW
Pooromathehea
Tiamoorohete
Ohetetaeteare
Ohetetareva
Ohotetoutoumi
 
Mooenatayo W
Tetupatunaeohew
Ohoteteutenatu
Ohetopoto

Северо-западная четверть

**Tethuroa NtW
Oonnah
Oboha
Maataah
 
**Huiheina NW
**Ulietea
**Otaha
**Bolabola
**Tubai
**Maurua
Opoopooa
Opopatea
 
Whenunaouda NtW—W
Motehea
Oourio
Orurutu
Oatuu
Oahooahoo

[289]

Oweha NtW—W
Orotuma
Tenuna
Orevavie
Toutepa
Orarathoa
Oryvavai
Oahourou

Этот перечень составлен по карте, вычерченной Тупиа собственноручно; он говорил нам примерно о 130 островах, но на его карту нанесено только 74. Приблизительно столько же называли туземцы с Таити, но в сообщениях тех или иных лиц названия и количество островов давались по разному. Разнобой в первом вызван тем, что жители не знают, как правильно произносится то или иное наименование. Несомненно, что действительно насчитывается такое количество островов и вероятно, что еще больше их расположено где-нибудь в великом Южном море и что на многих из них не был ни один европеец 142.

ГЛАВА ПЯТАЯ

[ПЛАВАНИЕ ОТ НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ К НОВОЙ ГОЛЛАНДИИ]

Воскресенье, 1 апреля. Днем умеренный восточный ветер, ночью он перешел на NO, туманная, дождливая погода. Выше я упоминал, что, покидая Новую Зеландию, мы намеревались идти на запад. Так мы и поступили, отправившись в путь от мыса Феруэлл, лежащего на 40°30' ю.ш. и 185°58' з.д., который в 5 часов был на NW 18°, в 12 милях от нас. Затем шли на NW и WNW, чтобы оторваться от берега, а в 8 часов утра, воспользовавшись свежим ветром от NtO, легли на W. В полдень по счислению широта 40°12' S. Долгота от мыса Феруэлл 1°11' W.

Понедельник, 2-е. Днем умеренный северный ветер, густой туман, дождь. В 8 часов стало тише, ветер перешел на WSW. Повернули на другой галс. В полночь подул ветер от SSW, [290] который затем усилился до очень крепкого; хорошая, но облачная погода. В полдень обсервованная широта 40°0', долгота от мыса Феруэлл 2°31' W.

Вторник, 3-е. Облачная погода, очень крепкий ветер от SW и SSW. Курс NWtW. Прошли за сутки 38 1/2 лиги. Обсервованная широта 38°56' S. Долгота от мыса Феруэлл 4°36' W.

Среда, 4-е. Устойчивый штормовой ветер от SSW, иногда ливень и высокие пологие волны с S. Днем отвязали грот-марсель, чтобы починить его, поставили другой, который глухо зарифили. В полдень обсервованная широта 37°55' S. Генеральный курс NW 60°. За сутки прошли 122 мили. Долгота от мыса Феруэлл 6°54' W.

Четверг, 5-е. Очень крепкий ветер от S, утром от SOtS. В полдень обсервованная широта 37°23' S. Долгота от мыса Феруэлл 9°10' W. Генеральный курс NW 73°15'; за сутки прошли 37 лиг.

Пятница, 6-е. Ветер между StO и SO. Идет зыбь с SSW. В полдень обсервованная широта 37°18' S. Генеральный курс NW 85°; за сутки прошли 58 миль. Долгота от мыса Феруэлл 10°35' W.

Суббота, 7-е. Легкий ветер от NO, утром перешел на NW. Днем по нескольким азимутам определили поправку компаса — 13°50' О. Широта 37°23' S. Долгота 196°44' W. Утром за отказ подчиниться приказу помощника боцмана и унтер-офицера наказали 12 ударами плети Джона Боулса — солдата морской пехоты. В полдень обсервованная широта 37°35' S. Долгота от мыса Феруэлл 11°34' W. Генеральный курс SW 70°15'. За сутки прошли 50 миль.

Воскресенье, 8-е. Легкий ветер от NW и N. Днем поправка компаса 13°56' О. В полдень обсервованная широта 38°0' S. Долгота от мыса Феруэлл 13°2' W. Генеральный курс SW 70°15', прошли 74 мили.

Понедельник, 9-е. Легкий ветер от NW. Хорошая погода, море спокойно. Утром заметили тропическую птицу, я думаю, это необычное явление для высоких широт. В полдень обсервованная широта 38°29' S. Долгота от мыса Феруэлл 14°45' W. Генеральный курс SW 70°15'; за сутки прошли 86 миль.

Вторник, 10-е. Легкий ветер от NWtN. Ясная устойчивая погода. Утром по восходу солнца поправка компаса 11°25' О, а по азимуту — 11°20'. В полдень обсервованная широта 38°51' S, долгота от мыса Феруэлл 16°45'. Долгота 202°43' W. Генеральный курс SW 76°45'; за сутки прошли 46 миль.

Среда, 11-е. Легкий ветер от NW, хорошая погода, иногда слабый дождь. Утром поправка компаса 13°48' O, на 2 1/2°больше, чем вчера, хотя я ожидал, что разница будет меньше, ибо наблюдения проведены были точно. В полдень широта 39°7' S. [291] Долгота от мыса Феруэлл 17°23'. Генеральный курс SW 62°; за сутки прошли 34 мили.

Четверг, 12-е. Штиль, по временам тихий ветер от NO и NW. Облачная, но теплая погода, как было и в минувшие дни. В полдень широта 39°11' S и долгота от мыса Феруэлл 17°35' W. Генеральный курс SW 66°. Прошли за сутки 10 миль.

Пятница, 13-е. Тихий ветер, почти штиль, иногда легкий ветер от NW, хорошая погода, поправка компаса 12°27' О. В полдень обсервованная широта 39°23' S, долгота 204°2' W. Генеральный курс 62° SW, за сутки прошли 26 миль. Долгота от мыса Феруэлл 18°4' W.

Суббота, 14-е. Спокойная, ясная погода, иногда тихий ветер от N. На закате поправка компаса 11°28' О, утром 11°30' O. Марса-лисель порвался на куски, употребили его на починку двух брамселей, которые были в столь жалком состоянии, что на них не хотелось тратить новый холст; после починки остатками марса-лиселя они послужат еще некоторое время. В полдень широта 49°25' S. Долгота от мыса Феруэлл 18°21' W. Генеральный курс SW 81°; за сутки прошли 13 миль.

Воскресенье, 15-е. Днем легкий ветер от N, утром сильный ветер, с которым шли в галфинд на W. К полудню прошли 79 миль. Генеральный курс SW 86°15'. Обсервованная широта 39°30' S. Долгота от мыса Феруэлл 20°2' W. Сегодня видели летающую рыбу.

Понедельник, 16-е. Очень крепкий ветер от NNW, Облачная погода, туман. Днем заметили черную чаграву, а вчера баклана. В течение ночи опускали лот, но его проносило на 100 и 130 саженях. В полдень широта 39°45' S. Долгота от мыса Феруэлл 22°2' W. Генеральный курс SW 82°; за сутки прошли 108 миль.

Вторник, 17-е. В 2 часа дня ветер перешел на WSW, повернули на другой галс, легли на NW. Незадолго до 5 часов из-за штормового ветра со шквалами глухо зарифили марселя. Приблизительно в это же время на снастях заметили небольшую птицу. Промеряли глубину, но лот пронесло на 120 саженях. В 8 часов повернули через фордевинд и легли на S до 12 ночи, когда снова повернули через фордевинд и легли на NW. В 4 часа утра снова пошли к S при сильном ветре от WSW, со шквалами, густом тумане и неустойчивой погоде. К 9 часам ветер ослабел, погода прояснилась, поэтому после 11 часов утра провели несколько наблюдений солнца и луны, по их среднему результату долгота 207°56' W. Согласно этим наблюдениям, долгота корабля в полдень была 207°58', а по счислению — 208°20'. разница равна 22'. Ошибка могла быть допущена как в первом так и во втором случае. В полдень широта 39°36' S. Долгота от мыса Феруэлл 22°22' W. [292]

Среда, 18-е. Штормовой южный ветер с тяжелыми шквалами и дождем, сильное волнение из той же четверти. В 3 часа дня глухо зарифили марселя, убрали грот-марсель и крюйсель, спустили брам-реи. В 6 часов ветер усилился настолько, что вынуждены были убрать фор-марсель и грот и идти под фоком и бизанью. Через каждые два часа в течение ночи мерили глубину, но проносило лот на 120 саженях. В 6 часов утра поставили грот, вскоре после этого фор-марсель, незадолго до полудня грот-марсель, и тот и другой глухо зарифлены. В полдень обсервованная широта 38°45' S. Долгота от мыса Феруэлл 23°43' W. Генеральный курс NW 51°. Прошли за сутки 82 мили. Накануне вечером видели порт-эгмонтскую курочку, а утром еще двух таких же птиц, пинтадо, несколько альбатросов и черных буревестников. Появление порт-эгмонтских курочек явно свидетельствует о близости земли; действительно, мы не могли быть далеко от нее, ибо, судя по нашим определениям широты, находились на один градус западнее восточного побережья Вандименовой Земли, долготу которой впервые определил Тасман. На столь небольшом расстоянии от Новой Зеландии Тасман не мог сильно ошибиться; судя же по нашим определениям широты, мы были не более , как в 50 или 55 лигах к северу от места, откуда вышел Тасман.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

[ОТКРЫТИЕ ВОСТОЧНЫХ БЕРЕГОВ НОВОЙ ГОЛЛАНДИИ

Удивительные растения и животные здешних мест. Обычаи и нравы местных жителей]

Четверг, 19-е. Днем очень крепкий ветер от SSW, облачная погода, шквалы, большая волна с S. В 6 часов убрали марселя. В час ночи легли в дрейф, измеряли глубину, но лот пронесло на 130 саженях. В 5 часов поставили полностью зарифленные марселя. В 6 часов заметили землю, протянувшуюся с NO до W на 5—6 лиг, глубина 80 саженей, грунт — мелкий песок. Продолжали идти к W при ветре от [293] SSW, в 8 часов обрасопили брам-реи на фордевинд и пошли под всеми парусами вдоль берега на NO, к самой восточной видимой нами земле. Широта 37°68' S. Долгота 210°39' W. Самая южная точка, к которой мы шли, была на WtS3/4W, и, насколько я могу судить, она лежит на 38°0' ю.ш. и 211°7' з.д. Я назвал ее мысом Хикса [мыс Эверард] 143, ибо лейтенант Хикс первым заметил его.

К югу от мыса не обнаружили никакой земли, а на юге видимость была хорошая; судя же по широте и сравнивая ее с показаниями Тасмана, Вандименова Земля должна лежать к югу от нас. Так как море стало спокойнее, после того как стих ветер, я полагал, что именно так и обстоит дело; но поскольку мы ничего не заметили и убедились, что побережье тянется от NO к SW или даже еще больше отклоняется к западу, у меня явилось сомнение, та ли это земля или нет. Однако каждый, кто сравнит мой журнал с записями Тасмана, может судить об этом не хуже меня; необходимо добавить, что положение Вандименовой Земли я устанавливал не по печатным картам, а по отрывку из журнала Тасмана, опубликованного Дирком Рембрантсоном 144.

В полдень были на 37°50' ю.ш. и 210°29' з.д., земля простиралась от NW до ONO, приметный мыс был на NO 20°, в 4 лигах от нас. Этот мыс — круглый холм, напоминающий холм Рем-Хед при входе в Плимутский залив, поэтому я так и назвал его. Широта 37°39' S. Долгота 210°22' W. По азимуту солнца утром поправка компаса была 8°7' О. Судя по тому, что нам удалось заметить, земля довольно низкая и не очень холмистая, берег зеленый и лесистый, у моря тянется белая песчаная полоса.

Пятница, 2-ое. Днем и большую часть ночи очень крепкий западный ветер со шквалом и дождем. Утром юго-западный ветер, ясная погода. В час дня одновременно заметили три смерча — два между нами и берегом и один на некотором расстоянии с левого борта судна. В 6 часов уменьшили паруса: и легли в дрейф на ночь, глубина 56 саженей, грунт — мелкий, песок. Самая северная, видимая нами земля была на NtO1/2O; и в двух милях к западу от оконечности этой земли лежал небольшой остров [Габо]. Эту оконечность земли я назвал мысом Хау 145. Его можно узнать по вытянутому от N к S участку побережья (шпрота 37°28' S, долгота 210°3' W), а также по круглым холмам, возвышающимся неподалеку. Лежали в дрейфе, носом к берегу. В 10 часов повернули через фордевинд, легли к земле. В 4 часа утра повернули вдоль берега к северу, в 6 часов самая северная видимая нами земля была на N, в 4 лигах от материка. В полдень широта 36°51' S, долгота 209°53' W, находились в 3 лигах от суши. Со вчерашнего полудня сначала [294] курс NO 52', прошли 30 миль, затем — NtO и NtW, прошли 41 милю. Так как погода была ясной, смогли разглядеть землю — она имеет довольно приветливый вид. Умеренной высоты холмы и гряды гор чередуются с равнинами и долинами, на которых виднеются небольшие лужайки. Однако большая часть местности покрыта лесом, склоны холмов пологие, и все холмы более или менее равны по высоте.

Суббота, 21-е. Легкий южный ветер, ясная погода, шли вдоль берега к северу. Днем заметили кое-где на берегу дым, это явно свидетельствует, что местность обитаема. В 6 часов, будучи приблизительно в 2—3 лигах от берега, уменьшили парусность; глубина 44 сажени, грунт — песок. Шли под малыми парусами до 12 часов, когда легли в дрейф. В 4 часа утра снова поставили паруса; глубина 90 саженей. До берега 5 лиг.

В 6 часов находились на траверзе довольно высокой горы, лежащей близ моря. Я назвал ее Маунт-Дромедари (гора Одногорбого Верблюда). Ее координаты — 36°18' ю.ш. 209°53' з.д. Прибрежная полоса у подножия горы образует мыс Дромедари, на нем возвышается остроконечный холм. Поправка компаса 10°42' О. Между 10 и 11 часами м-р Грин и я провели несколько наблюдений солнца и луны. Средняя долгота 209°17' W от Гринвича. Согласно вчерашним наблюдениям, долгота 210°9'. Если вычесть 20', то получится 209°49' — долгота корабля сегодня в полдень; среднее из этих двух наблюдений — 209°33' W, что я и принял за долготу этого побережья. В полдень широта 35°49' S. Мыс Дромедари был на SW 30°, в 12 лигах от нас. Открытый нами залив [бухта Бетман], где лежали 3 или 4 островка, на NWtW, в 5—6 лигах. Он кажется ненадежным убежищем от ветров, но все же это, пожалуй, единственная якорная стоянка на всем побережье.

Воскресенье, 22-е. Днем легкий ветер от StW, шли вдоль берега на NtO и NNO, почти в 3 лигах от него, то здесь, то там видели дымок. В 5 часов находились на траверзе мыса, который, имея в виду отвесные скалы, я назвал Апрайт (Отвесный, Крутой) (широта 35°35'); мыс лежал на W, в 2 лигах от нас. Глубина в этом месте 31 сажень, грунт — песок. В 6 часов ветер упал, легли на ONO. Самая северная видимая нами земля была на NNO1/2O. В полночь при глубине 70 саженей легли в дрейф, в 4 часа утра направились к земле, на рассвете оказалось, что находимся недалеко от места, где были в 5 часов дня. Ясно, что ночью прилив или течение отнесли нас почти на 3 лиги к югу. Шли вдоль берега на NNO, легкий ветер от SW. Берег так близко, что видны были люди. Они казались нам очень темными и даже черными, но был ли это цвет их кожи или одежды, сказать не могу. В полдень обсервованная широта [295] 35°27' S, долгота 209°23' W. Мыс Дромедари был на SW 28°, в 19 лигах от нас. Возвышающийся в глубине остроконечный холм4 вершиной напоминающий голубятню и названный мною Пиджен-Хаус (Голубятня), был на NW 32°30' а небольшой низкий остров [остров Браш], лежащий у берега, — на NW, в 2—3 лигах от нас. Поправка компаса 9°50' О. Утром, впервые увидев этот остров, я подумал, что за ним должна быть якорная стоянка, но когда приблизились, я убедился в своей ошибке — сюда вряд ли можно было подойти даже на шлюпке. Я даже не пытался высадиться, потому что ветер дул с моря. Было опасно посылать шлюпку к берегу, так как от SO шли крупные пологие волны; прибоя такой высоты мы никогда не видели в этих местах.

Прибрежная полоса средней высоты, скалы чередуются с песчаными участками, но в глубине между горами Дромедари и Пиджен-Хаус поднимаются довольно высокие горы, две из них, поросшие лесом, мы видели с борта. Другие горы лежат в глубине за Пиджен-Хаус, вершины у них плоские, окруженные скалистыми утесами [хребет Будаванг] 146. Деревья с толстыми стволами кажутся великанами. За два последних дня вследствие течения, идущего к югу, обсервованная широта разнилась от счислимой на 12—14 миль к югу.

Понедельник, 23-е. Днем легкий ветер от О, ночью он перешел на NO и N. В 4.30 дня, будучи почти в 5 милях от суши, повернули на другой галс и шли на SO и О до 4 часов утра, затем в 9—10 лигах повернули на другой галс и держались к берегу. В 8 часов ветер стих, наступил штиль. В полдень обсервованная широта 35°38' S, до берега 6 лиг, гора Дромедари была на SW 37°, в 17 лигах от нас, гора Пиджен-Хаус — на NW 40°. Глубина 74 сажени.

Вторник, 24-е. Днем легкий ветер переменного направления, переходящий в штиль. В 6 часов поднялся ветер от NtW. Глубина 70 саженей, расстояние до берега 4—5 лиг. Гора Пиджен-Хаус на NW 40°, гора Дромедари на SW 30°, а самая северная земля на NO 19°. До полудня шли на NO при легком ветре от NW. Повернули на другой галс, легли на W. Обсервованная широта 35°10' S, долгота 208°51' W. Мыс, названный мною мысом Сент-Джордж, ибо мы обнаружили его в день этого святого, был на W, в 19 милях от Пиджен-Хаус на SW 75°; его широта 35°19' S и долгота 209°42' W. Утром по восходу солнца поправка компаса 7°50' О, а по нескольким азимутам 7°54' О.

Среда, 25-е. Днем свежий ветер от NW, в 3 часа он перешел на W. Повернули на другой галс и легли на N. В 5 часов, будучи в 5—6 лигах от суши (Пиджен-Хаус на WSW, в 9 лигах), измерили глубину — 86 саженей. В 8 часов из-за сильных [296] шквалов с грозой глухо зарифили марселя и легли в дрейф. Глубина 120 саженей. В 3 часа утра воспользовались сильным ветром от SVV и легли снова на N. В полдень были в 34 лигах от берега. Широта 34°22' S, долгота 208°36' W. Генеральный курс NtO. Прошли за сутки 49 миль.

В течение дня несколько раз на берегу видели дым. Приблизительно в 2 лигах к северу от мыса Сент-Джордж берег, видимо, образует залив, защищенный от северо-восточных ветров, но из-за ветра не могли зайти туда, да и внешний вид бухты не привлекал меня [бухта Джервис, названная так в 1791 г.]. Северный мыс залива я назвал из-за его очертаний Лонг-Ноуз (Длинный нос); широта 35°4' S. В 8 лигах к северу от него расположен мыс, который я назвал Ред-Пойнт (Красный мыс), ибо земля на этом мысу красная; широта 34°29' S, долгота 208°49' W. Немного дальше к NW в глубине поднимается круглый холм, напоминающий тулью шляпы.

Четверг, 26-е. Ясная спокойная погода. Днем легкий ветер от NNW. В 5 часов наступил штиль. Находились в 3—4 лигах от берега, глубина 48 саженей. По азимуту солнца поправка компаса 8°48' О, крайние оконечности земли были на NOtN и SWtS. Перед наступлением темноты кое-где на побережье заметили дым, а ночью дважды или трижды видели костры. До часу ночи лежали в дрейфе, а затем при ветре с суши шли на NO. Глубина 38 саженей. В полдень небольшой ветер подул от NOtN. Были на 34°10' ю.ш., 208°27' з.д., почти в 5 лигах от суши, которая протянулась от SW 37° до NtO1/2N. На этой широте заметили несколько белых утесов, отвесно поднимавшихся из воды.

Пятница, 27-е. Небольшой ветер переменного направления от NO до NW, ясная хорошая погода. Днем до 2 часов шли от берега, затем повернули на другой галс и направились к берегу. В 6 часов снова легли на новый галс от берега, глубина 54 сажени, расстояние до берега 4—5 миль, крайние оконечности земли были на SW 28° и NO 25°30'. В 12 часов повернули на новый галс, до 4 часов утра держали к берегу. Затем до рассвета шли от берега, после чего опять легли к берегу. Из-за ветра, часто меняющего свое направление, продвинулись вперед очень мало. В полдень обсервованная широта была 34°21' S. Мыс Ред-Пойнт был на SW 27°, в 3 лигах от нас. До берега 4—5 миль, земля простиралась от SW 19°30' до NO 29°.

Суббота, 28-е. Днем, желая высадиться на берег, спустили на воду катер и ял, но в катер стала так быстро набираться вода, что мы подняли его на борт; пришлось заделывать течь. На берегу собрались туземцы; четверо из них притащили небольшую шлюпку или каноэ; мы полагали, что они намерены подойти к нам. Однако мы ошиблись. Поскольку до берега было не больше 2 миль, я с м-ром Бенксом, д-ром Соландером и Тупиа [297] на яле направился к земле, к тому месту, где мы заметили четверых или пятерых туземцев. Но пока мы добирались до берега, они скрылись в лесу; это обстоятельство нас огорчило, ибо мы желали если не побеседовать с ними, то хотя бы рассмотреть этих людей вблизи. Из-за сильного прибоя нам не удалось высадиться на берег. На берегу лежали три или четыре небольших каноэ, которые, пожалуй, походили на самые маленькие новозеландские лодки. В лесу мы видели деревья из породы пальм 147, однако подлеска не было; все это мы заметили, не сходя на берег. Около 5 часов дня вернулись на борт. Наступил штиль, находились не более чем в 1 1/2 милях от берега на глубине 11 саженей, между бурунами, которые лежали к югу от нас. К счастью, с суши подул легкий ветер, который помог нам избежать опасности; мы легли на север. На рассвете заметили залив, который, видимо, был надежно защищен от всех ветров. Сюда я решил вести судно, поэтому послал штурмана на катере измерить глубину при входе, а пока развернули корабль; ветер дул из бухты. В полдень вход был на NNW, на расстоянии мили.

Воскресенье, 29-е. Днем южный ветер, ясная погода, шли к заливу. Бросили якорь у южного берега, в миле от входа, на глубине 6 саженей. Южный мыс был на SO, а северный — на О. Входя в залив, на обоих мысах заметили несколько-туземных хижин, а на южном берегу, как раз против корабля, местных жителей — мужчин, женщин, детей. В надежде побеседовать с ними я отправился к берегу на шлюпках в сопровождении м-ра Бенкса, д-ра Соландера и Тупиа. При нашем приближении туземцы разбежались; остались лишь двое из них, они, казалось, хотели помешать нашей высадке. Заметив это, я приказал налечь на весла, мы приблизились к берегу и заговорили с ними, но никто из нас, даже Тупиа, не понял ни слова из их речей. Мы бросили им гвозди, бусы — все это они подобрали и были очень довольны.

Мне показалось, будто они знаками приглашали нас высадиться, однако мы ошиблись. Стоило нам пристать к берегу, как туземцы приблизились к нам с явно враждебными намерениями. Я приказал выстрелить в воздух. Они отступили: к месту, где лежали их дротики. Один из туземцев схватил: камень и швырнул его в нас; это заставило меня выстрелить второй раз, но уже дробью. Дробинки попали в туземца, но выстрел привел лишь к тому, что этот туземец прикрылся щитом. Затем мы сразу же сошли на берег; не успели мы высадиться, как туземцы метнули в нас два дротика, и я вынужден был выстрелить в третий раз, после чего нападающие обратились, в бегство; нам, однако, удалось захватить одного из них.

М-р Бенкс, считая, что дротики отравлены, просил меня . быть осторожнее, входя в лес. Мы натолкнулись на несколько [298] небольших деревянных лачуг, в одной из них было четверо или пятеро маленьких детей, мы им оставили бусы. Несколько дротиков лежало на земле у хижин, мы захватили их с собой. На берегу находилось три каноэ, и надо сказать, что худших лодок я до этого никогда еще не видел. Длина их около 12—14 футов., они изготовлены из кусков коры, связанных на концах лодки, в средней части укреплены в качестве распоров деревянные чурбачки.

Мы не нашли пресной воды (удалось лишь получить немного воды из ямы, вырытой в песке) и, покинув это место, отправились к северному мысу залива. По пути видели на берегу людей, но когда высадились, никого не обнаружили. Нам удалось найти здесь немного пресной воды, которая просачивалась из скал и накапливалась в углублениях между ними, но так как добраться до этого места было трудно, я утром направил людей на место нашей первой высадки. Здесь из ям, вырытых в песке, и небольшого ручья удалось набрать воду и пополнить корабельные запасы. Бусы, которые мы вчера оставили в хижине, где были дети, лежали на том же месте и сегодня утром, возможно, туземцы не решились взять их. После завтрака свезли на берег пустые бочонки, группа матросов пошла рубить лес, я отправился на катере замерять глубину и обследовать залив. По пути повстречали нескольких туземцев, но они разбежались при нашем приближении. Высаживались в двух местах; в одном из них, по-видимому, только что были люди, ибо мы обнаружили небольшие костры и свежих моллюсков, которые жарились в золе. Здесь же было множество больших устриц; таких раковин мне не доводилось еще видеть.

Понедельник, 30-е. Как только наши лесорубы и водоносы вернулись обедать на борт, 10 или 12 туземцев приблизились к месту, где мы брали воду, и взяли каноэ, которые лежали здесь. Но до наших бочек местные жители не дотронулись. Днем 16 или 18 человек смело подошли к нашим лодкам и остановились приблизительно в 100 ярдах от них. М-р Хикс, который командовал матросами, пригласил их приблизиться и предлагал подарки, но безуспешно — туземцы желали, чтобы мы ушли. Простояв некоторое время, они удалились. Все они были вооружены дротиками и деревянными мечами. На дротиках было по четыре зубца и наконечники из рыбьей кости; вероятно, эти дротики предназначались для ловли рыбы и не использовались как оружие; наконечники их не были отравлены, как это мы предполагали раньше.

Вернувшись после замера глубин, я отправился на северный берег залива. Забросив несколько неводов, выловили более 300 фунтов рыбы; я приказал разделить добычу поровну. Утром отправился на катере измерять глубины и осматривать [299] северный берег залива, но людей там не встретил и ничего достойного внимания не обнаружил. Недалеко от южного входа в залив м-р Грин определил меридиональную высоту, по которой шпрота места оказалась 34°0' S.

Вторник, 1 мая. Слабый северный ветер. Днем 10 туземцев снова посетили место, где мы набирали воду. В этот момент я был на борту, но сразу же съехал на берег, однако туземцы ушли прежде, чем я добрался до места. Я шел за ними вдоль берега без оружия и без спутников, но они не останавливались. Скоро я ушел столь далеко, что счел опасным продолжать преследование их. Они были вооружены так же, как и те люди, которые приходили к нам накануне. Вечером матросы закинули невод, но рыбы выловили мало. По восходу солнца определили склонение — 11°3' О. Накануне вечером умер Торби [Форби], матрос из Сазерлэнда, утром хоронили его на берегу у источника. Я назвал южный мыс залива его именем.

Утром группа наших людей отправилась на берег к хижинам, которые стояли неподалеку от источника. Днем мы заметили туземцев и оставили им ткани, очки, гребенки, бусы, гвозди и т.п. Затем мы отправились в глубь острова и убедились, что на нем есть леса, луга и болота; в лесах же совсем нет подлеска. Деревья растут на таком расстоянии друг от друга, что вся земля или по крайней мере большая часть ее может быть распахана и при этом не надо будет вырубать лес. Почва везде, за исключением болот, светлый песок, и на этом песке растет небольшими пучками (их можно захватить в горсть) хорошая трава, и эти пучки покрывают все пространство между деревьями. Д-р Соландер мельком увидел небольшое животное, похожее на кролика, и мы натолкнулись на испражнения животного, видимо травоядного, размером не меньше оленя. Заметили следы собаки или животного, похожего на собаку.

Нам попадались хижины и селения, но люди при нашем приближении покидали свои дома. Видели несколько деревьев, спиленных каким-то тупым инструментом, с некоторых стволов тем же орудием была снята кора. На многих стволах, особенно на пальмах, были сделаны зарубки на расстоянии 3—4 футов друг от друга, чтобы удобнее было на них взбираться. Мы обнаружили два вида древесной смолы, один из них напоминает змеиную кровь (растительную смолу), и я думаю, что это именно та смола, которую Тасман счел гуммилаком; ее извлекают из самых высоких деревьев 148.

Среда, 2-е. Между 3 и 4 часами дня вернулись на борт, а после обеда снова отправились на берег, к месту, где брали воду. Не успели мы прибыть туда, как появились 17—18 туземцев. Утром послал м-ра Гора со шлюпкой ко входу в залив, чтобы наловить наметкой устриц. Возвращаясь пешком вместе [300] с другими членами экипажа, он встретился с этими туземцами; они следовали по пятам на расстоянии 19—20 ярдов. М-р Гор остановился и повернулся к ним, они тоже остановились и, несмотря на то что были вооружены, не проявляли желания напасть на наших людей. М-р Гор отправился дальше.

Этих же туземцев встретил д-р Монкхауз (с ним был один или два матроса). Наши люди сделали вид, что отступают, туземцы кинули им вслед три дротика и удалились. Я в сопровождении д-ра Соландера и Тупиа поспешил им вдогонку, но нам не удалось убедить их остановиться и вступить с нами в переговоры. В заливе туземцы знаками приглашали м-ра Гора высадиться на берег, но он предусмотрительно отказался.

Утром юго-восточный ветер. Из-за дождя не смог совершить прогулки ко входу в залив.

Четверг, 3-е. Слабый юго-восточный ветер, ясная погода. Днем прошел вдоль побережья к югу. М-р Бенкс и д-р Соландер сопровождали меня. Войдя в лес, мы заметили трех туземцев, бросившихся наутек при виде нас. Другие наши люди тоже видели туземцев, но последние стремительно исчезали, как только убеждались, что их обнаружили. Днем вместе с д-ром Соландером и Монкхаузом отправился на катере ко входу в залив, чтобы осмотреть берег; мы желали установить кое-какие связи с местными жителями. По пути нам попалось 10 или 12 туземцев, каждый из них ловил рыбу в небольшом каноэ, но они ушли в мелкие воды прежде, чем мы приблизились к ним. Других туземцев мы заметили в том месте, где высаживались, но они скрылись при нашем приближении.

Местность здесь такая же, как и та, которую мы посетили раньше, но земля богаче — во многих местах я видел толстый слой чернозема. Помимо отличного строевого леса, здесь есть прекрасные луга — таких лугов мне еще не доводилось видеть. Однако такую картину мы наблюдали не везде — кое-где местность была скалистая, но я думаю, что это не характерно для здешнего края 149. Камень — песчаник, пригодный для построек. Достаточно обследовав эту местность, мы возвратились на шлюпку и, заметив дым и каноэ в другой части берега, направились туда в надежде встретить туземцев. Они, однако, скрылись прежде, чем мы успели приблизиться.

На берегу находилось шесть каноэ и было разложено столько же костров, на них жарились моллюски, а вблизи лежали устрицы. Мы решили, что туземцев было тоже шесть и каждый из них, собрав раковины, развел на берегу огонь, чтобы полакомиться mm. Мы с удовольствием отведали это блюдо и в уплату оставили несколько ниток бус. Поблизости у корней дерева находился небольшой колодец или источник. Так как день клонился к вечеру, решили вернуться на борт. [301]

Пятница, 4-е. Ветер северный, ясная погода. Вернувшись вечером на корабль, я узнал, что у источника никто не появлялся, но невдалеке от нас около двадцати туземцев ловили рыбу. Утром, поскольку ветер мешал нам выйти в море, я направил несколько групп наших людей в глубь страны, чтобы наладить взаимоотношения с туземцами. На берегу близ источника, в том месте, где обычно туземцы ловили рыбу на своих каноэ, один из мичманов встретил древнего старика, женщину и двоих детей. В разговор со стариком мичман не вступил, так как был один и боялся, что его обнаружат другие туземцы. Однако он отдал туземцам птицу, которую ему удалось подстрелить. Они до нее не дотронулись и не произнесли ни слова, казалось, туземцы были испуганы. Местные жители ходят почти голые, даже на старой женщине не было ничего, что бы прикрывало ее наготу. Д-р Монкхауз и кто-то из наших, будучи в лесу, невдалеке от источника встретили шестерых туземцев. Они, казалось, дожидались приближения белых и кинули в м-ра Монкхауза дротик, который чуть не угодил в него. Человек, пустивший дротик с дерева, спустился вниз и бросился наутек, сопровождаемый своими друзьями. Это было единственное происшествие, которое приключилось в течение дня.

Суббота, 5-е. Днем с группой людей я отправился в северную часть залива; пока одни ловили рыбу, другие совершили прогулку на 3—4 мили в глубь страны, точнее говоря, вдоль побережья. Ничего примечательного нам не попалось, большая часть местности в сторону от берега пустынная, кое-где встречаются болота и топи. Возвратившись к шлюпке, увидели, что нашим рыболовам повезло: они поймали много мелкой рыбешки, которую матросы за очень плотную чешую прозвали «кожаной курткой», такая рыба водится в Вест-Индии. Утром на ловлю скатов отправился ял, к вечеру люди вернулись с богатым уловом, который составил 400 фунтов, одни только внутренности весили 240 фунтов 150. Сам я с группой людей отправился в глубь страны, но не встретил ничего примечательного.

Воскресенье, 6-е. Вечером вернулся ял, матросы поймали двух скатов весом около 600 фунтов. М-р Бенкс и д-р Соландер собрали здесь очень много видов растений, поэтому я назвал залив Ботани-Бей (Ботаническим заливом) 151. Он находится на 34°0' ю.ш. и 208°37' з.д. Залив удобен и надежен. Его легко узнать по окружающей местности; поверхность ее довольно ровная, однако прибрежная полоса более высокая. Недалеко от берега поднимаются крутые скалистые утесы, которые образуют нечто напоминающее длинный остров, лежащий в средней части прохода. Приближаясь с юга, залив можно обнаружить прежде, чем корабль окажется против входа в него, однако залив незаметен, если подходить с севера. [302]

Вход лежит на WNW, его ширина немногим больше мили. Входя в залив, следует держаться южного берега до тех пор, пока корабль не достигнет пустынного острова, который лежит у северного берега. Вблизи острова самая большая глубина 7—6—5 саженей. На значительном расстоянии от южного берега и от внутреннего южного мыса, поблизости от входа в залив, лежит отмель, но дальше у северного и северо-западного берега есть проход глубиной при низкой воде 12—14 футов, а в 3—4 лигах [к северо-западу] глубина 3—4 сажени, и здесь [на берегу] я обнаружил немного пресной воды. Возле южного берега почти в миле от входа мы отдали якорь, чтобы облегчить доставку воды на борт и, воспользовавшись южным ветром, выйти в море. Впоследствии мне посчастливилось найти прекрасный источник на северном берегу в первой песчаной бухте вблизи острова, перед которым можно стать на якорь. На острове много леса, однако в нем мало разновидностей. Самые большие деревья величиной примерно с наши дубы; по виду они тоже напоминают дубы и выделяют красноватую смолу; древесина этих деревьев тяжелая, крепкая и черная, как у эвкалипта. Другой вид — очень высокие и прямые, напоминающие сосны деревья; древесина у них плотная и тяжелая; они похожи на американские каменные дубы 152. Из всех здешних деревьев только эти два вида могут служить хорошим строительным материалом. Растет здесь и кустарник, некоторые пальмы, а у входа в бухту есть мангровые заросли. Местность лесистая и ровная, почва,я полагаю, песчаная; в лесу очень много красивых птиц (какаду, попугаи и другие). Водятся в этих местах и вороны, очень похожие на своих сородичей в Англии. У в хода в бухту, где тянутся большие отмели из песка и грязи, водится немало водяной птицы, которая здесь добывает себе пищу. Большинство здешних видов неизвестно нам; одна из птиц размером с гуся и с черно-белым оперением похожа на пеликана. На отмелях водятся устрицы, моллюски, гребенки и другие. Я полагаю, что это основной вид пищи местных жителей. Туземцы на каноэ подходят к банкам и выбирают раковины руками из песка и грязи; иногда они поджаривают и съедают моллюсков сразу же в каноэ; по всей вероятности, именно с этой целью они разводят в лодках огонь — другое объяснение трудно найти. Население немногочисленно и нескученно, туземцы живут небольшими группами, рассеянными по всему побережью. Те, которых мне довелось видеть, ростом примерно такие же, как европейцы; кожа у них темно-коричневая, но не черная, волосы не курчавые, черные, гладкие. Они не носят ни одежды, ни украшений, и ни того, ни другого мы не видели ни на людях, ни в их жилищах. Некоторые из местных жителей покрывают лицо и тело белой краской. Хотя я уже говорил, что раковины — [304] основная пища туземцев, они едят и рыбу; в этом мы убедились, когда, впервые высадившись на берег, нашли на костре рыбу. Орудиями рыбной ловли у них служат леса с крючком и острога. Как туземцы пользуются острогой, мы видели, а крючки и лесы мы находили в их хижинах. Думаю, что скатов они не едят, ибо нам ни разу не попадались остатки этих рыб. Относительно обычаев туземцев мы знаем мало, ибо нам не удалось наладить с ними связи; даже вещи, которые мы оставляли в их хижинах, они не брали и лишь дотрагивались до них. Во время нашей стоянки мы ежедневно поднимали на берегу национальный флаг и вырезали на одном из деревьев близ источника название корабля, дату и т.д. Основательно осмотрев эту местность, мы на рассвете при слабом ветре от NW снялись с якоря и вышли в море. Ветер вскоре перешел на S, держались вдоль берега на NNO, в полдень обсервованная широта 33°50' S. Мы находились почти в 2—3 милях от земли, на траверзе залива или бухты, где, видимо, была удобная якорная стоянка. Я назвал ее Порт-Джексон 153. Бухта лежит в 3 лигах севернее залива Ботани-Бей. Я забыл упомянуть, что высокая вода в Ботани-Бей бывает в полнолуние и новолуние около 8 часов в сутки, она поднимается и падает на 4—5 футов.

Комментарии

125. Новозеландские перепелы (Coturnix novae-zelandie), местное название кореке, были хищнически истреблены европейскими поселенцами и совершенно исчезли уже в 60-х годах XIX в.

128. Тюлени в изобилии водились у южных берегов Южного острова, во были полностью истреблены здесь уже в первой четверти XIX в. Биглехол справедливо замечает, что основная масса коренного населения Новой Зеландии обитала на Северном острове, на значительном расстоянии от мест, где водились тюлени, и, следовательно, не могла использовать для своих нужд тюленьи шкуры. Китобойным промыслом маори не занимались, но, поскольку на берега Новой Зеландии море нередко выбрасывало китовые туши, китовый ус был хорошо известен. Нагрудные украшения (реипутта) из китового уса были подробно описаны Бенксом и зарисованы Паркинсоном (Beaglehole, 277, п. 4,5).

127. Новозеландский лен (Phormium tenax) —   основная маорийская техническая культура, которая широко использовалась для изготовления различных тканей, сетей, канатов и т.п.

128. Р. Фэрс, автор ряда работ по этнографии народов Новой Зеландии, (R. Firth, Primitive economics of the New Zealand Maori. N. Y., 1929, p. 195), касаясь вопроса о разделении труда между полами, приводит перечень занятий, обычно выполняемых маорийскими женщинами. В их обязанности входило: разрыхление глыб земли на полях, прополка полей, посадка бататов, сбор плодов, корней и моллюсков, охота на птиц при помощи ловушек, консервирование птиц, заготовка дров и воды, приготовление пищи в земляных печах, плетение циновок, изготовление украшений, плащей из собачьих шкур и т.д. Работы, требовавшие большой физической силы и ловкости: вспашка земли, ловля рыбы сетями, охота на птиц при помощи копья, изготовление каменных орудий  —   выполнялись мужчинами.

129. Кук, руководствуясь европейскими социальными нормами, пытался отыскать на Новой Зеландии верховного вождя; подобные поиски были бесплодны. Только на одном Северном острове обитало около ста племен; некоторые из них были объединены в союзы, или конфедерации (вака, см. вступительную статью), но каждое из племен пользовалось полной независимостью. В героической борьбе, которую вел с британскими колонизаторами в течение 30 лет (1843 — 1872) маорийский народ, многие просчеты и поражения были вызваны межплеменной рознью, которую постоянно разжигали британские колонизаторы.

130. По представлениям маори, пленник навсегда лишался той духовной силы (мана), которой от рождения наделен был каждый свободнорожденный человек, поэтому доля пленников была печальной. Воинов, взятых в плен, обращали в вечное рабство. Жизнь раба не охранялась никакими законами или запретами. Естественно, что воины предпочитали плену смерть в бою.

130а. Корни новозеландского папоротника (Phteridium aquilinum var. esculantum, местное название его рараухе, корни же называются арухе) употреблялись в пищу жителями обоих островов. Особенно большую роль они играли в рационе обитателей Южного острова, поскольку в этой более холодной части Новой Зеландии не вызревали бататы (кумара), основной вид питания северных маори. Кук, отмечая, что новозеландцы не разводят таро и бататов, очевидно, имеет в виду лишь жителей Южного острова.

131. Как отмечает Биглехол (283, п. 4), Кук преувеличил размеры новозеландских каноэ и резных украшений. Великолепное описание маорийских лодок и ритуала, с которыми связана была их постройка, дает Те Ранги Хироа («Мореплаватели солнечного восхода», М., 1950).

132. Маори применяли для своих орудий главным образом обсидиан и нефрит; родина обсидиана  —   восточные области Северного острова, а нефрит добывался на Южном острове. Южные Альпы   —  главный горный хребет этого острова   —  сложен «зеленокаменными» метаморфическими породами, по облику сходными со змеевиками и яшмами Южного Урала. Нефрит, яшмы и тальк  —  типичные породы острова, но, разумеется, из мягкого талька никаких инструментов изготовлять нельзя; зеленым тальком Кук называет нефрит  —  тот самый зеленый камень (пунаму), которому обязан своим местным наименованием Южный остров (Те Вахи Пунаму). Примитивные орудия для вспашки почвы, которые описывает здесь Кук, маори называли ко. Посредством ко  —  кола с особой подножкой для упора ноги  —  земля лишь разрыхлялась, а затем обрабатывалась орудиями, которые условно можно назвать лопатами (местное их название кахеру).

Биглехол (285, п. 1) подчеркивает ценность сообщения Кука о нефритовых топорах; в настоящее время этот вид орудия исчез, уже в XVIII в. он был большой редкостью. Этим объясняется и то обстоятельство, что маори ни за что не желали расстаться с нефритовыми топорами. Изготовлением топоров занимались мастера (тохунга) весьма высокой квалификации. Лезвия этих топоров были четырехгранной формы и прикреплялись к рукоятке тонким шнуром из новозеландского льна.

133. У маори были деревянные музыкальные трубы разных видов, в частности так называемые путорино, а также инструменты типа флейты из дерева или человеческих костей.

134. Зрелища и увеселения типа таитянских хеива у маори носили название эхеива (у Кука хеиву). В танцах маори достигали высшей степени экстаза, особенно в боевых плясках (перу-перу). Биглехол (285, п. 3) полагает, что в данном случае Кук описывает не перу-перу, а «мирный» танец хака, с которым обычно были связаны приемы дружественных гостей.

135. У маори существовали различные погребальные обряды; помимо захоронения в земле, дуплах деревьев и в пещерах, применялась и кремация. Но обряды эти совершались втайне.

136. Имя верховного божества (Тауней) вписано в текст записок рукой Ортона, писца Кука. Очевидно, это бог плодородия Тане. Тане на Новой Зеландии почитался как покровитель охоты, лесных промыслов и строительных работ. Богом моря был Тангароа, богом войны  —  Ту, богом земли и сельского хозяйства  —  Ронго. У знати и жрецов был тайный культ бога По, создателя всего сущего, божества монотеистического. Но, помимо этого, у каждого племени был свой пантеон богов, порой весьма «специализированных»: боги «расщеплялись» по мере развития маорийского хозяйственного уклада и появления новых отраслей ремесла.

137. Полинезийские языки  —  ветвь обширной семьи малайско-полинезийских языков, на которых говорят на пространстве от Малайи до Новой Зеландии и от Мадагаскара до острова Пасхи.

Для фонетического строя этих языков характерны гласные богатейшего музыкального регистра (в полинезийских языках всего лишь пять гласных звуков: a, e, i, o, u, но благодаря обилию различных звуковых оттенков создается впечатление, что гласных бесчисленное множество).

Согласных звуков сравнительно мало (обычно 8 — 10), фонетически полинезийские языки близки друг к другу, но отличаются несоответствием в произношении некоторых согласных звуков, которое можно проиллюстрировать на примере гавайского, маорийского, таитянского и тонганского языков.

Гавайский Маорийский Таитянский Тонганский

h

wh

f

h

придыхание

k

придыхание

k

l

r

r

l

w

W

v

v

Характерно, что в полинезийских языках никогда не уживаются совместно звуки l и r.

Полинезийские языки имеют аналитический строй: части речи ее разграничены, один и тот же корень может выступать в функции существительного, прилагательного, наречия, глагола. В этом отношении из всех европейских языков к ним ближе всего английский, фонетический строй которого, однако, безмерно далек от полинезийского. Для придания тому или иному корню различных значений вводятся специальные частички, суффиксы и т.п. Так, для обозначения существительных применяют частички, которые можно условно назвать артиклями (на Таити  —  е, te; на Новой Зеландии  —  he, te).

При помощи суффиксов образуются различные глагольные формы, причем по лицам и числам глагол не изменяется. Как и в английском языке, в полинезийских языках существуют многочисленные предлоги, позволяющие выразить самые разнообразные отношения между словами.

Лексика полинезийских языков отличается обилием слов, конкретных по своему значению, причем каждая разновидность того или иного предмета имеет свое название. Так, у маори существует 44 названия различных корзинок, причем не только размер их, но и назначение и характер материала определяют те или иные узко предметные названия. То же относится к животным, рекам, горам и т.п. Система счета десятичная, и числительные первого десятка называются почти одинаково на всех полинезийских языках.

Касаясь списка маорийских и таитянских слов, приведенных Куком, следует отметить, что он составлен далеко небезупречно. Очевидно, Бенксу, который записывал все эти слова со слов Тупиа, очень трудно было на слух уловить их звучание; многочисленные погрешности затем допустил Ортон, переписывая для Кука материалы Бенкса. Больше всего ошибок в колонке маорийских слов, и это естественно, ибо Тупиа невольно «таитизировал» непривычные для его слуха звуки чужого языка.

Маорийский язык не знает согласных b, l, v. Поэтому по-маорийски «бататы» называются не cumala, a cumara; «женщина»  —  не ivahino, а wahina; «предки», «деды»  —  не toubouna, a tupuna или tipuna. В списке Кука слово «вор» имеет маорийский эквивалент amootoo, на самом доле на маорийском языке «воровство» (точнее, «расхищение имущества у лиц, совершивших какой-либо проступок или нарушивших обычаи племени») называется тиги (муру), оборот «owy terra» (точнее, «ке wai terra») означает «кто это такой?», а не «как это называется?». Неверны некоторые числительные: по-маорийски «девять» не toa, a iwa; «десять» не angahourou, a ngahuru. Этим далеко не исчерпываются погрешности в обеих колонках списка. Следует, правда, учесть, что Бенксу и Куку очень трудно было передавать звуки полинезийских языков с совершенно чуждой для уха англичанина мелодикой. Кроме того, в XVIII в. отсутствовали какие бы то ни было правила фонетической транскрипции, и поэтому трудно уяснить что имели в виду британские путешественники, применяя английское «ай» (i), «и», (е). «дабл-ю» (w) для передачи тех или иных звуков маорийского или таитянского языков (Beaglehole, 287, п. 1).

138. Чрезвычайно сложный вопрос о происхождении полинезийцев до сих пор не может считаться окончательно разрешенным. В настоящее время существуют три теории, объясняющие происхождение народов Полинезии  —   автохтонная, согласно которой острова Океании были исконной родиной полинезийцев, и гипотезы их американского и азиатского происхождения. Последнее десятилетие ознаменовалось оживлением деятельности «американистов», вождем которых стал известный руководитель экспедиции на «Кон-Тики» Тур Хейердал. Однако большинство этнографов и археологов склоняется к мнению, что Полинезия заселялась выходцами из Азии. На это указывают не только языковые связи полинезийцев с народами малайской семьи, но и общие типы каменных орудий народов Полинезии и Юго-Восточной Азии, а также генеалогические предания, в которых сохранились смутные воспоминания о древней азиатской прародине. В этой связи следует упомянуть, что в 1954 г. видный американский ботаник Э. Мерилл, опираясь на данные, собранные ботаниками экспедиций Кука, решительно высказался в пользу гипотезы азиатского происхождения полинезийцев.

Во времена Кука о происхождении полинезийцев можно было лишь строить догадки, не подкрепляемые сколько-нибудь надежным фактическим материалом. Тем не менее Кук со свойственной ему наблюдательностью уловил не только черты общности, связывающие обитателей Новой Зеландии и островов Общества, но и в весьма решительной форме высказал мнение, что предков полинезийцев не следует искать ни к югу, ни к востоку от Новой Зеландии. К таким же выводам пришел и Бугенвиль.

139. Остров Дэвиса  —  легендарный остров, якобы открытый английским пиратом Эдвардом Дэвисом в 1687 г., в 500 лигах к западу от гавани Копиапо (Чили), на 27° ю.ш. Дэвис сообщил Дампиру, что к западу от какого-то небольшого песчаного островка была замечена высокая земля, которая тянулась к северо-западу насколько хватало глаз, и что это, вероятно, и есть Южный материк. На этой широте действительно располагаются мелкие острова (Сан-Амбросио, Лос-Десвентурадос и др.), но, разумеется, нет никакой высокой и обширной земли.

140. Пингре, Александр (1711 — 1796)  —   выдающийся французский астроном, автор работы «Memoire sur les lieux, ou lo Passage de Venus, le 3 Juin 1769, pourra etre observe, 1767» («Записка о местностях, где можно будет наблюдать 3 июня 1769 г. прохождение Венеры», 1767).

141. Кук здесь намечает программу, которая была положена в основу его второго путешествия в морях южного полушария. Он снова наносит удар приверженцам «умозрительной географии» и ее вождю Александру Дальримплю, противопоставляя метафизическим измышлениям кабинетных географов реальные данные своих непосредственных наблюдений. В этих данных видное место занимают сведения, которые сообщил Куку Тупиа. Эти сведения во многом определили успех второго плавания Кука.

142. Приведем полностью чрезвычайно интересное замечание Биглехола (293, п. 1) о списке островов, составленном Тупиа: «Этот список вовсе не столь «безнадежен», как то полагал Уортон [издатель дневников, первого путешествия Кука, вышедших в свет в 1893 г. ], хотя как руководство к плаванию в Тихом океане он и оставляет желать лучшего. Трудность в чтении названий списка вызвана но только странным способом их начертания, который применил Кук, обратив префиксы в имена, но и тем обстоятельством, что некоторые названия оказываются древними, неупотребительными в настоящее время, а румбы, под которыми они помещены в списке, порою неверны то ли потому, что ошибся Тупиа, то ли вследствие того, что сведения его были неверно поняты. Кроме того, следует иметь в виду, что совершенно различные острова часто носят одно и то же название. Можно очень точно или с достаточной точностью идентифицировать 40 — 50 островов, а вдумчивый исследователь полинезийского ареала, вероятно, сочтет вполне обоснованным и весь список.

Немногочисленные примеры могут подтвердить все сказанное выше: в «северо-восточной четверти» мы можем распознать некоторые атоллы архипелага Туамоту: Oopate-Апата[к]и; Ooura-Ау[к]ура; Teoheow-Ти [к]ехау; Orurao-Раироа; Whareva-Фа[к]арева. В той же четверти Ohevaroa безусловно соответствует острову Хива-Оа (Маркизские острова) и Oheva-pato —  острову Фату-Хива. В «северо-западной четверти» Opopatea есть не что иное, как Папатеа,  —  древнее название острова Макатеа, a Oahooahoo —  это Ахуаху, древнее название острова Мангаия. К «юго-западной четверти» неверно отнесены острова группы Самоа (Otootooera  —  Тутила и Opooroo —  Уполу), но в ней действительно находится остров Хаапаи в группе Тонга, если только под названием Oheavie не имелись в виду Гаваи. В этой же четверти Oheteroa соответствует названию Хитироа  —  древнему наименованию острова Руруту, который далее ошибочно фигурирует в списке в «северо-западной четверти» как остров Opurutu вместе с Раиваве (последний сюда внесен дважды под названием Orevavie и Oryvavai) и Tubai —   остров архипелага Тубуаи. Ohetepoto —  это, вероятно, остров Те Пото, так в древности назывался остров Мангарева. Ротума (Orotuma) —   один из островов группы Эллис к северу от Фиджи  —  показан верно, но Раротонга (Orarathoa), бесспорно, не лежит между «NtW и W» [от Таити]. Можно сказать, что атолл Фенуа-Ура (Whennnaouda) показан под правильным румбом... Другие древние названия: Ohetetoutoumi соответствует Хити-Таутау-Маи (современное Мурораа); Oheteteutenatu —  это Хити-Таутау-Ату (Тимое); Ohetetareva —  вероятно, Хити-Ау-Ререва (остров Питкерн); Moutou —  должно быть, древнее название острова Тубуаи, лежащего к югу от Таити. Весьма сложная задача связана с расшифровкой названия Pooromathehea, и неясные места этим не исчерпываются. Я осмеливаюсь высказать мнение, что Кук ошибочно истолковал в этом случае данные Тупиа и соединил два слова   —  Пунаму (или его варианты) и Театеа. Испанцы   —  участники второго плавания на «Агила» (1774 — 1775)  —  оба эти названия применили для обозначения Новой Зеландии (Corvey, II, 191, п. 194). Те Ван Пунаму —  маорийское название Южного острова. Teatea означает «белый» и, может быть, указывает на покрытые снегом горы. Новая Зеландия, видимо, была известна на Таити, ибо в XIV в. ее заселили таитяне.

Оригинал карты, составленной Тупиа, едва ли сохранился, хотя Барни в работе «Achronological history of the discoveries in the South Sea of Pacific Ocean», V. II. 282) отмечал в 1806 г., что эта карта в то время находилась еще у Бенкса. Копия ее, видимо выполненная Куком, хранится в собрании карт Бенкса в Британском музее (Add. MS 21593 С), и, быть может, именно ее и видел Барни. И. Форстер (Observations, 511 — 512) писал, что он получил копии карты Тупиа от Пикерсгилла и Бенкса. Форстер напечатал ее как «памятник изобретательности и географических познаний народов островов Общества и Тупиа в частности». Оттиск карты был помещен в книге Форстера (стр. 513), но сами копии, с которых он напечатан, не обнаружены.

На карте Британского музея, воспроизведенной здесь, острова размешены по концентрическим кругам, расходящимся от Таити: радиусы указывают число дней пути по расчетам Тупиа. На этой карте 74 острова, и названия их, если не считать незначительных расхождений, соответствуют названиям списка, который приводит Кук. В списке упомянуты следующие острова, отсутствующие на карте: Tetioo —  к северо-востоку от Таити; Tethuroa и Oboha —  к NtW от Таити. На карту нанесены острова, которых нет в списке: Oremaroa и Tebooi —  к северо-востоку от Таити.

Европейские корабли изображены против островов Otaheite (Таити), Uiietea (Раиатеа), Оаппа; на карте имеется ряд других обозначений.

143. Положение этой первой земли на австралийском берегу, которую заметили спутники Кука, трудно установить точно, так как на этот счет данные записей Кука и Хикса не согласуются между собой. Предполагается, что мыс Хикса  —   это мыс Эверард современных карт, названный так гидрографом Стоксом в 1843 г. (Beaglehole, 299, и .1).

144. Дирк Рембрантсон-ван-Нироп —   издатель сборника, в котором помещен был в кратком изложении журнал Тасмана (1674 г.). Сокращенный английский перевод был издан в 1694 и в 1711 гг., а более полный (которым пользовался Кук) в 1744 — 1748 гг. (Beaglehole, 299, п. 2).

145. Хау Ричард (1726 — 1799)  —  британский адмирал.

146. 23 — 24 апреля 1770 г. Кук шел у берега на участке, вдоль которого протянулся хребет Будаванг. Гора Пиджен-Хаус (780 м) расположена в этой горной цепи.

147. Возможно, это была капустная пальма (Livistona australis) ; она иногда встречается в этой части восточного побережья Австралии, хотя ареал ее распространения располагается севернее  —   в северной части Нового Южного Уэльса и в Квинсленде.

148. Высокие, дающие смолу деревья, обнаруженные Куком, это эвкалипты. Смолу получают также из некоторых разновидностей австралийских астрагалов.

149. Биглехол (309, п. 1) отмечает, что сообщение Кука о плодородной почве и лугах на берегу бухты Ботани-Бей было не вполне обоснованным; поэтому первых европейских поселенцев пришлось отсюда переселить в бухту Порт-Джексон, где и был заложен город Сидней. Однако в глубине бухты действительно были участки с темной почвой, на которой росла превосходная трава.

150. Рыба с жесткой чешуей  —  вид Cantherines sp., часто встречающийся в австралийских водах; скаты вида Dasyatis brevicoudatus также нередки в прибрежных водах Восточной Австралии. Паркинсон писал, что «...они по вкусу сходны с европейскими и ...мясо их такое же, как у тушеных черепах» (Beaglehole, 310, п. 2,3).

151. Бухта Ботани-Бей первоначально была названа бухтой Стинг-Рей-Бей (бухта Скатов). Затем Кук изменил ее название по причинам, которые указал в записи от 6 мая. Она расположена в 8 км к югу от бухты Порт-Джексон.

152. Биглехол полагает, что «деревья с красной смолой»  —  это, скорее всего, Castanospermum australe («черные бобовые деревья»), характерные для средней части восточного побережья Австралии, деревья из семейства бобовых. Они имеют крупные стручки с семенами, сходными с плодом каштана. Древесина Castanospermum australe очень твердая и темная и действительно напоминает древесину эвкалипта. Деревья, подобные американским каменным дубам, одна из разновидностей казуаринов (Casuarina cunniughamia), часто называемая в Австралии речным дубом. (Beaglehole, 311, п. 6).

153. В бухте Порт-Джексон в 1788 г. был основан город Сидней, ныне самый крупный город Австралии (1863 тыс. жителей в 1954 г.) и четвертый по числу жителей (после Буэнос-Айреса, Рио-де-Жанейро и Сан-Пауло) город южного полушария.

(пер. Я. М. Света)
Текст воспроизведен по изданию: Джемс Кук. Первое кругосветное плавание капитана Джемса Кука. Плавание на «Индеворе» в 1768–1771 гг. М. Географгиз. 1960

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.