Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА"

В 1803-1806 ГОДАХ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ОПИСАНИЕ ГОРОДА КАНТОНА

Местоположение Кантона.— Описание китайских домов.— Число жителей города Кантона.— Их занятия.— Торговля.— Китайские чиновники.— Крайняя бедность китайцев нижнего сословия.— Их вера.— Описание храма.— Дом Панкиквы, первого кантонского купца.

Кантон стоит на реке Тигрисе. По внешнему виду он похож на большую деревню, а внутри представляет собой гостиный двор. Каждый дом служит купеческой лавкой, а улицы вообще могут быть названы рядами разных товаров и ремёсел. Улицы в нём узки и ввиду большого количества народа, который их постоянно наполняет, проходить по ним очень трудно.

Находящаяся в городе набережная придаёт ему важный вид. На ней выстроены прекрасные здания, принадлежащие европейским купцам. Из них английская и голландская фактории могут быть названы великолепными. Что же касается строений, принадлежащих собственно китайцам, то и самые лучшие из них довольно невзрачны, а о домах бедных китайцев уже и говорить нечего. Многие из них не имеют другого отверстия, кроме двери, которая завешивается цыновкой или тонкими ширмами, сделанными из бамбука. Богатые дома состоят из нескольких четырёхугольных дворов, вымощенных кирпичом, на которых у стен строятся беседки, где ставятся стулья, столы и горшки с цветами или плодовыми деревьями. В других посредине делается небольшой пруд или ставится большая глиняная чаша для золотых рыбок, иметь которую китайцы считают большим удовольствием. Такие дома состоят большей частью из двух помещений и несколько походят на раскинутые палатки. Верхний этаж китайского дома можно считать за внутренние покои, в которых живут женщины, если нет [240] особого сераля. Следовательно, вход в них для всех воспрещён. Китайские храмы, которых здесь великое множество, также мало украшают город. Даже самые большие из них (Об одном из них упомяну впоследствии) не заслуживают особенного внимания по своему внешнему виду.

Хотя некоторые путешественники пытались определить число жителей Кантона, но, мне кажется, это нельзя сделать без большой ошибки. Торговля с европейцами заставляет стекаться в этот город множество людей во время пребывания купеческих судов. В отсутствие же их число жителей значительно уменьшается. Летом праздные люди уходят во внутренние части провинции и работают на полях вместе со своими родственниками, а в городе остаются только одни обыватели и те, всё богатство которых состоит из малых, покрытых цыновками лодок. Эти бедняки принуждены искать себе насущного хлеба на воде, так как на берегу не имеют ни малейшего имущества. Людей такого состояния в Кантоне, как уверяют, великое множество, а река Тигрис ими наполнена. Иные промышляют перевозом, другие же с крайним вниманием стерегут, не будет ли брошено в воду какое-нибудь мертвое животное, чтобы подхватить его себе в пищу. Они ничего не допустят упасть в реку. Многие из них разъезжают между кораблями и достают железными граблями со дна разные упавшие безделицы, вытащив которые, продают их и тем доставляют себе пропитание.

Кантон можно разделить на две главные части: внешнюю и внутреннюю. В последнюю никто из иностранцев не может войти, ибо в ней живут наместник провинции и все знатные чиновники. Этот город принадлежит к числу первых торговых городов на свете. Кроме европейских и американских кораблей, которые ежегодно вывозят отсюда до 30 000 тонн разных товаров, вся Индия и морской берег до Малакского пролива ведут с ним торговлю. Вследствие чрезвычайной многолюдности, здесь ни в чём не может быть остановки, хотя бы удвоилось упомянутое число приходящих кораблей. Погрузка и выгрузка товаров в этом городе производится с удивительной скоростью, только бы не вмешалось правительство. В противном же случае неминуемо должна последовать несносная медлительность. Кантонские начальники, вместо надлежащего наблюдения за порядком торговли, весьма выгодной для их государства, заботятся только об изыскании способов грабежа для своего обогащения. Во всей Китайской империи существует полное рабство. Поэтому каждый принуждён сносить свою участь, как бы она ни была горька. Первый китайский купец — не что иное, как казначей наместника или таможенного начальника. Он обязан доставлять тому или другому всё, что только потребуется, не ожидая никакой платы. Иначе его спина непременно почувствует тягость вины. [242] Скажем здесь мимоходом, что в Китае никто не избавлен от телесного наказания. Мало того, каждый может наказывать, как ему вздумается, всех, ниже его по сословию. В седьмой главе путешествия Барроу 203 сказано, что всякий государственный чиновник от 9 до 4-го класса имеет право наказывать бамбуком младшего после себя, а император предоставил себе честь наказывать своих министров и чиновников первых четырёх классов. Известно, что покойный император Киеньлонг 204 приказал однажды высечь двух своих совершеннолетних сыновей, один из которых, кажется, теперь царствует. Поэтому неудивительно, что подчинённые в Кантоне слепо повинуются своим начальникам и безмолвно удовлетворяют их алчность, а особенно когда большая часть их личных убытков падает на иностранцев, на товары которых можно налагать цену по произволу.

Из Кантона вывозится, большей частью, чай, а потом уже следуют: китайка, шёлк, фарфор, ревень и прочие. Чаем нагружаются все суда, а особенно английские, которые обыкновенно прочих товаров, исключая ревень, берут понемногу. Главный же ввоз состоит из мехов, тонких сукон, шерстяных материй, олова, жести и испанских талеров 205. Последние предпочитают всему прочему, так как на них без всякого препятствия можно дёшево купить лучшие товары. Меха же, напротив, так непостоянны в цене, что наперёд никто не может знать, сколько за них получит, особенно потому, что теперь с этим товаром ежегодно приходит множество кораблей из Американских Соединённых Штатов. Этим летом на них привезено до 20 000 морских бобров, которые были проданы от 17 до 19 пиастров каждый. Последяя из этих цен была оплачена чаем, а первую мы получили потому, что одну половину брали товаром, а другую деньгами. Такая дешевизна происходит не только от большого привоза, но больше всего ей способствует грабёж таможенного чиновника. Он присваивает себе право выбирать на каждом судне самые лучшие меха или делает условие с купцом, покупающим груз корабля, сколько тысяч талеров ему следует заплатить за то, чтобы он отказался от этого насильственного выбора. С нашего Луквы было взято 7 000 пиастров. Столь непростительные наглости, вместе с пошлиной и другими издержками значительно уменьшают цену товара, и продавцы остаются часто в убытке.

Вся иностранная торговля находится здесь в руках одиннадцати человек, известных под именем гонгов 206; кроме них, никто не может купить иностранных товаров. Как только судно придёт в Вампу, хозяин его извещает упомянутых купцов о привезённых им товарах и выбирает из них одного поручителя в добром своём поведении и исправной плате пошлины. Поручитель обыкновенно бывает и покупателем привезённого груза. Без этого же ничего не позволяется свезти на берег. Перед этим на корабль посылаются поверенные гонгов, которые, [244] осмотрев привезённые вещи, назначают на них цену, и как только получат на неё согласие, то всё перевозят в купеческие амбары. При таком условии ни один продавец никак не может определить настоящую цену своего товара, а должен большей частью зависеть от гонгов, которые каждую вещь оценивают по своим расчётам. Эта монополия и грабёж начальников обесценивают все привозимые товары, и, напротив того, возвышают цену китайских вещей до такой степени, что в скором времени надобно ожидать если не совершенного прекращения торговли, то, по крайней мере, неизбежных убытков, которые принуждены будут понести европейские купцы.

Повидимому, сами китайцы стараются ускорить это событие, ибо не проходит года, в течение которого они бы не выдумали чего-нибудь нового во вред иностранцам, которых они считают людьми, не способными прожить без китайских товаров. Таким мнением заражены все китайцы без исключения, и потому каждый европеец должен здесь платить за всё, по крайней мере, вдвое против настоящей цены. Никто из них сам не может купить никаких съестных припасов, а непременно должен иметь как на корабле, так и на берегу компрадора или нечто вроде дворецкого из китайцев, который набавляет на каждую вещь, сколько ему угодно, и, кроме обмана, ещё требует за свою услугу большого подарка, без чего невозможно обойтись. Одним словом, здесь ничего не делается без обмана, и притом весьма наглого и грубого. Всего же несноснее то, что невозможно найти правосудия ни за какую нанесённую обиду. Ни одному иностранцу не позволяется видеть наместника или же послать письмо без величайших затруднений, и притом оно должно быть сочинено в крайне униженных выражениях. Если же оно написано хотя бы немного свободнее, а особенно, когда в нём упоминается хотя слегка о каком-либо злоупотреблении или несправедливости управляющих, в чём никогда не бывает недостатка, то никто не посмеет не только его перевести, но и вручить. Если европейцам случится когда-либо иметь влияние на пекинский двор, то они, по моему мнению, должны добиться прежде всего предоставления своим купцам преимущества не только видеться с кантонским наместником и объясняться с ним лично, но посылать также письма прямо с жалобами в Пекин, когда этого потребует необходимость. Теперь же ни одна строчка не отправляется в столицу без латинского перевода, который прочитывается до десяти раз прежде, нежели будет представлен в назначенное ему место. Поскольку такие предосторожности приняты чиновниками единственно для того, чтобы скрыть от сведения высшей власти свои несправедливые поступки, то, кажется, нет другого способа, кроме предложенного мной, к предотвращению этого злоупотребления и для снискания правосудия. Россия, по моему мнению, имеет [245] возможность предоставить своему купечеству все вышеуказанные выгоды, если наша торговля сделается обширнее и важнее в этой стране.

Эта местность производит всё необходимое для жизни человека. Здешние животные всякого рода, птицы и зелень отменно хороши. Обыкновенная же пища китайцев состоит из сарацинского пшена 207, которое родится в большом изобилии. Оно в таком же общем употреблении у китайцев, как рожь в России. Это пшено, служит ежедневной пищей как богатому, так и бедному, с той только разницей, что первый имеет возможность пользоваться хорошими его сортами и в большом количестве, а последний довольствуется сарацинским пшеном посредственного качества и не более 2 или 3 кади 208 в сутки. Здесь употребляют напиток, называемый шамшу, приготовляемый также из этого пшена. Он довольно вкусен, если приготовлен надлежащим образом, в противном же случае крайне неприятен и даже вреден для здоровья, если его неумеренно употреблять. Кроме того, самое обычное питье у китайцев — чай, который все без изъятия пьют без сахара, настаивая в чашках с крышками.

Многие утверждают, что китайское государство чрезвычайно богато, но я должен добавить, со своей стороны, что нигде нельзя найти подобной бедности, какой удручены бесчисленные семьи в этом обширном царстве, если об этом позволено будет заключать по виденным мной примерам и по рассказам самих китайцев. Китайские улицы наполнены нищими, кроме тех бедных людей, о которых я упомянул выше и которые, по причине крайней своей нищеты, принуждены, быть может, из рода в род, проводить свою жизнь на малых лодках и с огромной заботой и трудами отыскивать себе самое скудное пропитание. Впрочем, такая бедность не является следствием тяжёлых государственных налогов, так как нет народа в Европе, который бы платил столь малые подати своему правительству, как китайцы (Барроу в своем путешествии говорит, что государственные доходы Китайской империи не всегда одинаковы. Большие или меньшие их размеры зависят от урожая. Они состоят из десятой части всего урожая, кроме дани, пени, конфискации и подарков. Доходы эти достигают иногда 66 миллионов фунтов стерлингов на английские деньги. Употребление их, по свидетельству того же самого путешественника, распределено следующим образом: на жалованье штатским чинам 1 973 333 фунта стерлингов, на содержание войска 49 982 933, на императорскую фамилию и двор 14 043 734. В 1797 году последняя сумма достигла лишь 12 009 000 фунтов стерлингов).

Кроме упомянутой выше пищи, китайцы едят всё, что ни попало. Нет, кажется, никакого произведения природы, которого этот народ не употреблял бы в пищу. Крысы, на которых каждый европеец смотрит с отвращением, у них составляют лакомство и продаются на рынках.

Чиновники и зажиточные купцы живут в большом достатке. Имеют богатые дома, великолепные сады. Стол их роскошный, [246] особенно, когда они дают публичные обеды, на которых нередко бывает от 40 до 50 разных блюд. Некоторые из них очень дороги. Китайцы падки ко всему, что только может укрепить их телесные силы и удовлетворить сластолюбию. Поэтому за такие вещи платят весьма щедро, как например: за ласты морских хищников, птичьи гнезда (Птичьи гнезда собираются по берегам Китайского моря. Они делаются небольшими птичками, похожими на ласточек, из клейкого вещества, а может быть, из рыбьей икры. Китайцы приготовляют из них супы и соусы, почитая их наилучшими и вкуснейшими) и тому подобное. Каждый парадный обед, к которому приглашается множество гостей, без этих блюд считается невозможным, и потому без них никак нельзя обойтись, чего бы они ни стоили. Китайский столовый прибор мне очень не понравился. Порознь ставится несколько небольших столов, за каждый из которых садится от четырёх до шести человек. Кушанье подаётся одно за другим в фарфоровых полоскательных чашках, из которых едят все кругом, попеременно. Каждому кладётся по две костяные палочки, длиной около фута [30 см], которые употребляются здесь вместо вилки, ножа и прочего, по глиняной или фарфоровой ложке и маленькой чашечке, из которой за каждым блюдом пьют шамшу. Скатертей здесь не знают, а вместо салфеток кладётся по куску тонкой бумаги, которая часто служит и носовым платком. Мне случилось видать, что первый в Кантоне купец Панкиква вытирал ею нос, когда нюхал табак. Китайцы управляют костяными палочками с величайшим проворством. Большую чашку сарацинского пшена они опорожняют в половину времени, которое было бы нужно на то европейцу с ложкой.

Китайцы ведут жизнь самую трезвую и воздержанную, но богатые содержат у себя красавиц. Женщин они обыкновенно покупают и держат в сералях. На это требуется немалые расходы. Китайцы покупают себе жён следующим образом. Мужчина уславливается в цене за свою невесту с её родителями, не видя её никогда. Она отправляется к нему в дом в запертом портшезе, ключ от которого посылается жениху раньше. Если жених доволен покупкой, то оставляет её у себя, в противном случае приказывает отнести обратно. Однако он остаётся не без убытка, так как не только лишается отданной за неё суммы, но ещё обязан заплатить столько же в виде пени. Отправление невесты к жениху производится с большой церемонией и с музыкой.

Китайцы смуглы, кроме живущих в северных областях, которые довольно белы. Румянца на щеках не имеют, волосы и глаза у всех чёрные, а последние малы и длинноваты.

Головы бреют, оставляя волосы только на самой макушке и заплетая их в косы, которые чем длиннее, тем считаются красивее. [247] Одежда их состоит из длинных штанов, балахона из тонкой ткани, вместо рубахи, полукафтана и верхнего платья с широкими рукавами. Последнее носят только богатые, рабочий же народ ходит в широких фуфайках с рукавами, число которых (от одной до пяти) зависит от погоды. Зимой, смотря по евоему достатку, одни подбивают верхнее платье мехом, а другие довольствуются только меховыми обшлагами и воротником. Для этого употребляют большей частью бобровые меха, выдру и морских котиков. Морской бобр в Китае предпочитается всем мехам и подкладывается только под нарядное платье у богатых, которые в обыкновенные дни носят белую молодую мерлушку. Лисьи меха также очень распространены среди людей среднего состояния. Головной убор китайцев самый простой. Он состоит из круглой, чёрной атласной шапочки с шишкой, чёрного, синего или красного цвета, и из шляпы с полями, верх которой покрывается голубым шелком, а низ — чёрным плисом или бархатом. На шляпы пришивают красную шёлковую кисть, покрывающую тулью, над которой делается петля. Мандаринам или чиновникам предоставлено право носить под петлей шарики в полдюйма [1,2 см] в поперечнике. Они золотые, белые, голубые и красные, стеклянные, оправленные в золото или медь. По ним различаются чины китайского государства. Шарик красного цвета считается самым важным, потом следует голубой, белый и золотой. Кроме этого, мандарины имеют нашивки около 6 вершков [27 см] шириной на спине и груди, для указания, к какому они принадлежат сословию, По этим нашивкам даже на далёком расстоянии можно их отличить от простолюдинов. Сапоги и башмаки шьются здесь одинаковым образом. Ступни с подошвами делаются толщиной около дюйма [2,5 см], носки обрубистые, голенища и передки бывают обыкновенно из атласа и подбиваются китайкой, а под подошву кладётся шерсть или бамбук. Сапоги вообще чёрного цвета, башмаки же разных цветов. Первые употребляются, большей частью, богатыми, а последние всеми без исключения. К башмакам надевается нечто вроде чулок, сшитых из какой-нибудь материи. Голенища иногда шёлковые. Китайцы очень любят наряжаться. Нередко можно видеть людей низкого сословия в шелку с головы до ног. Средний же класс носит всегда шёлковое платье. Китайка разных цветов употребляется на одежду во всём государстве. Расход на неё должен быть очень велик, так как без неё не может обойтись даже нищий.

Китайские женщины высшего сословия сидят всегда дома, и содержатся в такой строгости, что видеть их никак невозможно. Следовательно, о нарядах их сказать нечего. Бедные же носят широкие брюки и верхнее длинное платье с широкими рукавами, несколько похожее на мужское. Свои длинные волосы они подбирают наверх и свивают над затылком. Ноги их весьма странны. Мне самому случалось [248] видеть, что в ступнях они не более 6 дюймов [15 см]. По словам же китайцев, у щеголих они бывают не более 4 дюймов [10 см]. Это казалось мне невероятным до тех пор, пока я не получил несколько пар поношенных башмаков, которые, действительно, не превосходили указанной меры. По этой причине китайские женщины ходят, или, лучше сказать, переступают с большим трудом.

Причина столь непонятного и странного обычая уменьшать до такой степени ноги неизвестна. У китаянок все пальцы на ногах, за исключением большого, вогнуты к подошве, и оттого ступня получает вид клина. Но, чтобы удержать её навсегда в одинаковом положении, её с детства до самой смерти крепко- обматывают даже за лодыжку.

Китайцы вообще очень понятливы и восприимчивы. Если они не сведущи в каких-либо вещах, их не касающихся, то это неведение надо приписывать их воспитанию. Каждый из них в своём деле искусен и проворен. Нет вещи, которой бы они не в состоянии были скопировать с изумительной точностью. В Кантоне есть множество примеров, что их работу нельзя никак отличить от подлинника, которому они подражали. Кажется, что их нежные руки для этого нарочно созданы.

В обхождении китайцы чрезвычайно вежливы и приветливы. Повиновение же их беспредельно, так как у них на всё предписаны законы, от которых никто не смеет отступить даже в самой малейшей безделице. Введение какого-либо нового обычая считается непростительным грехом. А так как это основано на политике китайского правительства, то никто не смеет даже и подумать о какой-либо перемене.

По этой причине корабли, ружья и пушки находятся точно в таком же состоянии, в каком они были при монгольском завоевании 209. Недавно в Кантоне один купец, как меня уверяли, был предан смертной казни за то, что осмелился построить себе судно по европейскому плану. Хотя китайцы, так сказать, с молоком матери, получают навык беспредельному повиновению своему правительству, но при этом не терпят своих нынешних властителей, маньчжуров, которым тотчас же высказывают своё презрение, как только увидят, что оно останется без наказания.

Царствующая в Китае фамилия 210 хотя и следует обычаям и нравам завоёванного ею народа, однако же, для собственной свой безопасности и по недоверчивости к природным китайцам, была принуждена окружить себя своими единоплеменниками, которые как по военной, так и по гражданской службе занимают первые места в государстве. Такое предпочтение китайцы не могут переносить равнодушно, как бы они ни были угнетены. К этому можно добавить, что многие тысячи людей, не имеющих пропитания, охотно будут помогать всему, что может поправить их положение.

Китайцы — идолопоклонники и разделяются на последователей [249] Конфукция, Фо и Таотзе (Последнюю ввёл сюда некто по имени Лао-Канг, который, будучи в Тибете, познакомился с обрядами жрецов великого ламы. Дабы увеличить число своих приверженцев, он установил для них правилом жить счастливо и весело, не помышляя ни о будущем, ни о прошедшем. Чтобы достигнуть ещё большего успеха в своём предприятии, он выдумал состав жизни или бессмертия для своих последователей, который хотя на самом деле разрушает тело и прежде времени причиняет смерть, но для многих китайцев представляет собою то же самое, чем философский камень 212 был некогда в Европе), или бессмертных 211. Двор и маньчжурские чиновники придерживаются закона великого ламы. Об этих сектах не могу сказать ничего обстоятельного. Известно лишь то, что ими предписываются многие жертвоприношения и гадания, из которых самое обыкновенное производится посредством палочек и часто разрешает всякие сомнения. Китайцы перед своими идолами ставят свечи и жгут жёлтое и пахучее сандальное дерево 213. Для этого в каждом храме при самом входе перед жертвенником ставят большие металлические котлы. Кроме этого, приносят в жертву животных и сжигают свёртки бумаги, со вложением в середину сандальных опилок, а сверху прилепляют лоскут жёлтой фольги. Наружный вид китайских храмов походит на христианские монастыри, как это можно видеть из сделанного мной ниже описания. Получив какую-либо прибыль, китаец считает долгом принести идолам благодарственную жертву дома или в ближайшем храме. Он прибегает к их помощи также и в то время, когда что-либо предпринимает или желает получить что-либо полезное. На новый год во всём государстве приносится идолам общая благодарность, известная под именем чин-чин-джос. Каждый китаец, а особенно богатый, обязан принести в жертву что-нибудь важное. В Кантоне всякий хозяин имеет дома или в своей лавке особую молельню для идолов. Это служит неоспоримым доказательством приверженности китайцев к своей вере. Число жителей в Китае очень велико. Барроу в описании своего путешествия приложил таблицу, по которой видно, что площадь Китайской империи равна 1 297 999 кв. миль [4 448 250 кв. км] и имеет 333 миллиона жителей. По словам этого писателя, военные силы обширного китайского государства состоят из 1 миллиона пехоты и 800 тысяч конницы. Впрочем, уже доказано, что многочисленность войск без соблюдения строгого воинского устава и без искусства предводителей представляет не только плохую оборону для государства, но и служит величайшей для него тягостью. Судя по ружьям, пушкам и снарядам, которые мне пришлось видеть в Кантоне, военное искусство китайцев невелико, и армия их, при всей своей многочисленности, не может быть страшна для европейского военачальника. У китайских ружей, вместо курков, имеются фитили, а пушечные станки совсем негодны к употреблению. Китайские морские силы также не заслуживают внимания. Они [250] состоят из непрочно построенных лодок, вооружённых двумя или четырьмя пушками малого колибра. У некоторых только на носу по одному длинному ружью, укреплённому в колоде. Эти лодки большей частью двухмачтовые с парусами из цыновок, которые походят на оконные жалюзи. Постройка их подобна другим китайским судам, которые очень похожи на луну в ущербе. Носы у них широкие и обиты поперёк досками, а за кормой строится навес, в прорезе которого движется руль. На некоторых судах он ставится прямо, а на других служит вместо весла. В обоих случаях он так слабо укреплён, что легко может быть разрушен волнами. Джонки самые большие суда в Китае. Они бывают водоизмещением в несколько сот тонн, имеют две большие мачты с парусами из цыновок и ходят в Батавию и Японию. Но так как это плавание совершается всегда в самое лучшее время года, то им и удаётся обычно благополучно достичь гаваней, куда они бывают назначены. В противном случае нельзя было бы даже и подумать о выходе на них из рек, а особенно в таких местах, где случаются иногда тайфуны, которые в состоянии истребить даже самый лучшей европейский корабль.

Такие бури бывают также и на реке Тигрисе, что и случилось в то время, когда мы, пройдя Марианские острова, бедствовали во время свирепствовавшего тайфуна. В Кантоне тогда была такая ужасная погода, что вода, выступив из берегов, затопила низменные места и разбросала множество судов по берегам. Китайские якори также ненадёжны, как и рули. С виду они походят на наши, но делаются из дерева и имеют шест, продетый сквозь веретено, недалеко от лап, которые прикрепляются к веретену верёвкой и обиваются по концам железом. Речные суда своей постройкой нисколько не отличаются от вышеописанных, но, судя по их употреблению, довольно хороши. Они мелководны, поднимают большие грузы и легки на ходу. В тихую погоду на них ходят при помощи четырёх или шести вёсел, кроме двух длинных или, по крайней мере, одного, которое всегда действует на корме в обе стороны и ускоряет ход. Такие вёсла употребляются и на малых лодках. Боковыми же вёслами действуют не вместе, подобно нашей гребле, но попеременно. Таможенные лодки строятся и ходят на гребле по-европейски. Паруса на этих судах, сделанные из цыновок, также очень удобны. Между речными берегами часто дуют тихие ветры, а потому эти паруса действуют гораздо лучше парусиновых, которые при тихой погоде беспрестанно трепещутся.

Европейские миссионеры отзываются с большой похвалой о китайских законах 214. Но на самом деле они, по моему мнению, не заключают ничего полезного для благополучия китайцев. Главным или коренным законом Китайской империи считается тот, которым императору предоставляется право быть отцом своих подданных. Такое же право распространяется и на всех государственных чиновников, из которых [251] каждый считается отцом своих подчинённых, как-то: наместник в своём наместничестве, губернатор в губернии, городничий в городе и так далее до самого нижнего места в правлении. Этот закон обязывает оказывать совершенное повиновение старшим и соблюдается с такой строгостью, что сам император в первый день нового года совершает торжественное поклонение императрице-матери и требует его от всех знаменитых чинов государства.

Барроу в своём путешествии говорит, что управление Китайской империи состоит из шести департаментов.

1-й департамент имеет право назначать чиновников на свободные места. В нём присутствуют министры и учёные, которые могут судить о дарованиях кандидатов.

2-й — департамент финансов.

3-й — департамент надзора за старинными обычаями. Ему предоставлено также право сношений и переговоров с иностранными министрами.

4-й — департамент военный.

5-й — департамент юстиции.

5-й — департамент художеств.

Другие присутственные места, учреждённые в провинциях или городах, обращаются в Пекин к тому департаменту, от которого они зависят.

Кроме того, император имеет два совета, один из которых, называемый Сол-лоо, постоянный и состоит из шести министров, а другой — временный и чрезвычайный, состоящий из принцев императорской фамилии. Дела, представленные упомянутыми департаментами императору, решаются или им самим, или сообразно мнению вышеуказанных советов. Для этого в царствование последнего императора в большой дворцовой зале давались аудиенции в четыре или в пять часов утра.

Впрочем, следует признаться, что злоупотребление властью нигде не бывает так велико, как в Китае. Знатные чиновники действуют там по своему произволу и даже часто поступают как тираны с народом, который от тяжёлых наказаний и мучительных пыток приведён в состояние такого страха, что каждый лучше согласится терпеливо снести причинённую ему обиду, чем просить удовлетворения в суде. Нередко бывает, что начальник, увидя у своего подчинённого какую-нибудь понравившуюся ему вещь, берет ее себе. Панкиква уверял меня, что он никогда не носит с собой часов, опасаясь, чтобы наместник или таможенный гопу их не отнял, как это однажды с ним и случилось. Наместник, полюбив его часы, положил их к себе за пазуху, сделав хозяину приветствие наклоном головы и сказав, что он в знак своего благоволения к нему оставляет часы у себя. Китайская учтивость требовала, [252] чтобы Панкиква, став на колени, благодарил своего начальника за такое снисхождение, хотя внутренне и проклинал его. Мне не случалось быть свидетелем наказаний, но я имел рисунки, по которым видно, что китайское правительство считает за безделицу выломать руки, ноги или пальцы, только бы принудить обвиняемого к признанию. Как жестоки пытки, так же мучительны и наказания, которые обыкновенно состоят в удушении и отсечении головы. Первое делается верёвкой, обёрнутой несколько раз около шеи, за концы которой тянут два человека, опершись ногами в того, кого душат. Второе производится саблей и редко кончается двумя или тремя ударами. За важные же преступления отрезывают груди и разрубают тела на части. Словом, в этих случаях виновный подвергается самой бесчеловечной и варварской казни. Из этого можно заключить, как велико просвещение той нации, которая хвалится, что она находилась уже в цветущем состоянии тогда, когда праотцы наши вели еще кочевую жизнь. Чрезвычайное множество бедных также может служить явным доказательством, как плохи китайские законы. Нищета дошла до такой степени, что многие семьи принуждены бежать из провинций и добывать себе насущный хлеб грабежом на море. Целые флотилии морских разбойников разъезжают у самых берегов и нападают даже на приморские города. Перед нашим прибытием около 300 судов подошли к укреплённому местечку, лежащему недалеко от Кантона, и разорили его совершенно.

ОПИСАНИЕ КИТАЙСКОГО ХРАМА

Самый большой храм стоит на другой стороне реки Тигриса, напротив европейских факторий. С виду он очень похож на монастырь и состоит из нескольких зданий, назначенных для жертвоприношений. Три главных из них находятся посреди длинного двора. Я провёл в храме несколько часов и повсюду нашёл большую чистоту. Жертвенники в зданиях уставлены истуканами, которых иногда по три в средине и по двенадцати с боков, а в других случаях только по одному среднему и несколько боковых. Все истуканы позолочены и покрыты лаком. Средние из них, высотою около полутора сажен [2,7 м], изображены сидящими. Перед ними всегда горят свечи, сделанные из опилок сандального дерева, и каждый молящийся обыкновенно приносит им что-нибудь в жертву. Мои проводники входили в эти обители, почитаемые ими священными, с покрытыми головами и, повидимому, с весьма небольшим благоговением, хотя они всячески старались уверять меня, что, принеся жертву их богам (чиц-чин-джос), можно ожидать всего доброго, а именно, прибыли в торговле и прочего. Один из них, указывая на особо стоящего идола, утверждал, что если я помолюсь ему, то наверно буду иметь благополучное плавание в Россию. Осмотрев всю эту обитель, я защёл также и в её трапезную. Время тогда было обеденное, и все [253] собрались по колоколу к столу. Перед каждым из собратьев была полоскательная чаша сарацинского пшена с зеленью, который ели палочками. Меня уведомили, что каждый вошедший в общество живущих в этом храме, до своего вступления в него, должен отречься от всякого общения с женщинами и от употребления мяса и рыбы. Нарушивший же эту клятву неминуемо подвергается смертной казни. После обеда нам показали то место, где в чрезвычайной чистоте содержится двадцать свиней. Они были подарены храму жителями и, не знаю, по какому случаю пожаловали их в таинственные. Одной из них уже насчитывают около 30 лет отроду. Она так была стара, что насилу могла ходить.

Обители принадлежит большой огород, где родится множество разных кореньев и зелени. В верхней части его находится кладбище, при осмотре которого мне было сказано, что тела здешних жрецов сжигаются, а пепел ссыпается в отверстие, обделанное камнем. Я сам видел место, в котором совершается такой обряд, и нашел там несколько полуобгоревших костей, почему и заключил, что недавно здесь был совершён обряд сожжения тела умершего жреца. При выходе из храма провожатый показал мне отделение, где стояло пять статуй в красной одежде, перед которыми горела свеча. При этом он объяснил, что такие памятники сооружаются монахам этой обители, которые своей благочестивой жизнью и примерным воздержанием вызвали к себе особенное уважение. Осмотрев все заслуживавшее внимания в этом храме и поблагодарив моего проводника небольшим подарком, я возвратился к вечеру в Кантон.

ДОМ ПАНКИКВЫ

Мне очень хотелось видеть, как живут знатные обитатели Кантона. Наши знакомые доставили мне случай быть в доме у первого кантонского купца Панкиквы. Однажды поутру я отправился с несколькими приятелями на другую сторону реки Тигриса и по каналам доехал до самых ворот дома Панкиквы. Однако же они были отперты только посте доклада хозяину о нашем прибытии. Сперва мы шли по неширокому, устланному камнем переулку, а потом вышли на площадь, где показался фасад дома и круглое большое отверстие в каменной стене, через которое мы прибыли в сад. Едва мы приблизились к первой беседке, как явился сам хозяин в полукафтане и своей мандаринской шляпе с голубым шариком. После первых учтивостей, на которые китайцы слишком щедры, он повёл нас по саду, а между тем велел готовить чай. Новость предметов и совсем отличный от европейского вкус обратили на себя всё моё внимание. Я увидел себя в оранжерее (под этим названием я разумею весь сад), наполненной разными растениями, так как все аллеи, по которым мы проходили, устланы кирпичом до самых деревьев, между которыми на лавках и всякого рода подмостках стояли фарфоровые горшки с цветами и небольшими подрезанными деревьями. Напрасно мои глаза [254] искали лугов. На этом обширном пространстве не было ни листочка травы, а лучшие места, которые у нас представляли бы газоны, были заняты стоячей водой, испускающей неприятный запах. Каменные сооружения в этом саду мне показались лучше всего. Они представляли искусственные утёсы и развалины в уменьшенном виде, которые чрезвычайно походили на природные. Мы заходили в разные беседки, которые были одноэтажными и в передней части открытыми. Все они одинаково убраны. Стулья и столики стоят по сторонам, а напротив входа имеется возвышение, наподобие дивана, которое обыкновенно покрывается тонкими цыновками или тканью. Посредине его стоит небольшой четырёхугольный столик на коротких ножках, на котором пьют чай. В каждом углу беседки висит по одному роговому или разрисованному по белой шелковой ткани фонарю. Первые заслуживают внимания своей величиной. В столовой Панкиквы я видел четыре таких фонаря. Каждый из них был более поларшина [35 см] в поперечнике и как бы вылит из одного куска. Китайцы обладают искусством распаривать и выбивать рог так тонко, как бумажный лист. Однако же это сопряжено с большими расходами. Панкикве так понравилось, наконец, показывать нам всё ему принадлежащее, что он ввёл нас даже в свою спальню по очень узкой лесенке. Его спальню составляет двухэтажная беседка, подобная вышеописанным, с той только разницей, что в ней, вместо дивана, стоит кровать с тонким тюфяком, на котором лежало довольно толстое синее сукно, а сверху цыновка. Заприметив, что на одной стороне кровати было сложено восемь разноцветных одеял, я пожелал узнать их назначение, и мне было сказано, что все они употребляются одно после другого, смотря по холоду. По словам Панкиквы, китайцы не имеют наволок или простынь и в тёплое время спят на цыновках, а в холодное на сукне, раздевшись до рубахи. Нанкинские жители её даже снимают. Обойдя сад вокруг, мы сели за очень хороший завтрак, приготовленный по европейскому обычаю, после которого хозяин повел нас в свой сераль. Пройдя высокие, украшенные гирляндами ворота, мы вступили в галлерею, ведущую к балкону, и из последнего в большую продолговатую залу, поддерживаемую с обеих сторон колоннами. Подле них стояли стулья, покрытые красным сукном, вышитым разными шелками. Стены увешаны китайскими картинами. У стен стояло несколько барабанов, приготовленных для театральных представлений. Китайцы страстные их любители, как и всякого рода игр (Страсть китайцев к так называемым азартным играм так велика, что многие из них проигрывают о карты или в кости не только все имение, но даже своих жён и детей, над которыми они имеют неограниченную власть. Вследствие этой беспредельной власти, каждый отец может умертвить или бросить на улицу своего новорождённого ребенка, если по своей бедности или по прихоти не сочтёт нужным его воспитывать. Таких невинных жертв в китайском государстве бывает каждый год до 20 тысяч. В одном Пекине, по словам Барроу, их хоронят до 9 000 в год. Пекинская полиция, говорит тот же самый путешественник, нарочно содержит таких людей, которые, объезжая ежедневно все улицы и собирая этих несчастных детей, отвозят их за город и зарывают живых и мертвых в приготовленную там яму. Этому варварскому обычаю следуют даже и те китайцы, которые обратились в христианскую веру). Из зала мы вошли в [255] отделение, где стоял шкаф, а пред ним на столе теплилась свеча. Отворив его, Панкиква показал нам пять дощечек на подставках с китайскими надписями, и сказал нам, что каждая из них означала время смерти его предка (Китайцы верят, что дух умершего человека, жившего добродетельно, может посещать прежнее свое жилище, или то место, в котором потомки совершают поклонение и его честь. Он имеет также власть делать своим потомкам разные благодеяния. Поэтому каждый китаец обязан совершать поминовение по своим покойным родителям и родственникам в посвященном для них месте. В противном случае, по уверению Конфуция, он сам будет лишён права посещать это священное место после своей кончины). Между тем мне случилось невзначай повернуться назад и увидеть растворенную дверь, из которой на нас смотрели три прекрасно одетые женщины. Но лишь только я взглянул, как это явление вмиг исчезло. Однако же не трудно решить, кто из нас был любопытнее: мы или женщины, так как дверь и после того довольно часто отворялась, а по выходе нашем в галлерею две из них показались почти явно. Одна была уже пожилая, а другая ещё молодая, но лица у обеих от обильной краски и белил походили на картины. Выйдя из сераля, наш хозяин показал нам всё своё хозяйство, скотоводство и разные домашние постройки. Но так как всё это немногим отличается от нашего, то и не заслуживает особенного описания. [256]

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПЛАВАНИЕ КОРАБЛЯ «НЕВА» ОТ КАНТОНА ДО КРОНШТАДТА

Корабли «Нева» и «Надежда» предпринимают обратный путь.— Гаспарский пролив.— Острова Двух Братьев.— Зондский пролив.— Разлучение кораблей «Нева» и «Надежда».— Обход мыса Доброй Надежды.— Азорские острова.— Ла-манш.— Пребывание в Портсмуте.— Прибытие «Невы» в Кронштадт.

Февраль 1806 г. Получив паспорт от китайского правительства, оба корабля «Нева» и «Надежда» снялись с якоря. Так как в Вампу стояло множество судов, а ветер был свежий и противный, то я нанял 30 лодок для буксира.

10 февраля к полуночи стали мы на якорь у Бокка-Тигриса. Мне хотелось при вечернем отливе пройти далее, но этому воспрепятствовала проделка лоцманов. Войдя в самое узкое место у Бокка-Тигриса, они отпустили все лодки, буксировавшие мой корабль, не сказав мне о том раньше. А так как тогда была совершенная тишина, то корабль начал уклоняться к мели, почему я принуждён был бросить якорь на 5 саженях [около 9 м]. Впоследствии оказалось, что лоцманы сделали это для того, чтобы взять с меня больше денег. Однако кончилось тем, что я некоторых из них довольно порядочно наказал.

11 февраля вместе с рассветом при северо-западном ветре мы вступили под паруса, а к 8 часам прошли линейный английский корабль «Бленам», который дожидался своих купеческих судов и должен был провожать их в Китайском море. На нём находился добровольцем наш капитан-лейтенант Михайло Миницкий, который вместе с нами пробыл несколько дней в Кантоне. Около этого времени ветер начал свежеть и предвещал непостоянную погоду. Однако мы успели к вечеру достигнуть Макао. [257]

12 февраля дул восточный ветер. В 6 часов утра вступили под паруса, а в девять, пройдя Макао, отпустили лоцмана и взяли восток-юго-восточный курс, к Макелесфильдской банке, как к самому лучшему месту для поверки своего счисления.

15 февраля во втором часу после полудня мы находились недалеко от Макелесфильдской банки и пошли к юго-западу, или к острову Пуло-Сапате.

Вчера мы поймали медузу, которая очень походила на голубой цветок с синим ободком вокруг беловатой и рассечённой немногими поперечниками пуговицы. Она была величиной около 6 дюймов [15 см], имела пуговицы не более полдюйма [немного более 1 см] и множество ножек, которые были усажены по обе стороны до самых концов маленькими, так сказать, запонками.

19 февраля. Полагая, что остров Пуло-Сапата находился уже к северу от нас, мы пошли к острову Пуло-Арое и поставили все возможные паруса, так что в 6 часов вечера достали дно на 35 саженях [64 м], грунт серый песок.

23 февраля. Хотя при восходе солнца погода была пасмурная, но к 7 часам утра небо прояснилось, и мы увидели к юго-западу остров Пуло-Теоман. Сперва нам показалась его южная оконечность, а потом северная, середина же всё время находилась в облаках. В 9 часов открылся остров Пуло-Памбелан, а вскоре после того и Пуло-Арое 215 (как они названы на картах Арроусмита 216). Каждый из них сперва показался нам двумя буграми, которые потом, по мере нашего приближения, слились в одно тело.

В полдень я занимался астрономическими наблюдениями на 3°06' с. ш. и по всем своим хронометрам находился на западной долготе 225°10'. Поэтому я нашёл, что по хронометрам широта северной оконечности острова Теомана — 2°59'30", а долгота — западная 255°22'30". По расстоянию же луны от солнца, снятому мной в 4 часа пополудни, последняя оказалась 255°34', так что средняя между ними должна быть довольно сходна с настоящей, т. е. долгота западная, 255°28'15". По нашим пеленгам вышло также, что Пуло-Памбелан лежит от северной оконечности Теомана в 11 милях [20 км] на юго-восток, а Пуло-Арое — в 19,5 милях [35 км] на юго-восток. Следовательно, северная оконечность последнего находится на 2°44' с. ш. и в 255°16' з. д.

Сегодня мы в первый раз после нашего отправления от Макао наблюдали прекрасный вид. Кроме берегов, мы любовались пятью кораблями, из которых четыре походили на принадлежащие Американским Соединённым Штатам. Глубина весь день у нас была около 36 сажен [67 м]; грунт — ил.

24 февраля. Дул тихий северо-восточный ветер. Погода стояла приятная. Увидев опять на юго-западе вчерашние суда, я спустился, чтобы [258] лучше их рассмотреть, и в 2 часа подошёл довольно близко, чтобы увериться, что они действительно были американские. Около того же времени мы заприметили две большие вооружённые лодки, которые шли прямо к вышеупомянутым судам на гребле и под парусами. Последние, подняв свои флаги, начали собираться вместе и в большом беспорядке. Поэтому я и заключил, что это были малакские корсары, и счёл за лучшее приблизиться к кораблю «Надежда», который тогда находился от меня на расстоянии около 9 миль [16 км].

По сегодняшнему лунному наблюдению выходило, что средняя долгота северной оконечности острова Теомана будет — западная — 255°34’.

25 февраля погода продолжалась подобная вчерашней и ещё несколько теплее. Поутру мы перешли в третий раз экватор, и видели одно купеческое судно, которое, казалось, направлялось в Банкский пролив 217 [пролив Банка или Бангка], а в полдень были сделаны наблюдения на 3° ю. ш. и в 253°37' з. д. В это время остров Тоти был от нас в 15 милях [27 км] на юго-западе. Удостоверясь в этом и достав дно на глубине 19 сажен [35 м] (грунт — белый песок с ракушкой), я направил путь к Северному мысу острова Банка 218. Повидимому, уже началось юго-восточное течение, которое, по описаниям, в Гаспарском 219 проливе бывает иногда весьма сильным. Мы так быстро продвигались вперёд, что в половине четвёртого увидели Северный мыс Банки, или мыс Песант. Он появился в то время, когда остров Тоти был на западе и казался небольшим холмом. Глубина тогда была 18 сажен [33 м], грунт — белый мелкий песок с ракушкой. За несколько минут перед этим меня встревожил желтоватый цвет воды под кораблём, но вскоре оказалось, что это происходило от рыбьей икры, плававшей в большом количестве по поверхности моря. К заходу солнца Северный мыс был на юге в 19 милях [35 км] и несколько к западу. Но так как ветер дул тогда тихо, а ночь была лунная, то я и решился держать курс до утра между югом и востоком, чтобы непременно удержаться на глубине 18 сажен [33 м].

26 февраля дул свежий, северный ветер. Но так как мы заприметили на рассвете, что корабль «Надежда» от нас отстал, то я был принуждён лежать в дрейфе до 7 часов. В семь часов, имея Северный мыс на северо-западе, а второй или мыс Брисе 220 на юге-западе, я взял курс на юго-восток. В полдень, находясь на южной широте 2°03' и западной долготе 253°07'30", мы пеленговали второй мыс на 77° к юго-западу, а остров Гаспар, который только что перед этим открылся, на 55° к юго-востоку. С этого пункта мы пошли на юго-юго-восток, и вскоре увидели прямо по линии курса Навир, или Каменный Корабль (Островок в Северной части Гаспарского пролива). До [259] появления острова Гаспара я шёл более по лоту, который беспрестанно показывал 16 сажен [29 м]. Грунт был — песок с ракушкой. Берега же, хотя и были видны на западе, но, вследствие отдалённости и несходства с картой, помогали мне очень мало.

Мыс Брисе, вместо того, чтобы оказаться первым после Северного, вышел вторым и привёл было нас в замешательство. В 4 часа мы начали проходить мимо острова Гаспар и взяли курс на восток-юго-восток, чтобы приблизится к Навиру. Глубина продолжалась от 14 до 15 сажен [от 25 до 27 м], грунт прежний.

Навир сперва показался нам судном под парусами; когда же мы приблизились, то увидели, что это был камень, на котором в двух местах растёт несколько деревьев.

Восточный мыс острова Банка покрыт лесом. Далее начинается довольно высокий хребет. Глубина с 15 сажен [27 м] увеличилась опять до 19 [35 м]. Пройдя несколько километров к югу, мы положили якорь на глубине 19 1/2 сажен [около 36 м], грунт — крупный песок. В 8 часов вечера я измерил морское течение и нашёл, что оно достигло 172 мили [2,8 км] в час и было направлено к юго-юго-востоку.

27 февраля. Ветер северный. Ночью продолжалось течение до 1 1/2 мили [2,3 км] в час к юго-востоку, а утром начало уменьшаться, так что к 6 часам оно было равно лишь 3/4 мили [1,4 км] к юго-востоку. Около 7 часов мы снялись с якоря.

Входя в пролив между островом Средним и юго-восточной оконечностью острова Банка, я держался ближе к последнему, так что, достигнув самого узкого места, находился от южного мыса первого острова на расстоянии не менее 3 миль [5,5 км]. В 11 часов, к моему крайнему удовольствию, наш корабль удалился от всех опасностей. В самой узкой части пролива мы имели от 27 до 30 сажен [от 49 до 55 м] глубины, грунт — крупный песок и ракушка. По выходе из неё, глубина стала несколько меньше и грунт мельче. К сожалению, я не мог сегодня сделать полуденного наблюдения, чтобы совершенно окончить описание Гаспарского пролива. Впрочем, большого различия быть не может, потому что мы брали частые пеленги.

Вскоре после полудня мы прошли мимо небольшого острова, который сочли за Мелководный 221. Его берег показался нам мало изрезанным. По пеленгам он находился на 5 миль [9 км] далее к западу, по сравнению с картой Маршанда 222.

Гаспарский пролив, по мнению моему, настолько удобен для плавания, как только можно пожелать. От острова Тоти, держась глубины около 18 сажен [33 м], где грунт состоит из одного песка, а иногда с ракушкой, можно дойти прямо до острова Гаспара. Самое большое его неудобство состоит в том, что крепкий северный или южный ветер должен производить большую зыбь в проливе, вследствие которой не [260] очень спокойно стоять на якоре, если того потребует случай. Но так как это место еще никем обстоятельно не описано, то, может быть, при тщательном осмотре около берега Банки найдётся и удобная гавань. Однако, как бы то ни было, Гаспарский пролив и при современных о нём сведениях следует предпочитать Банкскому, так как в нём редко случится останавливаться на якоре более одной ночи.

По хронометрам и лунным наблюдениям, сделанным мной 23, 24, 25 и 26-го числа, определены два главные пункта Гаспарского пролива: первый — остров Тоти, лежащий на южной широте 3°30’ и западной долготе 254°07', второй — остров Гаспар, широта которого южная 2°22'30", долгота западная 252°50'30". Весьма жаль, что при нашем выходе из пролива небо было покрыто облаками и поэтому лишило нас способа определить точнее положение южного мыса острова Банка и островов, лежащих к югу от Среднего. По пеленгам же могу заключить, что остров Мелководный (если мы действительно видели его, а не какой-либо другой) прежде был неправильно указан.

28 февраля. Ночь была дождливая, с порывами, но поутру небо несколько прочистилось, и мы на рассвете опять увидели те же самые суда, о которых упомянуто выше. Надо думать, что они пользовались благоприятными ветрами, так как они от нас немного отстали, хотя и проходили Банкским проливом. В 9 часов глубина, бывшая непрерывно до этого времени 6т 13 до 16 сажен [от 24 до 30 м], вдруг начала уменьшаться и притом справа появился низменный берег. Это обстоятельство заставило меня немедленно спуститься к востоку и потерять некоторое время, чтобы опять войти в настоящую глубину. При этом ветер был настолько благоприятным, что корабли около 6 часов вечера подошли к островам Двух Братьев 223, а к 8 часам, обойдя их, стали на якорь. В то время, когда мы проходили мимо упомянутых островов, пошёл проливной дождь с ужасным громом и молнией. Однако же, держась глубины от 11 до 10 сажен [20—18 м], мы удачно избавились от опасности. Хотя проход между этими островами и мелью, лежащей к западу от южного из них, не широк, но довольно хорош, так как можно держать близко к островам. Дно же правильное, если глубина его не уменьшается ниже 10 сажен [18 м]. Наш якорь был положен на глубине 15 сажен [27 м], грунт — ил.

Острова Двух Братьев довольно высоки и покрыты лесом. Их можно видеть в ясную погоду за 20 миль [37 км]. Нужно только остерегаться течения, которое здесь иногда переменяется с юго-восточного на северо-восточное.

1 марта в 7 часов утра при северо-западном ветре мы вступили под паруса и легли на юго-юго-западный курс, имея в виду берега Явы, Суматры и острова Среднего. В 9 часов прямо по курсу открылся остров Северный 224, к которому мы подошли около полудня. В 2 часа [261] заприметили, что ветер начал утихать, а течение было противное; мы положили якорь на 18 саженях [33 м] глубины при песчаном грунте. Корабль «Надежда» также остановился около 1/4 мили [около 0,5 км] мористее от меня на глубине 24 сажен [около 44 м].

3 марта мы было вступили под паруса, но, вследствие последовавшей перемены северного ветра на южный, «Нева» принужена была вторично бросить якорь. Корабль же «Надежда» продолжал лавировать и к вечеру скрылся от нас за мыс Тока [Туа] 225.

4 марта. В полночь ветер начал дуть с северо-запада. Поэтому, не теряя времени, я снялся с якоря. Но лишь только мы приблизились к мысу Тока, то наступила тишина и принудила нас бросить якорь опять на 23 сажени [42 м], но в гораздо худшем месте. Мы находились тогда не более 1 1/2 кабельтова [278 м] от острова Свиного 226 и имели каменный грунт. В таком положении «Нева» оставалась до 2 часов пополудни, когда задул западно-юго-западный ветер, и я решился лучше лавировать, нежели остаться далее на таком месте, где первый крепкий ветер мог бы выбросить нас на берег. Пользуясь юго-восточным течением, в 3 часа мы прошли Стром-рок 227, или Средний камень, и к заходу солнца, лавируя, сделали 6 миль [11 км] от Среднего острова, так что моё положение стало гораздо лучше, чем можно было ожидать при снятии с якоря. Ночь была лунная, а потому я решил держаться лучше под парусами, чем остановиться на глубине 35 сажен [64 м], на которой мы тогда находились. До 8 часов вечера течение очень сильно помогало нам, с того же времени сделалось обратным.

5 марта. После полуночи течение стало опять благоприятным, а около 4 часов и ветер повернул к северо-западу. Поэтому до рассвета мы держались к западу-юго-западу. Как только, поставив все паруса, мы явственно рассмотрели берега, то направили свой путь к Принсеву острову [Принсен или Панайтан] 228, решив пройти между ним и берегами острова Явы. Лавируя во время прошлой ночи, я держался ближе к берегам Явы. На север я направлял курс только до тех пор, пока мог пеленговать остров Средний на востоке-северо-востоке, так как он, как мне казалось, определён правильнее, нежели острова Каракатоа 229, Самбурику и мыс Тока, которые означены на карте Дапре де Манивиммета (Она считается лучшей в Ост-Индском атласе 230) неправильно. Ни одни пеленги их у нас не пересекались, хотя были взяты с точностью. Впоследствии это заключение подтвердилось нашим описанием, по которому положение многих пунктов сильно переменилось. Стром-рок нам казался тремя продолговатыми камнями и был окружён высоким буруном, или всплеском волн. Между ним и островами, лежащими у берега Суматры, удобно лавировать при помощи течения, так как расстояние между ними около 5 миль [9 км]. [262]

В полдень мы поровнялись с северной оконечностью Принцева острова, а в четвёртом часу подошли к камням, называемым Плотниками. Судя по быстроте своего хода, мы скоро надеялись спуститься в океан, но ветер внезапно утих. Потом настало маловетрие с запада. Всё это позволило нам обойти мыс Первый лишь с большим трудом. В это время корабль «Надежда», с которым мы соединились утром, находился в некоторой опасности. Сравнение с ним позволило мне быть довольным своим положением. В пятом часу корабль «Нева» находился на расстоянии около 5 миль [9 км] от мыса Первого и нисколько не повиновался рулю. Поэтому пришлось его буксировать гребными судами, что продолжалось до полуночи, когда вышеупомянутый мыс находился от нас в 7 милях [13 км] на северо-северо-востоке.

Наш выход из Зондского пролива совпал со смертью Степана Коноплёва. Ещё во время нашего пребывания в Кантоне он начал страдать диарреей 231, которая перед смертью превратила его в мумию. Хотя ничего не было упущено при лечении этого человека, но ничто не помогло. Таким образом, поровнявдгась с западным мысом Явы, мы предали его мёртвое тело морским глубинам.

6 марта. Ночью корабль «Нева» прижимало довольно ощутимо к западному мысу Явы, но, к счастью, задул лёгкий северо-восточный ветер и удалил нас от весьма неприятных обстоятельств. На рассвете мы увидели к западу от себя корабль «Надежда». Поэтому мы заключили, что во время тишины, царствовавшей вокруг нас, он пользовался порядочным ветром, с помощью которого так скоро мог к нам приблизиться. В 6 часов берега скрылись от нас на севере и оставили «Неву» в обширном пространстве океана.

По более короткому расстоянию и по своей безопасности Зондский пролив имеет столько же преимуществ перед Малакским, сколько и Гаспарский по сравнению с Банкским. По моим наблюдениям, только два места в нём кажутся несколько беспокойными, а именно на курсе мимо островов Среднего и Принцева. В отношении первого я предпочёл бы проход, между Суматрой и Стром-роком, где можно лавировать без всякого опасения, а для последнего — между островом Принцевым и Суматрой, хотя при постоянном ветре и тот путь, которым мы шли, нельзя назвать плохим. На нём следует только придерживаться к Плотникам, потому что течение, направленное к юго-востоку, в случае тишины или перемены ветра, может прижать корабль к подветренному берегу. Что же касается самой середины Зондского пролива, то по ней можно лавировать и в тёмную ночь, а во время тишины остановиться на якоре, хотя не везде на малой глубине. Лучше всего выжидать хорошего постоянного ветра у острова Северного, где лежать довольно спокойно, и тогда двинуться в путь.

Берега и острова пролива покрыты лесом. К ним можно близко подходить, [263] кроме некоторых, да и то местами. По нашим наблюдениям, течение оказалось настоящим приливом и отливом и имеет скорость до 2 миль [3,7 км] в час. Какое действие производят на него крепкие ветры, сказать утвердительно не могу, но надобно думать, что они имеют иногда большое влияние. Становиться на якоре у острова Принцева следует подле самого берега. Хотя мы проходили от него не далее 1 1/2 мили [2,3 км], однако в одном только месте могли достать дно на глубине в 40 сажен [73 м].

Морское течение сильно способствовало нашему скорейшему прибытию из Кантона к Гаспарскому проливу. Оно было направлено на юго-запад со скоростью 16 миль [30 км] в сутки. В самом же проливе оно направлялось к юго-востоку, а иногда и к юго-юго-востоку, как это подробно отмечено в нашем дневнике.

8 марта. Бурная ночь с беспрерывным дождём показала нам ясно, что мы еще не достигли тех мест, где дуют пассатные ветры. В пятом часу пополудни на юго-восток 39° показался остров Рождества 232. Я приказал взять крюз-пеленг и нашёл, что по полуденному наблюдению середина острова должна лежать на 10°17'30" ю. ш. и 253°57'50" з. д, К заходу солнца погода опять испортилась, дули порывистые ветры, и до полуночи было так темно, что мы едва могли видеть друг друга на расстоянии сажени. В полночь небо очистилось, но вместо того наступила другая неприятность, ибо ветер совсем утих, и корабль повлекло прямо к берегу, почему я был принуждён привязать на скорую руку к двум якорям канаты, которые по выходе из пролива были отвязаны.

9 марта. На рассвете остров Рождества находился в 15 милях [28 км] к северо-востоку. Сколько мы ни старались удалиться от него, но из-за маловетрия не могли достигнуть в этом успеха до самой ночи.

Сегодня мы уже более не видели водяных змей 233, которые ежедневно нас забавляли от самых китайских берегов. Они различного цвета, большей частью жёлтые и, кажется, принадлежат к тем же породам, какие водятся у Карамандельских берегов.

11 марта. Ветер тихий, между югом и востоком, погода приятная. В полдень мы достигли южной широты 11°33' и западной долготы 256°54'. Полагая, что мы уже находимся в полосе пассатных ветров, я воспользовался этим случаем и провёл почти целый день на корабле «Надежда». Крузенштерн сообщил мне, что он во время прохода между островами Явой и Принцевым подвергался большой опасности. Его корабль едва не был нанесён на мыс Фраяр 234, но, к счастью, подул тихий северный ветер и вывел его из затруднения. Это обстоятельство служит достаточным доказательством, что в этом месте надо проходить только при постоянном свежем ветре, а не во время тишины или маловетрия.

22 марта. Ветер свежий, юго-юго-восточный, погода пасмурная, с дождём. В полдень мы находились на 19°14' ю. ш. и в 278°36' з. д. Погода [264] до сих пор стояла одинаковая. Солнце показывалось изредка, и почти непрестанно находили шквалы с дождём. Птиц мы не видали никаких.

1 апреля дул северо-западный лёгкий ветер, и погода, которая в прошедшие пять дней была довольно хорошая, опять сделалась дождливой и с порывистыми ветрами. Сегодня мы вступили в полосу переменных ветров, ибо юго-восточный пассат совсем прекратился.

12 апреля. К рассвету нас окружило множество разноцветных бабочек, а особенно белых, которые, конечно, были отнесены от мыса Среднего Наталя 235. Хотя он и находится от нас в расстоянии 2°40', но является самым ближним. Убедившись, по многим лунным наблюдениям, что наши хронометры показывают восточнее чем следует, я придал им 2'27" времени, а ход оставил прежний до появления берега.

15 апреля. Ветер свежий, юго-восточный, погода пасмурная. Корабль «Надежда» скрылся от нас из виду. Ночью пушечными выстрелами и зажжёнными ракетами я давал ему знать о месте, где мы находились. Поутру я употребил всё своё старание его отыскать, но мои усилия остались тщетными. К полудню появился густой туман и принудил меня держать надлежащий курс, тем более что ветер дул благоприятный, которым обязательно следует пользоваться там, где несколько часов дают иногда величайшую разность в плавании. Итак, мы уже в третий раз разлучаемся внезапным образом.

Находясь в прежнее моё путешествие, около двух лет тому назад, на мысе Доброй Надежды, я имел случай познакомиться с его отмелью, и потому заключил, что проходить её гораздо лучше у самого края, чем на малой глубине, т. е. по середине или ближе к берегу. Я направил свой путь между широтами 36 и 37°. Хотя, совершая его, мне предстояло сделать не малый круг, но течение, которое в этом месте гораздо быстрее, нежели в других, возвратило мне вышеуказанную потерю. В продолжение этих суток мы совершили полный круг своего плавания от кронштадского меридиана. Поэтому, придав потерянный день, 16-е число я назвал уже семнадцатым.

18 апреля было маловетрие между югом и востоком, погода стояла приятная. В 8 часов утра мы достали дно на 110 саженях [201 м], грунт — мелкий, жёлтый песок с битой ракушкой. К полудню, когда мы вошли в южную широту 38°18' и западную долготу 338°37', цвет воды заметно переменился. Поутру около нас появилось множество чаек. В 5 часов пополудни глубина была 106 сажен [194 м], грунт — мелкий, жёлтый песок, а около 8 часов мы прошли полосу, похожую на отмель. Надобно думать, что она произошла от встречного течения, которое привело в движение находящиеся в воде блестящие частицы. От этого она походила на огненную полосу, как бы составленную из искр.

20 апреля мы достигли южной широты 35°31’ и западной долготы 341°. В 3 часа пополудни на северо-западе 47° показался мыс Доброй [265] Надежды. А так как подул довольно свежий юго-восточный ветер, то мы, не теряя ни минуты, поставили все паруса, чтобы с поспешностью плыть к северо-западу. Сегодня в первый раз мы увидели чаек, которых англичане называют шагами. Они величиной с гуся, совершенно белые, кроме крыльев, концы которых чёрные.

24 апреля. Сегодня мы могли себя поздравить, что не только благополучно обошли южную оконечность Африки, но и получили юго-восточные пассатные ветры.

Освидетельствовав количество съестных припасов, я увидел, что, при хозяйственном употреблении, их было бы достаточно на три месяца. Полагая, что в течение этого времени мы можем достигнуть Европы, я решился оставить прежнее своё намерение итти к острову Св. Елены, а направил свой путь прямо в Англию, будучи уверен, что столь отважное предприятие доставит нам большую честь. Еще ни один, подобный нам мореплаватель не отваживался на такой далёкий путь, не заходя куда-либо для отдыха. К этому смелому подвигу меня побуждало также и само желание моих подчинённых, которые, будучи в совершенном здоровье, только о том и помышляли, чтобы отличиться чем-нибудь чрезвычайным. Я сожалел единственно об одном, что подобное путешествие должно нас разлучить с кораблём «Надежда» до самого нашего прибытия в Россию. Но что делать? Имея случай доказать свету, что мы заслуживаем в полной мере ту доверенность, какую оказало нам отечество, нельзя было не пожертвовать этим удовольствием. «Нева» находилась в море уже более трёх месяцев, в продолжение которых офицеры потратили много своей свежей провизии, а нижние чины употребляли непрерывно солёное мясо. Поэтому, чтобы никто не потерпел недостатка в пище и не подвергся болезням, я первым приказал отдать всю свою живность, оставив для себя только 20 кур, а для нижних чинов установил следующий рацион.

Для завтрака я предписал употреблять ежедневно чай, а для обеда и ужина — суп с солониной, кладя в него по полфунту [200 г] чая, вместо зелени.

Сверх того:

В воскресенье — каша из сарацинского пшена (риса) с патокой.

» понедельник }

» среду } — пикули или разная зелень, приготовленная в уксусе;

» четверг — каша из сарацинского пшена с патокой.

» вторник } — сарацинская (рисовая) каша с 6 фунтами [2,4 кг]

» пятницу } — сушёного бульона.

Распределение воды в неделю:

Мне — 3 1/2 ведра

Семи офицерам — 17 1/2 ведер

Команде на чай — 17 1/3 »

» на суп — 21 ведро

» для питья — 42 ведра

Для птиц и скота — 10 1/2 вёдер

Итого — 112 вёдёр [266]

Сверх этого, у меня было большое количество эссенции для елового пива, которое нам служило здоровым и приятным напитком.

11 мая. Третьего дня мы прошли гринвичский меридиан, а сегодня утром, при лёгком ветре с востока-юго-востока и приятной погоде, находились на экваторе. В полдень я занимался астрономическими наблюдениями на 0°37' с. ш. и 16°48' з. д. В этой точке я предпочёл перейти в северное полушарие для того, чтобы иметь удобный случай запастись как можно больше дождевой водой, так как дожди здесь бывают сильнее, нежели далее к западу. Кроме того, я не хотел слишком много удаляться от островов Зелёного мыса, которые, в случае нужды, могли бы подать нам немалую помощь.

12 мая. С самого начала этого месяца погода у нас была прекрасная, и дул свежий пассатный ветер. Как это обстоятельство, так и множество разных птиц и рыб, ежедневно нам попадавшихся, кажется, поздравляли нас со скорым достижением Европы.

16 мая мы находились на северной широте 6°48' и западной долготе 21°05'. Вместе с восходом солнца начал дуть попутный ветер. Погода была приятная, какой мы не имели с самого прибытия на экватор. Такая перемена нас очень обрадовала. В прошедшие дни шёл сильный дождь, и шквалы находили ежеминутно, а особенно 13-го числа ночью. От беспрестанных вихрей море кипело, как в котле, и, освещенное молнией, казалось совершенно огненным. Она часто сверкала над нами с ужасным треском, но без всякого вреда. Впрочем, неприятная погода дала возможность нам собрать до 30 бочек дождевой воды и поспешно удалиться от мест, в которых мореплаватели иногда мучатся по нескольку недель.

9 июня северо-восточный пассатный ветер продолжался до широты 28°. Сперва он дул с севера, а потом начал уклоняться к востоку и много благоприятствовал нашему плаванию. С вышеуказанной же широты, после маловетрия, продолжавшегося 4 дня, мы получили северо-западные ветры, при помощи которых достигли Азорских островов. В 9 часов сегодня утром в 35 милях [65 км] на юго-юго-востоке открылись острова Корво и Флюри [Флорес] 236. Тогда я снял 12 лунных расстояний, по которым долгота южной оконечности первого из них оказалась 31°06' и, следовательно, довольно сходна с предполагаемой в Ост-Индских лоциях. По наблюдениям, наша полуденная широта была 40°13', а южная оконечность острова Корво находилась тогда в 35 милях [65 км] на юго-юго-востоке. Сегодня подошедший к нам английский вооружённый катер уведомил меня о военных действиях между Россией и Францией. Хотя мы и снабжены были письменными свидетельствами от французского правительства для свободного плавания даже и в случае воеиных обстоятельств, но при этом я счёл нужным приготовить свою артиллерию и поступать весьма осторожно при всякой встрече с неприятельскими кораблями. [267]

Во время перехода через экватор мы наблюдали довольно сильное западное течение, которое скоро переменилось на юго-восточное и продолжалось до северной широты 9°. Далее оно изменило направление на юго-западное, а временно на северо-западное и имело скорость около 15 миль [28 км] в сутки до тропиков. Отсюда же и до области переменных ветров оно было направлено к юго-западу, а потом изменилось на юго-восточное и продолжалось до Азорских островов. Здесь мы нашли, что были им снесены на 30 миль [55 км] к югу от экватора и на 3° к западу. Проходя между северными широтами 21 и 36,5°, мы постоянно видели морскую траву, которая составляла иногда довольно большие плавающие островки, служащие жилищем мелкой рыбе и крабам, которых мы наловили громадное количество.

24 июня вечером мы дошли до отмели Ла-Манша, а к ночи достали дно на 90 саженях [165 м], грунт — мелкий, сырой песок с ракушкой. Со времени нашего отплытия от Азорских островов мы встречались с разными вооружёнными судами, из которых одно только английское осмелилось к нам подойти, другие же держались на далёком расстоянии. Начальник его, Вилькинсон, прислал мне множество газет и довольно большое количество картофеля, что с нашей стороны было принято с благодарностью. В полдень по сделанным нами наблюдениям мы были в северной широте 46°40' и в западной долготе 9°41’.

26 июня. Ночь был мрачная и дул крепкий юго-западный ветер. Но я принуждён был итти на всех возможных парусах, чтобы избавиться от большого корабля, который гнался за мной еще со вчерашнего утра. Около полудня небо несколько прояснилось и позволило нам сделать наблюдения на 49°48' с. ш., на глубине 42 сажен [77 м], грунт — песок с ракушкой. Из этого я заключил, что мы уже миновали мыс Лизард, а потому и направил свой путь к мысу Старту. К вечеру наступила темнота, причинившая нам немалое беспокойство, тем более, что мы, после своего вступления в Ла-манш, еще не видали берегов. К счастью, к нам подошёл перевозочный бот и взялся провести «Неву» в Портсмут за 50 гиней 237.

28 июня. При восточном ветре около 9 часов вечера мы бросили якорь на Портсмутском рейде 238. Таким образом, мы окончили весьма длинное плавание прямо из Кантона, не заходя никуда в порты. При этом находившиеся на моём корабле люди были совершенно здоровы и не терпели ни в чём ни малейшего недостатка.

29 июня. Утром я съехал на берег и был весьма ласково принят губернатором сэром Джоном Прево. Он охотно вызвался не только оказать нам всякую зависящую от него помощь, но даже обещал доставить мне случай видеть в городе то, что показывается не всякому чужестранцу.

Нуждаясь в отдыхе и желая также поправить корабль в некоторых частях, я был принуждён простоять в Портсмутском рейде около [269] двух недель. Пользуясь этим временем, я решился побывать в Лондоне, где публика и все мои знакомые осыпали меня лестными приветствиями. Во время нашего пребывания в Портсмуте корабль «Нева» посещали многие англичане, а особенно дамы, которые очень интересовались увидеть первый русский корабль, совершивший столь важное путешествие.

13 июля, при свежем западном ветре, мы снялись с якоря.

14 июля дул настолько свежий восточный ветер, что, дойдя до Даунca 239, мы принуждены были остановиться на якоре посреди эскадры лорда Кита и на другой же день вступили под паруса.

20 июля. На рассвете нам показались берега Неза 240, а к заходу солнца и Роб-Сноут 241.

21 июля. Мы пришли к Скагенскому маяку. Сегодня умер у нас матрос Иван Горбунов. В прошлую шведскую войну он был ранен в грудь и на обратном пути часто страдал болями, а по прибытии в Портсмут не показывал уже больше надежды на выздоровление. Для облегчения его страданий были употреблены все способы. Его поили даже минеральной водой, но всё оказалось тщетным.

23 июля. В полночь достигли мы Гельсингерского рейда, где, простояв на якоре до 10 часов утра, опять вступили под паруса.

24 июля. Прошли Зунд. Так как ветер постоянно дул с востока, то мы были принуждены итти на всех парусах, чтобы, лавируя, можно было продвигаться вперёд. После того как мы миновали остров Борнгольм, появился туман и продолжался до 3 августа, или во всё время плавания до острова Даго. Отсюда при ясной погоде и западном ветре мы подошли вечером к острову Гогланду.

5 августа с полуночи начал дуть настолько крепкий западный ветер, что корабль «Нева» почти без парусов шёл до 11 миль [20 км] в час и поутру остановился на якоре в Кронштадте.

Таким образом, почти после трёхлетнего отсутствия, мы возвратились на родину к неописуемой радости и удовольствию наших соотечественников.

 
Комментарии

203 Джон Барроу — английский географ и общественный деятель. Родился в 1764 г., умер в 1848 г. Известен своими путешествиями в Китай и Южную Африку. Был инициатором экспедиций по отысканию северо-западного пути из Атлантического океана в Тихий. В честь его названы мыс и пролив на севере Аляски. Наиболее крупные работы Б.— «Travels in the anterior of Southern Africa» (1801—1803 гг.) и «Travels to China» (1804).

204 Император Киеньлонг (Цяньлуи) был четвёртым государем Китая из маньчжурской династии Цин. В период его царствования (1736—1795) внешнее могущество маньчжурской империи в Китае достигло расцвета, но сопровождалось ростом влияния крупной маньчжурской и китайской бюрократии и откупщиков.

205 Талер — широко распространённая в Западной Европе монета. Т. называли все серебряные монеты, весившие более одного лота, или 15 гр. В зависимости от содержания чистого серебра, места и формы чеканки, эта монета получала разные названия. К таким названиям относится и указанный Лисянским испанский Т., распространённый в Испании.

206 Крупные купцы Кантона и Макао — гонги (кохонги) — в XVIII и начале XIX века составляли монопольную организацию по торговле с европейцами, которая заключалась преимущественно в вывозе шёлка и чая.

207 Сарацинским пшеном назывался рис.

208 Один кади содержит 300 г.

209 Завоевание Китая монголами относится к XIII веку. В 1211 г. монголы во главе с Чингис-ханом появилась в пределах нынешних китайских прозинций Хэбэй, Шаньси и Шандунь и дошли до Вэй-Хай-вэя. В 1215 г. они взяли Пекин (Яньцзин). Полное завоевание всех перечисленных провинций было осуществлено к 1221 г. В 1234 г. сын и наследник Чингис-хана Огодай овладел всей территорией империи Цзинь, занимавшей Северный Китай, Восточную Монголию и Маньчжурию. В 1251 г. монгольский трон перешёл к представителю младшей линии чингисидов Мангу. Его брат Хубилай в 1252—1253 гг. завоевал государство Наньчжао на юго-западе Китая, в современной Юньани, а затем в 1278 г. ввёл свои войска в Линь-ань (Ханьчжоу) — столицу империи Сун, занимавшей большую часть Южного Китая. Еще ранее, в 1264 г., Хубилай перенёс столицу в Канбалык (позднее Пекин) и принял титул государя китайских областей под именем Юань. Завоеванию Китая монголами способствовала его политическая раздробленность и упадок существовавших на его территории государств.

210 Царствовавшая в Китае императорская фамилия, во время пребывания Лисянского в Кантоне, принадлежала к маньчжурской династии Цин. Правление этой династии продолжалось почти три века, с 1644 по 1911 г. Она сменила династию Мин, последний император которой повесился под влиянием неудач в борьбе с крестьянскими восстаниями, охватившими империю с начала XVII века и превратившимися в подлинную крестьянскую войну в 40-х годах того же столетия. После смерти последнего минского императора, вождь повстанцев Ли-Цзы-Чэн потерпел поражение в борьбе с минским полководцем У-Сань-чунем, на стороне которого выступили маньчжуры. У-Сань-Чунь заключил с ними соглашение. Маньчжуры возглавили борьбу китайских феодалов с народным восстанием и овладели Китаем в 1644 г.

211 Конфуций, или Кун-фу-цзы (551—479 г. до хр. эры) — основатель одной из наиболее распространённых религиозно-философских и политических систем в Китае. Крупный моралист-проповедник, К. создал школу философов, которая насчитывает до 3 000 учеников. Учение К. наложило отпечаток на всю китайскую общественную жизнь и развитие китайской культуры. Древнее учение К. было скорее этико-политическим, чем философским. Оно выражает идеологию господствующих классов, формировавшегося тогда в Китае феодализма. К. считает обладателями истины неба древнейших мудрецов и проповедует авторитет старинных обычаев. К. написана книга «Весна и Осень» (Чунь-цфо), Летопись княжества Лу с 722 по 481 г. до хр. эры, философские диалоги и другие. К. принадлежит учение о «выправлении имён», заключающееся в том, что каждое имя (слово) должно соответствовать своему назначению. «Государь должен быть государем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном», говорил К. Таким образом, принцип «выправления имён» давал теоретический фундамент для феодальной иерархии.

Другую китайскую религиозно-философскую систему, известную под названием даосизма, имеет, повидимому, в виду Лисянский, упоминая об учении Таотзе. Основателем ее считается полулегендарный Лоо-цзы, живший в VI веке до хр. эры. Главным понятием в его учении является дао. Это первопричина, источник и творческое начало всего существующего, неба и земли, основа бытия и познания; это — небытие, содержащее все начала бытия, единство, порождающее многообразие, вечная, беспредельная, незримая, чувственно не воспринимаемая субстанция.

Даосизм проповедывал «неделание», которое является выражением пассивного сопротивления государству со стороны крестьянских масс и мелкопоместного феодального дворянства. Социальным идеалом даосизма было утверждение строя мелких земледельческих общин. В более поздней даосизской литературе появляются мистические и магические тенденции, учение о загробной жизни, ряд грубых суеверий и идолопоклонство.

212 Философский камень — вещество, при помощи которого средневековые алхимики считали возможным превращать неблагородные металлы (свинец, ртуть и т. п.) в благородные (золото и серебро). Философский камень носил также название красного льва, великого элексира или магистериума, красной тинктуры, панацеи жизни и жизненного элексира. Считалось, что Ф. к. исцеляет все болезни, способствует омоложению старости и продлению жизни.

213 Сандальное (сандаловое) дерево — растение из семейства бобовых. Ценное дерево с прочной, тяжёлой, но сравнительно легко поддающейся обработке древесиной. Красота и богатство оттенков древесины обусловливают высокие качества С. д., как поделочного материала. Кроме того, из ядра древесины С. д. добывается сандал — красная краска, употребляемая для окрашивания хлопчатобумажных и шерстяных тканей. Область распространения С. д. охватывает Индию, Цейлон, Филиппины, Малабарское побережье.

214 Правильно подметив жестокую нужду народных масс Китая и тяжёлые наказания и казни, которым они подвергались за малейшую провинность, Лисянский совершенно неправильно объясняет причину этих явлений несовершенством китайских законов. Положение народных масс Китая, в силу особенностей его феодального строя и широко развитой бюрократической прослойки и купечества, было всегда очень тяжёлым. Особенно оно ухудшилось с конца XVIII вежа, под влиянием непосильного гнёта бюрократии, пользовавшейся широкой системой откупов и отличавшейся в период цинской династии исключительной коррупцией. Бюрократический произвол вызывал полную зависимость народных масс от чиновников.

Кроме того, китайский народ изнывал под бременем огромных налогов и различных повинностей как по отношению к государству, так и к помещикам. Крестьяне находились в условиях феодальной зависимости от помещика и, работая на мелких участках, уплачивали ему не менее половины урожая, подвергаясь нередко суровым расправам. С этим периодом обострения социальных противоречий в К. совпадает прибытие в Кантон экспедиции Лисянского и Крузенштерна.

215 Пуло-Теоман, Пуло-Памбелан, Пуло-Арое — острова в южной части Южно-Китайского моря. Остров Пуло-Памбелан, повидимому, носит теперь название Тамбеллан. Остальные острова на мелкомасштабных картах не показаны.

216 Аарон Арроусмит — английский картограф (1750—1823). Был главой картографического предприятия в Лондоне. Издал более 130 атласов и ряд больших карт, отличавшихся исключительной точностью и хорошим исполнением. Лисянский упоминает о данных всемирной карты, составленной А. в меркаторской проекции и изданной с примечаниями автора в 1790 и 1794 гг.

217 Банкский пролив (пролив Банка, или Бангка) отделяет остров Банка от Суматры.

218 Остров Банка (Бангка) относится к Малайскому архипелагу. Находится у северо-восточных берегов Суматры, от которой отделён Б. проливом.

219 Гаспарский пролив отделяет остров Банка от острова Биллитона.

220 Мыс Брисе расположен на восточном берегу острова Бангки в Гаспарском проливе. На мелкомасштабных картах эти названия не показаны.

221 Остров Мелководный, по данным Лисянского, расположен в Гаспарском проливе.

222 Карта, составленная капитаном Этьеном Маршаном в конце XVIII века по данным совершённого им кругосветного путешествия.

223 Остров Двух Братьев, по описанию Лисянского, расположен в Гаспарском проливе.

224 Остров Северный — небольшой островок в северной части Зондского пролива, между островами Суматрой и Явой.

225 Мыс Тока (Туа) — юго-восточный мыс острова Суматры в Зондском проливе.

226 Остров Свиной расположен в северной части Зондского пролива.

227 Стром-рок — мелкие скалистые островки у берегов Суматры.

228 Остров Принцев (Принсен или Панайтан) — небольшой островок в Зондском проливе, к северо-западу от берегов Явы.

229 Острова Каракатоа (Кракатау), Самбурику расположены в средней части Зондского пролива, между островами Суматрой и Явой. Остров Кракатау вместе с другими (Ланг, Фарлатен) представлял собой остаток кратера вулкана около 13 км в диаметре. Во время извержения 1883 г. большая часть острова К. была разрушена. На месте извержения возникла впадина около 280 м глубины. Извержение сопровождалось волнением с высотой волн до 31 м и крупными опустошениями на берегах Явы и Суматры, где погибло около 40 000 человек. Сейчас К.— небольшой гористый островок, с высотами до 816 м. В 1927/28 г. деятельность вулкана К. возобновилась.

230 Дапре де-Манвильет (Манвиллет) — французский картограф XVIII столетия. В 40-х годах XVIII века издал труд «Восточный Нептун», в котором были исправлены карты африканского, китайского и ост-индского побережий. К этому сочинению, которое в XVIII столетии стало настольной книгой и руководством французских моряков, была приложена инструкция для мореплавателей.

231 Диаррея — болезненное расстройство кишечника, обусловленное нарушением одной из основных его функций.

232 Остров Рождества расположен в Индийском океане, к югу от Явы.

233 Морские змеи — подсемейство змей из группы переднебороздчатых ужеобразных. Голова их небольшая, туловище в задней части сжато с боков, хвост короткий, сильно сжатый, веслообразный. Ядовитые зубы короткие, бороздчатые. Известно до 50 видов М. з. Размеры их обычно не более 1 м, но встречаются и более крупные, до 4 м в длину. Живут в море, особенно часты близ устьев рек. Распространены в Индийском и Тихом океанах. Больше всего их встречается между южнокитайскими и североавстралийскими побережьями. М. з. очень опасны для человека, так как сильно ядовиты, но случаи укусов людей довольно редки.

234 Мыс Фраяр, или Монах, — один из мысов на северо-западной оконечности острова Явы.

235 Средний Наталь — мыс на юго-восточном берегу Африки.

236 Острова Корво и Флюри (Флорес) принадлежат к западной группе Азорских островов.

237 Гинея — золотая монета, обращавшаяся в Англии с 1663 г. до начала XIX века. Название её возникло в связи с тем, что первые гинеи чеканились из золота, привезённого из Гвинеи. В 1816 г. гинея была заменена золотым совереном, или фунтом стерлингов, равным 20 шиллингам.

238 Портсмут — главный город графства Гемпшир и важнейшая военная гавань и крепость на юге Англии. Состоит из пяти городов (собственно Портсмута, Порта, Лендпорта, Саутск, Госпорта), совокупность которых образует крепость с обширными укреплениями. В П. развито судо- и машиностроение и отливка орудий. П. ведёт торговлю углём, скотом, хлебом и другим продовольствием.

239 Даунс — расположен на южном берегу Англии, к востоку от Портсмута.

240 Берег Неза — на южном побережье Англии.

241 Робб-Сноут расположен на южном побережье Англии.

Текст воспроизведен по изданию: Ю. Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах. М. ОГИЗ. 1947

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.