Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

КРУЗЕНШТЕРН И.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА X.

ПРЕБЫВАНИЕ В КИТАЕ.

Переход Надежды в Типу. — Приезд на оную Китайского Компрадора. — Получение известия, что Нева в Китай еще не приходила. — Приключившиеся от того неприятности. — Объяснение Китайским начальством о нашем приходе и пребывании в Макао. — Стесненное в Макао состояние Португальцев. — Грубое обхождение с ними Китайцев. — Ненадежное положение Макаоскик Губернаторов. — Вероятность приближающейся потери владения Макао. — Величайшее различие в образе жизни Агличан и Португальцев. — Прибытие Невы с богатым грузом, состоявшим в мехах звериных. — Воспрещение Китайцев в приходе Надежды в Вампу. — Отбытие мое на Неве в Кантон для испрошения позволения на приход туда Надежды. — Прибытие Надежды в Вампу. — Оказавшиеся затруднения в производстве торга в Кантоне. — Продажа груза Невы ходатайством одного Аглинского дома. — Приготовление к отплытию из Кантона. — Неожиданное повеление [312] Кантонского Наместника к задержанию Невы и Надежды. — Учиненные по сему обстоятельству представления. — Величайшее рвение Г-на Друммонда, начальника Аглинской фактории, к освобождению кораблей Россииских. — Последовавшее наконец повеление к отходу кораблей наших. —

1805 год. Ноябрь.

В 8 часов по утру усмотрели мы гребное судно, вышедшее из Макао. Ветр дул еще крепкой; и мы отдалены были от берега не менее 5 ти миль; но, не взирая на то, судно сие пришло к нам. Это был Китайской Компрадор (Компрадорами называют в Китае людей, доставляющих на иностранные корабли, во время их пребывания в Макао или в Вампу, все потребности. Сии Компрадоры платят Мандаринам за каждый корабль знатную сумму; однако находят притом и себе довольную выгоду. Они продают все весьма высокою ценою, которую принуждены платить им без всякого противоречия. Провизия и другие потребности получаются чрез одних только Компрадоров. Они имеют многих помощников, из коих некоторые живут в Макао для того, чтобы но приходе кораблей вступать немедленно в связь с оными по сему предмету), предлагавший нам свои услуги. Ответ на первый вопрос наш, что Нева еще не приходила, удивил нас не мало. По учиненному предположению при отправлении нашем долженствовала Нева придти в Китай от Кадьяка около Октября месяца с грузом мехов звериных для того, чтобы по продаже оных купить Китайских товаров и погрузить [313] на обоих кораблях. Почему я, не имев никакого для Китайцев груза, выключая некоторые малости, приведен был чрез сие в немалое беспокойство, и принужденным нашелся решиться ожидать Невы в Макао, хотя строгая во всем точность Китайцев и причинила после затруднения. С Компрадором приехал к нам также лоцман, предлагавший свою готовность отвести Надежду в Типу (Типа есть безопасное якорное место в двух милях на юге от Макао). Оставаться на открытом Макаоском рейде было опасно как ради морских разбойников, так и ради времени года. Итак я, отправив за час прежде Лейтенанта Левенштерна в Макао для извещения Губернатора о нашем прибытии и намерении идти в Типу, приказал поднять стеньги и реи и сняться с якоря. В два часа пополудни остановились мы на якоре в Типе, куда пришел с нами вместе Аглинской Бриг об 18 ти пушках. Как скоро убрали мы паруса, то приехал к нам Офицер с сего Брига и другой с малого Португальского военного судна о 12 ти пушках. Португальской Офицер, быв приведен ко мне в каюту, потребовал Женевского вина. Я не знал, что делать: досадовать ли на его наглость, или оной смеяться; однако при всем том велел тотчас подать ему стакан горячего вина, которое хотя было и худо, но Португалец хвалил его много. Оказанная нами ему холодность в приеме скоро побудила его нас оставить. От посещения Аглинского Офицера напротив того чувствовали мы большее удовольствие. Сей расказал [314] нам, что Бриг, на коем он служил, посылан был за несколько недель только назад в Вампу Коммандором находящейся в здешних водах Эскадры (Сия Эскадра, под начальством Капитана Вуда, состояла из 2 х 40 ка пушечных фрегатов: Фаетон и Корнваллис и 18 ти пушечного Брига Гарриер) для того, чтобы требовать от Наместника провинции 80,000 фунтов штерлингов за взятое им в приз близ Маниллы Гишпанское судно, которое во время жестокого шторма разбилось у южных берегов Китая и ограблено жителями. Известно, что Китайские законы запрещают военному судну входить в устье Тигриса (Восса Tigris). Оные нарушены в первой раз (В устье Тигриса, которое защищается двумя батареями без пушек, приезжают обыкновенно на пришедшее судно два Мандарина для разведания о грузе. Два другие по том провожают судно в Вампу. На Аглинском Бриге явились также Мандарины. На вопрос их, в чем состоит груз судна, отвечал Капитан показанием им ядра пушечного, после чего они удалились). Бриг нашел вход в Вампу без лоцмана. Начальник оного явился в Кантоне с 12 ью вооруженными солдатами, чтоб вынудить требованную сумму. Сия дерзость привела Наместника в удивление, но, вероятно, также и устрашила его. Если бы Китайцы не были крайне робки; то конечно отмстили бы за сию обиду. Они оказали, по оставлении уже отважным Агличанином Кантона, свое мщение, но только особливым свойственным им образом. Нас уверяли, что Наместник в наказание [315] дерзости Аглинского Капитана наложил на Когонг (Когонг или Гонг есть сообщество, состоящее ныне из 1 ти купцов, пользующихся Монополиею Европейской торговли) великую денежную пеню, хотя дело сие ни мало до него не касалось. Принятие таковых мер чиновниками Китайского правительства, по крайней мере в Кантоне, весьма нередко. Сии насилия, может быть, скоро причинят бедственные последствия. Морские разбойники, наводящие теперь страх на южную страну Китая, а особливо в Кантоне и Макао суть не что иное, как жители южных провинций сего Государства, которые, быв доведены угнетениями самовластвующих Мандаринов до крайности, прибегли к сему последнему средству для облегчения своего жалостного положения.

По полудни в 3 часа возвратился Лейтенант Левенштерн от Губернатора, которой, приняв его весьма ласково, не упустил обнаружить, что он, будучи с Китайцами не в добром согласии, приведен прибытием нашим в некое беспокойство, а потому и желает сколько возможно скорее увидеться со мною. Китайцы требовали от Губернатора немедленного извещения: военной ли корабль нашъ? ибо в одном только сем случае можно оставаться в Типе. Если бы корабль был купеческой и мы не имели бы намерения идти в Вампу; тогда не позволили бы нам стоять на якоре в Типе. Одни только Португальские купеческие корабли пользуются сим правом. В следующее утро отправился я 22 к Губернатору и объяснил ему, что Надежда есть [316] корабль военной, но что я имею повеление в пользу Американской Компании погрузить в оном часть Китайских товаров, для коих на Неве не достанет места и что я пошел бы в Вампу, если бы Нева уже здесь находилась, но теперь должен дожидаться ее прихода. Сии обстоятельства привели как Губернатора, так и меня в немалое недоумение. На вопрос, учиненный мне самому Китайцами об определительности нашего плавания, принужденным нашелся я отвечать, что мы не пойдем в Вампу, и что пробудем в Типе около трех недель только, чтобы запастися здесь водою и провизиею для обратного плавания в Европу. На таковой ответ решился я потому более, что Губернатор и Г-н Бахман, сочлен Голландской фактории, оказавший нам много приязни, меня уверили, что как скоро придет Нева, тогда очень удобно будет, испросить позволение на приход в Вампу; ибо выгода от приходящих туда кораблей для чиновников правительства и купечества столь велика, что они не сделают в том ни какого затруднения. Губернатор данным мною Китайцам ответом освобожден был от беспокойства; ибо в противном случае надлежало бы ему дать нам повеление оставить рейд Типу дней через несколько, в продолжении коих принужден бы я был взять к себе на корабль множество Китайских таможенных чиновников, которые удобно могли бы подать повод к неприятным последствиям.

Положение Португальцов в Макао стеснено чрезмерно, наипаче же обременительно положение Губернатора [317] по причине частых его сношений с Китайским правительством. Хотя Губернаторы и поступают с величайшею во всем предосторожностию; однако случаются иногда произшествия, в коих они без крайней потери уважения к своей нации, мало чтимой и теперь Китайцами, не смеют соглашаться на их требования. За несколько месяцев пред приходом нашим последовало приключение, доказывающее то очевидно. Один, живший в Макао Португалец заколол Китайца. Убийца, быв богат, предлагал родственникам умерщвленного некую сумму денег, дабы, скрыв произшедшее, не объявляли о том правительству. Родственники согласились и получили 4000 пиастров. Но едва выданы были только деньги, вдруг донесено о смертоубийстве Китайскому начальству, которое потребовало от Губернатора немедленной выдачи виновного. Губернатор в том отказывает и объявляет, что убийство учинено в Макао, что он Португальца предаст суду и что, если обличен будет в злодеянии, осудит его по законам Португальским. Китайцы, не быв довольны сим ответом, приказывают вдруг запереть все лавки и запрещают доставление жизненных потребностей в Макао. Губернатор, имевший в запасе провизии для гарнизона своего на два года, не устрашается угроз сих и не выдает Китайцам преступника. Суд между тем производят; убийца обличается и предается смертной казни. Китайцы, собравшись отваживаются на покушение овладеть насильственно преступником в то время, когда поведут его на казнь. Губернатор повелевает собраться войску, [318] зарядить на батареях пушки ядрами и картечью и ожидает нападения Китайцев. Сии, устрашившись настоятельного принятия мер Губернатором, не отваживаются на исполнение своего предприятия и возвращаются обратно под предлогом, что они наказанием преступника совершенно довольны и доброе согласие опять восстановляется. Если бы настоящая сила Португальцов в Макао была более, тогда робкие Китайцы не отважились бы поступить против них с таким пренебрежением. Естьли бы владели в Макао Агличане или Гишпанцы, то скоро уничтожилась бы таковая постыдная от Китайцев зависимость. Сии нации имея в руках своих лежащие близ Китая важные страны, могли бы в Макао сопротивляться силе всего Китайского Государства.

Хотя Аглинской Ост-Индийской флот и не приходил еще из Европы; однако сочлены фактории оставили Макао уже за несколько недель и дожидались его в Кантоне. Итак мне и не возможно было увидеться с Г-м Друммондом Президентом Аглинской фактории, с которым я познакомился в первую мою в Кантоне бытность 1798 го года. Но я не упустил уведомить его о прибытии моем в Макао. Г-н Друммонд, по получении известия, что я пробуду здесь недель несколько, поспешил оказать нам свои услуги, уступя мне собственной свой дом, которой красивым положением и великолепным во внутренности убранством отличается пред всеми другими домами, наипаче же пред Португальскими (Г. Друммонд имеет при доме своем обширной сад, содержимый с великими издержками. В оном находится грот, в коем, как уверяют, сочинил Португальской Гомер свою Луизиаду; по каковой причине и известен грот сей под именем Камоенса. Зри вид сего грота в Атласе под No 98). [319] Услужливость Г-на Друммонда сим не ограничилась. Он приказал очистить и другой дом, принадлежащий Ост-Индийской Компании для Офицеров корабля нашего, желавших здесь на берегу пожить. Гг. Горнер, Тилезиус и Маиор Фридерици пользовались оным во все время бытвости нашей в Макао.

Из сочленов Аглинской фактории оставался здесь до прибытия Ост-Индийского флота только Г-н Меткаф. Жена его была одна только Европейская женщина в сем месте. Для нее, яко образованной женщины, пребывание в Макао конечно тягостно, а особливо в отсутствие мужа, разлучающегося с нею каждую зиму. Но она, предъусматривая, что тамошняя уединенная ее жизнь продлится и еще, может быть, около 15 ти лет, умела облегчать свое положение. Г-жа Меткаф, имеет кроме отменных душевных свойств, и сведений в таких науках, которые будучи редко приобретаемы прекрасным полом, тем более возбуждали наше внимание, что она ими ни мало не тщеславилась. Дом Г-на Меткаф открыт был всем Офицерам Надежды. Я находил в нем приятнейшее препровождение свободного времени. Губернатор Дон Каетано де Суза не говорил ни на каком другом языке, кроме Португальского. Я сожалел о том очень по тому более, что и он служил [320] во флоте. Он был Капитаном и за два года только, сделался Губернатором в Макао. Чрез год (срок здешняго Губернаторства положен три года) надеялся он быть переведен Губернатором в Гоа. Важнейшая особа по Губернаторе в Макао есть Дезембаргадор или верховной судья, от коего и сам Губернатор несколько зависит. Он, яко глава Сената, имеет великое участие во всех делах сего малого правительства. Сказывали, что согласие между сими двумя начальниками по военной и гражданской части не велико. Может быть в сем состояло преднамерение такого учреждения. Верховным судьею был при нас в Макао Дон Михель Арриауа Бруно де Сильвера. Человек молодой, хорошо воспитанный и со многими сведениями.

Макао представляет вид упадшего величия. Обширные здания на пространных местах, окружаемые великими дворами и садами по большей части пусты. Число живущих здесь Португальцев весьма уменьшилось. Лучшие домы частных людей принадлежат сочленам факторий Голландцев и Агличан. Пребывание здесь последних продолжается обыкновенно 15 и 18 лет; по чему они и стараются не только иметь лучшие домы, но и устрояют оные по своему вкусу. Знатные доходы живущих здесь Агличан подают им удобные средства к удовлетворению наклонности своей к роскошной и приятной жизни, которою они и пред богатыми Португальцами особенно отличаются.

В Макао считается от 12 ти до 15 ти тысяч жителей, из коих большую часть составляют [321] Китайцы, умножившиеся в сем городе столько, что, выключая монахов и монахинь, редко увидеть можно Европейца на улице. “У нас более монахов, нежели воиновъ" сказал мне один из здешних граждан, и сие было совершенно справедливо. Число здешних солдат не превосходит 150, между коими нет ни одного Европейца. Все вообще Макаоские и Гоаские Мулаты; даже и Офицеры не все из Европейцев. С таким малым гарнизоном трудно защищать четыре великие крепости. Свойственное Китайцам своенравие и наглость, не находит в сих слабых военных силах достаточной препоны ограничивать беспрерывно умножаемые ими оскорбления. Политическое состояние Португалии ослабело ныне столько в Европе, что оно не в силах уже удержать Ост-Индийских своих владений; Макао же может подкрепляем быть только из Гоа. И так желательно, чтобы оным овладела какая либо могущественнейшая Европейская держава прежде, нежели укрепленное сие Европейцев пристанище сами Португальцы передадут Китайцам. Гоа занята уже была не давно Агличанами, и естьли бы не последовало между Франциею и Англиею заключение мира 1802 го года: то оным, а равно и Макао, владели бы ныне Агличане. Назначенные тогда к занятию последняго Аглинские войска находились уже на рейде Макаоском, и долженствовали, по согласию Губернатора, вступить в город в тот самой день, в которой пришедший из Маниллы Гишпанской фрегат привез известие о заключении мира.

Декабрь.

Декабря 3 го, когда корабль наш приготовлен был [322] уже почти совсем к отплытию в Европу, пришла наконец Нева в Макао (Служители оной находились в лучшем состоянии. На Неве, во время продолжительного пребывания ее у берегов Америки, где великой недостаток в свежих жизненных потребностях, и плавания оттуда в Китай, не похитила болезнь ни одного человека. Даже и из раненых в сражении с дикими никто не умер. Явное доказательство, как попечения об оных Начальника, так и искуства и неутомимого старания о том достойного Врача Г-на Лабанда). Г. Лисянский уведомил меня, что привезенной им с Кадьяка и Ситки груз мягкой рухляди столько знатен, что за оной, по мнению его, можно наполнить оба наши корабля Китайскими товарами. Сие побудило меня идти с Надеждою также в Вампу; почему я и потребовал нужного для того паспорта и лоцмана; но прибывающий в Макао Мандарин отказал мне в том, как и ожидать следовало, по той причине, что я по приходе моем объявил, что не пойдем мы в Вампу. Для скорейшего, отвращения сих препятствий решился я отправиться на Неве сам в Кантон. И так, сдав начальство над кораблем, своим Г-ну Ратманову, прибыл в Вампу Декабря 8 го дня, а оттуда поехал в Кантон. Хотя здесь и представились некоторые затрудения в рассуждении корабля моего; однако, когда я согласился заплатить таможенные и другие обыкновенные разходы корабля купеческого; то чрез несколько дней и получил позволение на приход Надежды в Вампу. Между тем посланы были из Кантона нарочные в Макао для осмотрения корабля нашего, не [323] находится ли на нем более пушек и людей, нежели сколько мною показано. По учинении сего прислан был на корабль лоцман, и Надежда, пришед потом в Вампу, стала на якорь Декабря 25 го дня.

1806 год. Генварь.

Дабы продать привезенные нами пушные товары, и купить Китайские, что исполнить без посредства Кантонского купца было для нас, не имеющих здесь своей фактории, затруднительно, обратился я к Аглинской Конторе, Бил, Шанк и Маниак, из коих с двумя первыми имел я уже случай познакомиться в прежнюю мою в Кантоне бытность. Я имел причину быть сим выбором своим гораздо довольнее, нежели Гг. Бил и Маниак моим поручением; ибо исполнение нашей коммиссии, по многим обстоятельствам, сопрягалось с большими неудобствами, нежели как то обыкновенно произходит с другими кораблями. Нам не причиняли в открытии торга в Кантоне ни малейшего препятствия; однако, не взирая на то, не льзя было найти охотника из сообщества Гонг, которой купил бы наш груз, и согласился бы отвечать за все по торговым делам нашим. Старейшие из купцов опасались иметь с нами дело; ибо им было не неизвестно, что Россия сопредельна Китаю, и что находится с ним в некоторых торговых связях. Они, зная хорошо дух своего правительства, не могли не бояться при том неприятных последствий, которых ожидать надлежало по тому, что Россияне в первой раз еще появились в Кантоне. Старания Г-на Биля найти для нас надежного купца из старейших сочленов Гонга, чего ему очень [324] хотелось, оказались безуспешными. Из сих никто не согласился приступить к новому делу. Наконец удалось ему, при подкреплении собственным своим кредитом, склонить младшего из сочленов Гонга купца Лукква, отважившегося принять на себя поручительство за оба наши корабля. Груз Невы продан был ему за 178,000, Надежды же (При отходе нашем из Камчатки нашлось в тамошних кладовых Компании около 400 морских Бобров и несколько Котиков, которые взял я с собою) за 12,000 пиастров. Самые дорогие морские Бобры взяты при сем нами обратно; потому что за один не давали более 20 ти пиастров, а в Москве стоит таковой от двух до трех сот рублей. Из 190,000 пиастров получены нами 100,000 наличными, за 90,000 же доставлено купцом чаю. Перевозив в Кантон с поспешностию мягкую рухлядь, начали через несколько дней после грузить чай и другие купленные товары. В половине Генваря кончана была почти вся работа, и я назначил 25 ое число к отходу из Кантона, а 27 ое или 28 ое из Вампу; но вдруг пронесся слух, что Наместник хочет задержать корабли наши до тех пор, пока не получит из Пекина определительного в рассуждении нас повеления. Чтобы увериться, справедлив ли слух сей, потребовал я не медленно судно для перевозу на корабль последних вещей; но в сем было отказано и объявлено, что к кораблям нашим послан уже и караул Китайской. Прибывшая стража остановившись близ корабля, не допускала к нам ни одного Китайца, ни даже Компрадора [325] с ежедневною провизиею. Сие привело меня в великое удивление. Ето были меры неприязненности, долженствовавшей, по мнению моему, иметь начало свое в Пекине. Я изъявив подозрение мое на Китайцев Г-ну Друммонду, которой уверив, что таковые своевольные, насильственные повеления здешняго правительства бывают нередки, некоторым образом чрез то меня успокоил. Между тем послали мы немедленно купца своего Лукву к Гоппу или тамошнему начальнику с жалобою на поступок, означающий явную неприязненность. Мы требовали, чтобы присланные караульные суда были сняты; ибо в противном случае не возможно будет предостеречь, чтобы на кораблях не произошли приключения, могущие причинить для обеих сторон неприятные последствия. Сие представление возъимело свою силу. В следующий день дано повеление снять караулы, и свободное сообщение опять восстановилось.

Сколь я ни любопытствовал узнать причину тако-го с нами поступка; однако не мог изведать ничего достоверного. Сочлены Гонга уверяли, что повеление о задержании нас на некое время, есть не иное что, как меры предосторожности Наместника, которой должен на сих днях смениться, и что, как скоро преемник его вступит в должность, тогда получат корабли позволение к отходу. Быв уверяем так всеми, не имел я уже более в том сомнения и как скоро узнал, что новый Наместник вступил в должность, потребовал немедленно, чтоб позволено было доставить на корабли остальные наши вещи. Последовавший [326] на сие отказ казался мне совершенно удостоверяющим, что новый Наместник и предшественник его не отваживались дать нам позволения к отходу, потому что ожидали на то разрешения из Пекина. В сих обстоятельствах приготовил я письмо к Наместнику на Аглинском языке, представив в оном ясно несправедливость такового с нами поступка, и могущие произойти от того последствия. Полагая, что Посланник Граф Головкин находился тогда уже в Пекине, не упустил я упомянуть и о сем обстоятельстве, присовокупив к тому, что таковые оскорбления не останутся, конечно, без отмщения. С сим письмом отправились мы с Капитаном Лисянским к Г-ну Друммонду, на коего я верно надеялся, что он усердно за нас вступится. Он, яко начальник столь знатной Аглинской в Кантоне фактории, имеет великую силу, отменные же личные его достоинства приобрели ему от Китайцев уважение и почтение. Г-н Друммонд с благородными чувствованиями своими соединяет благоразумие и решительность. Он служит оракулом не только для Агличан, но и для всех пребывающих в Кантоне Европейцов, которые, не взирая на то, что нации их ведут между собою войну в Европе, живут здесь как друзья в теснейшем союзе. Агличане не были никогда в Китае столь уважаемы, как во время управления Друммондом факториею. Он в продолжении девятнадцати-летняго своего в Кантоне пребывания узнал основательно свойства Китайских купцов, и дух их правительства; а потому и был всегда в [327] состоянии поддерживать достоинство и славу своей нации без потери выгод даже и в самых неприятных приключениях (Следующее произшествие, случившееся за несколько лет, показывает очевидно, с какою точностию узнал Г-н Друммонд Китайцев, и с какою решительностию умеет поступать с ними. Китайцы глухи к прозьбам как истуканы. Не просить, но действовать и потом всячески извиняться, есть, по испытанию Друммонда, лучший способ обхождения с сим народом. Я думаю, что в важнейших политических обстоятельствах и еще может быть то действительнее, нежели в маловажных случаях. — Один из сочленов Гонга, быв должен Аглинской фактории полмиллиона пиастров, сделался банкрутом. Правительство обязано платить долги Гонга; почему Г-н Друммонд и требовал от оного сей суммы. Представления его происходили чрез купцов Гонга; но они, или участвовав в выгодах, или мало заботясь, получит ли, или нет Аглинская Компания свои деньги, оставляли оное без внимания. Г-н Друммонд, утомившись тщетным требованием удовлетворения чрез сочленов Гонга, решился наконец идти сам в город, в котором, как известно, не смеет являться ни кто из Европейцев не подвергаясь нападения от черни. Купцы Гонга, узнав о намерении Друммонда, наняли множество народа, чтобы Агличан, как скоро покажутся в городе, остановить, и если возможно, принудить удалиться. Г-н Друммонд был извещен о сем; но, не взирая на то, отправляется со всеми, находившимися в Кантоне Агличанами, в город и входит такими воротами, коими ни кто не думал, чтобы он войти отважился. Когда начал народ около него толпиться; тогда поднял он вверх приготовленную им бумагу, и требовал на Китайском языке, чтоб повели его к Наместнику. Китайцы, приведенные такою смелостию в замешательство, встретили их с великою учтивостию и повели во храм, где один из чиновников принял от Г-на Друммонда бумагу с объявлением, что оная поднесена будет Наместнику. Г-н Друммонд возвращается потом назад спокойно с его проводниками. Через некоторое время последовала уплата долга, которым без решительности Г-на Друммонда, вероятно, воспользовались бы сами Китайцы). Предстоящий отъезд его в Англию [328] возбуждает общее сожаление. Он должен пробыть в Кантоне только один год, и то потому, что Ост-Индийская компания не назначила еще ему преемника.

Г-н Друммонд принял участие в нашем деле с величайшим рвением. Главнейшее затруднение состояло в доставлении письма Наместнику, чего самому сделать не льзя; аудиенция же позволяется в чрезвычайных только редких случаях. И так предлежало доставить письмо Наместнику посредством купцов Гонга чрез Гоапо или таможенного начальника. Перевод оного на Китайской язык казался также вещью немаловажною; ибо к тому надобно было употребить природного Китайца, от коего не следовало ожидать в том верности. Г~н Друммонд положил созвать к себе всех купцов Гонга и составить из сочленов Аглинской фактории избраннейший совет (select comittee), в коем находились Гг. Стаунтон, Робертс и Паттель, дабы дело представилось в важнейшем виде, и могло быть действительнейшим. Присутствие в сем собрании первого Гонга купца Панкиквы было необходимо; ибо он есть орган купечества, и имея около 6 ти миллионов пиастроз, долженствовал пользоваться особенною [329] благосклонностию начальника своего, таможенного Директора; но он, к сожалению, известен был как человек малоумной, тщеславной и ненавидящий всякого Европейца. Г-н Друммонд опасался не без причины, что Панкиква не охотно примет участие в сем деле; но как важность обстоятельств требовала согласить его на нашу сторону: то Г-н Друммонд пошел сам к Панкикве, и просил его придти к нему в дом в 3 часа по полудни. В первой раз еще оказана ему честь таковым посещением во все время Друммондова начальства над Аглинскою факториею. Сие было весьма лестно его самолюбию, но не произвело ни малейшей перемены в образе его мыслей. Низкий душею Китаец не устыдился даже сделать Г-ну Друммонду упрека, сказав, что он приемлет напрасно столь ревностное участие в деле, ему непринадлежащем, и могущем причинить только неприятности. Но он устыжен был ответом Г-на Друммонда, которой ему сказал, что он вступается в сие дело не только по союзу и дружеству Россиян с Агличанами, по коему обстоятельству дело первых и до его касается; но и почитает своею обязанностию помогать всевозможно таким людям, которые никогда еще здесь не бывали, и незнакомы с обычаями Китайцев, столь различными от Европейских. И так признавая дело сие как принадлежащее Аглинской Ост-Индийской компании, употребит все свои силы к окончанию оного в пользу Россиян. Панкиква отвечал на сии выражения, чуждые его чувствованиям, качанием головы, и обещался быть в собрании; [330] но не сдержал своего слова, извиняясь неважным предлогом.

Г-н Друммонд, по объяснении в собрании содержания письма нашего, отдал оное Маукве, второму купцу Гонт, чтоб сей доставил его Гоппо. Мауква, сделавшись по причине отсутствия Панкиквы боязливым, принял письмо не охотно, и в следующее утро, принести его обратно, объявил, что письма сего поднести Гоппо не можно; потому что оное содержит в себе выражения, каковых Китайской Государственной чиновник не привык слышать; вместо того приготовил он письмо другое, наполненное уничижительными выражениями, и требовал, чтоб мы его подписали. На сие не могли мы согласиться. Г-н Друммонд советовал нам между тем написать письмо самое короткое, в коем, представив вредные для нас следствия, долженствующие произойти от сего задержания, просить о скорейшем к отплытию позволении. Таковое письмо приготовлено было мною немедленно. Оно состояло из немногих строк, и купцы Гонга не могли сделать более противоречия. И так, по подписании оного мною и Г-м Лисянским, вручено купцу Маукве. После склонили меня еще сделать в письме перемену, чего, как то говорили, требовал особенно Гоппо. Малозначущая сия перемена обнаруживает свойства и сведения даже и знатнейшего Китайца. Г-н Друммонд дал купцам Гонга обещание, что бы, если присланы будут ко мне из Пекина письма, оные принять и отправить в Россию; почему и требовали они, чтобы в письме нашем было сказано, что Англия и Россия производят торг между собою, ибо [331] в противном случае, Г-н Друммонд, по мнению их, не мог бы принять на себя такое поручение. Мое уверение, что Европейцы мыслят свободнее Китайцев, что Г-н Друммонд и во время войны России с Англиею исполнил бы таковое поручение, то торговые сих держав соотношения не возлагают неминуемой обязанности к принятию пересылки писем, не помогало ни мало. Помещение сего в письме нашем находили они необходимым, и говорили, что если упомянуто будет сверх того для лучшего объяснения Наместнику, что Россия лежит далеко к северу, что Балтийское море зимою замерзает и кораблеплавание прекращается, а потому нужно крайне поспешное отплытие для прибытия туда прежде зимняго времени; то скоро получим позволение к отходу. Я не затруднился ни мало приготовить письмо по их желанию, и вручить им для дальнейшего по оному содействия (Сие письмо было наконец так написано: По окончании в Кантоне всех дел наших и при совершенном приготовлении к отходу, узнали мы чрез купца, которой за нас поручался, что Ваше Превосходительство, вознамерились задержать корабли наши. Мы имеем честь объявить вам, что Россия лежит очень далеко к северу; а потому и маловременное задержание кораблей наших может сопровождаться следствием, что мы не достигнем в настоящем году предназначенного для нас Российского порта. Итак просим о всевозможно скорейшем снабдении нас паспортами к отходу из Кантона. Если будут присланы к нам из Пекина письма: в таком случае Г-н Друммонд начальник Аглинской здешней фактории, по причине торговой связи России с Англиею, не преминет принять оных, и отправить в Россию. Имеем честь и проч, — ). Шесть дней прошло потом, но нам [332] ответа не доставили. И так я просил Г-на Друммонда созвать опять купцов Гонга, и требовать чрез них аудиенции у Наместника. Г-н Друммонд, по благорасположению своему, исполнил мое желание, и купцы Гонга явились все, даже и Панкиква, в назначенное время? избраннейший для того совет Аглинской фактории присутствовал в собрании также. Г-н Друммонд, по объяснении им снова несправедливого с нами поступка, требовал решительно, чтобы весь Гонг отправился к Гоппо, и представил бы ему настоятельно о нашем положении, до коего доведены мы без всякой причины. Панкиква, под предлогом, что по введенному обряду, Гоппо и Наместник удерживают всякое дело по три дня, и тогда уже делают решение, не советовал настаивать в поспешности, а обождать еще несколько дней. Не взирая однако на то, определено наконец в собрании, что купцы Гонга, предводимы Панкиквою, должны идти к Гоппо в следующее утро, для испрошения позволения к отходу кораблей наших; если же он будет говорить, что не получил еще от Наместника ответа; то идти и к сему, и представить необходимость скорого решения; в случае же его на то несогласия настоять в испрошении для меня у него аудиенции. Таковое решительное определение сопровождалось желанным последствием. Гоппо, по выслушании [333] представлений Гонга, отдал шотчас приказание, чтобы отправить и8об год немедленно судно с последними нашими вещами, и уверял, что мы в скорости получим и паспорты к отходу. Он приехал даже через несколько дней сам к кораблю Надежде, и велел обо мне спросить. Я был тогда на берегу; почему Г-н Лисянский приехал к нему на судно. При переговоре Г-на Лисянского с Гоппо казался последний даже озабоченным о скорейшем выходе нашем из Кантона, и обещался прислать нам достоверно через два дня паспорты, которые мы, в назначенной срок действительно получили.

Таким образом дело, могшее подвергнуть нас неприятнейшим последствиям, окончано благоуспешнее и скорее, нежели я ожидал. Смелые и решительные наши требования, и ревностное принятие участия Аглинскою факториею, содействовали много к преклонению Наместника отменить данное им повеление, которое конечно, не получил он из Пекина; ибо в сем последнем случае не помогли бы уже никакие представления, сколько бы сильны ни были. Первое повеление о задержании кораблей наших произходило, как то уже выше упомянуто, от смененного Наместника. Он объезжал и осматривал тогда свою провинцию, и в отсутствии своем узнал, что определенный на место его другой находится уже на пути в Кантон. В сие то время прислал он указ задержать корабли наши до будущего впредь повеления. Может быть, что Наместник, получил во время объезда своей губернии известие о приближении нашего Посольства к Пекину, убоялся данного [334] им поспешного позволения к производству нами торга, могущего не понравишься его Государю, и потому, для поправления некоторым образом своей ошибки, решился, дать повеление о задержании на первой случай кораблей наших (В скорости по прибытии моем в Санктпетербург получил я из Кантона письмо, коим уведомили меня, что через сутки по выходе нашем из Вампу прислано из Пекина в Кантон строгое повеление нас задержать. Если бы сие повеление нас застало; то, вероятно, не возвратились бы корабли наши никогда в Россию). По какому случаю смененной Наместник навлек на себя немилость своего ИМПЕРАТОРА, о том в Кантоне узнать мы не могли. В следствие первого повеления , привезенного с собою новым Наместником, предлежало судить прежняго в Кантоне, для чего и ожидали там нескольких знаменитых чиновников; но за день пред отходом нашим получил новой Наместник другое повеление, чтобы отправить предшественника своего через три дня в Пекин.

Подробность описания сего приключения отяготила, может быть читателя; но я не мог того избежать. Мне надлежало разказать о всем обстоятельно, как ради собственного оправдания, что с нашей стороны не подано ни малейшего повода к таковому с нами поступку, так более и для того, чтобы показать, сколь удобно могли бы Агличане, если бы позавидовали началу нашего в Кантоне торга, воспользоваться сим случаем, и расстроить навсегда [335] Китайцев с Россиянами. Малейший враждебный шаг со стороны их долженствовал бы сопровождаться сим следствием. Но они сделали совсем противное, как то удостовериться можно из вышеприведенных случившихся произшествий. Какое счастие для нас, что дело помощию их производилось со рвением и настоятельностию. Если бы задержание кораблей наших продлилось еще одни сутки, тогда подпали бы мы совершенному насилию варваров, коих излишнее опасение прочих наций понудило называть образованных Европейцев варварами, и поступать с ними как с таковыми.

Г. Горнер из многих наблюдений определил широту города Макао в саду Г-на Друммонда — 22°,11', 46" N

Средняя долгота оного из многих лунных расстояний, найдена — 246°,22',44" W

4 го Декабря большой хронометр Арнольдов N 128, по определенному при отходе из Камчатки 14 Октября ходу, показывал долготу Макао в том же месте — 246°,27',00"

По Пеннингтонову хронометру — 246°, 22', 15"

Истинная долгота города Макао есть — 246°, 22', 40"

В Кантоне Г. Горнер, наблюдая с 19 Декабря по 6 Февраля в доме Голландской фактории почти ежедневно соответственные высоты солнца, нашел, что суточное отставание большего хронометра Арнольдова N 128 было 6 февраля 1806 года = +19",7. [336]

Суточное отставание сего хронометра 4 Октября в Петропавловском было — +21", 62

14 Октября — +21"

27 Июня 1805 в Петропавловском — +18",50

18 Апреля 1805 в Нангасаки — + 19", 50

7 Сентября 1804 в Петропавловском — + 22",00

Он же показывал 6 февраля в момент средняго полудня в Гринвиче — 5°,48',15"

Пеннингтонов хронометр показывал в момент средняго полудня в Гринвиче 6 февраля — 21°,11',08"

Суточное ускорение его сего числа —   — 25", 73

4 Октября 1805 в Петропавловском — 24",50

14 —  — 21",

27 Июня в Петропавловском — 24",50

18 Апреля в Нангасаки — 22'',

7 Сентабря 1804 в Петропавловске — 21",

Маленькой Арнольдов хронометр N 1856, остановившийся в Июне прошлого года в Камчатке, отдан был в Кантоне в починку искусному часовому мастеру.

6 февраля 1806 года показывал он в момент средняго времени в Гринвиче — 4°,25',55"

Суточное ускорение его сего числа было — 12",13

18 Апреля в Нангасаки — 29",00

7 Сентября в Петропавловском — 27',64

Г. Горнер нашел широту Кантона — 23°,6',15"

Долгота средняя из многих лунных наблюдений — 246°,35',30" W.

Текст воспроизведен по изданию: Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах. По повелению его Императорского Величества Александра I, на кораблях Надежде и Неве под начальством Флота Капитан-Лейтенанта, ныне Капитана второго ранга, Крузенштерна, Государственного Адмиралтейского Департамента и Императорской Академии Наук Члена. Часть 2. СПб. 1810

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.