Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Договор монастыря со снецарем (1720 г.)

Верстах в 6 от прославленнаго Гоголем местечка Сорочинец, на обширном зеленом лугу, по которому причудливо вьется извилистый Псел, на правом берегу реки есть урочище, которое жители до сих пор называют монастырем. Верстах в 1 1/2 от этого урочища, над крутой излучиной Псла, по возвышенному берегу расположено другое урочище, называемое «виноградом». По очень точным разсказам жителей Малаго Перевоза (Хатки-тож), деревни, раскинувшейся на левом берегу Псла, — на лугу стоял в «старыя времена» Свято-Михайловский монастырь, а на высоком берегу реки находилась монастырская часовенка, кругом которой раскинулись возделываемые иноками виноградники, Место часовенки было еще недавно огорожено, но теперь отдано уже под усадьбу. На месте самаго монастыря стоит крытая соломой хата казеннаго лесника. Кругом этого скромнаго жилья раскинулись глубокие пески, в которых пастухи еще до сих пор находят наконечники стрел, указывающие на какую-то значительную битву, происходившую близ монастыря, — вероятно при нападении татар.

В дер. Хатках, у одного из местных жителей, по фамилии Ростовскаго, я нашел относящийся до исчезнувшаго монастыря документ который и воспроизвожу здесь во всей его простодушной целости с сохранением правописания (я устранил только сокращения с титлами и изобразил кое-где славянскую буквенную цыфирь обыкновенною; местами впрочем и в документе стояли простыя цыфры). Вот самый текст:


«Року Тысяча Сем Сот Двадцатого., Иануариа Первого Дня. Иа Василь Снецар («Снецар» — польское Snycerz — скульптор-резчик) Сорочинский поднялся и уговорился в Его Милости [72] (слово не разобрано) отца Сарафиона Иерофеевича Игумена Монастыра Сорочинскаго Свято Михайловскаго ложити мою Працю и Майстерство снецарское на верхнюю в Храме Рождества Пресвятая Богородици то-яж Сорочинской обители именуючи отнаместной Праздники дванадцять. Архиерея з фрамугою резаною, Апостоли з Пророками в штабах резании и в калях? во[пло?]щение. и Распятие со Пречистой Девою Мариею, Иоанном Богословом буду при помощи боговой, як сила и способу моего станет, неотпустне и неоспале прилегати свой дбалости и радениа споспешением чинити. Накоторий мой любовни уговор и умовленье Его милость Прев[елебний](конец слова отрезан) отец Игумен обители Святой Сорочинской в деле праце моей поспешением Божиим оную роботу снецарскую верхнюю обецует дати.

Грошей осм десят золотих (Речь идет, конечно, о «золотых польских» [15 коп.]); борошна житного три осмачки; гричаного едну осмачку сеяного; пшеничнаго борошна повтори осмачки; пшона мешков два; гороху еден четверик; на сало грошми (взял сало хорошее) пять золотых; соли камень един (отдали). На обрезки каруку (дал) (два слова затерты).

Начом яко за власним моим поднятьем натое мое рукоделие снесарское доброво(лним) соизволением стался общи уговор, втом деле охочою щиростю по(дпи)суюся совершенно вохвалу и славу хвалимую(ого?) и препрославленнаго им(ени) божиа воизвестное замение cиe писание для достойнаго вероятиа подкр(епляю) знамением: подаю Року месяца и дня вижей писанного. —».


На полях, обрезанных вместе с концами слов, а иногда и целыми словами (что я отмечаю скобками), — сохранились отметки о разно-временных уплатах, производимых «снецарю» и его сотрудникам со стороны монастыря. А именно:

«Дали перше золотих десять». — «На вехание (въехание) 7 дне дал уместе золотых двадцять». — «Взял таляр априля 6: 1721 року». — («На с)ало(или за сало?) дал сорок всех року 1721». — «Августа третиаго дал Михайлове снецару золоти як ихав досаду». — «Зробивши всю роботу дал василеви снецару зол шестнадцят толко зосвсем ему и приходило».

Имеются также отметки относительно расплаты продуктами на полях и на обороте страницы (вверху и внизу листа целыя фразы с такими отметками отрезаны): «взял две осмачки» «дал чет...» — «взял пол(четверика)» — «еще полчетверика». — В графе «на сало грошми» вставка: «взял сало хорошее» (очевидно снецар согласился взять не [73] деньгами, а натурой, в виду соблазнительных качеств сала). — «Горелки дали барилце» [эта фраза зачеркнута]. — «Борошно снецар собирает, житное взял полосмачки предвознесением 7 дн: (Праздник Входа Господа в Иерусалим (Вербное воскресенье). Ред.) ...... еще житной четверик дали июня 27; гречаное ...... еще взял четверик иануария 25. 1722 року. ; пшеничное, взял еще четверик мая 2: еще взяли 23: четверик; июля 3: взял борошна пшеничного два четверика догосподи».

Таким образом работа продолжалась более двух лет. В качестве участников упоминаются два снецаря, Василий и Михайло, и один маляр. По-видимому на время работы снецар получил право ездить с иноками по приходу и участвовать в сборе, причем доброхотныя даяния, приходившияся на его долю, иноки записывали в счет уплаты. Нельзя не заметить, что язык этого небольшого документа, относящегося к петровскому времени, болеe близок к простонародному украинскому языку, чем тогдашний книжный.

Когда уничтожен Свято-Михайловский монастырь и почему уничтожен так радикально, что от него не осталось ничего, кроме воспоминаний да названия урочищ, — сказать не могу. Жители разсказывают, что еще и теперь извилистый Псел по временам отваливает глинистые пласты берега и обнажает гробы на бывшем монастырском кладбище. Один из таких случаев особенно ярко остался в народной памяти, и мне разсказывал о нем сын очевидца (Александр Матяш). Было это лет уже 35 назад. Отец разсказчика плыл по реке в челноке, и ему вдруг сделалось отчего-то страшно. Это его удивило, так как ранее ему случалось много раз плавать мимо монастырища, и «ниякого остраху не було». Вероятно, это чувство было вызвано тем, что Псел в этот день оторвал значительную часть берега, отчего вид самых берегов изменился. Повернув за мысок, — пловец вдруг увидел на половину вымытый в яру гроб, наклонившийся к песчаной отмели. «Причилок» гроба был оторван, и в гробу лежало «якесь усе в золоти та у медалях». Матяш сильно испугался и ударил в весла, но в это время заметил на песке блестящий предмет. Несмотря на испуг, он причалил к берегу и поднял серебряную доску, вершков в 5 длиной, вершка 4 в ширину. На доске была надпись, относившаяся очевидно к знатному мертвецу. Содержание надписи разсказчик знал лишь смутно. По его словам, в ней говорились, что здесь погребен такой-то, перечислялись его чины и ордена, сообщалось, что тело перевезено сюда из столицы, причем говорилось даже о том «скилько коней везло його з Петербургу». Фамилию разсказчик определенно назвать не мог, но ему кажется, что это был Капнист. Это тем вероятнее, [74] что в нескольких верстах от Сорочинец есть родовое имение Капнистов. Дальнейшая история серебряной доски, найденной Матяшом, довольно характерна. Он отнес находку в Сорочинцы и показал одному из тамошних священников (напоминаю, что это было более 30 лет назад). Священник взял ее к себе, обещая отослать в какое-то учреждение, откуда нашедшему выдадут награду. Однако прошло много времени, никакой награды не выходило, и, наконец, священник заявил, что доску он потерял. Объяснение, конечно, маловероятное. Отослал ли почтенный иерей доску, только от своего имени, в какое-нибудь учреждение, или в простоте сердца перелил ее в ложки для скромнаго домашняго употребления, так, разумеется, и осталось неизвестным.

Сообщил Вл. Короленко.

Текст воспроизведен по изданию: Договор монастыря со снецарем (1720) // Киевская старина, № 7-8. 1906

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.