Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Судебная «инквизиция» в бывшей гетманщине

В бумагах архива генеральной канцелярии нам попалась на глаза замечательная по своей простоте, обстоятельности, ясности, некоторой даже картинности и вместе живой народной речи, с соблюдением даже местного произношения, судебная запись о дознании, произведенном по возникшему в м. Новомлинске, Нежинского полка, уголовному делу.

На тогдашнем языке дознание носило название инквизиция. «Инквизиция», которой список здесь предлагаем, происходила в 1713 г., т. е. в такую пору, когда в Малороссии вполне еще сохранялся военный строй, данный ей Хмельницким, когда вся страна делилась на полки и сотни и все жившие в пределах их судились и рядились казачьею военною старшиною в судах полковых и в генеральном войсковом суде.

Суть дела, выведенного этою «инквизициею», вкратце такова. У одного из жителей Новомлинска в колодце во дворе усмотрено случайно мертвое дитя. Он заявил об этом войтовскому уряду; уряд сделал расспросы. Нашлась виновная, замужняя женщина, но свалила вину на мужа. Допросили обвиняемых и свидетелей, сделали краткую, но точную запись для представления в высшую инстанцию, полковую, вероятно через сотенный уряд. Тут целая драма в основе дела; тут следственная часть во всей ее непосредственной простоте и полноте; тут масса бытовых черт того времени; тут, наконец, беспримесная почти, притом местная народная речь. Много весьма ценного в этом документе.

Воспроизводим его по подлиннику с буквальною точностью.


«Року 1713, июня 11 дня. Перед мене Василя Железняка, атамана городового Новомлинского, Ивана Тиховского, войта, Грицка Ярусенка, Назара Тимченка и других жителей новомлинских, пришовши, Кондрат, Басанченков зять, наш же новомлинский житель, говорит: пане уряде! Сегодня пошла жона моего швакгра до колодезя, який мею у в огороде своем на Накрашовце, где мешкаю, воды брати и, прибегши, кажет мне: ох! мовит, Кондрате, в колодязе нашом дитина плавлет. Я пошовши з ею швакгровою ик колодезю, тую дитину витяг и положивши в дому своем, вам, пане уряде извещаю, що мне с тоею дитиною деяти.

Мы врядники сказали ему Кондрату оное заховати и вчинили о том опит, хто-бы мел тую дитину в колодезь укинути.

Теди многие люди, на Накрашовце мешкаючие, стали нам врядникам доносити, говорачи: пане уряде, Параска, Демка Броварникова дочка, которая прошлой недели за Василя Настетченка замуж ишла, то беременна була, а теперь чемусь стала тонка и дитина ей не знати где; а помеж муж ей Василь Настетченко с Кондратом, Басанченковым зятем, мешкает и совокупне колодезь той, в яком дитину теперь знайдено, себе меют.

Мы врядники на слова людские, зискавши перед себе Параску Броварниковну, розными способами почали ей о дитине знайденной в колодези питати. Якая Броварниковна не мало таилася, а потом, признаючись, говорить: що-ж, пане уряде, теперешний муж мой, Василь Настетченко женихався на мене роков изо два, а так прошлого року, як теперь знаю, перед Рождеством Христовым, у Пилиповку, он, Настетченко, пришов до нас, не застал в дому матки моей и брата, кроме мене самой. Я, любячи его и взявши горилки в дому своем, якая од гостей зосталася, з ним Василем напившися и пошовши у хлев, учинила з ним па погребе грех. А теперь перед клечалною неделею он Василь, видячи мене гаразд беременную, повенчался и веселля стали отправляти, а знаючи, що суседи и иные люде околичные накрашувские ведают тое пошов до Левка Сакгатого и говорить Левчисе, мовячи: Левчихо, жона моя черевата, то ось я тои дитину вибъю, а тых людей, которие говорили и говорят, що она черевата, буду позивати, заговевши у Петрувку: нехай мне и ей, жене моей, тое доказуватимуть. И пришовши от Левка Сакгатого, он муж той у четверг рано того тижня, якого веселля було, став мене у хижце поленом бити. Матка его, а моя свекруха, выбежавши з хаты, почала мене через дверь хижчины, заглянувши, лаяти: иди, мовит, сякая-такая нецпото, зелье у борщ криши! Я, вихопившися з хижки, начала кришити зелье; так, он муж мой, ухвативши меня ззаду изненацка за бриже и обваливши навзнак о землю, почал лежачую первен кулачем по пудбочу бити, а потом, подскочивши, вдарил ногами против сердца; так у мене кров ртом и носом пошла и ребенок, только и помню, что выскочил. А свекруха, сразу кинувшись ко мне, дитину, не знаю, чи живую или нет, ухвативши з ним, мужем моим, не ведаю где заподели, бо мне глузди забил. Потом свекруха з ним-же, мужиком моим, зволекши мене з месця, тамъ-же у сенцах на лавочце посадили и свиту з мене, якая вся у бруду была, зняли и велели мне ополоскати; так я зде булшого ополоскала; якая теперь там у хижце висит, и могла-б вам, пане уряде, о том ознайомити, да по самую прошлую суботу муж мой з маткою своею мене негде з двора не пускали.

Теди мы урядники на тое ей, Параски Броварниковни, сознание велели привести ей свекруху, именем Настю, а его Василя Настетченка, мужа Броварникового, не зловили, -того-ж часу, якого дитину з колодезя винято, утек, не весть куда; которой Настетчись она Броварниковна наочне пред нами урядниками и описанными людьми тое-ж, що сознала, говорить: да не тайся, наше матко, признайся: власная ты з сыном своим, а моим мужем дитину з мене выбили и втопили; грех мине невинне иних людей каляти и напрасно говорити.

Мы видячи Настетчиху в летах престарелую и тому таючуюся, обовязовали ей Броварниковну совестию Божиею, говорячи: чи не з ненависти поведаешь ты на свою свекруху и на мужа своего тое говоришь? Нет, мовит, пане уряде, готова умерти, а по самой истинно кажу, что она свекруха з сыном своим тое учинили. По сем казалисмо старую Настю нагайками пострашити, чи не признается, якая и под каранем, живо себе ко Богу ставячи, не призналася и говорит: отнюдь не знаю и не ведаю о той дитине. Мы вряд, шукаючи в том певного доводу, препозвавши Левчиху Сакгатую, которую первей, тож Божиею совестию обовязавши, питали, якого часу в дому ей Василь Настетченко був и що говорив. Якая Левчиха сказовает: пане уряде, запомнела, когда он Василь Настетченко, до дому моего пришовши, хвалился, говорячи так: Левчихо! а я кажу: що? – Жонка моя черевата, то ось я юй петрувченя, що люде говорат, же у Петрувку дитину приведет, вибью, да и почну, заговевши, тих людей, которые говорать на ей, жону мою, «черевата», до права позивати, жеби мне и жунце моей тое доказовали; и не знаю, чи бив он Василь ей, свою жунку, или нет. Мы врядники юй Левчисе говоримо: чему-ж ты нам о той его Василевой похвалце не известила? - Що-ж, пане уряде, не токмо я сама тое од его чула, але и многим людем, на улице будучим, он Василь тое-ж у слух говорил.

Которая Броварниковна, теперь барзо зостаючи хора, и на исповедь в духовному тое, що и нам врядникам, сказала, же свекруха з сыном своим тую ей дитину стратили.

О якой справе все совершенно прилюдне сюю инквизицию вивювши, предлагаем височайшему разсуждению.

Василь Железняк, атаман городовой новомлинский рукою. Иван Тиховский войт зо всеми врадниками новомлинскими».

(М. П.) № 191.

Сообщ. А.Л. - ский.

Текст воспроизведен по изданию: Судебная "инквизиция" в бывшей гетманщине // Киевская старина, № 1. 1886

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.