Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПЕДРО ДЕ СЬЕСА ДЕ ЛЕОН

ХРОНИКА ПЕРУ

CRONICA DEL PERU

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава LXXXII. В которой рассказывается, как Инки приказали, чтобы постоялые дворы снабжались достаточно хорошо, так как это было сделано для военных.

От этой провинции Гуамачуко идешь королевской дорогой пока не прибудешь в провинцию Кончукос, находящуюся от Гуамачуко на расстоянии двух дней. На полпути между ними были постоялые дворы и склады, чтобы короли во время своего передвижения могли остановиться [тут]. Потому что у них было обычаем, двигаясь через территории этого огромного королевства, идти величественно и пышно, с обслугой на свой лад, потому что они утверждают, что если бы этого не было, они не проходили бы более 4 лиг в день. А чтобы получать достаточно [провизии] для своих людей, каждые 4 лиги располагались постоялые дворы и склады, наполненные всем необходимым из того, что имелось в этих краях. Даже если бы это была пустыня и не было там поселений, [всё равно] должны были быть расположены постоялые дворы и склады.

Представители или министры, пребывавшие в столицах провинций, особо заботились о том, чтобы наказывать местным жителям, дабы они тщательно оберегали эти постоялые дворы или дома. А чтобы одни не давали больше других, и все платили свою подать, они вели счет при помощи узлов, называемых кипо [кипу], по которому прошедшее поле они понимали друг друга (?), не было никакого обмана. Несомненно, хоть нам оно [кипу, счет] кажется темным и непонятным, это интересный способ учета, о которой я расскажу во второй части. Таким образом, хоть из Гуамачуко до Кончукос было два дня пути, в двух местах были построены эти постоялые дворы склады. Дорогу они здесь повсюду содержат в постоянной чистоте. И если какие-либо горы были непроходимыми, они сокращали себе путь через склоны, делая лестницы с площадками, выстланные плитами, и такие крепкие, что они прожили и еще проживут многие века.

В Кончукос нет недостатка в постоялых дворах и прочих вещах, как уже в пройденных селениях, а местные жители среднего роста. Они и их жены ходят одетыми, и носят свои веревки или знаки на голове. Утверждают, что индейцы этой провинции были воинственными, а Инкам с трудом удалось подчинить их. Ибо некоторые Инки всегда старались склонить на свою сторону народы благодеяниями, которые они им делали и дружескими словами. В разное время испанцы убили несколько этих индейцев, так что маркиз дон Франсиско Писарро послал капитана Франсиско де Чавеса с ватагой испанцев, и они завязали ужасный бой, потому что некоторые испанцы говорят, что они сожгли и посадили на кол множество индейцев. Правда, в те времена или немного раньше произошло всеобщее восстание большинства провинций, так что индейцы убили от Кито до Куско более 700 испанцев-христиан, убиваемых очень жестоко, а кого могли, хватали живыми, и уводили с собой. Господь освободил нас от неистовства индейцев; несомненно нужно опасаться, когда они могут выполнить своё желание. Хотя они говорили, что сражались за свою свободу и за освобождение от обхождения, столь жестокого им учиненного, а испанцы за то, чтобы остаться правителями их земли и их самих. В этой провинции Кончукос всегда были богатые золотые и серебряные рудники. За ней в 16 лигах лежит провинция Пискобамба, где был каменный постоялый двор или опочивальня для правителей, довольно широкий и очень длинный. Эти индейцы Пискобамбы, как и остальные, ходят одетыми, носят на головах прикрепленными небольшие мотки цветной шерсти. Обычаями они похожи на соседей; их считают сообразительными и очень кроткими, склонностей хороших, и дружественных христианам. Земли, где стоят их поселения изобильны и очень плодородны, имеется много фруктов и продовольствия из того, что у них есть и что сеют.

Дальше за ней находятся провинции Гуарас, расположенные в 8 лигах от Пискобамбы в труднопроходимых горах и нужно видеть королевскую дорогу, насколько отлично проложенную, идет через них, и насколько она широкая и ровная, по склонам и горам, местами подкопанная в могучей скале, чтобы поставить на них площадки и лестницы. У этих индейцев средний рост и они очень трудолюбивы; они занимались добычей серебра, которым в прошлом платили дань королям Инков. Между древних постоялых дворов видна большая крепость или древности, наподобие квартала, в длину 140 шагов, а в ширину больше, и во многих местах поставлены человеческие образы и фигуры, все превосходно обработанные. Некоторые индейцы говорят, что Инки в знак триумфа, победив в определенной битве, приказали построить тот памятник, и чтобы он послужил в качестве укрепленного города от [нападений] их врагов. Другие говорят и считают, что это не так, и что в старину, намного раньше правления Инков, были в тех краях люди-гиганты, такие большие, как это показывали высеченные из камня фигуры, и что со временем и с войной, ими проводимой с теми, кто сейчас является правителями тех полей, их поубавилось (уменьшились) и они потерялись, не оставив о себе другой памяти, кроме камней и фундамента, о котором я рассказал. Дальше за этой провинцией находится [провинция] Пинкос, где поблизости протекает река, на которой стоят колонны для наведения моста, устанавливаемого для перехода с одного берега на другой. Местные жители здесь крепкого телосложения, и как для индейцев у них привлекательный вид. Дальше находится крупный и великолепный постоялый двор Гуануко, столица всех пройденных от Кахамарки земель, и многих других, как об этом рассказано в предыдущих главах, когда я описывал основание города Леон-де-Гуануко.

Глава LXXXIII. Озеро Бомбон и как полагают [здесь находится] исток великой реки Ла-Плата (Серебряной реки).

Эта провинция Бомбон находится в неприступном месте, вот почему местные жители были воинственными, и до того как Инки завоевали их, они провели значительные битвы, пока Инки (как сейчас сообщают многие старики) подарками и приношениями [не привлекли их на свою сторону и], они стали их подданными. В земле этих индейцев есть озеро, в окружности оно более 10 лиг. Эта земля Бомбон ровная и очень холодная, а горы отстоят на некотором расстоянии от озера, вокруг которого индейцы расположили свои селения, с большими рвами и укреплениями. У этих жителей Бомбона крупные стада, и хотя войны их уничтожили и уменьшили, как можно предполагать, всё ещё осталось какое-то количество, и среди вершин и их пустынных границ встречаются большие стада дикого скота. Маис дает здесь плохой урожай, из-за того, что земля такая холодная, как я сказал, но нет недостатка в других корнях и продуктах, какими они питаются. На этом озере есть несколько островов и скал, где во время войны укрываются индейцы от своих врагов. Из вод этого озера, считают наверняка, выходит знаменитая река Ла-Плата, потому что из долины Хауха течет могучая река, а потом они соединяются с реками Паркос, Вилькас, Абанкай, Апурима, Юкай. Двигаясь к Западу она пересекает многие земли, где в неё впадают другие крупные реки, нам не известные, пока не соединяются с Парагваем, где прошли испанские христиане, первые разведчики реки Ла-Плата. Я думаю, из того, что слышал об этой великой реке, что она должно быть рождается из двух или трех притоков, или, возможно, как реки Мараньон, Санта Марта, Дарьен и другие в этих краях. Поскольку это так, мы полагаем, что её исток в этом озере Бомбон, в этом королевстве Перу, куда стекается вода от растаявшего в горах снега, а его немало.

В 10 лигах дальше от Бомбона находится провинция Тарама [Tarma], жители её были не менее воинственны, чем жители Бомбона. Здесь лучше климат, поэтому здесь собирают больше маиса, пшеницы, и других местных плодов. В старину в Тарма были крупные постоялые дворы и склады Инков. Как мужчины так и женщины носят одежду из шерсти своего скота; и они совершают полонение солнцу, которое называют «моча». Когда кто-либо женится, собираясь на званые обеды, выпивая вина, они приходили посмотреть на жениха и невесту, целуя в щеки, и совершив другие церемонии, свадьба считалась состоявшейся. Когда умирали правители, их хоронили также как все остальные, оставшиеся жены остригают себе волосы, надевают черные капюшоны (шапочки?), измазывают себе лица черной смесью, ими же сделанной, и должны оставаться в таком вдовстве один год. И по прошествии оного, как я понял, и не раньше, они могут выходить замуж, если хотят. В году у них свои главные праздники, они соблюдают очень тщательно посты, ими установленные, не потребляют ни мяса, ни соли, и не спять со своими женами. Среди прочих, считающихся наиболее религиозными, они молятся, чтобы воздерживаться от еды целый год, ради телесного здоровья, по прошествии которого, ко времени сбора маиса они собираются и несколько дней и ночей пьют и едят. Этот народ незапятнан содомским грехом, настолько, что среди них имеется старая, остроумная пословица, и вот какая: в древности среди некоторых порочных жителей провинции Гуайлас должен был водиться этот грех, жители же соседних к ним районам считали его настолько отвратительными погрязших в нём индейцев, что поносили и унижали их, и говоря об этом, они рассказывали пословицу, чтобы они не забыли, что в их языке значит «Аста Гуайлас», а в нашем «за тобой, видно, шли ребятки из Гуайлас». Известно, что они говорят с дьяволом в своих оракулах и храмах, а назначенные для обрядов старики вели с ними свои беседы, и дьявол отвечал им жуткими хриплыми голосами.

От Тарамы, двигаясь по королевской дороге Инков, прибываешь в большую и прекрасную долину Хауха, одну из самых главных в Перу.

Глава LXXXIV. Рассказывающая о долине Хауха и о её жителях, что великолепного было в прошлые времена.

По этой долине Хауха протекает река, о которой я рассказывал в главе о Бомбоне, а именно, что оттуда происходит река Ла-Плата. протянулась эта долина в длину 14 лиг, в ширину около 4-5 лиг. Она был такой заселенной, что к приходу испанцев сюда, говорят и считается достоверным, что было более 30 тысяч, а сейчас не найдется и 10 тысяч. Они были разделены на три обособленных общества, хотя все назывались и называются гуанкас. Говорят, что со времени Вайна Капака или его отца установился такой порядок, разделивший у них земли и границы. Потому одну часть они называют Хауха, откуда долина получила своё название, её правитель – Кусичака [Cucixaca (Cucichaca)]. Вторую называют Марикабилька, её правитель – Гуакарапора [Гуакар Павкар]. Третья – Лахапаланга [?Sapallanga?], её правитель – Алайа.

Повсюду здесь были крупные постоялые дворы Инков, хотя самые главные находились в основной части долины, называемой Хауха, потому что она была хорошо отгорожена [горами], там находились укрепленные превосходными камнями постоялые дворы, дом жен Солнца, очень богатый храм, и множество складов, наполненных всевозможными вещами. Помимо прочего там проживало очень много золотых дел мастеров, изготовлявших посуду и кувшины из золота и серебра для обслуживания Инков и украшения храма. Жителей пастбищ было более 8 тысяч для услуг храма и дворцов правителей. Все сооружения были из камня. Верхние части домом были из огромнейших балок, с длинным соломенным покрытием. Эти гуанки, до завоевания их Инками, вели с ними крупные войны, как я расскажу во второй части. Сильным предостережением охранялись жены Солнца: если мужчина вступал с ними в связь, то его жесточайшим образом казнили.

Эти индейцы рассказывают весьма необыкновенную историю, а именно, что их происхождение и возникновение идет от определенного мужчины (его имени я не помню) и от женщины, называющейся Урочомбе, они вышли из источника Гуаривилька. Они были столь плодовиты, что гуанки произошли от них. И на память об это, как говорят, их предки сделали высокую и внушительную крепостную стену и около неё храм, куда сходились поклоняться как наиважнейшему.

Из чего можно сделать вывод, что им недоставало праведной веры; с позволения на то Господа за их грехи, дьявол имел над ними свою власть, враг, желавший погибели их душам, заставлявший, как и других, верить в бредни, что они происходят из камней, и из озер, из пещер, и ко всему прочему еще они строили храмы, где бы ему поклонялись. Эти индейцы-гуанкас знают о существовании Творца всех вещей, они называют его Тисевиракоча. Они верят в бессмертие души. У захваченных в плен во время войны они сдирали кожу и наполняли эту кожу золой, из других делали барабаны. Они носят как одежду накидки и рубашки без рукавов. Селения состояли из укрепленных кварталов, построенных из камней, похожих на маленькие башни, широкие у основания и сужающиеся к верху. Сегодня тому, кто увидит издалека эти селения, они покажутся испанскими башнями. В старину все они не имели культуры и порядка, постоянно друг с другом воевали. Но после того, как ими стали управлять Инки, они стали более трудолюбивыми и выращивали очень много стадных животных. Они носили одежду длиннее чем те. В качестве льяуты на голове у них был шерстяной поясок шириной в 4 пальца. Бой вели пращами и дротиками, и некоторыми копьями. В старину около уже названного источника они построили храм, называвшийся Гуаривилька. Я видел его, и возле него росло три или четыре дерева, называющихся «мольес», наподобие больших ореховых деревьев. Их считали священными, рядом находилось место для совершения жертвоприношений правителями, откуда спускались по каменным плитам к кругу, там был сам храм. У двери стояли привратники, следившие за входом, а каменная лестница вела вниз к уже названному источнику, где находилась древняя крепостная стена, сделанная в виде треугольника, от этих постоялых дворов [до этого места] пролегала равнина, где, говорят, обитал дьявол, которому они поклонялись. Он общался с некоторыми из них в том месте.

Эти индейцы рассказывают помимо этого еще одну историю, услышанную от своих предков: мол, однажды из того места возникла тьма тьмущая демонов, великие беды наславшие местным жителям и пугая их своим видом. И тут на небе показались с рассветом пять Солнц, своим блеском и видом они настолько смутили демонов, что те исчезли жалобно завывая. А демон Гуаривилька, в том месте пребывавший, никогда больше не показывался. И что само место было сожжено дотла. Так как Инки правили в этой земле и владели этой долиной, хоть они приказали построить в ней храм Солнца, столь важный и большой, как и в остальных землях, они непременно совершали свои жертвоприношения этому Гуаривильке. Так или иначе он всё равно разрушен и уничтожен, зарос высокими травами и кустарниками. С приходом в эту долину губернатора дона Франсиско Писарро, говорят индейцы, епископ брат Висенте де Вальверде разбил статуи идолов.

С тех пор в том месте не слышно больше о дьяволе. Я собирался осмотреть это здание и вышеназванный храм, и был со мной дон Кристобаль, сын правителя (сеньора) Алайа, ныне мертвого, он мне показал эту древность. Этот и другие правители долины обращены в христиан, тут есть два священника и один брат, несущие бремя разъяснять им основы нашей святой католической веры.

Эта долина Хауха окружена снежными горами, повсюду имеются долины с посевными полями гуанков. Город Королей располагался в этой долине, до того, как был поставлен в нынешнем его месте; также здесь обнаружили множество золота и серебра.

Глава LXXXV. В которой рассказывается о пути из Хаухи в город Гуаманга, и чем примечательна эта дорога.

Я заметил, что от этой долины Хауха до города Виктория-де-Гуаманга 30 лиг. Двигаясь по королевской дороге, идешь до определенных высот, расположенных над долиной и увидишь несколько очень древних, но разрушенных и уничтоженных, зданий. Оставив дорогу, прибываешь в селение Акос, разместившееся возле болота поросшего тростниками, там были постоялые дворы и склады Инков, как и в остальных селениях их королевств. Жители Акоса живут в стороне от королевской дороги, среди неприветливых гор к Востоку. Скажу о них только, что они все носят шерстяные одежды, их дома и селения сделаны из камня с соломенными крышами, как все остальные. Из Акоса выходит дорога к постоялому двору Пикой через холм, пока спусками по нескольким склонам, вследствие того, что они неровности местности, дорога кажется труднопроходимой, но она также идет, срезая путь, и настолько широка, что почти покажется проложенной по ровной земле. А так как долину Хауха пересекает река, на ней построен мост. Перевал называется Ангойако. С этого моста видны белые отвесные берега, из них выходят источники солончаковой (непригодной для питья) воды. На этом перевале Ангойако стояли строения Инков и каменное ограждение, где находился водоём, оттуда била ключом вода, горячая по своей природе и пригодная для бани. Из-за этого её ценили все правители Инки. Большинство местных индейцев и их женщин также купались и мылись в этих банях каждый день, и делают это сейчас. Русло реки образовывает маленькую долину, поросшую деревьями ”molle”, плодовыми деревьями и цветущими садами. Двигаясь дальше приходишь в селение Пикой, переправляясь сперва через вторую речку, где также поставлен мост, поскольку зимой она становится бурной. Выйдя из Пикой, идешь к постоялым дворам Паркос, построенных на горной вершине. Индейцы населяют крупные и очень высокие суровые горы, с обеих сторон окружающих эти постоялые дворы, и всё еще стоит несколько таких, где проходящие этими дорогами испанцы находят себе приют. До прибытия в селение Паркос, в маленькой пустыне находится местечко под названием Пукара (что на нашем языке значит вещь крепкая, твердая), где в старину (как говорят Инки) были дворцы Инков, храм Солнца; и многие провинции проходили с обычной данью в эту Пукару, чтобы вручить её министру двора, уполномоченного следить за складами и собирать эту дань.

В этой местности столько обработанных и природных, что издалека действительно кажется будто здесь некий город или укрепленный башнями замок, вот почему считают, что индейцы дали ему хорошее имя. Среди этих скал около небольшой реки находится одна настолько огромная, что диву даешься, глядя на её величину, самую неприступную. Я видел её, и спал одну ночь на ней, и мне кажется, что в высоту она вытянулась более чем на 200 локтей, а в окружности более 200 шагов на самой вершине. Если находиться на каком-нибудь опасном краю [её], то легко можно было бы соорудить неприступнейшую крепость. Есть еще одна примечательная вещь у этой скалы: вокруг неё столько выемок, что под ними может находиться более сотни людей и несколько лошадей. Этим и другими делами Господь показывает [нам] свою силу и заботу, потому что все эти дороги полны пещер, где люди и животные могут укрыться от снега и воды. Жители этого района разместили свои селения в крупных горах, как я уже говорил. Большинство вершин все время покрыто снегом. Посевы они размещают в защищенных от ветра местах наподобие долин, образованных между гор. Во многих из них есть серебряные жилы. От Паркоса королевская дорога спускается по горе до реки, с тем же названием, что и постоялые дворы, через неё перекинут навесной мост, закрепленный на огромных каменных «быках». В этой сьерре Паркос состоялось сражение индейцев и капитана Могровехо де Киньонеса, и сюда Гонсало Писарро послал убить капитана Гаспара Родригеса де Кампо Редондо, о чём я расскажу в следующих книгах.

За рекой Паркос находится постоялый двор Асангаро, репартимьенто (надел) Диего Гавилана, оттуда идешь королевской дорогой до города Сан Хуан де ла Виктория де Гуаманга.

Глава LXXXVI. Рассказывающая о причине основания города Гуаманга, поначалу своими провинциями граничащего с Куско и городом Королей.

После упорной войны в Куско между испанцами и местными индейцами, бесшабашный король Манко Инка Юпанке, видя, что он не может отобрать город Куско, решил отступить в провинции Витикос, расположенных во внутренних регионах, переходя горный хребет высоких Анд; капитан Родриго Оргоньес преследуя его, освободил капитана Руй Диаса, несколько дней пребывавшего в руках Инки. [Узнав] об этом замысле Инки Манко, многие орехоны Куско, являвшиеся знатью того города, пожелали следовать за ним.

По прибытии в Витикос король Манко Инка с огромными сокровищами, собранные им во многих краях, где они у него имелись, и своими женами и обслугой, расположившись в наиболее укрепленном, как им показалось, месте, откуда много раз и в разных краях тревожили мирные [поселения], стараясь нанести всевозможный урон испанцам, которых считали жестокими врагами, их владение занявших и вынудив их покинуть свою землю и жить в изгнании. Об этих и других вещах объявил Манко Капак и его [люди], совершавших набеги с целью грабежа и причинения вреда, как я уже сказал. А так как в этих провинциях не были поставлены города испанцев и одни местные жители были доверены жителям города Куско, другие – жителям города Королей, и было причиной того, что индейцы Манко Инки могли легко причинять ущерб испанцам и дружественным к ним индейцам, и потому они убивали и грабили многих. И дошло до того, что маркиз дон Франсиско Писарро послал капитанов, [чтобы решить эту проблему]. Выйдя по его приказу из Куско, исполнитель сего поручения Ильан Суарес де Карвахаль, он послал капитана Вильадьего с ватагой испанцев обойти территорию, поскольку получили известие, что Манко Инка находился не очень далеко от них. И невзирая на то, что они были без лошадей (являвшихся главной военной силой против этих индейцев), самонадеянные в своих силах, алчно желая завладеть сокровищами Инки, поскольку они думали, что с ним шли его жены с частью сокровищ и обслугой; поднимаясь через высокую гору, они добрались до её вершины, настолько уставшие и утомленные, что Манко Инка, имея немногим более 80 индейцев, сообщил испанцам, что он о них думает, а их было 28 или 30, и убил капитана Вильадьего и всех остальных, кроме сбежавших двоих или троих, при помощи дружественных индейцев, захваченных теми перед прибытием «исполнителя», который причинил им множество бед. Узнав об этом, маркиз дон Франсиско Писарро, спешно выступил из города Куско с войском, приказывая идти за Манко Инкой. Хоть ему не удалось [этого сделать], поскольку с головами испанцев тот вернулся в свою ставку Витикос, пока позже капитан Гонсало Писарро не настиг его, выбил его из многих укрепленных террас и отвоевав несколько мостов. А так как вред и ущерб от мятежных индейцев был велик, губернатор дон Франсиско Писарро с согласия некоторых доблестных мужей и королевских властей, сопровождавших его, решил поставить между Куско и Лимой (т.е. Городом Королей) христианский город, чтобы обезопасить передвижение путников и торговцев, названный Сан Хуаном де ла Фронтера; пока при лиценциате Кристобале Вака де Кастро, его предшественнике (? – должно быть последователе) в управлении королевством, после его победы над народами Чили на склонах или равнинах Чупас, он назвал его [городом] Виктории (Победы). Все селения и провинции, имевшиеся в районе от гор Анд и до Южного моря были границами города Куско и города Королей. Индейцы были доверены жителям этих городов. Но поскольку губернатор дон Франсиско Писарро решил осуществить основание этого города, он предложил, чтобы жители обоих городов стали жителями нового города, но чтобы не они потеряли право на владение энкомьендой над индейцами того края, оставив их за теми следующим образом: владения от провинции Хауха относились к границам Лимы, а владения от провинции Андавайлас - к Куско.

Спланирован и основан этот город следующим образом.

Глава LXXXVII. Об основании города Гуаманга и кто был его основателем.

Когда маркиз дон Франсиско Писарро решил разместить город в этой провинции, он сделал это не там, где оно сейчас, а в индейском селении, называемом Гуаманга, послужившего названием городу, расположенному около длинного, крупного хребта Анд, он оставил своим заместителем капитана Франсиско де Карденаса. Спустя некоторое время, по разным причинам он был перенесен в другое место, где стоит ныне, на равнине около хребта небольших гор, лежащих к Югу. И хотя на другой равнине в полулиге отсюда поселенцам могло понравиться больше, но из-за отсутствия воды не стали этого делать. Возле города проходит маленький ручей с прекрасной водой, а в самом городе жители построили самые большие и лучшие дома из тех, что есть во всем Перу. Все из камня, кирпича и черепицы с крупными башнями, так что недостатка в постоялых дворах тут нет. Площадь ровная и достаточно большая. Место очень здоровое, поскольку ни солнце, ни воздух, ни сырость не причиняют вреда, здесь не влажно и не жарко, скорее погоду можно назвать превосходной. Испанцы построили свои усадьбы, там где пребывает их скот – у рек и долин в окрестностях города. Самая крупная река из здешних носит название Виньяке, там расположены большие очень древние сооружения, заметно поизношенные временем и превращенные в руины, должно быть они пережили много веков. Спрашивая местных индейцев, кто построил эту древность, они отвечают, что другие белые и бородатые люди, как мы, правившие задолго до Инков, они говорят, что они пришли в эти края и устроили себе здесь жилище. Эти и другие древние здания, имеющиеся в этом королевстве, мне кажется на вид не такие как те, что строили или приказывали строить Инки. Потому что это строение было квадратным, а строения Инков длинными и узкими. Также ходит молва, что встречались определенные буквы на одной каменной плите этого здания. Я не утверждаю, и непременно считаю, что в прошлые времена прибыли сюда некие люди, настолько разумные и смышленые, что построили эти вещи и другие, которых мы не видим. У этой реки Виньяке и в других близких к этому городу местах собирают много пшеницы, из неё делается такой же вкусный и превосходный хлеб, как лучшие хлеба Андалусии. Кое-где посажены виноградники, и есть надежда, что они скоро дадут отличный урожай, и следовательно, будут приносить урожай многие растения из Испании. Местных плодов много и они очень вкусные, а голубей столько, что я во всех Индиях не видел, чтобы столько выращивалось. В летнее время появляется некая надобность в корме для лошадей, но с помощью индейце недостатка в нем не чувствуется. И следует знать, что лошади и другие животные в какое-то бы ни было время года не едят солому, а та что здесь собирается вовсе бесполезна, потому что скот также её не есть, а только полевую траву. Выходы из этого города хорошие, хотя во многих местах настолько заросли колючими кустарниками и шипами, что целесообразнее руководствоваться здравым смыслом, как пешим, так и конным. Этот город Сан Хуан де ла Виктория де Гуаманга основал и заселил маркиз дон Франсиско Писарро, губернатор Перу, именем его Величества, 9 дня января месяца 1539 году.

Глава LXXXVIII. В которой сообщается кое-что о местных жителях, живущих близь этого города.

Многие индейцы были поделены между жителями этого города Гуаманга, имевшими над ними энкомьенду. И несмотря на то, что сейчас их очень много, немало исчезло с войнами. Большинство из них были Митимайи, как я уже говорил, это индейцы, перемещенные из одного края в другой, мастерством королей Инков. Некоторые из них были орехонами, хоть и не из главных в Куско. К востоку от этого города расположен большой горный район Анд. К Западу – побережье и Южное море. У оставшихся народов земля плодородная, обильная скотом и все ходят в одежде.

В сокровенных местах у них совершались поклонения и там были оракулы, куда они приносили свои жертвы и пустые слова. Во время своих похорон они делали то же, что и все, т.е. хоронили с покойниками некоторых, и свои ценные предметы. После завоевания Инками они поклонялись Солнцу, управляя с помощью их законов и обычаев. Поначалу они были настолько воинственны и дики, что Инки оказались в стесненных обстоятельствах во время своего завоевания, настолько, что утверждают, что при правлении Инки Юпанке, после обращения в бегство «сорас» и «луканас», провинций, где живут сильные люди, и что также они попадают в границы этого города, огромное количество индейцев укрылось в неприступной горной скале, они оказались в затруднительном положении, как я расскажу в другом месте. Потому что они не [желая] терять свободу и не оказаться рабами тирана, немного голодали и продолжали вести войну. Инка Юпанке, следовательно, алчно желая заполучить владение и не желая терять репутацию, окружил их и продержал в осаде более двух лет, по прошествии которых, сделав всё возможное, они остались этому Инке. Во времена, когда Гонсало Писарро поднял восстание в королевстве, из страха перед своими капитанами и желая служить Его Величеству, знатные жители этого города Гуаманга, подняв флаг во имя его королевского величества ушли к этой скалистой горе, чтобы укрыться в ней, и увидели (о чем я слышал от нескольких из них) остатки того, о чём рассказывают индейцы.

Все носят свои знаки распознавания, как это делали их предки. Нужно сказать, некоторые были большими знатоками в наблюдении за знаками (небесными?), и что они были знаменитыми прорицателями, предпочитая говорить о том, что должно было случиться в будущем, о котором они говорили несуразности, как делают это и сейчас, когда хотят сказать или предсказать, что ни одно существо не знает конца, поскольку предстоящее знает один только Бог.

Глава LXXXIX. О больших постоялых дворах, существовавших в провинции Вилькас, что находится за городом Гуаманга.

От города Гуаманга до Куско около 60 лиг. На этом пути лежат склоны и равнина Чупас, где состоялось жестокое сражение между губернатором Вака де Кастро и доном Диего де Альмагро, юноши упрямого и настойчивого, о чем я расскажу в нужном месте. Двигаясь далее королевской дорогой, прибываешь к строениям Вилькас, что в 11 лигах от Гуаманги, где, как говорят местные жители, был центр владений и королевства Инков. Поскольку от Кито до Вилькас, утверждают, столько же, сколько от Вилькас до Чили, являвшихся границей их империи. Некоторые испанцы, проходившие и той и другой дорогой говорят то же самое.

Построить эти постоялые дворы приказал Инка Юпанке, как говорят индейцы, а их предшественники улучшили строения. Храм Солнца был крупным и отлично отделанным. Там где находятся строения расположен холм на вершине горы, которую они всегда содержат в чистоте. К востоку от этой равнины находилось место поклонения правителей, построенное из камня, окруженное небольшой каменной стеной, из неё выступала не очень большая терраса, шириной в 6 футов, с другими поблизости над ней, на самой же верхушке находилось место где устраивался правитель, чтобы совершить свою молитву (речь?), сделанное из одного цельного куска, такого огромного, что он имел 11 футов в длину и 7 в ширину, на которой сделаны два сидения для уже описанного дела. Этот камень, говорят, обычно был полон золотых изделий и ювелирных камней, они поклонялись месту, которое почитали и чтили. А на другом немалом камне, находящемся в наше время посреди этой площади в виде стога, где приносили жертвы и убивали животных и слабых детей (как говорят), чью кровь они жертвовали своим богам. На этих террасах испанцами были обнаружены сокровища из того, что было похоронено. За этим местом поклонения находились дворцы Топы Инки Юпанки, и другие крупные дворы, много складов, где они хранили оружие и изящную одежду, с остальными вещами, которые в виде дани приносили индейцы и провинции, подпадавшие под юрисдикцию Вилькас, являвшейся, как я говорил, наподобие столицы королевства. Около маленькой скалы стояли и стоят более 700 домов, куда собирают маис, воинское снаряжение, для проходящих через королевство солдат. Посреди большой площади было другое место со спинкой, наподобие театра, где усаживался правитель для просмотра танцев и обычных праздников. Храм Солнца, построенный из камня, располагался один над другим очень искусно, имел два больших входа, к ним вели две каменные лестницы, имевшие, насколько помню, каждая по 30 ступеней. Внутри этого храма были опочивальни для жрецов и для тех, кто наблюдал за женщинами мамаконами, хранившими свою веру с большим почтением, о чем сказано в других местах этой истории. Орехоны и другие индейцы утверждают, что образ солнца был очень дорогим, и что было много сокровищ в предметах и захороненного; эти постоялые дворы обслуживало более 40 тысяч индейцев, выделяя в нужное время определенное количество, каждый начальник занимаясь тем, что ему приказал губернатор, получившего власть от короля Инки. Что стоит увидеть из этого – это фундаменты строений, стены и ограждения мест поклонений, упомянутые камни, и храм со ступенями, хоть и разрушенный и поросший растительностью, и все уничтоженные склады, - то чего нет, было, а по тому что есть мы судим о том, что было. Из первых завоевателей испанцев есть несколько, видевших это здание целым и совершенным, так что я слышал это от них самих.

Отсюда королевская дорога пролегает до Урамарка, в 7 лигах дальше по направлению к Куско, на границе которой протекает широкая река Вилькас, недалеко от этих постоялых дворов. На каждом берегу реки установлено по два крупных могучих камня, добытые целиком с очень глубокими и крепкими основаниями, для наведения моста, сделанного из сплетенных в канат ветвей, наподобие веревок, с помощью которых через колесо на водокачках добывают воду. И они настолько крепкие, что по ним могут пройти спущенные с поводов лошади, как если бы они шли по мосту Алькантары или Кордовы. Когда я переходил через него, он был в длину 166 футов. У истока этой реки лежит провинция «сорас», очень плодородная и изобильная, но населенная воинственными людьми. Они и «луканас» говорят на одном языке, носят шерстяную одежду, владеют крупным поголовьем скота и в их провинциях много золотых и серебряных рудников. И настолько Инки почитали «сорас» и «луканас», что их провинции были ихними резиденциями, а дети знати пребывали при дворе Куско. Есть в них постоялые дворы и обычные склады, а по пустыням водится множество дикого скота. Возвращаясь же к королевской дороге, прибываешь в постоялые дворы Урамарка; её население – Митимайи, поскольку местные жители во время войн с Инками в основном погибли.

Глава XC. О провинции Андавайлас [Андавайлас], и что в ней находится, до прибытия в долину Хакихагуана.

Когда я вошел в эту провинцию, её правителем был знатный индеец Васко, а местные жители назывались чанками. Одевались они в шерстяные накидки и рубахи, в прошлые времена они были настолько отважными (как об этом говорят), что не только завоевали земли и владения, но и смогли даже осуществить осаду города Куско, и между ними и жителями города происходили крупные сражения, до тех пор пока отважный Инка Юпанке не завоевал их. Также коренным жителем этой провинции был полководец Анкоальо, столь знаменитый в этих краях своей доблестью, о которой рассказывают, что не желая терпеть правления Инков и тирании некоторых его полководцев, совершив великие дела в районе Тарамы и Бомбона, он проник как можно глубже в горы и населил берега какого-то озера, находящегося, о чем также рассказывают, вниз [по течению] реки Мойобамба. Я спрашивал этих чанков, какое они имели мнение о самих себе, и откуда брало начало их происхождение, они рассказывают ерунду или вымысел, как и жители Хаухи, а именно, что их отцы возникли и вышли через маленького болота (Итальянское слово «palude»!!!) Соклокоча [Choclococha], откуда завоевали, пока не прибыли в край, который они называют Чукибамба, где потом осели. И спустя годы они соперничали с кичуа, очень древним народом; а правители, которые были из этой провинции Андавайлас, которую они завоевали, и остались её правителями до сегодняшнего момента. Озеро, откуда они вышли, они считали священным, и оно было их главным храмом, которому они поклонялись и приносили жертвы. Похороны они устраивают так же, как и остальные; они верят в бессмертие души, называемая ими хонгон [или Songo], что также значит «сердце». С умершими правителями они хоронили живых жён, некоторые сокровища и одежду. У них были свои знаменательные дни, и должны быть по сей день, чтобы отмечать свои праздники; для их танцев сделаны площади. Так как в этой провинции непрерывно пребывал священник, наставляя индейцев, некоторые перешли в христианскую веру, особенно юноши. Над ней энкомьенду всегда держал капитан Диего Мальдонадо. Большинство носит длинные волосы, заплетенные во множество косичек, повесив несколько шерстяных поясков, спадающие до подбородка. Дома у них каменные. В центральной части провинции были крупные постоялые дворы и склады для правителей. В старину было много индейцев провинции Андавайлас, но война поубавила их, как и остальных в этом королевстве. Она очень длинная, и они владеют большим количеством домашних животных, в пределах их провинции даже не имеют представления о диких животных. Здесь изобилие продовольствия и пшеница дает хороший урожай. В а теплых долинах много плодовых деревьев. С президентом Гаской мы находились здесь много дней, когда они шел подавить восстание Гонсало Писарро; многое пережили эти индейцы от докучливости испанцев и когда им прислуживали. А этот хороший индеец, правитель долины Гуаско, с особой заботой отнесся к снабжению испанцев. Из этой провинции Андавайлас (обычно испанцами называемую Андагуайлас) прибываешь к реке Абанкай, протекающую в 9 лигах далее по направлению к Куско, и есть на этой реке свои «быки» или очень крепкие каменные опоры, где подвешен мост, как и на остальных реках. Под этим переходом горы образуют маленькую долину с деревьями и плодами и другим изобилием съестного. На этой реке аделантадо Диего де Альмагро обратил в бегство и захватил в плен капитана Алонсо де Альварадо, генерала губернатора дона Франсиско Писарро, о чем я расскажу в книге о войне Салинас.

Неподалёку от этой реки находились постоялые дворы и склады, как и в остальных маленьких и незначительных селениях.

Глава XCL. О реке Апурима, о долине Хакихагуана, и о мощеной дороге, пересекающей её, и что следует рассказать о дороге до прибытия в Куско.

Следом за этой рекой лежит река Апурима [Apurimac], самая большая из уже пройденных от Кахамарки в южном направлении; 8 лиг от Абанкайя дорога хорошо срезает путь по склонам и скалам, нужно было приложить немало труда тем, что проложил эту дорогу, раздробив камни и выравнивая дорогу по ним, особенно когда спускаешься по ней к реке, потому что идти этой дорогой так тяжело и сложно, что несколько коней, груженые серебром и золотом упали в неё, и утрачены безвозвратно. Две огромных каменных опоры стоит для возможности наведения моста. Когда я вернулся в город Королей, после того, как мы обратили в бегство Гонсало Писарро, нас несколько солдат переправлялось через эту реку, не имевшей моста, поскольку он был разобран, мы разместились в корзину по одному человеку, отцепившись по канату, привязанному к опорам обоих берегов, длиной более 50 эстадо [1 эстадо = 167см], и немалого изумления стоит видеть, что случается с людьми в этих Индиях. После переправы через эту реку видно место, где находились постоялые дворы Инков и их оракул. Дьявол отвечал (как говорят индейцы) из ствола дерева, возле которого они хоронили золото и совершали свои жертвоприношения. От этой реки Апурима[к] идешь до постоялых дворов Лиматамбо. Переправившись через гору Вилькакоконга (где аделантадо Диего де Альмагро с несколькими испанцами дал бой индейцам, перед своим приходом в Куско), прибываешь в долину Хакихагуана. Она ровная, расположенная между горными хребтами. Не очень широкая и не длинная. Там где она начинается Гонсало Писарро был обращен в бегство и он со своими капитанами и своими защитниками был справедливо казнен по приказу лиценциата Педро де ла Гаска, президента его Величества. В этой долине были роскошные и великолепные опочивальни, куда правители Куско приходили развлечься и отдохнуть. Также именно здесь губернатор дон Франсиско Писарро приказал сжечь главного полководца Атавальпы, Чаликучиму [Calcuchimac]. От этой долины до города Куско 5 лиг, и через неё проходит великая королевская дорога. Воды реки, берущей начало неподалёку от этой долины, образуют глубокую заболоченную пропасть, и с большим трудом можно было бы перейти через неё, если бы не была сделана по приказу Инков широкая и прочная мощеная дорога, со стенами по обе стороны, такие крепкие, что простоят долгие годы. Выходя из мощеного участка дороги, идешь через небольшие перевалы и склоны, пока не прибываешь в город Куско.

В старину вся эта долина была густо населена и полна засеянными полями, их было столько и такой величины, что примечательно было видеть, сделанные в определенном порядке широкие стены, и от её размера немного в сторону отводились другие, на расстоянии в ширину одна от другой, чтобы можно сеять их семена, из маиса и других корней, ими выращиваемых. И потому таким образом построенные они лепились к подножию гор. Многие из этих посевов пшеничные, поскольку она дает хороший урожай. Тут много скота испанцев, жителей города Куско. Он расположен между нескольких гор способом и формой, о которых будет рассказано в следующей главе.

Глава XCII. Каким образом и по какому плану был основан город Куско, и о четырех королевских дорогах из него выходящих, и об огромных его сооружениях, и кто был его основателем.

Город Куско основан в очень суровом месте и со всех сторон окружен горами, между двух небольших ручьев, один из которых проходит посредине, поскольку он был заселен по обоим его берегам.

Долина лежит к востоку, она начинается от самого города, так что воды ручьев, пересекающих город текут на запад.

В этой долине из-за достаточно холодной погоды не растут фруктовые деревья, а только несколько «мольес». К северу от города на холме, сверху и поблизости от неё, распложена крепость, из-за своей величины и неприступности являвшейся превосходным сооружением, и она доныне такова, хотя большая часть её разрушена, но всё еще у подножия находятся крупные и прочные её фундаменты с величественными башнями. Также к Востоку и Северу от неё лежат провинции Андесуйо, горы и заросли Анд, а большая часть Чинчасуйо относится к землям по направлению к Кито. К югу от города лежат провинции Кольас и Кондесуйо, из которых Кольяо расположена между Восточным ветром и Южным или полуденным, в мореплавании называющимся «Южный». А Кондесуйо между Югом и Западом. Одна часть этого города имела название Ананкуско, а другая – Оренкуско [Urin Cuzco], места где проживала большая часть его знати, и откуда велись древние роды. С другой стороны находился холм Карменга, откуда местами выступают башенки, служившие для наблюдения за движением солнца, отчего их очень ценили. Посредине, около его холмов, где проживала большая часть населения, была внушительных размеров площадь. Которая, говорят, в старину была болотом или озером, и что основатели камнем и строительным раствором выровняли его и выложили таким, каким выглядит сейчас это место. Из этой площади выходило четыре королевских дороги: в Чинчасуйо она пролегала к землям равнин [у побережья] со всем горным районом до провинций Кито и Пасто, по второй дороге, называемой Кондесуйо входили в провинции, подчиненные этому городу и городу Арекипа. Третьей королевской дорогой, имеющая название Андесуйо, идешь в провинции, приходящиеся на склоны Анд, и некоторые селения, расположенные на горных перевалах. Через последнюю из этих дорог, Кольасуйо, входят в провинции, лежащие на пути к Чили. Нечто подобное древние жители Испании сделали, разделив её всю на провинции, так и эти индейцы, чтобы поведать о том, что было в их столь огромной земле, представляли её с помощью этих дорог. На реке, пересекающей этот город поставлены мосты для прохождения с одного берега на другой. И нигде в этом королевстве Перу не встречалось устройства города с благородной отделкой, как этот Куско, который (как я много раз говорил) был столицей Империи Инков, и их королевской резиденцией. А между тем большинство провинций Индий заселены, но если и есть несколько народов, то у них нет ни плана, ни порядка, ни общественного устроения, чтобы восславить их.

Куско имел большую значимость, он должен был быть основан людьми могучего сложения [сущности]. У них имелись большие улицы, правда они были узкими, дома сделаны из камня правильной формы, с такими прекрасными стыками, что показывает на древность сооружения, ведь столь огромные камни были отлично поставлены. Все остальное у домов было деревянным и соломенным или с плоскими крышами, поскольку ни черепицы, ни кирпича, ни извести мы не видим, чтобы осталось от них. Во многих местах этого города находились главнее постоялые дворы королей Инков, в которых тот, кто получал в наследство владение отмечал свои праздники. Также тут был удивительный и роскошный храм Солнца, называвшийся Куриканча [Coricancha], он был богатейшим во всем мире на золото и серебро. Большая часть города была населена митимаями, и были в нем крупные своды законов и уставов, на их лад и такие, чтоб они были всем понятны, и относительно их тщеславий (суетностей?), и храмов, а также касательно управления. Он был самым богатым городом в Индиях, из тех, что мы знаем, поскольку за долгое время здесь насобиралось сокровищ для возвеличивания правителей. И под страхом смертной казни никто не смел вынести поступавшее сюда золото и серебро. В нужное время из всех провинций для проживания при дворе приходили дети правителей для его обслуживания. Тут было множество золотых дел мастеров, и позолотчиков, умеющих обрабатывать этот метал по приказу Инков. В их главном храме пребывал их великий жрец, называвшийся Вилаома. В наше время дома здесь очень добротные, а укрепленные башни покрыты черепицей. Хоть в этом городе холодно, здесь очень здоровый климат и он отлично снабжается продовольствием со всего королевства, и самый большой в нем, а где испанцы держат энкомьенду над индейцами. Основан и заселен он Манко Капа[ком], первым его королем Инкой. За ним власть наследовало 10 правителей, после чего город перестроил и вновь основал аделантадо дон Франсиско Писарро, губернатор и генерал-капитан этих королевств, именем императора дона Карлоса, нашего правителя, в 1534 году, в месяце октябре.

Глава XCIII. В которой подробнее рассказывается относительно этого города Куско.

Так как этот город был самым важным и главным в этом королевстве, в определенное время года сюда приходили индейцы из провинций: одни, чтобы построить здания, другие – чистить улицы и кварталы, и делать то, что им бы приказали. Возле него со всех сторон очень много строений, оставшихся от постоялых дворов и складов, все на вид и планировкой такие же, как остальные в королевстве, хотя одни побольше, другие меньше, а некоторые лучше укрепленные, чем другие. А так как эти Инки были богатыми и могущественными, то кое-какие из этих сооружений были позолочены, а другие обшиты золотыми пластинами. Их предшественники считали священным большой холм, называемый Гуанакауре, находящийся неподалёку от города, и потому они говорят, что жертвовали в нём человеческую кровь и кровь овец и барашков. Этот город был полон как иностранцами, так и паломниками, ведь в нем были индейцы из Чили, Пасто, Каньярес, чачапояс, гуанкас, кольас, и большинства племен, встречающихся в уже описанных провинциях. Каждый народ проживал в месте и части [города], которую им назначат губернаторы этого самого города. Они соблюдали обычаи своих отцов и ходили [одетые] на свой лад, и даже если бы вместе собралось 100 тысяч человек, то легко бы их узнали по знакам, которые они носили на головах. Некоторые из этих чужеземцев хоронили своих покойников в высоких горах, другие в своих домах, и кое-какое имущество с живыми женами и наиболее ценными вещами, как выше уже говорилось, и много съестного. А Инки (как я понял) ничего этого им не запрещали, с тем [условием], чтобы они поклонялись солнцу, и почитали его, которое они называют «моча». Во многих местах этого города имеются огромные сооружения под землей; в этих самых недрах его сегодня находят гробницы и кости, а также драгоценности и куски золота, из тех, что они похоронили, и по периметру этого города определенно должны быть захоронены большие сокровища, но ныне живущие о них не знают. И поскольку в городе было столько людей и дьявол имел над ними большую власть, с позволения на то Господа, то было здесь много колдунов, языческих прорицателей. От всех этих верований не окончательно очищен этот город, особенно от колдовства. Вокруг этого города много приятных долин, где растут деревья и плодовые сады, и выращивается и то и другое отлично, по большей части относимое на продажу в город. В наше время собирают хороший урожай пшеницы; из неё изготовляют хлеб. Посажены во многих местах апельсины, и другие испанские и местные плодовые деревья.

На реке, пересекающей город, у них поставлены мельницы, а в четырех лигах от него виднеются каменоломни, где добывают тёсаный камень, каменные плиты и порталы для зданий, что довольно неплохо. Также выращивается в Куско много кур и каплунов, таких же вкусных и жирных, как в Гранаде, а по долинам [пасутся] стада коров, коз и другого скота, как испанского, так и местного. А поскольку нет в этом городе деревьев, то очень хорошо выращивались испанские овощи.

Глава XCIV. Рассказывающая о долине Юкай и об укрепленных постоялых дворах Тамбо, и земле провинции Кондесуйо.

Приблизительно в 4 лигах от города Куско лежит долина Юкай, очень красивая, размещенная между вершинами гор, так что она укрыта ими, а климат здоровый и приятный, поскольку ни холодно, ни жарко, даже считается превосходным; несколько раз жителями и рехидорами Куско говорилось о перенесении города сюда, и настолько серьёзно, что полагают, так оно и будет. Но раз уж сооружения в домах с их жителями такие большие, то их не перенести и наново не построить. Они этого и не позволят, чтобы не утратить городскую старину.

В этой долине Юкай высадили многие растения из описанных мною в прошлой главе. И определенно в этой долине и в Вилькас, и на других полях (судя по тому что сейчас начинается), есть надежда, что через некоторое время получат хорошее вознаграждения от виноградников, огородов, прекрасных и освежающих цветущих садов. А я расскажу об этой долине гораздо подробнее, чем об остальных, поскольку Инки очень её ценили, приходили сюда, чтобы устроить свои веселия и праздники, особенно Виракочеинга [Viracocha Inga], он был дедушкой Топы Инки Юпанке. Повсюду здесь видны остатки многих сооружений и очень больших, особенно тех, что в Тамбо, расположенная в трех лигах вниз, меж двух крупных гор, поближе к ущелью, где протекает ручей. И хотя климат долины такой же хороший как и вышеописанной, большую часть года эти горы белы от падающего на них снега. В этом месте у Инков был крупный укрепленный город, из самых мощных во всём их владении, размещенный между двух скал, где достаточно было небольшого количества людей, чтобы защититься от большего количества. Между этих скал находилось несколько отвесных утёсов, делавших местность неприступной, а внизу он был полон крупных террас, похожих на крепостные стены, одни над другими, на поверхности которых засевали семена, чтобы потом питаться ими. И сейчас видны среди этих камней несколько фигур львов и других хищных животных, и фигуры людей с оружием в руках, наподобие алебард, как если бы они были стражниками, хорошо и великолепно обработанные. Зданий-домов было очень много, и говорят, что в них были, до того как испанцы завоевали это королевство, огромные сокровища. Определенно видны в этих зданиях каменная кладка, из таких крупных обработанных и пригнанных друг к другу камней, что казалось это была сила многих людей и с большими знаниями, чтобы переносить их и класть там, где они лежат ныне. Кроме того достоверно утверждается, что в этих зданиях Тамбо и других с тем же названием, так как не только это место называется Тамбо, в определенной части королевского дворца или храма Солнца в местах строительного раствора находилось расплавленное (измельченное?) золото, с его помощью вместе с битумом, который они клали, они ставили камни друг к другу. И что у губернатора Франсиско Писарро этого [раствора] было много, пока индейцы не разобрали и не унесли его. Из Пакаритамбо, говорят некоторые испанцы, Эрнандо Писарро и юноша дон Диего де Альмагро извлекли много золота. Я не перестаю думать об этих вещах, когда вспоминаю столь же дорогие предметы, привезенные из Кахамарки и увиденные в Севилье, где было собрано обещанное испанцам Атавальпой сокровище, по большей части извлеченное из Куско, его было мало, чтобы потом разделить, что было обнаружено самими христианами и ещё больше того и другого, принесенного индейцами, похоронено в никому неизвестных местах. И если прекрасная одежда была утрачена и растранжирена, в те времена она хранилась, ценилась настолько, что я не осмелюсь утверждать, поскольку я должен «fuera mucho» (?). Вместе с тем скажу, что индейцы, называемые чумбибилкас и убинас, и Паматамбо, и много других племен, о которых не упоминаю, входили в то, что они называют Кондесуйо. Некоторые из них были воинственными, а селения у них были среди высочайших гор. Они владели несметным количеством домашнего и дикого скота. Все дома из камня и соломы. Во многих местах были постоялые дворы правителей. У этих жителей обычаи и нравы были как у всех; в их храмах приносили в жертву овечек и другие предметы. Говорят, что дьявола видели в одном храме, находящемся в каком-то районе этого Кондесуйо. Даже в наше время я слышал от нескольких испанцев, видевших появления этого нашего врага и противника. В реках, протекающих через аймаров собирают очень много золота, и его добывали в то время, когда я был в Куско.

В Поматамбо и в других местах этого королевства изготовляются очень хорошие ковры, поскольку они делаются из отборной шерсти, а цвета столь совершенны, что превосходят все остальные в других королевствах. В этой провинции Кондесуйо много рек, некоторые из них пересекают по мостам из плетеной веревки, сделанные как я уже рассказывал. Также есть многоместных фруктов и деревьев. Есть олени и фазановые, и хорошие соколы, чтобы их ловить.

Глава XCV. О горах Андах и об их зарослях; о водящихся там крупных змеях, и о дурных обычаях индейцев, живущих во внутренних областях монтаньи.

Этот горный хребет, называющийся Андский, считается одним из самых крупных в мире, поскольку его начала идет от Магелланового пролива, как видели и полагают. Он протянулся в длину через всё это королевство Перу и пресекает столько земель и провинций, что невозможно передать. Он весь состоит из высоких гор, некоторые из них заснежены, а другие представляют вулканы. Эти горы и скалы с трудом преодолимы из-за густых зарослей и потому что большую часть времени в них идет дождь, а земля настолько затенена, что кажется, будто идешь на ощупь, и потому что корни деревьев выступают из земли и занимают всю гору, и когда хочешь пройти на коне, то очень трудно прокладывать дорогу.

Среди орехонов Куско ходит молва, что Топа Инка Юпанке с большим войском пересек эту монтанью, и что с большими трудностями завоёвывали и переманивали на свою сторону людей, здесь проживавших. У их подножия, на склонах у Южного моря были весьма разумные жители, все ходили в одежде, руководствовались законами и обычаями Инков. А следовательно на склонах к другому морю с восточной стороны [Анд], общеизвестно, что жители не настолько разумны и сведущи, они выращивают большое количество коки, ценного для индейцев растения, о чём я расскажу в следующей главе. Раз эти горы настолько велики, то можно считать правдивыми рассказы о том, что в них много зверей, таких как медведи, тигры, львы, тапиров (лосей?), кабанов, пятнистых кошек, и многие другие дикие животные. Также некоторыми испанцами были замечены настолько крупные змеи, что они похожи на брусья, и даже если на них сесть сверху, хоть они и чудовищны своей величиной и отвратительны на вид, они не причиняют вреда и не выказывают свирепости, чтобы убить или причинить вред кому-либо. Когда я беседовал об этих змеях с индейцами в Куско, они мне рассказали кое-что, о чем я поведаю здесь, потому что они мне её засвидетельствовали (показали), а дело было такое. Во времена Инки Юпанке, сына Инки Виракочи, по его приказу полководцы с большим войском солдат выступили в поход обследовать эти Анды и подчинить империи Инков индейцев, сколько получится. Вступив в горы, большинство было убито этими змеями, и потери были такими, что Инка выказал по этому случаю сожаление. Это увидела одна старая чародейка, она ему сказала, чтобы он немедленно отправил её в Анды, чтобы усыпить змей да так, чтобы ни одна не причиняла потом вреда. Получив разрешение, она ушла туда, где войска понесли урон. И там, совершив заклинания и проговорив нужные слова, она превратила их из свирепых и диких в таких кротких и глупых, какими они являются сейчас. Это может быть выдумкой или сказкой, которую они рассказывают. Но то, что видят сейчас, так это огромных змей, не причиняющих ни малейшего вреда. Эти Анды, где у Инков были постоялые дворы и главные дома, местами были густо населены. Земля очень плодородна, потому что маис и юкка дают отличный урожай, и другие корни, посаженные ими, и есть много превосходных плодов. А большинство испанцев, жителей Куско, как я уже говорил, сажают апельсины, Лаймы, инжир, заросли виноградных лоз и другие растения Испании, кроме того тут огромные платановые рощи, и есть вкусные и ароматные ананасы. Довольно глубоко в этих горах и зарослях, утверждают, имеются настолько дикие люди, что нет у них ни домов, ни одежды, даже ходят как животные, убивая с помощью стрел птиц и зверей, которых могут съесть. И что нет у них ни правителей, ни полководцев, а только собираются в пещерах и пустотах деревьев, одни в одних местах, другие – в других. Во многих тех краях, о чём также говорят, но я их не видел, водятся огромные обезьяны, а передвигаются они по деревьям, и по наущению дьявола (всегда ищущего как и где людям совершить бы самые страшные грехи) люди совокупляются с ними как с женщинами. И утверждают, что они рождают [от этого] чудовищ с головами и неприличными конечностями как у людей, но с руками и ногами, как у обезьян. Они маленького роста, волосатые и отвратительные на вид. В итоге они, должно быть, похожи (если правда, что они таковы) на их отца, дьявола. Говорят, что они не знают языка, а только знакомы им ужасный вой или стон. Я не утверждаю этого и не видел этого лично, но ведь и многие люди разумные и понимающие, знающие о существовании Бога, рая и ада, оставляют своих жен запачканных мулами, собаками, жеребцами и другими животными, что мне внушает жалость ссылаться на это, потому, может быть, что так оно и есть [с теми индейцами]. Когда я шел в Чаркас в 1549 году, увидеть провинции и города той земли, [и] чтобы отнести письма президента Гаски всем коррехидорам, чтобы они оказали мне помощь в исследовании и выяснении наиболее примечательного в провинциях, однажды ночью нам, мне и один идальго, житель Малаги, Иньиго де Нунсибай, довелось остановиться на ночлег в шатре, и нам один испанец, встретившийся там, рассказал, как своими глазами в монтанье видел мертвым одного этих чудовищ, на вид такого же как я описал. И Хуан де Варгас, житель города Ла-Пас, мне рассказал и утверждал, что в Гуануко ему говорили индейцы, что слышали завывания этих демонов или обезьян. Таким образом слух о совершении этими несчастными того греха имеет место быть. Также я слышал, очень достоверно, что Франсиско де Альмендрас, являвшийся жителем Серебряного городка (Вилья-де-Плата), покрыл одну индианку и собаку, совершая этот грех, и что он приказал сжечь индианку. Помимо всего этого я слышал от Лопе де Мендьеты, Хуана Ортиса де Сарате, и других жителей Серебряного городка, что они слышали от своих индейцев, как в провинции Аульага некая индианка родила от пса три или четыре чудовища, проживших несколько дней. Поклонюсь нашему господу Богу, за то, что хоть наших грехов столько и они такие большие, он не позволяет, чтобы совершались столь отвратительные и чудовищные.

Глава XCVI. О том, как во многих местах Индий привыкли индейцы носить во рту травы или корни, и о ценности этой травы, называемой кока, выращиваемой повсюду в этом королевстве.

Повсюду в Индиях, где я проходил, я заметил, что для местных индейцев большим удовольствием было носить во рту корни, наподобие веточек или травы. Так в районе города Антиоча некоторые употребляли мелкую коку, а в провинциях Арма – другие травы. В Кимбайя и Ансерма – мягкую сердцевину деревьев, и всегда они очень зеленые, отрезают несколько жилок, которые разжевывают зубами, чтобы не уставать. В большинстве селений, подчиненных городу кали и Попайян во рту носят уже названную мелкую коку и из маленьких тыквочек добывают особую смесь или состав, ими приготовленный и помещаемый в рот, и носят его там, делая то же самое с особой землей, похожую на известь. Во всем Перу было в ходу и сейчас также носить во рту эту коку с утра до ночи, не выбрасывая её. Спрашивая индейцев, по какой причине они всегда у них занят рот той травой (которую они не едят, а только жуют), они говорят, что меньше чувствуют голод и что обнаруживают в себе много сил и бодрости. Я полагаю, что что-то должно быть причиной этому, хотя всё же мне этот обычай кажется порочным и подходящим для подобных людей, каковы эти индейцы.

В Андах от Гуаманга до Серебряного городка сеется эта кока, дающая маленькие деревца, их обрабатывают и много поливают, чтобы они давали лист, называемый кока и похожий на мирт. Его выставляют на солнце, потом кладут в длинные и широкие корзины, пока не наберется немногим более одной арробы (1 арроба = 11,5 – 12,5 кг). И так ценилась эта кока или трава в Перу в годах 1548, 1549, 1550, 1551, что невозможно представить, чтобы в мире была трава, корень, частичка дерева, производившая и создававшая каждый год столько, сколько эта, была бы пряность, вещь совершенно отличная [от этой], ценившаяся во столько, поскольку репартимьентосы [наделы] в те годы стоили, я говорю о большинстве [таковых в] Куско, Ла Пасе, Серебряном городке, в 80 тысяч песо ренты и в 60 тыс., и 40 тыс., и в 20 тыс., больше или меньше, всё из-за этой коки. И тому, кому давали в энкомьенду индейцев, потом платили в основном корзинами коки, которую он собирал. Наконец считали её собственной травой Трухильо. Эту коку несли на продажу к рудникам Потоси, старались посадить столько её кустов, и собрать листьев, что эта кока уже не стоит столько и никем уже не будет цениться. Кое-кто богатеет [себе] в Испании, оценив эту коку, торгуя ею, перепродавая, меняя её [здесь] на рынках или базарах индейцам.

Глава XCVII. О дороге, ведущей от Куско до города Ла-Пас, и о селениях по пути до места выхода от индейцев, называемых канчес.

От города Куско до города Ла-Пас приблизительно 80 лиг. И следует знать, что до того как этот город был заселен, все селения и долины ныне подчиненные новому городу Ла Пас находились в границах города Куско.

Скажу, что выходя из Куско по королевской дороге Кольасуйо, идешь до ущелий Моина, оставляя по левую руку постоялые дворы Киспиканче. Дорога ведет через это место, после того как выходят из Куско, она сделана в виде широкой мощеной дороги и прочной кладки из тесаного камня. В Моина находится топь, полная трясин, через которые та же мощеная дорога проходит на крупных возвышениях. В этой Моине были крупные сооружения, но все они уже разрушены и оставлены. Когда губернатор дон Франсиско Писарро с испанцами вступил в Куско, говорят, что они обнаружили около этих сооружений и в них самих, большое количество серебра и золота, еще больше ценной и роскошной одежды, как я раньше уже сообщал. От нескольких испанцев я слышал разговор, что была в этом месте каменная статуя, похожая внешне на человека, в длинном одеянии и счетами в руках, и другие фигуры и статуи. То было величие Инков и знаки, которые они хотели, чтобы остались это для будущего. А некоторые были идолами, которым поклонялись.

За Моиной находится древнее поселение Уркос, приблизительно в 6 лигах от Куско. На этом пути находилась большая и прочная укрепленная стена, и согласно индейцам, поверху водостоки с извлеченной с большим мастерством води из какой-то реки, несущая [воду] в чистоте и порядке, с какими они делали свои каналы. В этой огромной стене были широкие ворота, при них находились привратники, взимавшие дани и пошлины, которые они обязаны были отдавать правителям. И другие министры тех же самых Инков находились в этом месте, чтобы арестовывать и казнить тех, кто дерзнул и осмелился вынести из города Куско золото и серебро, и в этом месте находились каменоломни, откуда добывали камни для постройки зданий, что представляет немалый интерес.

Размещен Уркос на холме, где были постоялые дворы для правителей. Отсюда в Кикихана 3 лиги через труднопроходимые горы. Посередине стекает река Юкай, на ней возведен плетёный мост, как и на других похожих реках. Возле этого места расселились индейцы, называющиеся кавинас, которые до завоевания их Инками, имели продырявленные уши, и в них вставлялось то ихнее украшение, и они были орехонами. Манко Капак, основатель города Куско, говорят, привлек их на свою сторону. Они носят шерстяную одежду, у многих из них нет волос, а голову обвивают черной косой. Селения у них в горах, построены из камня. В старину у них был очень почитаемый храм, который они называли Аусанката [или Ausangate], возле него их предки видели идола или дьявола, обликом и одеждой такой же, какую они носят, с помощью которой у них [ведется] свой счёт, делая ему подношения на свой лад. И рассказывают эти индейцы, что считалось в старину у них достоверным, что души, выходившие из тел, шли к большому озеру, где их пустая религия заставляла их верит, что оттуда велось их происхождение, и оттуда они входили в тела рождавшихся. После того, как их завоевали Инки, они стали более опрятными и с большим пониманием поклонялись солнцу, не забывая почитать свой древний храм.

За этой провинцией дальше находятся канчес, очень кроткие и смышленые индейцы, лишенные коварства, они всегда были полезными для [всяких] работ, особенно для добычи серебра и золота; они владели крупными стадами овец и барашков. Селения у них не больше и не меньше, чем у их соседей, и также ходят в одежде, а на головах носят в качестве опознавательного знака несколько черных кос, которые опускаются до подбородка. Говорят, в старину они вели крупные войны с Инкой Виракоча, и с другими его предшественниками, и оказавшиеся в его владении, он захватил их многих. Оружием им служат дротики и пращи, а некоторые, которые они называют айльос, они захватывают врагов в плен. Похороны и суеверия их соответствуют уже описанным, и могилы у них сделаны в полях из высоких камней, в которые кладут правителей с некоторыми их женами и прочими слугами. Они не ведают ни роскоши, ни честолюбия, хотя это правда, что некоторые правители показывали себя высокомерными со своими жителями и обходились с ними сурово. В определенные времена года они отмечали свои праздники, выделяя для этого свои дни. В постоялых дворах имелись площади для танцев и где правитель ел и пил.

С дьяволом они общались подобно всем остальным. По всей земле этих канчес дают урожай и пшеница и маис, и водится много фазановых и кондоров, а в домах индейцев много куриц; в реках же ловят много вкусной, хорошей рыбы.

Глава XCVIII. О провинции Канас, и о том, что рассказывают об Айавире, являвшегося знаменательной вещью во времена Инков.

Выйдя из [земли] канчес, вступаешь в провинцию Канас, люди здесь другого народа, а селения у них называются таким образом: Хатункана (Атункана), Чикуана, Оруро, Кача, и другие, о которых я не упоминаю. Ходят они одетыми, равно как и их жены, на голове обычно носят несколько больших высоких и круглых шапочек.

До того, как их завоевали Инки, селения у них были на укрепленных холмах, откуда они выходили, дать сражение. Потом они спустили их на равнину, сделав их постепенно. Они также как и канчес делают свои могилы в поместьях; и соблюдают те же самые обычаи. В районе этих канас был храм, который они называли Анкокагуа, где приносили жертвы сообразно своему заблуждению. В селении Чака были крупные постоялые дворы, построенные по приказу Топы Инки Юпанке. Перейдя через одну реку, находится маленькое пастбище, внутри которого было обнаружено золото, поскольку говорят, что в ознаменование и в память своему богу Тисевиракоча [Ticci Viracocha], которого они называют Создатель, был построен этот храм, и в него поставлен каменный идол в человеческий рост со своим одеянием и с короной или тиарой на голове. Некоторые говорили (!не указано кто: испанцы или индейцы!), что это творение могло относиться к какому-то апостолу, прибывшему в эту землю. О чём я расскажу во второй части, и что я понял и разузнал об этом, и что говорят об огне сошедшего с небес, и превратившего в пепел многие камни. Во всем этом районе народа канас холодно, так же как и у канчас, он хорошо обеспечен съестным и скотом. На запад от них лежит Южное море, на восток – заросли Анд. От селения Чикана, что в этой провинции канас, до селения Айавире – 15 лиг. В его пределах несколько селений этих канас и много равнин и больших долин, пригодных для выращивания скота, хотя холод этого район сильно этому мешает. Большинство произрастающей здесь травы годно только для гуанако и викуньи. В старину (как говорят) было великим делом увидеть это селение Айавире, да и в это время тоже, особенно огромные местные гробницы, которых столько, что они занимают в поле больше места, чем само поселение. Индейцы определенно утверждают, что местные жители этого селения Айавире были из рода и племени канас, и что Инка Юпанке вел с ними несколько войн и сражений, в которых большинство было побеждено Инкой, они настолько обессилели, что вынуждены были сдаться и стать его рабами, чтобы совсем не погибнуть. Но так как кому-то из Инков нужно было отомстить, говорят также, что после хитрой и подлой смерти [этого неизвестного инки] Инка убил множество индейцев Копакопа и других соседних к монтанье Анд селений, то же самое он сделал с жителями Айавире, так что мало кто или вовсе никого не осталось в живых, а те, что убежали, известно, что они по посевам взывая к своим давно умершим предкам, сокрушаясь об их гибели, с большим огорчением стеная о разрушении, понесенном ими. А так как этот Айавире находится в крупном районе, и около него протекает отличная река, Инка Юпанке приказал, чтобы ему построили большие дворцы; их соорудили на свой лад, создав также много складов, прикрепленных к подножию маленькой горы, куда они собирали подати. И как дело важное и главное, приказал он заложить храм Солнца.

После этого, а местных жителей Айавире не хватало, по указанной ранее причине, Инка Юпанке приказал, чтобы соседние индейцы пришли со своими женами (те, что называются Митимайи) и стали владельцами полей и имений умерших, построили крупное селение возле храма Солнца и главных постоялых дворов. И с тех пор начало увеличиваться то селение, пока испанцы не пришли в это королевство. Но после прошедших войн и бедствий [население] сильно сократилось, как и во всех остальных. Я пришел [сюда] в то время, когда был препоручен Хуану де Панкорво, жителю Куско, и на лучших языках, какие они могли иметь, я разузнал об этом случае, о котором пишу. Около этого селения находится разрушенный храм, где в прошлом они совершали свои жертвоприношения. И я посчитал невиданным делом множество могил, которые находятся и виднеются вокруг этого селения.

Глава XCIX. О крупном регионе у народа колья и расположении края, где находятся их селения и о том, как у них были размещены Митимайи для их снабжения.

Этот край, называемый колья - наибольший район, какой я только видел в Перу, и самый населенный. От Айавире начинаются колья, и тянутся до Каракольо. К востоку от них монтанья Анд, к западу – вершины снежных гор, их склоны достигают Южного моря. Не считая селения и пахоты, земля безлюдна, и изобилует диким скотом. Земля Кольяо сплошь ровная, и во многих местах протекают реки с хорошей водой. В этих равнинах имеются прекрасные очень широкие долины, в них всегда достаточно травы и временами во всю зеленеющей, хотя летом она выгорает как в Испании. Зима начинается (как я уже писал) в октябре, и длится до апреля. Дни и ночи почти одинаковые [по продолжительности], но в этом районе холоднее, чем любой другой части Перу, чему причиной служит высота и снежные горы. И несомненно, если бы эта земля Кольяо была глубокой долиной, как Хауха или Чукиабо, урожайная на маис, то она была бы наилучшей и самой богатой из большинства этих Индий. Когда дует ветер, то очень трудно идти по этим равнинам, а когда ветра нет и светит солнце, велико удовольствие видеть такие прекрасные долины и столь населенные, но из-за холода не дает плодов ни маис, ни любое из деревьев. Настолько неплодородна [местность], что не плодоносит многое, что производится и выращивается в других долинах. Селения у местных жителей [стоят] рядом, не очень большие дома прикреплены одно к другому, все сделанные из камня с соломенной крышей, что обычно для них. В прошлом весь этот регион кольас был очень густонаселен, и там были крупные селения, все соединенные. Вокруг них у индейцев располагались посевы. Основная их пища – это картофель (папас), он наподобие трюфеля, как я уже раньше в этой истории об это говорил, и его они сушат на солнце, и хранят от одной уборки урожая до другой. После высушивания они называют этот картофель (папа) «chuno» и он очень ими ценится и много стоит, потому что у них нет оросительных каналов, как во многих других местах этого королевства, для поливки своих полей, им даже не хватает природной воды, для посевов, они испытывают нужду и лишения, если у них нет этого высушенного картофеля. И многие испанцы разбогатели и обеспеченными уехали в Испанию, доставляя на продажу в шахты Потоси один только этот чуньо. Есть у них и другой вид пищи, называющийся «ока», тоже полезный, хотя это зерна, их также собирают с того, что называется «кинуа», величиной с рисовые. Если год выдался изобильным, то все жители Кольяо довольны и не испытывают нужды; но если год бесплодный и не хватает воды, то они испытывают сильнейшую нужду. По правде говоря, короли Инки, правившие этой империей, были столь мудрыми и хорошего правления, и столь хорошо обеспечиваемые, что они учредили уклад и упорядочили законы на свой лад, чтобы действительно, если бы сего не было, то большая часть людей их владений с большим трудом проводила бы [жизнь], и жили бы они сильно нуждаясь, как [это было] до того, как они были завоёваны.

Я рассказал об этом, поскольку у этих колья и во всех долинах Перу, где холодно, земли не были такими изобильными и плодородными, как в теплых селениях, хорошо обеспеченных, потому они приказали, раз уж крупный горный хребет Анд граничит с большей частью селений, то, чтобы из каждого такового выходило определенное количество индейцев со своими женами, [дабы] разместиться в тех краях, куда им прикажут и укажут их касики, и они бы обрабатывали поля, сеяли то, чего недоставало в их местах обитания, снабжая собранными плодами своих правителей или полководцев (вождей), - их[-то и] называли митимаями.

Сегодня они находятся под главной энкомьендой и обслуживают её, выращивают и заготавливают ценную коку. Так что хоть во всём Кольяо не сеется и не собирается маис, у местных правителей нет в нем недостатка, ни у тех, кто хотел бы о нем позаботиться уже названным порядком, поскольку всегда непременно приносятся грузы маиса, коки, любых плодов и мёда, имеющегося в большей части этих густых зарослей, образующегося в дуплах деревьев, о чём я рассказывал относительно Кимбайа. В провинции Чаркас [тоже] имеется этот вкусный мёд. Франсиско Карвахаль, полевой командир Гонсало Писарро, считавшийся предателем, говорят, всегда ел этот мёд, он даже пил его как воду или вино, утверждая, что становиться от него здоровее и крепче, и таким он был, когда я видел, как его казнили в долине Хакихагуана, крепко удерживая, хотя прошло ему 80 лет, по его подсчету.

Глава C. О том, что говориться о происхождении этих колья, их одежде, и как их хоронили, когда они умирали.

Многие из этих индейцев рассказывают, что слышали от своих предков, как был в прошлом великий потом, о котором я напишу в третьей главе второй части. Они дают понять, что их предки очень древние, о своём происхождении они рассказывают такие сказки и небылицы, если оно так, то я не хочу останавливать себя писать это, потому что одни говорят, что они вышли из источника, другие, что – из скалы, иные – из озер. Таким образом их происхождение невозможно выяснить от них самих. Но все сходятся в том, что их предки жили неорганизованно, пока Инки не завоевали их, и что на вершинах гор у них были укрепленные селения, откуда они выходили на войну. И что они были порочны в скверных обычаях. Затем они взяли у Инков то, что, все, кто оставался их вассалами, учились и делали свои селения такими, как они выглядят сейчас. Они носят шерстяную одежду, их жены тоже. О которых говорят, что до свадьбы они могут ходить свободно, но если, после того как полностью отдадутся мужу, они ему изменят, отдав своё тело другому мужчине, то и их убивали. На головах они носили несколько шерстяных шапочек, наподобие ступок, называемых чукос, все очень длинные и без затылка, потому что с детства им их разламывают и кладут, как хотят, как я уже писал. Женщины надевают на голову капюшоны, почти как у братьев-священников. До того как Инки правили ими, говорят многие индейцы этих кольас, что было в их провинции два могучих правителя: одного звали Сапана, а второго – Кари, и что они завоевали много пукарас, - это их крепости. Один из них вышел к озеру Титикака, и обнаружил на [самом] большом острове, что есть на том болоте белые люди, и что у них были бороды, с ними он сражался таким образом, что смог убить всех. А еще говорят, что после этого, вели они крупные войны с «канас» и «канчес». По окончании этих знаменательных дел, те два тирана или правителя, возвысившись в Кольяо, подняли оружие друг на друга, объявив между собой войну, стараясь заручиться дружбой и поддержкой Виракочи Инки, правившего в то время в Куско, он поддержал мир в Чукито с Кари, но он обладал такими хитростями, что без войны стал правителем многих народов этих кольас. Знатные правители ходят с большой свитой, и когда они отправляются в путь, то их несут на носилках, им услуживают все их индейцы. В местах безлюдных и тайных у них находились ваки или храмы, где они чтили своих богов, употребляя свои пустые слова и говоря в оракулах с дьяволом, те, кто для этого был избран. Вещь наиболее примечательная и достойная внимания, на мой взгляд, это видеть в этом Кольяо гробницы усопших.

Когда я прошел через тот край, я остановился записать о том, что думал о вещах, на которые необходимо было обратить внимание у тех индейцев. И действительно, меня восхитило, когда я подумал, как живые мало заботились о том, чтобы иметь большие, изящные дома, и с каким тщанием они украшали гробницы, где нужно было хоронить, как если бы всё их счастье состояло только в этом. И потому по долинам и равнинам возле селений находятся гробницы этих индейцев, сделанные в виде маленьких четырёхугольных башен, одни только из камня, другие из земли и камня, некоторые широкие, а другие узкие, в общем, если была возможность, они их строили. Верхушки одних башен были покрыты соломой, другие – крупными каменными плитами. И мне показалось, что у этих гробниц двери были обращены к востоку. Когда в этом Кольяо умирали жители, их оплакивали много дней, женщины держа посохи в руках, прижав к телу, а родственники умершего приносили кто что мог: овец, барашков, маис, и тому подобное, и прежде чем они хоронили усопшего, они забивали овец и выкладывали потроха на площадках в их помещениях. В дни оплакивания за умершими, до захоронения, из своего маиса, принесенного родственниками, они делали много своего вина или выпивки, чтобы потом выпить. А так как этого вина было много, большая честь была покойному, если его выпивалось немного. Сделав свою выпивку, умертвив овец и барашков, они говорят, что несли покойного в поля, где у них были гробницы, сопровождая (если это был правитель) тело большинством жителей селения, и около гробницы они сжигали десять овец, или двадцать, больше или меньше, смотря кем был умерший. Они убивали жен, детей и слуг, которые должны были последовать с ним, чтобы они служили ему сообразно его тщеславию. И этих вместе с овцами, домашней утварью, хоронили рядом с телом в той же самой гробнице, положив (что также в обычае у них всех) несколько живых людей. Похоронив мертвого подобным образом, все они возвращались в дом и откуда его вынесли дабы воздать ему честь, и там ели, что было накрыто, пили приготовленную чичу, выходя время от времени на площадки, сделанные перед домами правителей, оплакивая, станцевать, как это было у них в обычае, в хороводе. И длилось это несколько дней, по окончании которых, приказав собраться самым бедным индейцам и индианкам, раздавали им еду и напитки из оставшихся излишков. Но если же умерший был великим правителем, говорят, то его хоронили не сразу после смерти, а через несколько дней, применяя другие пустяки, о которых не стану говорить. Совершив это, говорят, проходили через селение оставшиеся в живых жены и прочие слуги со своими накидками и плащами. Некоторые из них несли в руках оружие правителя, другие – украшение, которое они одевали на голову и другие одежды, и в самом конце [процессии] несли «дуо», на который он садился, и прочие вещи; шли они так под звук барабана, спереди его нес плачущий индеец, и все произносили печальные, скорбные слова. Так они ходят, оплакивая умершего, по большей части селения, говоря в своих песнях о том, что происходило с правителем, когда он был жив, и о подобных этому вещах. В селении Никасио, вспоминаю, когда я шел в Чаркас вместе с Диего де Уседа, жителем Ла-Паса, мы увидели несколько женщин, идущих уже описанных образом, и на языках этого самого селения мы разузнали об этом, и также кто-то из тех, кто там был, сказал, что когда эти индианки перестают проливать слёзы, их должны споить и некоторых убить, чтобы составить компанию правителю, который только что умер. Во многих других селениях я видел, [как] много дней проливают слёзы по умершим и надевают на головы веревки из ковыля (бот. – эспарто), чтобы выразить больше сожаления.

Источник: Перевод осуществлен с оригинала 1553 года. . Сверено по изданию Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.