Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПЕДРО ДЕ СЬЕСА ДЕ ЛЕОН

ХРОНИКА ПЕРУ

CRONICA DEL PERU

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава XXXVI. В которой содержится описание и облик королевства Перу, простирающегося от города Кито до городка Плата, что составляет [в длину] более семисот лиг.

Раз уж я закончил относительно губернаторства провинции Попайан, мне кажется, [наступило] время взяться за свое перо, сообщив о важных вещах, о которых следует рассказать относительно Перу, начиная от города Кито. Но прежде чем я поведаю об основании этого города, было бы уместнее изобразить землю того королевства, протянутую в длину на 700 лиг, а в ширину местами сто, кое-где больше, кое-где меньше. Я не хочу сейчас говорить о том, что когда властвовали короли Инки [Инки] 17, то было более 1200 лиг; скажу лишь, насколько простирается Перу, что лежит от Кито до городка Плата, от одной границы до другой. И чтобы лучше представить себе, скажу, что эта земля Перу – это три Кордильеры или пустынных высот, где никакой человек не смог бы выжить. Одна из этих Кордильер – горы Анд, полная могучих, густых зарослей, и земля настолько нездоровая, что если не пройти эти заросли, то не встретить там людей, и никогда в ней их не было. Другая – гористая местность, протянутая за этой кордильерой или монтаньей Анд, она – наихолоднейшая и ее вершины – огромные горы, покрытые снегом, никогда [с них] не сходящим. На всем протяжении этих гор также никоим образом люди не смогли бы жить, из-за сильного снега и мороза, а также потому что земля не приносит пользы, испорченная непрекращающимися снегами и ветрами. Еще одна кордильера, как я обнаружил, это - песчаные пустыни, от Тумбеса аж за Тарапаку [Tarapaca], в них нет ничего, кроме песчаных гор и на них рассеивающего свои лучи солнца, без воды, травы, деревьев, живых существ, кроме птиц, которым крылья позволяют перелетать, куда они захотят. То королевство, являясь таким длинным, как я сказал, по вышеназванным причинам имеет огромные незаселенные районы. А земля обжитая и заселенная такова: горы Анд во многих местах создают ущелья и расщелины, из них получаются достаточно глубокие долины, и настолько широкие, что между хребтами располагается огромное ровное пространство. И пусть даже падал бы снег, он остается только на вершинах. Долины так защищены от ветров, что не претерпевают их воздействия, и снег не доходит к ним, более того, земля настолько плодоносная, что все, чтобы не сеялось, дает обильный урожай. И есть деревья, и водится много птиц и зверей. А будучи столь привлекательной, вся земля эта хорошо заселена жителями, и всё это в гористой местности. Они делают свои селения, окружая их камнем, покрытия – из соломы; живут здоровыми и очень свободно [легко]. И вот так, при образовавшихся ущельях и равнинах, горах Анд и снежных вершинах, тут имеются огромные населенные пункты, где было и есть множество народу, потому что по этим долинам текут реки с очень хорошей водой, несущихся к Южному морю. Да так, что эти реки проходят по массивным пустыням, как я говорил, и тянутся через них, и от их влаги произрастают огромные деревья. И образуются несколько очень красивых и приятных долин, и есть такие широкие, что будут до 2-3 лиг, там встречается много выращиваемых рожковых деревьев, хотя и расположенных далеко от воды. Повсюду, где растут деревья, земля без песков, очень плодородна и изобильна. И эти долины в старину были густо населены, тут всё ещё живут индейцы, но не столько как было ранее, их совсем немного. И поскольку на равнинах и в песках Перу никогда не шел дождь, то не делали домов с таким же покрытием, как в гористой местности, а только изящные плоские крыши, или [строили] крупные дома из кирпича-сырца с опорными столбами или из мраморных плит. А чтобы уберечься от солнца они клали сверху циновки. Так делается и в наше время. И испанцы на своих домах используют такие же крыши с обмазанными глиной циновками. А для осуществления своих посевов от рек, орошающих эти долины, отводят оросительные каналы, так хорошо проложенные и в таком [строгом] порядке, что они всю землю и орошают и засевают, так что ничего не пропадает даром. И потому от полива те каналы [покрыты] густой зеленью и приятны на вид, полны плодовых деревьев, как Испании и так этой самой земли. В тех долинах постоянно собирают большой урожай пшеницы, и маиса, и родится 18, и всё, чтобы не засеяли.

Таким образом, хоть я и изобразил Перу как три Кордильеры пустынные и заселенные, из них же, по воле Господа, выходят долины и реки, как я поведал, за пределами которых никоем образом люди не смогли бы выжить: вот та причина, почему местные жители были так легко завоеваны, и почему они служат, не поднимаясь на восстания, поскольку, если бы они на это пошли, то погибли бы все от голода и холода. Потому что (как я сказал), за исключением заселенной ими земли, большая часть не заселена, сплошь заснеженные горы и высочайшие очень страшные вершины. И внешний вид их таков, как я недавно сказал, что у этого королевства длина 700 лиг, протянувшаяся с севера на юг (а если мы должны будем говорить о том, [когда] правили короли Инки, то тогда [было] 1200 лиг прямой дорогой, [как] я сказал, с севера на юг по меридиану). Наиболее широкое место с востока на запад будет чуть больше 100 лиг, а в других местах и 40, и 60, и больше и меньше. То, что я говорю о длине и ширине, включает простирающиеся в длину и ширину горы и хребты вдоль всей земли Перу, как я уже говорил. И эта кордильера, в землях Перу называющаяся Анды, так велика, что она отстоит от южного моря местами в 40 лигах, местами в 60-ти, иногда больше, иногда меньше, и будучи столь высокой, и наибольшая высота расположена настолько близко к Южному морю, что реки невелики, поскольку сами склоны коротки.

У другой горной гряды, также тянущейся вдоль этой земли, склоны и подножия заканчиваются в равнинах, и сходят на нет у самого моря в трех лигах, местами в восьми или десяти, [иногда] больше или меньше. Климат и температура равниной земли больше теплая, чем холодная, и одних сезонов больше, чем других, являясь такой же плоской как море, но располагаясь столь же высоко, как и земля, или немного ниже. Наибольшая жара в ней стоит, когда солнце прошло по ней и достигло тропика Козерога, т.е. 11 декабря 19, откуда оно возвращается к линии экватора (равноденствия). В гористой местности, не смотря на это есть места и провинции очень мягкого [климата], можно сказать, что в отличие от равнин, тут больше прохладно, чем жарко. То что я сообщил, касается отличий в температурах этих провинций, о которых в дальнейшем расскажу больше.

Глава XXXVII. О селениях и провинциях, что [лежат на пути] от городка Пасто до города Кито.

Так как я уже написал об основании изобильного городка Пасто, будет лучше вернуться к нему [и] проследовать дорогой, сообщая о том, что лежит [на пути] в город Кито.

Я сказал, что городок Пасто основан в долине Атрис [Atris], попадающую в земли кильясингов, людей бесстыдных. Они и Пастос очень неопрятные [грязные] и соседями мало уважаемы. Выйдя из городка Пасто, идешь, пока не прибудешь к касику или селению племени пастос, называемое Фунес [Funes]. А двигаясь дальше, добираешься к другому, отстоящему [от него на расстоянии] чуть более трех лиг, называемого Гуальматан [Gualmatan]. А следуя дорогой до Кито увидишь селение Ипиалес [Ipiales], расположенное от Гуальматана в 3 лигах.

Во всех этих селениях родится мало маиса, или почти не родится, по причине сильных холодов края, а [ведь] семена маиса очень слабые [требовательные к теплу], но в изобилии растут клубни [картофеля], и хинного дерева, и других корней, - засеваемых местными жителями. От Ипиалес идешь до маленькой провинции, под названием Гуака [Guaca]. И до того, как достигнешь ее [границ] видится дорога Инков, настолько же хорошо известную в этих краях, как и та, что проложена через Альпы [Г]анибалом, когда он спускался в Италию. Но эта заслуживает большего уважения: из-за больших постоялых дворов и складов, на всем ее пути имевшихся, и из-за того, что проложена очень непросто через густые заросли и непроходимые скалы, так что вызывает восхищение видеть ее. Также добираешься к одной реке, у которой видна крепость, в прошлом сооруженную королями Инков, откуда они вели войну с Пастос, и выходили на их завоевание. И лежит на этой реке мост, природой сотворенный, так, что кажется искусственным [рукотворным]: он являет собой высокий и очень толстый утес, и посредине его образовано отверстие, через которое протекает бурное течение реки, а поверху идут себе путники, [кто бы не пожелал]. На языке Инков этот мост называется Лумичака [Lumichaca], что на нашем языке значит «каменный мост». Около этого моста находится горячий источник, в него совершенно невозможно опустить руку надолго, из-за высокой температуры выходящей наружу воды. И есть другие родники, [есть] и воды реки, и земля расположена среди таких холодов, что их невозможно вынести, кроме как с большим трудом. Рядом с этим мостом короли Инки намеревались соорудить еще одну крепость, и расставили надежные сторожевые посты, тщательно наблюдавшие за собственными народами, не возвращались ли они в Куско или в Кито, поскольку завоевание в районе Пастос проходило безуспешно. В большинстве названных селений, растет ягода [плод] называемая ими Мортуньос [Mortunos], размером меньше, чем плоды терновника, и они черного цвета, и у них есть еще ягоды, очень на них похожие, и если их немного съесть, то опьянеешь, и они вызывают сильную рвоту, и целый день будешь сильно мучиться и потеряешь чувства. Я знаю это, потому что собираясь дать сражение Гонсало Писарро, мы шли вместе с Родриго де лас Пеньас [Rodrigo de las Penas], моим другом, и c Тарасона Альфересом [Torazona Alferez] от капитана дона Педро де Кабрера [Pedro de Cabrera], и другие солдаты [c нами], и прибыв в это селение Гуака [Guaca], когда съел эти ягодки, что я назвал, Родриго де лас Пеньес, ему стало так [плохо], что мы думали, он умрет от них. От маленькой провинции Гуака идешь к Тусе [Tuza], являющимся последним селением Пастос, у которого по правую руку поросшие лесом горы, расположенные над пресным морем, а по левую - склонны расположенные над Южным морем. Далее: прибываешь к небольшому холму, на котором виднеется крепость, была она в прошлом у Инков вместе со рвом, дабы у индейцев существовало прочное оборонительное сооружение. От селения Туса и этой крепости идешь до реки Мира [Mira], довольно горячей, и на ней [выращивается] много плодов, изумительных дынь, и хороших кроликов, горлинок, фазановых, и собирают много пшеницы и ячменя, и столько же маиса и много других [плодов], поскольку [место] очень плодородное. От этой реки Мира спускаешься до больших и роскошных селений Каранке [Carangue], но до того, как до них доберешься, увидишь озерцо, называемое Яваркоча [Yaguarcocha], что на нашем языке значит – «море крови», где до того, как пришли испанцы в Перу, король Вайна Капак [Guaynacapa] из-за оскорбления, нанесенного ему местными жителями Каранке и других народов, соседствующих с ними, как сами индейцы сообщают, он приказал убить более 20 тысяч людей и бросить их в это озерцо. И так как мертвых было столь много, появилось кровавое озеро, вот поэтому ему дали такое имя или обозначение, как я сказал.

Дальше находятся постоялые дворы Каранке, где, как кое-кто считает, родился Атавальпа [Атавальпа] 20, сын Вайна Капака, и еще, что его мать была жительницей этого селения [народа]. Но это точно не так, ибо я досконально изучил [этот вопрос], и Атавальпа родился в Куско, а все остальное обман.

Находятся эти постоялые дворы Каранке на маленькой площади, а внутри них имеется пруд, построенный из отличнейшего камня, и дворцы и жилища Инков также сооружены из больших отборных камней, очень аккуратно положенных без известкового раствора, и это вызывает немалое удивление. В прошлом тут был храм солнца и находились в нем, для его обслуживания, приданные и отведенные для этого более двухсот очень красивых девственниц, обязанных хранить невинность, а если свои тела они подвергали порче, то их очень жестоко карали. А тех, что совершали прелюбодеяние (считавшееся у них великим святотатством [кощунством]), вешали 21 или закапывали живьем. За этими девственницами внимательно следили и существовало несколько жрецов для совершения жертвоприношений, согласно их религии. Этот дом Солнца во времена Инков был в большом почете, уважении и сохранности, полный огромных золотых и серебряных кувшинов, и других богатств неописуемых, [да] столько, что стены были облицованы золотыми и серебряными пластинами. И хотя все это сильно разрушено, еще видно, что в прошлом оно было значительным. Инки имели в этих постоялых дворах Каранке свои обычные гарнизоны с военачальниками, находившихся там, как во время войны, так и во время мира. И раз уж разговор зашел об этих сеньорах Инках, чтобы понять великое значение они приобрели и то, как они правили в этом королевстве, сообщу немного о них, прежде чем идти дальше.

Глава XXXVIII. В которой сообщается о том, кто такие были эти короли Инки, и как они правили в Перу.

Поскольку в этой первой части я часто сообщаю об Инках, привожу сведения о многих ихних постоялых дворах и других знаменательных вещах, мне кажется справедливо будет, если я расскажу немного о них в этом месте, дабы читатели знали, кем эти сеньоры были, и не оставались в неведении об их доблести [значении], и не считали одно за другое [т.е. не ошибались], несмотря на то, что я отвёл отдельную книгу как о них, так и об их многочисленных делах.

Из сведений, которые предоставляют нам индейцы из Куско, следует, что в старину во всех провинциях этого королевства, которое мы называем Перу, существовал сплошной беспорядок. И что местные жители были настолько неразумными и несведущими, что невозможно поверить, поскольку они говорят, что они были очень дикими, и что многие ели человеческое мясо, а у других женами были собственные дочери и матери, не считая других больших грехов и более серьезных, общаясь с дьяволом, которому они все служили и которого глубоко почитали.

Кроме того, по этим горам и высоким холмам у них имелись замки и крепости, откуда по незначительным причинам они выходили друг с другом на войну, убивали и пленяли всех, кого могли. И невзирая на то что они оставались в этих грехах и совершали эти подлости, говорят также, что некоторые из них были отданы вере [храмам], что являлось причиной, почему во многих краях этого королевства сооружались большие храмы, где они совершали свои молитвы, и был виден ими обожаемый дьявол, устраивая перед идолами крупные жертвоприношения и суеверия. Живя таким образом люди этого королевства, поднялись великие тираны в провинциях Кальяо и в долинах Юнгов [Yungas], и в других местах, устраивавших друг с другом войны, и совершалось множество убийств и грабежей. И проходили по одним и по другим сильные бедствия, да такие, что разрушались многие крепости и замки; и всегда между ними длилось соперничество, от чего немало радовался дьявол, враг природе человеческой, ибо столько душ погубило себя.

В таком духе пребывали все провинции Перу, когда и поднялись [однажды] два брата, одного из них звали Манко Капак [Mango Capa] 22. О них индейцы рассказывают великие чудеса и очень изящные сказки. В книге, мною приводимой в качестве доказательства, их смог бы увидеть [любой], кто пожелает, лишь когда она появится. Этот Манко Капак основал город Куско и учредил законы по своему обычаю. И он, и его потомки назывались Инки [Ingas], это имя значит или обозначает – короли и [великие] знатные правители. Такого могущества они [были], что завоевали и завладели [землями] от Пасто до Чиле [Chile], и их знамена видели на юге у реки Мауле [Maule] и на севере у реки Ангасмайо [Angasmayo], и эти реки были границей их империи [владычества], являвшейся столь огромной, что от одного конца до другого - более 1300 лиг. И они воздвигали мощные крепости и сильные оборонительные поселения. И во всех провинциях они размещали военачальников и губернаторов.

Они совершили такие великие дела и у них было такое хорошее правление, что мало кто в мире превзошел бы их. Они были очень смышлеными в изобретательности [muy vivos de ingenio] и у них существовали большие отчеты без букв [без письма, т.е. графической записи] 23, потому что их не было обнаружено в этих краях Индий. Они привели к хорошим обычаям всех своих поданных, и завели им порядок, чтобы они одевались и носили «охоты» (ojotos) [сандалии] вместо башмаков, похожие на абарки [кожаная обувь]. У них были важные отчеты относительно бессмертия души 24 и других тайн природы. Они верили, что существовал создатель вещей, а солнце у них было за высшего Бога, которому они сооружали крупные храмы.

И вводимые в заблуждение дьяволом поклонялись они деревьям и камням, словно язычники. В главных храмах было много очень красивых девственниц, таких же, какие были в Риме в храме Весты, и блюли почти те же уставы, что и те. В войска набирали смелых военачальников, и по возможности, самых преданных. Они обладали [знаниями] больших хитростей 25, чтобы без войны из врагов сделать друзей, а тех, что восставали, они карали очень сурово и жестоко. А раз уж (как я сказал) я сделал книгу об этих Инках, хватить говорить об этом, чтобы те, что читают эту книгу, поняли, кто были эти короли, и каким множеством достоинств они обладали, и потому вернусь к моей дороге.

Глава XXXIX. О народах и поселениях от Каранке до города Кито, и что говорят о мелкой краже, учиненной жителями Отавало у жителей Каранке.

Я уже рассказал в прошлой главе о правлении и великой власти, какую Инки – короли Куско - установили во всем Перу, и будет лучше, поскольку об этом сказано достаточно, проследовать дальше.

От королевских постоялых дворов Каранке по знаменитой дороге Инков добираешься к постоялому двору Отавало, который являлся и является не очень главным и богатым, у которого по обеим сторонам крупные населенные пункты индейцев. Те, что лежат к западу от этих гостиниц, таковы: Поритако, Кольягуасо, Лос-Гуанкас, и Кайомбес [Poritaco, Collaguazo, los Guancas, y Cayambes] 26. А около большой реки Мараньон расположены Кихос [Quijos], отдаленные племена [селения], среди заросших лесом гор. Отсюда Гонсало Писарро вступил к «коричному входу» [a la entrada de la canela], который, говорят, с множеством выдающихся испанцев, с огромным изобилием продуктов, но и со всем этим прошел с большим трудом и сильно голодая. В четвертой части этого произведения я приведу полностью сообщение об этом разведывательном походе, и расскажу, как была открыта в том краю Великая река, и как по ней он вышел к морю Океану [Атлантическому океану] капитан Орельяна, и о переходе, какой он совершил в Испанию, пока Его Величество не назвало его своим губернатором и аделантадо тех земель.

К востоку лежат поместья или обрабатываемые земли Котокойамбе [Cotocoyambe], и горы Юмбо [Yumbo], и много других племен, а некоторые и совсем не были разведаны.

Эти жители Отавало и Каранке называются Гуамараконы [Guamaraconas], из-за того, что, как я рассказал об умерщвленных, убитых Вайна Капаком в озере, где погибло большинство взрослых мужчин и не осталось в этих селениях никого, кроме детей, потому он назвал их Гуамаракона, что значит на нашем языке: «сейчас есть [«soys»?] мальчики». У Отавало много врагов среди Каранке, потому что большинство из них рассказывает, что когда по всему району Кито (в чьих границах находятся эти индейцы) стало известно о вступлении испанцев в королевство и о пленении Атабалипы, сильно изумившись и испугавшись этому, будучи делом удивительным и никогда не виданным: из того, что они услышали о лошадях и об их скорости, полагая, что люди, на них едущие, и они сами - были одним телом, - распространилась слава о приходе испанцев, о великих делах среди этих людей. И стояли они поджидая их прихода, считая, что раз уж они были столь сильными, что обратили в бегство Инку, их правителя, то они также могли бы покорить их всех [испанцев]. А нынче они говорят, что министр двора или правитель Каранке обладал большими сокровищами в своих собственных постоялых дворах и во дворах Инки. Но [вождь] Отавало, всегда оставаясь хитрецом, остроумно подметил, как добыть в такого рода времена, когда во всём был беспорядок, крупные сокровища и ценные вещи, ведь пословица гласит: «повернуть реку и т.д.», потому он созвал большинство своих индейцев и начальников, среди которых выбрал и назначил тех, кто показался ему наиболее проворными и ловкими, и им приказал, чтобы они оделись в свои рубахи и длинные плащи, и, взяв тонкие длинные жерди, поднялись бы на большинство своих овец, и разместились бы по высотам и пригоркам, так чтобы их могли увидеть люди Каранке. И он, с другим большим отрядом индейцев и нескольких женщин, изображающих сильный испуг, и выказывая страх, они прибыли в селение Каранке, говоря о том, как они пришли сюда, убегая от неистовства испанцев, на своих конях прибывших в их селения. И, чтобы избежать их жестокости, они оставили свои сокровища и усадьбы.

Сообщив об этой новости, их охватил ужас, и они посчитали, что всё это правда, потому что индейцы на овечках показались на высотах и склонах, а так как те были удалены на [приличном] расстоянии, они поверили в то, что утверждал Отавало, и неосмотрительно начали бежать.

Отавало, делая вид, что совершают то же самое, остался в арьергарде со своими людьми и, вернувшись в постоялые дворы этих индейцев Каранке, он выкрал все индейское богатство, не такое уж маленькое. И вернулся в свое селение; тогда и был через несколько дней раскрыт обман.

Выявив столь необычную покражу, жители Каранке сильно огорчились, и между двумя селениями возникло несколько стычек. Но так как капитан Себастьян де Белалькасар с испанцами через несколько дней после случившегося вступил в провинции Кито, они отложили в сторону свои страсти, намереваясь защищаться. И потому Отавало и его жители остались с награбленным, о чём рассказывают многие индейцы этих краев. А вражда между ними не прекратились.

От постоялых дворов Отавало идешь к таковым в Кочески [Cochesqui]. А чтобы прийти к этим дворам, пересекаешь один снежный перевал, и за лигу до прибытия к ним земля такая холодная, что живется там с трудом. От Кочески двигаешься к Гуайабамба [Guayabamba], расположенной в 4 лигах от Кито, где из-за того, что земля расположена низко и почти у экватора, там жарко, но не настолько, чтобы оно не было заселено, и все необходимое не давало урожая для пропитания человека. И сейчас те, кого мы прошли, как нам уже известно, находятся ниже этой линии равноденствия [Экватора], хотя некоторые древние писатели (как я говорил), считали ее землей необитаемой. За ней [линией Экватора] есть и лето, и зима, и она населена множеством людей. И все, что ни посеют, дает обильный урожай, особенно пшеница и ячмень.

На пути дорог, идущих через эти постоялые дворы, протекает несколько рек, и у всех есть свои мосты и они очень хорошо сокращают путь; имеются крупные сооружения и много достойных внимания вещей, но чтобы сократить повествование, я пропущу это.

От Гуальабамба [Guallabamba] до города Кито 4 лиги, на границе которых находятся несколько поместий и усадеб, имеющихся у испанцев для выращивания своего скота, до прибытия к полю Аньякито [Anaquito]. Куда в январе месяце в 1546 году прибыл вице-король Бласко Нуньес Вела с множеством испанцев, последовавших за ним против восстания тех, кто защищал тиранию. И вышел из этого города Кито Гонсало Писарро, под ложными предлогами захвативший управление Королевством, и называя себя губернатором, в сопровождении большинства знати всего Перу, сразился с вице-королем; во время сражения несчастный вице-король был убит; и многие мужи и смелые кабальеро, чтобы показать свою верность и желание служить Вашему Величеству, полегли мертвыми на поле [брани], в соответствии с тем, о чем я более обстоятельно сообщу в 4 части этого произведения, когда опишу очень жестокие гражданские войны, случившиеся в Перу между самими испанцами, что вызывает немалую жалость слышать о них. Перейдя это поле Аньякито, прибываешь к городу Кито, который был основан и спроектирован следующим образом.

Глава XL. О месторасположении города Сант-Франсиско-дель-Кито, и об его основании, и кто был основателем.

Город Сант-Франсиско-дель-Кито расположен к северу во внутренней провинции королевства Перу. Граница этой провинции в длину (с запада на восток) протянута почти на 70 лиг, а в ширину 25 или 30.

Размещен он на нескольких постоялых дворах, которые Инки во время своего владычества приказали в том краю построить. И прославил их и расширил Вайна Капак, и великий Тупак Инка, его отец. Эти королевские главные постоялые дворы местные жители называли Кито, откуда город и взял себе имя и название, каким оно было и в старину.

Место здоровое, больше прохладное, чем жаркое. У города почти нет полей, потому что основан он в маленькой долине, наподобие котловины, зажатой высокими горами, между севером и западом. Место и долина настолько малы, что в будущем строить придется с трудом, если город пожелает увеличиться; и его могли бы сделать очень неприступным, если бы в это была необходимость. Соседями ему приходятся города Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль [Guayaguile], находящиеся от него к западу в 60 и 80 лигах, и к югу от него также есть города Лоха [Loja] и Сант Мигель [San Miguel]. Один в 130, второй в 80 [лигах]. К востоку от него - горы и исток реки, [текущей] в море Океан [Атлантический океан], называемый пресное море, наиболее близкое к реке Мараньон. Также в [его] собственной местности находится городок Пасто, а к северу губернаторство Попайан, оставшееся позади.

Этот город Кито расположен ниже линии равноденствия, так что она проходит почти в 6 лигах [от него]. Вся земля, заключенная в его границы, кажется бесплодной, но на самом деле она очень плодородна, потому что на ней выращивается весь скот в изобилии, а также все остальное из провизии: хлеб, овощи, фрукты, птицы.

Расположение края очень приятное, и поразительно похожее на испанское, и травой, и погодой. Потому что лето приходит в марте-апреле и длится до ноября месяца. И хоть становится холодно, земля высыхает, так же, как в Испании. В плодородных долинах собирают хороший урожай пшеницы и ячменя, и в районе этого города много продовольствия, и со временем они будут приносить большую часть плодов, имеющихся в нашей Испании, потому что уже сейчас началось выращивание некоторых [из них]. Местные жители края в основном более кроткие и лучшего предрасположения, а также без пороков, таких, какие были у предыдущих, и у тех, кто живет на большей части Перу. Это я сам видел и выведал: у других, возможно, будет другое мнение. Но если бы Вы посмотрели на одних и на других, как это сделал я, то Вы, пожалуй, согласились бы с моим мнением. Люди эти среднего роста, отличные крестьяне, жили они теми же обычаями, что и короли Инки, за исключением того, что они не были такими учтивыми и сейчас не такие, потому что были ими завоеваны, ими наведен был порядок, сейчас имеющейся в их образе жизни. Потому что в прошлом они были, как и их соседи: плохо одевались, не [владея] мастерством строительства.

Тут много жарких долин, где выращивается множество плодовых деревьев и овощей, из тех, что имеются у них большую часть года в больших количествах. В этих долинах также приносят урожай виноградники, хотя это только начало, одна надежда, что они должны будут давать очень хороший урожай, [потому] можно сообщить [об этом], но не о другом [каком-либо растении]. Очень велики апельсиновые деревья, и лайм. А испанские овощи, ими выращиваемые, очень необычны, и большинство в основном таких, какие необходимы для пропитания людей. Также есть тут разновидность специи, которую мы называем корица, ее приносят из восточных гор, это плод или вид цветка, произрастающий на очень больших коричных деревьях, не встречающихся в Испании, потому сложно их сравнить, но у того обрамление или бутон гвоздики, только светло-коричневого цвета [цвет львиной шерсти], немного переходящий в черный, но более толстый и пустотелый. Она очень вкусная, так же, как и корица, но не удается съесть его больше чем щепотку, потому что используя его как и корицу в жарком, теряется крепость, а её вкус имеет значение и укрепляет сердце, согласно свойств у неё имеющихся, поскольку жители края обменивают на неё [товары], и используют её [при лечении] своих болезней, особенно она полезна от болей в подвздошной впадине [под ложечкой] и кишечнике [кишечного тракта], и от боли в желудке; её принимают с ихними напитками.

У них много хлопка, из которого делают одежду для себя, и чтобы выплачивать свою дань. Было в пределах этого города Кито большое количество того [вида] скота, который мы называем овцами; по сути дела они больше похожи на верблюдов. Дальше я расскажу об этом скоте и о его внешнем виде, и каковы отличия этих овец и баранов, о которых мы говорим «из Перу». Есть также много оленей и очень много кроликов, и фазановых, горлинок, голубей и другой дичи. Из местных продуктов, за исключением маиса, есть еще два, считающихся у индейцев основными продовольственными продуктами. Одно они называют Папас [клубни картофеля], наподобие трюфелей, после варки становящиеся такими же мягкими внутри, как и вареные каштаны; у него нет ни скорлупы, ни косточки, только то, что есть и у трюфелей, потому что оно образуется под землей, как и они. Производит этот плод трава точь-в-точь как полевой мак. Есть еще один очень хороший продукт, который они называют Кинуа [Quinua], имеющего лист, как у лебеды мавританской, и вырастает его растение почти в рост человека, а бросают очень маленькое семечко, [оно бывает] и белое и разноцветное. Из него делают напитки, а также съедают его жаренным, как мы рис.

Много других корней и семян помимо этих тут произрастает, но, познав пользу и выгоду пшеницы и ячменя, многие жители, подчиненные этому городу Кито, сеют и то, и другое, и используют в пищу, и делают напитки из ячменя. И как я выше сказал, все эти индейцы привычны к труду, потому что они великолепные крестьяне, хотя в некоторых провинциях они отличаются от других народов, как я расскажу, когда пройду через них, потому что женщины – обрабатывают поля, улучшают земли и жнут злаки, а мужья прядут и ткут, и заняты изготовлением одежды, и занимаются иными женскими делами, которым они должны были научиться у Инков.

Поскольку я видел в индейских селениях, поблизости от Куско, из рода Инков, пока женщины пахали, эти [мужчины] пряли, изготовляя свое оружие и одежду, и творили дела, свойственные больше женщинам, чем мужчинам. Во времена Инков существовала королевская дорога, сделанная руками и силами людей, выходившая из этого города и прибывавшая в город Куско, откуда выходила другая такая же большая, и столь превосходная, как эта, проложенная до провинции Чили, расположенная от Кито более чем в 1200 лигах.

На тех дорогах через каждые три-четыре лиги были очень приятные и прекрасные постоялые дворы, или дворцы правителей, и очень богато украшенные. Можно было бы сравнить эту дорогу с мощеной дорогой, проложенными римлянами, которую в Испании мы называем «Дорога богатства» [«camino de la plata» - дорога серебра].

Я воздержался от рассказа об особенностях Кито, тем более о том, что является обычным в городах, мною уже описанных; и это потому что (как я несколько раз говорил) этот город было первым поселением в Перу с этого края, и потому что он всегда был очень уважаем, и сейчас, в наше время, он наилучший в Перу, и чтобы завершить разговор о нем, скажу, что его основал и заселил [испанцами] Себастьян де Белалькасар, который потом стал губернатором и аделантадо провинции Попайан, именем императора дона Карлоса, нашего господина, при аделантадо доне Франсиско Писарро, губернаторе и капитан-генерале Королевств Перу, и провинций Новая Кастилия, в году 1534 от рождества нашего спасителя Иисуса Христа.

Глава XLI. О селениях на выходе из Кито и до прибытия в Королевские дворцы Томебамбы, и о некоторых обычаях ихних местных жителей.

От города Сант-Франсиско-де-Кито до королевских дворцов Томебамбы [Thomebamba] - 53 лиги. После выхода из него идешь по уже названой дороге до селения, называемого Пансалео [Panzaleo], его жители немного отличаются от соседей, особенно обвязыванием головы, поскольку по нему узнаётся происхождение индейцев, и провинции, в которых они являются местными жителями.

Эти и все [остальные жители] этого королевства на расстоянии 1200 лиг говорят на основном [главном либо всеобщем] языке Инков, на том, который употребляют в Куско. И в основном разговаривали друг с другом на этом языке, поскольку правители Инки приказывали им это [делать], и был закон во всем их королевстве 27, и они наказывали отцов, если те не обучали ему своих детей с детства.

Но не взирая на то, что они говорили на языке Куско (как я сказал), у всех были свои языки, которые использовали их предки. И потому эти из Пансалео имели иной язык, чем жители Каранке и Отавало. Они телом, и сложением, как и те, о которых я сообщил в прошлой главе. Они одеваются в рубашки без рукавов и воротников, а только открытые по бокам, откуда выходят руки, и сверху – отверстие для головы, и в свои длинные шерстяные накидки, и в некоторые из хлопка. А одежда правителей превосходнейшая, многоцветная, отличного качества. В качестве обуви они носят «охоты» из корня или травы, называемой Кабуйа [Cabuya)], сбрасывающей мясистые листья, из них добывают несколько волокон, как из конопли, очень крепких и полезных. И из них они делают свои «охоты» или «абарки», служащие им обувью, а на голове они носят свои сплетенные пряди. Женщины, одни одевается как и в Куско 28, очень красиво, в длинную накидку, покрывающую их от груди до пят, скрывая большую часть рук, а у талии они перевязываются тем, что называют Чумбе [Chumbe], наподобие ленты [ремня], изящной [т.е. чем-то отделанной] и очень превосходной, достаточно широкой. Этими [лентами] они перевязывают и затягивают себе талию, а потом вешают другую тонкую [изящную] накидку, называемую Ликида [Liquida], набрасываемую сверху на плечи и спадающую до ног, прикрывая их. У них, чтобы прикрепить эти накидки есть несколько золотых или серебряных булавок, больших и на конце расширяющихся, которые называют Топос [Topos]. На голове они также размещают ленту, не менее изящную, называемую Винча [Vincha], и ходят в «охотах». Наконец, манера одеваться у сеньор [т.е. женщин] 29 из Куско была наилучшей и наиболее красивой и роскошной, какая до сегодняшнего дня встречалось в этих Индиях. Волосы у них тщательно уложены стрижкой, носят они их очень длинными. В другом месте я детальнее опишу этот костюм Пальяс [Pallas] или сеньор из Куско.

Между этим селением Пансалео и городом Кито есть несколько селений по обе стороны в горах.

К западу находится долина Учильо [Uchillo] и Лангаси [Langazi], где даёт урожай, из-за отличной погоды края, множество из того, что я описал в главе об основании Кито; а жители – друзья и союзники [между собой].

В этих краях друг друга не едят, и они не такие плохие, как некоторые из жителей провинций мною описанных. В старину у них обычно были крупные места поклонений различным богам, о чем говорит их собственная молва.

После того, как они были подчинены королям Инкам, они приносили свои жертвы солнцу, почитаемого за Бога.

Отсюда берет [начало] дорога, ведущая в горы Юмбо [Yumbo], в них несколько населенных пунктов; жители их не такие хорошие в исполнении обязанностей и не такие покорные, как жители Кито, они скорее порочные и норовистые. Живут в краю труднодоступном, и от того, что у них жарко, а земля плодородна, живется им в удовольствие. Поклоняются они также солнцу и похожи обычаями и расположением на своих соседей, поскольку они были, как и те покорены великим Тупаком Инкой Юпанки [Topaynga Yupangue], и Вайна Капаком, его сыном.

Другая дорога выходит в восточную сторону, идет к другим племенам, называемые Кихо [Quijo], населенные индейцами, подобием и обычаями как и эти.

Дальше от Пансалео в 3 лигах находятся постоялые дворы и селения Мулаало [Mulahalo], оно хоть и маленькое сейчас, из-за уменьшившегося количества местных жителей, в прошлом имело постоялые дворы с большими складами, для того, чтобы Инки или их военачальники проходя здесь были обеспечены военным снаряжением. По правую руку у этого селения Мулаало – вулкан, или огненное жерло. И которого, говорят индейцы, в старину произошло извержение и он выбросил из себя очень много камней и пепла, да столько, что разрушил большую часть селений, куда то несчастье достигло. Некоторые хотят сказать, что прежде, чем взорваться, они видели адских призраков, и слышали несколько ужасных голосов. И то, что рассказывают эти индейцы о вулкане, кажется достоверным, потому что во времена, когда аделантадо дон Педро де Альварадо (являвшийся губернатором провинции Гватимала) вступил в Перу со своей эскадрой, собираясь выйти к этим провинциям Кито, ему показалось, что несколько дней с неба словно дождь сыпался пепел, и это утверждают также испанцы пришедшие с ним. И должно было взорваться какое-либо из этих огненных жерл, а их много в тех горах, из-за огромных подземных источников, выбрасывающих, должно быть, серные камни.

Немного далее от Мулаало находится селение и крупные постоялые дворы, называемые Такунга [Tacunga], такие же главные, как и в Кито. А в сооружениях, хоть они сильно разрушены, обнаруживается их величие, потому что на некоторых стенах этих постоялых дворов виднеется четко, где вставлялись [в пазы] золотые овцы [ламы], и другие знатные вещи, высеченные на стенах. Особенно, это богатство было во дворах, предназначенных для королей Инков, и в храме Солнца, где совершались жертвоприношения и подношения. Где также пребывало множество девственниц, приставленных служить в храме, которых (я уже неоднократно говорил) называли Мамаконы. Несмотря на то, что в пройденных селениях, как я сказал, имелись постоялые дворы и склады, во времена Инков там не было ни королевского дома, ни главного храма, как здесь, ни в других селениях дальше [по этому пути], пока не прибываешь в Томебамбу, как я сообщу в этой истории. В этом селении правители Инки поставили министра двора, которому вменялось [в обязанность] собирать подати с соседних провинций, и накапливать их здесь, где также было очень много Митимайев [Mitimaes]. Это, по мнению Инков, следует понимать так: что голова их империи была городом Куско, откуда они выдавали законы, и выходили военачальники, следуя на войну, [столицы] находившейся от Кито на расстоянии более 600 лиг, а от Чили еще больший путь. Принимая во внимание, что по всей этой длине земля населена варварскими людьми, а некоторые и вовсе дикими, чтобы с большей легкостью поддерживать безопасность и спокойствие в своём владении, они завели этот порядок со времен короля Инки Юпанки [Yupangue], отца великого Тупака Инки Юпанки, и дедушки Вайна Капака; т.е. после того, как они завоёвывали какую-нибудь провинцию из этих огромных, приказывали выйти или перейти оттуда 10 или 12 тысячам людей, со своими женами, или 6 тысячам или любому количеству, сколько бы они не пожелали. Их перемещали в другое селение или провинцию, похожую климатам и подобную той, где они жили. Потому что, если они были из холодного края, их посылали в холодную землю, а если из жаркого, то в жаркую. И таковых называли Митимаес, что значит: «индейцы пришедшие из одного края в другой». Им выдавались в наследство поля, и земли для обработки, и место для постройки домов. И этим митимаям Инки приказывали, чтобы они всегда повиновались тому, что их губернаторы и капитаны им прикажут, так что, если бы местные жители восстали, то были бы потом покараны и возвращены на службу Инкам, поскольку митимаес находились на стороне губернатора. И следовательно, если Митимайи стремились к беспорядкам, то успокаивались бы местными жителями, и с помощью такого мастерства [управления] держали эти правители свою империю [власть] в безопасности, отчего против них не восставали, а провинции хорошо снабжались продуктами, поскольку большая часть ихних людей были [перемещенными] из одних земель в другие, как я сказал. И была у них другая предусмотрительность, чтобы не вызывать ненависти местных жителей: никогда не теряли власть полученную по наследству касики, и являвшиеся сами местными жителями. А если кто-либо совершил преступление, или был обвинён таким образом, что заслуживал отстранения от имевшейся у него власти, они передавали и перепоручали сан касика [и территорию, подвластную касику] его детям или братьям, и наказывали быть покорными. В книге об Инках я расскажу детальнее о Митимайах, чтобы стало понятнее то, о чём я говорю.

А возвращаясь к предмету разговора, скажу, что в этих наиважнейшие постоялых дворах Такунга были среди этих индейцев, называемых Митимайи, обязанные делать то, что министр двора Инки приказал бы им.

В окрестностях этих дворов по обе стороны имеются населенные пункты и поместья касиков и начальников, неплохо снабжаемых продовольствием.

Когда случилось последнее сражение в Перу (а было оно в долине Хакихавана [Xaquixaguana], где умер Гонсало Писарро), мы вышли из губернаторства Попайан с аделантадо доном Себастьяном де Белалькасаром, в [количестве] чуть меньше 200 испанцев, находясь на стороне Его Величества, чтобы сразиться с тиранами, и, кстати сказать, некоторые из них прибыли в это селение, потому что мы шли не все вместе, и нас снабдили наиболее необходимым продовольствием с таким умом и расчетом, что я не знаю, может ли быть лучше.

Потому что в одном месте у них было множество кроликов, в другом – свиней, а также – кур, овец [лам], барашков, баранов, а также птиц, и так они снабжают всех, кто там проходил. Все они одеваются в свои накидки и рубашки, нарядные и изящные и[ли] очень грубые, кто как может. Женщины также одеваются, как и в Мулаало, и язык у них почти такой же. Дома у них все из камня и покрыты соломой. Одни – большие, другие – маленькие, [размером] с человека и с [внешней] отделкой. У правителей и военачальников много жен, но одна из них должна быть главной и законной, чтобы прямое потомство получало от нее в наследство поместье [и право сеньора] и власть.

Они поклоняются солнцу, а когда умирают правители, им устраивают большие могилы в горах или полях, куда кладут с ними золотые и серебряные украшения, одежду и живых жен, и не самых худших, и много продуктов.

И этот обычай хоронить мертвых в большей части этих Индий, применяется по наущению дьявола, заставляющего их думать, что от того они должны попасть в царство, им уготованное. По покойникам они проливают много слез. А оставшиеся жены, не наложившие на себя руки, с остальными слугами стригут себе волосы и в продолжительном плаче прибывают. А после поливания слез, большую часть дня и ночи [спустя] один год они [снова] его оплакивают. В выпивке они такие же, как и нами уже прошедшие, и у них привычно кушать сразу поутру, на полу, не застилая ни скатертью, ни другими тканями; а после того, как они съели свой маис и мясо или рыбу, весь день они проводят выпивая свою чичу или вино, приготовленное из маиса, всегда держа в руке кувшин. Они очень великолепно выполняют свои арейты [areytos] и песни, поочередно взявшись за руки и мужчины и женщины, двигаясь по кругу под звук барабана, пересказывая в своих песнях и печальных повествованиях-эндечах [эндеча - четверостишие из шести- или семисложных стихов] дела прошлого, и всегда выпивая, пока не опьянеют окончательно. И так, без усилий, некоторые берут себе женщин, каких пожелают, и ведут в любой дом, утоляя с ними свою похоть, не считая это дело скверным, потому что не ведают они дара стыдливости, и не блюдут честь, и вовсе не считаются с окружающими. Поскольку стараются они съесть только то, что собственными руками приготовлено. Они верят в бессмертие души, как нам удалось от них узнать, и знают, что есть создатель всего сущего в мире, ибо созерцая величие неба, движение солнца и луны, и других чудес, считают они, что есть творец у этих вещей; хотя, ослепленные и обманутые дьяволом, они верят, что тот же дьявол имеет во всем свою власть. Но поскольку многие из них, видя его подлости, и что он никогда не говорит правду, и сообщает о ней, они возненавидели его, но всё еще они покоряются ему из страха, веря в его божественность. Солнцу они выказывают много почтения и считают его Богом. Жрецы являются великой святостью, и почитаются всеми и им низко кланяются, там где они находятся. О других обычаях и делах этих индейцев говорить нечего. А так как мы осмотрели их и в основном поняли, проследовав через провинции, расскажу обо всех; и заключении этой главы, скажу, что эти из Такунга используют в качестве вооружения пальмовые копья, индейские стрелы, дротики и пращи. Они смуглы, как и те, о ком уже рассказано. Женщины очень приятны, а некоторые красивы. Все еще есть много Митимайев, из тех, что жили во времена, когда Инки владели провинциями их королевства.

Глава XLII. О селениях на пути из Такунга до Риобамба, и о том, что произошло в этих местах между аделантадо доном Педро де Альварадо и маршалом доном Диего де Альмагро.

Выходя из Такунга по королевской дороге, ведущей в Великий город Куско, прибываешь к постоялым дворам Мулиамбато [Muliambato], о них достаточно сказать, что населены они индейцами, с такими же обычаями и того же племени, что и жители Такунга. Они были обычными постоялыми дворами и складами, наполнявшимися предметами по приказу уполномоченных Инки. А подчинялись они министру двора, находившегося в Такунга, потому что правители считали их главными, также как и с теми, что в Кито и в Томебамбе, Кахамарке, Хауха, Вилькас и Париа [Quito, y Tomebamba, Caxamalca (Cajamarca), Xauxa (Jauja), y Vilcas y Paria], и другие подобного рода, являвшиеся как бы столицей королевства или епископства, ибо они желали придать этому [такой] смысл. И там находились военачальники и губернаторы, обладавшие властью осуществлять правосудие, набирать в войска, если к этому обязывала война, или, если восставал какой-либо тиран. Несмотря на это, без уведомления Королей Инков сложные и очень важные дела не решались [на месте]. Для такого случая у них была заведена прекрасная и упорядоченная [система] извещений, когда почтой за восемь дней новость шла из Кито в Куско, а чтобы проделать это, у них каждые пол-лиги стоял домик, где всегда находилось два индейца со своими женами. И как только прибывала новость, которую необходимо было передать или сообщить, на ходу не останавливаясь в течении полулиги тот, кто её принёс, ещё до того, как он прибывал, вслух рассказывал о том, что произошло и что необходимо было рассказать; второй, выслушав у этого первого, бежал следующие пол-лиги с невероятной легкостью, невзирая на то что край этот непроходимый и обрывистый, так что ни на конях, ни на мулах его не одолеть быстрее. Поскольку в книге о королях Инках (в той, что с божьей помощью будет выпущена после этой), я сообщил достаточно много об этой почте, а здесь об этом рассказал единственно, чтобы пояснить [суть дела] читателю, и чтобы он понимал о чём идет речь.

Из Мулиамбато идешь к реке, называемой Амбато [Ambato], где также имеются постоялые дворы для тех же целей, что и предыдущие. Дальше в трех лигах отсюда - великолепные постоялые дворы Моча [Mocha], их столько и они такие огромные, что я поразился, увидев их, но уже когда короли Инки потеряли свою власть, все дворцы и гостиницы с их великолепием были разрушены и стали такими, что кроме внешних очертаний и некоторых зданий уже не ничего не осталось, но так как они были сделаны из прекрасного камня и отлично обработанного, то простоят эти памятники многие лета и века, не подвергаясь разрушению.

В окрестности Моча есть несколько индейских поселений; все жители ходят одетыми, их жены – тоже. Они следуют традициям вышеописанных [индейцев], и у них один и тот же язык. К западу лежат селения индейцев, называемых Сичос [Sichos], к востоку – Пильярос [Pillaros]. И у тех, и у других имеются крупные запасы продовольствия, потому что земля очень плодородна, и есть крупные стада оленей и некоторых перуанских овец и баранов, и много кроликов, и фазановых и горлинок и прочей дичи.

Помимо этого по всем этим селениям и полям у испанцев пасётся много коровьих стад, превосходно выращиваемых на здешних пастбищах, и много коз, поскольку земля им подходит, и нет у них недостатка в пище, а свиней выращивается много и лучших в большей части Индий; свиные окорока и туши делаются столь же хорошо, как и в Сьерра-Морене.

Выходя из Моче, прибываешь к большим постоялым дворам Риобамбы [Riobamba], не менее восхитительные, чем в Моча. Они расположены в провинции Пуруаес [Puruaes] среди очень красивых полей, весьма схожих на испанские и погодой, и травами, и цветами и прочими вещами, как это известно тому, кто через них проходил. В этой Риобамба несколько дней был размещен или временно заложен город Кито, откуда был перемещен туда, где стоит нынче. Но и без того памятны эти дворы Риобамбы. Потому что когда аделантадо дон Педро де Альварадо, губернатор провинции Гватемала, граничащей с великим королевством Новая Испания, вышел со своей эскадрой кораблей, собравшей многих знатных кабальеро, о чем я расскажу в третьей части этого произведения. Высадившись с испанцами на берег в погоне за славой города Кито, он прошел через непроходимые горы и густые заросли, испытав огромную нужду и голод. И мне кажется, что не я должен ограничиться этим, не рассказав также немного и о трудностях и несчастьях этих испанцев, и всех остальных измучавшихся, разведывавших эти Индии, поскольку, и это мне твёрдо известно, не было в мире таких народов и племён, испытавших столько, сколько испанцы. Вещь поразительная: менее, чем за 60 лет были открыты навигация на такую длину, и материк столь огромный и наполненный столькими людьми, разведывая их через непроходимые и труднодоступные горы, и через бездорожные пустыни, и завоевать их и подчинить, и заселить в них более 200 новых городов.

Конечно, те, кто это сделал, заслуживают больших похвал и вечной славы, намного больше, чем моя память сможет представить, а моя слабая рука описать.

Одно скажу определенно: на этом пути претерпевали такой голод и усталость, что многие бросали грузы золота и очень дорогие изумруды, не в силах их нести. Так, забегая вперед, скажу, что когда в Куско стало известно о приходе аделантадо Педро де Альварадо, [подтвержденное] сведениями Габриеля де Рохаса [Gabriel de Rojas], губернатор дон Франсиско Писарро, невзирая на то, что был занят заселением того города христианами, вышел из него, чтобы завладеть побережьем южного моря и равнинными землями, а маршалу дону Диего де Альмагро, своему товарищу, он наказал, чтобы тот энергично двигался к провинциям Кито и подчинил своей власти воинов, имевшихся у капитана Себастьяна де Белалькасара, поставив на кон все, что посчитает нужным [дословно: пустит в ход всю предосторожность, какую сочтет подходящей]. И таким образом, большими переходами передвигался усердный маршал, пока не прибыл к провинциям Кито, и подчинил себе людей, встретившихся ему там, строго выговорив капитана Белалькасара, за то, что он вышел из Тангарака без приказа губернатора.

Пропуская другие события, описанные мною в подходящем месте, [скажу, что] аделантадо дон Педро де Альварадо, сопровождаемый Диего де Альварадо [Diego de Alvarado], Гомесом де Альварадо [Gomez de Alvarado] 30, Алонсо де Альварадо [Alonso de Alvarado], ныне являющийся маршалом Перу, капитаном Гарсиласо де ла Вега [Garcilaso de la Vega], Хуаном де Сааведрой [Juan de Saavedra], Гомесом де Альварадо [Gomez de Alvarado], и с множеством других достойных кабальеро - названных в приведённой мною книге, - прибыл как раз туда, где находился маршал Диего де Альмагро, произошло несколько сражений, когда каждый уже думал, что вот-вот одолеет противника, и при помощи лиценциата Кальдера [Caldera] и других рассудительных лиц, они пришли к соглашению, чтобы аделантадо оставил в Перу приведенную эскадру кораблей, снаряжение воинов и эскадры, а также остальное имущество да и людей, а что касается затрат, им понесенных, то они бы возместили ему 100 тысяч кастельяно. Сговорившись и помирившись, маршал взял себе людей, а аделантадо уехал в город Королей [la ciudad de los Reyes], где губернатор дон Франсиско Писарро, уже знающий о договоренностях, поджидал его и устроил ему хороший прием с почестями, заслуженных столь отважным капитаном, каковым был дон Педро де Альварадо. И взяв свои 100 тысяч кастельяно он вернулся к себе в губернаторство Гватемала. Всё, мною описанное, произошло и случилось в постоялых дворах и на равнине Риобамбы 31, о которой идет речь. Тут также случилось следующее: после того, как капитан Белалькасар стал губернатором провинции Попайан, он сразился с очень упрямыми индейцами, многих [при этом] убив, после чего победа досталась христианам, - об этом я поведаю дальше.

Глава XLIII. О том, что следует рассказать относительно многих селений на пути к постоялым дворам Томебамбы.

Эти дворы Томебамбы, как я уже сказал, находятся в провинции племени Пуруаес, одного из лучших племен в пределах города Кито, и люди сами они хорошие. Жители и их жены носят одежду. Обычаями они такие, как и их соседи. А чтобы их узнавали, на голове они носят свой [вид] причесок, у некоторых или большинства длинные волосы и они их заплетают очень основательно. Женщины делают то же самое. Они поклоняются солнцу; общаются же с дьяволом те, кто среди них для этого наиболее подходящий выбран. У них были и, кажется, до сих пор еще существуют обряды и беззакония, как было, когда их завоевали Инки. Когда умирают правители, в любом месте поля им делают глубокую, квадратную могилу, куда кладут их оружие и сокровища, если они у него были. Иногда такие могилы устраивают в их собственных домах. Они соблюдают обычай, повсеместный в этих краях: бросают в могилы живыми наиболее красивых женщин. Они совершают это, потому что я слышал об этом от индейцев, считающихся у них заслуживающими доверия; и что иногда, с позволения на то Бога, за их грехи и поклонения дьявольскими призраками им являются те, кто давно умер, передвигаясь своими владениями, одетые в то, что унесли с собой [в тот мир], и в сопровождении жен, вместе с ними положенных живьем. И видя это, им казалось, что туда, куда уходят души, необходимо [им] то золото и женщины, и они бросают все это [могилы], как я сказал. Что тому причиной и почему власть наследует сын сестры, а не брата, я расскажу дальше.

По обе стороны [от дороги] в этой провинции Пуруаес много селений, о которых говорить не стану, чтобы избежать многословия. К востоку от Риобамбы лежат другие населенные пункты в горной местности, где берет начало река Мараньон, и сьерра [горный хребет], называемая Тингурагуа [Tinguragua], в её окрестностях также много поселений. И те, и другие соблюдают схожие с остальными индейцами обычаи. Все ходят одетыми, а их дома сделаны из камня. Они были завоеваны Инками, и их военачальниками, а говорят они на основном [главном] языке Куско, хотя у них были и есть свои особенности. К западу лежит другая снежная сьерра с небольшим населением, называемая Урколасо [Urcolazo]. У этой сьерры начинается дорога, выходящая к городу Сантьяго, называемого Гуаякиль [Guayaquil].

Выходя из Риобамбы, идешь к другим постоялым дворам, называемые Кайамби [Cayambi]. Отсюда вся земля уже идет равнинная и очень холодная. Отправившись оттуда, прибываешь к небольшим гостиницам или постоялым дворам Теокахас [Teocaxas] размещенных на огромных незаселенных равнинах, и довольно холодных, где произошло сражение, называемое Теокахаское, между местными индейцами и капитаном Себастьяном де Белалькасаром, она хоть и длилась целый день, но была очень ожесточенной (о чем я расскажу в 3-й части этого произведения), и ни одна из сторон не добилась победы.

В трех лигах отсюда находятся главные постоялые дворы, называемые Тикисамби [Tiquizambi], от них по правую сторону – Гуаякиль и его густые леса, а по левую – Помольата [Pomollata], и Кисна [Quizna], и Макас [Macas] с прочими землями до входа в них реки Рио-Гранде, которую они так называют.

При выходе отсюда в низменности расположены постоялые дворы Чан-Чан [Chanchan]; земля которых, из-за знойности края, местными жителями называются Юнга-с [Yngas], что значит – «быть жаркой землей»; где из-за отсутствия снега и сильных холодов выращиваются деревья и другие вещи, не произрастающие в холодных краях, и по этой причине всех обитателей в долинах и в районах с жарким и умеренным [климатом] называют Юнга-с, и сейчас у них это имя, и никогда оно не забудется, пока будут жить люди, пусть даже пройдет много веков. От этих дворов до королевских и роскошных [дворцов] Томебамбы почти 20 лиг, вся округа которого разделена на постоялые дворы и склады, расставленных через каждые 2, и 3, и 4 лиги. Между ними находится два основных, одно называемое – Каньярибамба [Canaribamba], а второе - Хатунканьяри [Hatuncanari], от которых местные жители получили название и свою провинцию называют Каньярес [Canares], как это делается и ныне. По правую и левую сторону от этой королевской дороги немало поселений и провинций. Их я не называю, поскольку их жители, с тех пор, как были завоеваны и подчинены королями Инками, сохраняли обычаи тех, о ком я только что рассказал, и говорили на основном языке Куско, ходили в одеждах, как мужчины, так и их женщины. А порядок передачи своего приданого и наследования власти происходит у них так же, как у тех, о ком я рассказал раньше в других главах; и точно также при размещении съестного в могилах, с длительным оплакиванием, и погребении с ними живых жен. Все они считали высшим богом Солнце, они верили в то, во что верят все – что есть творец всех созданных вещей; его на языке Куско называют Тисевиракоче [Tucebiracoche – Тикси Виракоча]. И даже зная об этом, в прошлом они поклонялись деревьям, камням и луне, и другим предметам, обученные этому нашим [злейшим] врагом дьяволом, с которым общаются те, кто назначен для этого, и они послушны ему во многом. Хотя уже в наши дни, когда наш Бог и владыка вознегодовал на этих людей, исполнилась [воля Его], дабы проповедовалось святое евангелие и было у них пламя веры, ими не постигнутой. Также сейчас они уже ненавидят дьявола, и во многих местах, где он был ценим и почитаем, сейчас ненавидим и проклинаем, как зло, а храмы скверных богов разрушены и снесены, да так, что не осталось уже ни малейшей статуи, ни образа. И люди стали христианами, и в малых селениях Перу непременно живут священники и братья, их наставляющие. А чтобы им легче было понять в каком заблуждении они жили, и приняли нашу святую веру, применялась [такая] хитрость, как умение очень ловко говорить на их языке, дабы понимать друг друга. Над чем немало потрудился преподобный отец, брат Доминго де Санто Томас [Domingo de Santo Tomas] ордена святого Доминго. На большей части этой дороги протекают небольшие реки, а некоторые средней величины, и немного крупных, все с очень необычной водой; на некоторых имеются мосты, для перехода с одного берега на другой.

В прошлые времена, до того как испанцы подчинили это королевство, по всем тем сьеррам и полям водилось множество туземных овец, и много Гуанако [Guanacos], и Викуний [Viqunias], но столь поспешно испанцы их истребили и их осталось так мало, что почти и вовсе ни одной нету. Ни волков, ни других диких зверей больше не встретишь в этих краях, разве что тигров, водящихся в густых горных лесах Буэна-Вентуры, и некоторых маленьких львов и медведей. Среди ущелий и гор также встречаются змеи, и повсюду лисицы, собаки [опоссумы], и прочие дикие звери, водящиеся в этой земле. Фазановых, голубей, горлинок, оленей много; на границе Кито много кроликов, а в горах несколько [видов?] лосей [американских тапиров?].

Глава XLIIII. О величии пышных дворцов Томебамбы провинции Каньярес.

В разных местах этой книги я отмечал могучую власть Инков, королей Перу и ее большую её значимость, и о том, что на расстоянии более 1200 лиг вдоль побережья у них были свои уполномоченные и губернаторы, и много постоялых дворов и крупных складов, наполненных всем необходимым для снабжения солдат. Поскольку в одном из этих складов были копья, в других – дротики, в третих – охоты [сандалии], а в других остальное их вооружение.

Точно также некоторые склады были снабжены богатой одеждой, другие - в изобилии едой и всякого рода продовольствием.

Так что правитель был размещен в своем постоялом дворе, на постой размещены солдаты, и в наличии было всё: от малого до великого и наиболее значимого, дабы их [т.е. войска] могли [этим] снабдить. Если на границе края происходили какие-либо нападения или грабежи, за них очень сурово карали, показывая себя в этом такими строгими, эти правители Инки, что непременно приказывали казнить [любого], даже если бы это касалось их собственных сыновей.

И несмотря на то, что у них был заведен такой порядок и было столько складов и постоялых дворов (так что королевство было полно ими), у них через каждые 10 лиг, и 20, и больше, и меньше по границах провинций было несколько роскошных дворцов для своих королей, и стоял храм Солнца, где находились уже упоминаемые жрецы и мамаконы-девственницы, и склады, большие, чем обычные, и в них пребывал губернатор и главный военачальник Инки с индейцами-митимайами и множеством слуг. На момент, когда не было войны, правитель не ходил через тот край, а заботился лишь о взимании дани со своей земли и с границы, и наказывал снабжать склады, и обновлять их в нужное время, и делать другие выдающиеся дела. Потому что, как я упоминал, [королевский дворец] был как бы главой королевства или епископства. Знатным делом был каждый из этих дворцов, ибо если умирал какой-либо король, наследник не разрушал и не уничтожал ничего, даже улучшал и еще больше укреплял его, ведь каждый строил свой дворец, приказывая украшать дворец своего предшественника, каким тот ему его оставил.

Эти знаменитые постоялые дворы Томебамбы, размещенные (как я говорил) в провинции Каньяри, были одними из богатейших и превосходнейших во всем Перу, и где стояли лучшие и наиболее прекрасные сооружения. И совершенно ничего не говорят об этих дворах индейцы, ибо не увидеть нам, что было бы [c ними ещё], по остаткам от них оставшихся.

К западу от них лежит провинция Гуанкавилькас [Guancabilcas], являющаяся границей города Гуаякиль и Пуэрто-Вьехо, а на востоке – река Мараньон, со своими горами, покрытими лесной чащобой и некоторыми племенами.

Дворы Томебамбы расположены около двух небольших речек на плоской равнине, имеющей в окружности более 12 лиг. Это холодная земля, но богатая дичью: оленями, кроликами, фазановыми, горлинками и прочими птицами. Храм солнца был построен из искусно обработанных камней, и некоторые из этих камней очень большие, одни - черные, необработанные, а другие - похожи на мрамор с прожилками [яшма]. Некоторые индейцы пытаются сказать, что большая часть камней, из которых сооружены эти дворы и храм солнца, были принесены из великого города Куско, по приказу короля Вайна Капака и великого Тупака Инки [Юпанки], его отца, с помощью многочисленных канатов, что не малое [вызывает] восхищения (если так оно было), судя по величине и очень большом количестве камней, и большой длине дороги.

Порталы многих постоялых дворов были изящными и сильно разукрашенными [либо очень похожими?], и в них были вставлено несколько драгоценных камней и изумрудов, а внутри стены храма солнца и королевские дворцы Инков были облицованы чистейшим золотом и выгравированы многочисленные фигуры, внутренняя отделка по большей части была выполнена из этого металла и очень изыскано. Покрытие этих домов было из соломы, столь умело размещенной и разложенной, что никакой бы огонь ее не погубил и не уничтожил, а само покрытие простояло бы много времён и веков, не подвергаясь повреждениям. Внутри дворов в изобилии имелась золотая солома, а на стенах выгравированы овцы [ламы] и овечки, и птицы, и много других вещей. Кроме этого, говорят, масса сокровищ была в кувшинах и горшках, и в других предметах и много очень дорогих плащей, исполненных золотым шитьем и «чакирой» [chaquira].

Наконец, желая превознести богатство, имевшееся у Инков в королевских дворцах не могу не добавить следующее. В них жило очень много золотых дел мастеров, для обработки предметов, мною названных и многих других. Шерстяной одежды было столько и такой нарядной, что если за ней следили, и она не портилась, то составляла целое сокровище. Девственниц, приставленных служить храму, было более 200, и очень красивых, из местных жительниц Каньяри и района, управляемого министром двора Инки, пребывавшего в этих постоялых дворах. Девы и жрецы хорошо снабжались слугами храма, у ворот которого имелись привратники, как утверждают, некоторые из них были скопцами, отвечавшие за присмотр над мамаконами, потому их называли тем же именем, что и проживавших в храмах. Около храма и Королевских домов Инков было много постоялых дворов, где становились на постой солдаты, и главные склады, наполненные уже называвшимися вещами; все это всегда изобильно снабжалось, хоть многое и тратилось, поскольку счетоводы по-своему вели счет в больших количествах того, что прибывало и убывало, и на основании этого всегда осуществлялась воля правителя. Жители этой провинции, называвшиеся Каньяри, как я говорил, хорошего и телосложения и внешнего вида. Они носят очень длинные волосы, ими они обвивают голову, так, что ею и венцом, положенным круглой полоской, такой же тонкой, как обод у решета, они действительно являются Каньяри, потому как, дабы их узнавали, они носят это знак. Их жены поэтому кичатся ношением длинных волос, и делают другой виток волос на голове, и таким образом, их узнают, как и ихних мужей. Они [мужчины] одеваются в шерстяную и хлопковую одежду, на ноги обувают охоты, (как я уже говорил раньше) похожие на альбарки. Женщины - некоторые красивы, и в похоти очень страстные; [они] подружки испанцев. Эти женщины [используются] для тяжелого труда: они – пашут земли, засевают поля, собирают урожай. А многие их мужья дома ткут, прядут, готовят оружие, одежду, и ухаживают за своим лицом, совершая и другие женские дела. А когда какое-либо войско испанцев проходило через их провинцию, на то время они были обязаны предоставлять индейцев, дабы те носили на спине тюки испанцев, то многие отдавали своих дочерей и жен, а сами оставались дома. Я видел это, когда мы шли на соединение с лиценциатом Гаской, президентом Его Величества, поскольку они дали нам много женщин, носивших нашу поклажу. Некоторые индейцы хотят сказать, что это делали из-за большой недостачи в мужчинах, и в избытке женщин, по причине жестокости, совершенной Атавальпой над местными жителями этой провинции, в то время, когда он проник в нее, после того как в селении Амбато [Ambato] был убит и уничтожен главный военачальник Васкара Инки, его брат по имени Антоко [Antoco]. Потому они утверждают, что невзирая на то, что мужчины и женщины выходили с зелеными ветвями и листьями пальм моля его о милосердии, с гневным лицом и большой строгостью он приказал своим людям и солдатам, убить их всех, и так было убито очень много мужчин и детей, о чем я расскажу в третьей части этой истории. Потому те, кто сейчас жив, говорят, что женщин в 15 раз больше 32, чем мужчин, а когда их было так много, они делили то, что им прикажут их мужья и отцы. Дома туземцев Каньяри, о которых я только что говорил, невелики, построенные из камня, покрытие из соломы. Эта земля плодородная и очень изобилует продовольствием и дичью. Они поклоняются солнцу, как и предыдущие. Правители женятся на женщинах, каких захотят и больше им понравившихся, и пусть их было бы много, одна [всё же] является главной; и прежде чем жениться, они устраивают большое угощение, на котором, вволю наевшись и напившись, делают некоторые вещи по своему обычаю. Сын главной жены наследует власть и [право сеньора], пусть бы даже имел правитель других детей, прижитых от многих жен. Покойников они кладут в могилы тем же способом, что и их соседи, сопровождая живыми женами, и кладут с ними дорогие вещи; и пользуются они оружием и обычаями как эти. Кое-кто из них важные прорицатели и колдуны, но у них нет ни содомского греха, ни другого язычества. Но что определенно [известно]: они обычно уважали и почитали дьявола, с которым общались те, кто для этого был выбран. В наше время правители [их] уже христиане, и начальник их назывался (когда я проходил через Томебамбу) дон Фернандо. И утешил он нашего Господа и спасителя, так как достойны они называться Его детьми, находиться в союзе со святой нашей матерью церковью, ведь исполнилась [воля Его], дабы услышали они святое евангелие, оплодотворяя их словом своим, и чтобы храмы этих индейцев да разрушены были.

И если их демон иногда обманывает, то ложью скрытной, как много раз привык обманывать правоверных, и не публично, как то было обычно до того, как в этих Индиях установили хоругвь креста, знамя Иисусово.

Много великих дел произошло во времена царствования Инков, в этих королевских постоялых дворах Томебамбы и много войск соединилось в них для дел значительных. Когда умирал король, первое, что делал наследник (приемник), после получения кисточки или королевской короны, это было направить губернаторов в Кито и в эту Томебамбу, чтобы взять владение от его имени, приказывая, чтобы потом ему построили роскошные дворцы и очень пышные, как делали его предшественники. И рассказывают орехоны из Куско (наиболее мудрые и знатные в этом королевстве), что Инка Юпанки, отец великого Тупака Инки, основателя храма, отдыхал и развлекался, пребывая больше времени в этих постоялых дворах, чем в любом другом месте. И то же самое говорят о Тупаке Инке, его сыне.

И утверждают, что когда в них был Вайна Капак, он узнал о приходе испанцев в его землю, в то время дон Франсиско Писарро находился на берегу с кораблем, на котором прибыл он и его тринадцать товарищей, являвшихся первооткрывателями Перу, и он даже сказал, что после его дней [т.е. после его смерти], королевство должно было быть передано [уст. – отказано] чужестранцам, похожих на тех, что приплыли на корабле. Сказано это было дьяволом, предсказавшим, что испанцы должны были постараться вернуться на эту землю с большими силами. И действительно, сейчас многим старым индейцам, сведущим в строительстве нескольких дворцов в этих постоялых дворах, было достаточно кусочка, чтобы установить различия, имевшиеся между [дворцами] Васкара и Атавальпы. В заключение скажу, что великим делом были эти постоялые дворы Томебамбы. Сейчас уже все сломано и очень сильно разрушено, но хорошо видно, чем они были.

Эта провинция Каньяри очень широкая, богатая реками, в которых много богатств. В году 1544 там были открыты такие огромные и богатые рудники, что жители Кито добывали более 800 тысяч песо золота. И этого металла было столько, что доставали из корыта больше золота, чем земли. Я утверждаю это, ибо проходил там, и говорил я с теми, кто в одном корыте доставал более 700 песо золота. И это то, что добывали испанцы, но нам не известно, сколько добывали индейцы.

По всему краю, где сеется пшеница, она приносит очень хороший урожай, и точно так же ячмень, и предполагается, что будут закладываться крупные виноградники, и выращиваться все фрукты и овощи, какие бы не посеяли, как испанские, так и очень вкусные местные.

Чтобы соорудить и возвести города, нет недостатка в большом [открытом] пространстве, более того, оно очень подходящее. Когда там проходил вице-король Бласко Нуньес Вела, как раз убегавший от неистового тиранизма Гонсало Писарро, и от тех, кто был на его стороне, сообщают, что он говорил, что если бы его все-таки поставили управлять королевством, то ему следовало бы основать в тех льяносах [равнинах] город, и распределить соседних индейцев среди жителей, в нём оставшихся.

Но исполнилась воля Господня, и с позволения Его, по причинам ему одному ведомым, должен был умереть вице-король. А Гонсало Писарро приказал капитану Алонсо де Меркадильо [Alonso de Mercadillo], дабы основал он город в тех районах. И держась этого места на границе Кито, он не поселился в нем, а обосновался в провинции Чапарра [Chaparra], о которой расскажу потом. От города Сант-Франсиско-дель-Кито до этих дворов 55 лиг.

Тут я оставлю королевскую дорогу, по которой шел, чтобы сообщить о селениях и районах, находящихся в областях городов Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. И закончив сообщение об их основании, вернусь к королевской дороге, откуда и начал.

Глава XLV. О дороге из провинции Кито к берегу Южного моря, и о границах города Пуэрто-Вьехо.

В своем повествовании дошел я до дворов Томебамбы, намереваясь сообщить о том, что из себя представляют города Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. Я таки отклонился сейчас от пути передвижения вперед, поскольку, во-первых, мною мало пройдено в тех краях, а во-вторых, потому что у местных жителей отсутствует цивилизация и порядок. Так что весьма затруднительно судить о них, разве что самую малость. А также потому что, мне казалось, что я достаточно прошел королевской дорогой, но обязательство, что я должен удовлетворить любознательных, призывает меня продолжать дальше, чтобы сообщить им правдиво обо всех возможных вещах. И я уверен, что мне ответят благодарностью и они и люди сведущие, снисходительные и благоразумные. Итак, наиболее достоверное и истинное, что мною было обнаружено, я привёл доклад и сообщение, о чем и будет рассказано. Закончив с этим, я вернусь на мою главную дорогу.

Возвращаясь же к этим городам Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль, т.е. выходя дорогой из Кито по направлению к побережью южного моря, начну с Куаке [Quaque], являющегося с той стороны началом уже этой земли, а с другой стороны можно сказать она заканчивается. От Томебамбы нет прямой дороги к побережью, резвее что идти к границам города Сант Мигель, первого поселения, учрежденного в христианами в Перу. В районе Кито, недалеко от Томебамбы находится одна провинция, под названием Чумбо [Chumbo], а на пути туда лежат большие и малые селения людей, имеющих одежду, а их женщины хорошенькие на вид.

В районе этих селений стоят главные постоялые дворы, как и в предыдущих, они обслуживали Инков, ихних правителей, и были им подчинены. А говорили они на основном языке, как было приказано ими, дабы употребляли его всюду. И время от времени они устраивали собрания, чтобы на них встречались наиболее знатные [лица], где обсуждали, как целесообразнее [использовать] доход, как из своих родных земель, так и свои собственные. Обычаи у них такие же, как у вышеназванных. И они похожи на них верованиями. Поклоняются солнцу, как богу, и другим богам у них имеющихся и имевшихся.

Они верят в бессмертие души. Ведут свой разговор с дьяволом, с позволения на то Господа, за их грехи, и имел он над ними огромную власть. Нынче, в наше время, так как всюду проповедуется святая вера, многие принимают [христианство] и пребывают в союзе с христианами, и есть среди них священники и братья, наставляющие и разъясняющие основы веры.

Каждый туземец этих провинций, и все наиболее знатные люди, проживающие в тех краях, используют весьма определенный и общеупотребительный знак, по которому их везде узнают.

Когда я был в Куско, из многих краев приходили люди, и по знакам мы узнавали, что одни были Канчес [Canches], а другие - Канья, а третьи – Колья, четвертые – Гуанкас, пятые – Каньяри, шестые – Чачапояс. Несомненно, это было превосходным изобретением, чтобы во время войны не принять одних вместо других, и чтобы в мирное время узнаваемы [все] были. Среди многих родов людских, собиравшихся по приказу их правителей, и собиравшихся для дел, связанных с их службой, будучи все одного цвета, и наружностью, и внешностью, и без бород, и одинаковой одежды, и повсюду один язык в употреблении.

В большинстве из этих главных селений стоят церкви, где произносятся мессы и производятся наставления. С большим усердием и вниманием привлекаются мальчики, дети индейцев, обучаемые песнопениям. И с помощью Господа, надеются, что всегда будет идти в гору [это дело].

Из этой провинции Чумбо идут 14 лиг, да всё дорогой неровной, а местами с трудом проходимой, пока не прибываешь к реке, где всегда есть жители района, у которых имеются бальсы [плоты], на них они перевозят путников через ту реку, и выходишь к так называемому перевалу Вайна Капака. Находящийся (как говорят) от острова Пуна, в 12 лигах с одной стороны, а по другую от него – местные индейцы, не такие разумные, как те, что остались позади, поскольку некоторые из них не были окончательно завоеваны королями Инками.


Комментарии

17. Прим.перев. - в дальнейшем будет применяться форма «Инки».

18. В оригинале слова «y se da» - и родится - зачеркнуты.

19. В издании Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005 - «21 декабря» (прим. перев)

20. Atabalipa - в дальнейшем будет применяться традиционная форма «Атавальпа»

21. Прим. перев. - В случае же с обычными девственницами, как пишет Анонимный Автор «Сообщения о древних обычаях жителей Перу» в Законе XVII: «Кто силой возьмет девственницу, и обесчестит её, умрет, подбиванием камнями. Но если она захочет выйти за него замуж, то он не будет убит, и потом они поженятся».

22. В дальнейшем будет применятся традиционная форма - Манко Капак.

23. В издании Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005 допущена явная ошибка - «tenian gran cuenta y letras», вместо «tenian gran cuenta sin letras» в оригинале (прим.перев.)

24. Очень интересное место, в виду того, что использована та же форма «Tenian grandes cuentas con la inmortalidad del anima», что и выше, относительно отчетов без букв (прим. перев.).

25. Опять та же формулировка «Tuvieron grandes manas, para sin guerra hacer de los enemigos amigos».

26. Отсутствует в издании 2005 г.

27. Прим. перев. - Как пишет Анонимный Автор «Сообщения о древних обычаях жителей Перу» в Законе Первом: «Чтобы все лица в империи Инков говорили на одном и том же основном языке, и это был бы кичуа [города] Куско, и его изучали, как минимум, правители и их дети и родственники, и те, кто должен управлять, или отправлять правосудие, или быть совершенным в занятиях и делах, и купцы и торговцы».

28. Прим. перев. -  Мода!

29. В издании Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005 допущена явная ошибка - написано «los senores», вместо «lаs senores» в оригинале

30. Имя Гомес де Альварадо повторяется дважды в оригинале и в издании 2005 года - (прим. перев.)

31. В издании 2005 года: «на равнинах Риобамбы»

32. В издании Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005 допущена явная ошибка - написано «veinte veces», вместо «quince veces» в оригинале

Источник: Перевод осуществлен с оригинала 1553 года. . Сверено по изданию Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.