Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПОСЛАНИЕ ИГУМЕНА ХУТЫНСКОГО МОНАСТЫРЯ ФЕОДОСИЯ СТАРЦУ АЛЕКСЕЮ О ДЬЯКЕ ЯКОВЕ ШИШКИНЕ 1

Новгородский архиепископ Феодосий (около 1491-1563 гг.), с 1542 по 1551 годы возглавлявший одну из самых значимых в иерархическом отношении епархий русской православной церкви, являлся автором ряда посланий публицистической направленности. До нас дошло около двадцати его сочинений в списках XVI-XVII вв., среди которых наиболее известны обращения к царю Ивану IV по случаю казанских походов, послание об упразднении корчем в Новгороде, пастырские послания и некоторые другие.

Почти все творения Феодосия дошли до нас в сборниках так называемой феодосьевской традиции, возникшей в стенах Иосифо-Волоколамского монастыря, где Феодосий жил после ухода с архиепископской кафедры в 1551 г. до самой смерти. Рукописные книги феодосьевской традиции представляют собой четьи сборники, составленные при жизни Феодосия им самим и его ближайшим окружением (РНБ, Q. XVII. 50, ГИМ. Епарх. 416, ГИМ. Синод. 791, РГБ. Волок. 516), а также рукописи первой половины XVII в. (ГИМ. Щук. 468. и БАН. 16.17.29), восходящие к вышеперечисленным и продолжившие феодосьевскую традицию в XVII в. 2

Феодосьевские сборники неоднократно служили объектом исследований при изучении публицистических произведений, созданных Феодосием и лицами из его окружения или при рассмотрении истории Иосифо-Волоколамского монастыря, как центра книжности XVI-XVII веков. Однако по неизвестным причинам от внимания исследователей, [26] обращавшихся к творчеству Феодосия, ускользнул текст анонимного послания старцу Алексию, направленного в монастырь св. Николая.

Это послание дошло до нас двух списках: РНБ, Q. XVII. 50 и ГИМ, Щук. 468. Всего в сборнике середины XVI в. РНБ, Q. XVII. 50 из собрания графа Ф. А. Толстого 3 содержится четырнадцать посланий новгородского архиепископа Феодосия. Здесь же находятся и три послания Феодосия, написанные им в бытность игуменом новгородского Хутынского Спасо-Преображенского Варлаамова монастыря в 1532-1542 гг.: одно — И. Ю. Шигоне-Поджогину и два — архиепископу Макарию.

Помимо произведений Феодосия в состав сборника Q. XVII. 50 входят сочинения Иосифа Волоцкого, Нила Сорского, Нила Полева, грамоты новгородских архиепископов Геннадия и Макария, великого князя Ивана III, особая редакция так называемых «Царских вопросов» (предположительно, к участникам Стоглавого собора). Рукопись была написана Евфимием Турковым и другими учениками Феодосия, причем два послания Феодосий переписал в сборник лично 4, и принадлежала Евфимию, бывшему в течение 12 лет учеником Феодосия после удаления последнего на покой в Иосифо-Волоколамский монастырь в 1551 г.

На основании предисловия, сделанного Евфимием Турковым, Я. С. Лурье и А. А. Зимин охарактеризовали рукопись как «сборник, написанный в боевых полемических тонах, связанный с общественно-политической борьбой того времени». Они также считают, что весь сборник основан на материалах Феодосия 5.

В сборнике Q. XVII. 50 посланию старцу Алексию 6 придан вид формуляра, вместо имени автора вставлен оборот «имярек», отсутствуют дата и место написания. Его текст располагается следом за текстом послания Феодосия Ивану Юрьевичу Шигоне-Поджогину, датируемого временем непосредственно после смерти Василия III 7. Оба послания, [27] И. Ю. Шигоне-Поджогину и старцу Алексию, написаны одним и тем же почерком. Этим же почеркам переписаны еще пять сочинений Феодосия, находящиеся в той же части сборника, что и указанные выше послания 8.

Сборник из Щукинского собрания ГИМ № 468 9 написан в начале XVII в. На бумаге имеется филигрань: кувшин с короной и полумесяцем и литерами «ср/s», датируемая 1604 г. 10 Этот водяной знак прослеживается на протяжении всей рукописи, за исключением листов л. 253-254, где находится филигрань кувшин с виноградом и литерами «PDY» (идентифицировать данное изображение не удалось). Сборник содержит восемь посланий Феодосия, из них одно (о старце Гурии, адресованное архиепископу Макарию) написано в период игуменства в Хутынском монастыре, еще два принадлежат Феодосию предположительно 11.

В Щукинском сборнике переписан небольшой отрывок из послания старцу Алексию, начиная со слов «Спаси бог, господине, спаси бог» и до слов «имам бога помогающа и святые ангелы поспешникы» 12. Сопоставление текстов из сборников Q. XVII. 50 и Щук. 468. показывает их несомненную схожесть, за исключением некоторых пропусков, в частности, в начале текста Щук. 468 отсутствует обращение к адресату, и перестановки слов в Щук. 468 по сравнению с рукописью сборника Евфимия Туркова. Однако, в целом, этот отрывок даже нельзя назвать формулярным изводом послания, настолько он мал по размеру.

Как установили А. А. Зимин и Я. С. Лурье, сборник Щук. 468 (как и другой сборник феодосьевской традиции — БАН, 16.17.29) восходит к сборнику некоего «Инакемишки», «компилятору, который не просто [28] переписывал сборники феодосьевской традиции, но и вносил некоторые изменения в их состав и композицию» 13. Рукописи, написанные непосредственно «Инакемишкой», неизвестны, неизвестны также время и точное место их создания. Из записи, сохранившейся в сборнике БАН, 16.17.29, очевиден лишь тот факт, что «чернец Инакемишка» переписывал «труды ...началников и учителей и духовных старцов Пречистые богородицы Иосифова монастыря» 14. Возможно, «Инакемишка» имел доступ непосредственно к сборникам Феодосия, в частности, к Q. XVII. 50, из которого феодосьевские сочинения и попали в конце концов в сборники Щук. 468 и БАН, 16.17.29. В Академическом сборнике текст послания старцу Алексию отсутствует, возможно, он просто не сохранился из-за плохого состояния рукописи.

Наиболее вероятным автором послания старцу Алексию является, с нашей точки зрения, сам Феодосий. Установление его авторства основывается не только на том факте, что сборник Q. XVII. 50. содержит в своей основе материалы Феодосия, но и на стилистическом анализе текста этого послания. Так, автор сообщает своему корреспонденту, что «приказал им бывшей государь князь великий Василей Иванович всея Русии дом Спасов да чюдотворца Варлаама, да и нас, грешных, беречи ото всех человек и ото всех врагов» 15. Далее в тексте еще раз упоминается «чюдотворец Варлаам», которому усердно молится автор.

Подобное обращение к «чудотворцу Варлааму» и упоминание «дома Стасова» не раз встречаются в твердо атрибутируемых Феодосию произведениях. В послании И. Ю. Шигоне-Поджогину Феодосий возносит свои молитвы именно «чюдотворцу Варлааму» 16. В послании архиепископу Макарию он просит Макария «Спаса ради и чюдотворца ради Варлаама» известить о своем прибытии в Москву 17. Наконец, в послании тому же архиепископу Макарию о чернеце Гурии, которое дошло до нас в формуляном изводе, упоминается «обитель Спасова» 18. Иначе говоря, в текстах всех, известных нам, посланий Феодосия, написанных им во время игуменства в Хутынском монастыре, содержатся упоминания как о самом монастыре, так и о его духовных покровителях. Следовательно, имеются основания предполагать, что лицо, написавшее послание старцу Алексию является монахом именно этого монастыря. Среди [29] авторов других текстов из сборников Q. XVII. 50 и Щук. 468 монахов Хутынского монастыря, за исключением Феодосия, нет. Это обстоятельство, в сочетании со стилистическими особенностями текста послания старцу Алексию, может служить косвенным подтверждением возможного авторства Феодосия.

На протяжении всего своего сочинения автор горько сетует на кончину Василия III, восклицая: «Не на нас на одных скорбь пришлась, но на всю Русскую землю излиясь», и отмечает «примерную скромность» московского великого князя: «Во всем государь нам образ показуя, смирения ради царем себе не именова» 19. В этой связи стоит указать, что Феодосий был лично знаком с великим князем, и по его непосредственному распоряжению был назначен хутынским игуменом. Оплакивая кончину Василия III, покровителя «дома Спасова», автор послания старцу Алексию с горечью пишет: «Бог у нас государя взял, и они нас оставили, и его государев приказ забыли» 20.

Хутынский монастырь пользовался особым расположением Василия III. 13 августа 1532 г., через полгода после поставления Феодосия в игумены, обитель получила жалованную оброчно-несудимую заповедную грамоту 21. Возможно, именно ее имеет в виду автор послания, сообщая о приказе покойного государя «беречи дом Спасов». К сожалению, из содержания послания невозможно понять суть проблемы, вставшей перед автором после смерти благодетеля. Однако приведенная выше цитата позволяет утверждать, что речь идет не о личных затруднениях автора послания, хутынского монаха, но об обстоятельствах, затронувших интересы всего монастыря. Следовательно, скорее всего, писавший был не рядовым монахом, а принадлежал к монастырскому руководству.

Все вышеизложенное может служить еще одним аргументом в пользу уже высказанного предположения о Феодосии, игумене Хутынского монастыря в 1532-1542 гг., как авторе послания старцу Алексию. Об этом же может свидетельствовать и тот факт, что слово «игумен» не упоминается в тексте послания в отношении третьего лица, то есть, автор сообщает о бедах «для нас», а не для «игумена отца и нас».

Адресатом послания является старец Алексий «обители святого и великаго чюдотворца Николая» 22. Однако точно установить, в какой именно Никольский монастырь было направлено послание, в настоящее [30] время невозможно. Можно думать, что, по-видимому, речь идет о монастыре, расположенном в самом Великом Новгороде или его пригородах. В Новгородской епархии в первой половине XVI в. насчитывалось не менее двадцати двух Никольских или Николаевских монастырей: Вяжицкий, Медведцкий Ладожский, в Легощинском Заполье (Чудинцовский), в Неревском конце (Белый), в Песьем конце, Косинский, Островский, Папороцкий Городищенский, Перекомский, с Кречова (Особный), Мостищенский, Липенский, Розважский, Кушеверский на Крутом, Корельский, с Клинска (Тесовский), Ковженский-Курьюжский, Глинский, Варлаамиев, Лятский, Беседный (близ Тихвина), Полистский 23.

В опубликованных И. К. Куприяновым «Отрывках из расходных книг Софийского дома за 1548 г.» содержится информация о том, что новгородский архиепископ Феодосий вернул деньги игуменам местных монастырей, которые он взял в долг приездом в 1546 г. Ивана IV. 12 февраля архиепископ отдал 50 рублей «вяжицкому игумену Порфирию», а 16 апреля — 150 рублей «бывшему игумену Никольскому Макарию Цветному» 24. Об этом факте упоминает и Б. Д. Греков, причем в отношении Никольского монастыря он отмечает: «какого именно, неизвестно» 25. По-видимому, в Новгороде существовал Никольский или Николаевский монастырь, местоположение которого не нуждалось в уточнении (во всяком случае, для местного духовенства). Можно предположить, что таким монастырем являлся расположенный в центре города в Неревском конце на Яковлевой улице Никольский Белый монастырь, игуменом которого в 1535-1536 гг. был некий Илья Цветной 26, возможно, имевший какое-то отношение к Макарию Цветному, которому в 1548 г. архиепископ Феодосий возвращал долг. В любом случае, установить монастырь, куда было направлено послание, можно только гипотетически. При этом очевидно, что адресат принадлежал к руководству монастыря, но был ли он игуменом, остается неизвестным.

В послании старцу Алексию речь идет о некоем дьяке Иакове, с которым у автора послания возник серьезный конфликт, и последний был вынужден прибегнуть к помощи, а, возможно, и к посредничеству своего адресата: «Али ж, глаголет, не мною деи вина произошла. И тебе [31] меж нами всякие вещи ведомы. А во всем есми ему себя покорна учинил тобою, где и не виноват. И яз вину выше главы своея ему написал, под ногами его валялся. Он же в чести, не разуме. А что глаголет ведь, деи, яз диак». Далее Феодосий с нескрываемой иронией замечает: «И он, господине, како вознесеся надо всеми человеки и со облаки небесными ста» 27. Имя Иакова упоминается в тексте всего однажды: «А о Иакове молимся... да исправит господь стопы его во благое... Мы бо в руку его власти не противимся, противяаси власти, божию повелению противляется» 28. В послании ничего не говорится о причинах и самой сути этого конфликта, однако можно с уверенностью утверждать, что в этом конфликте Феодосий активно защищал интересы своего монастыря. При чтении послания возникает ощущение, что хутынский игумен соблюдает особую осторожность, максимально уменьшая объем информации и прибегая к всевозможным иносказаниям. Например, весьма завуалированно выглядит само начало послания, где автор благодарит своего адресата за то, что «известил о земском строители и писари, и велми тому дивлюся скоропревратному человеческому естеству или вражиим наветом или злых человеком советом превратись». Словосочетание «земской строитель» употребляется здесь, вероятно, в значении «местный начальник» 29. Слово же «писарь» обычно использовалось в значении «писарь, писец, переписчик», обозначавшем низшую государственную должность, причем, в Московском государстве слово «писарь» в таком значении встречалось очень редко, но было распространено в Польше, Литве, Белоруссии. Русские книжники использовали его, в основном, в значении «писатель, сочинитель». Однако во второй половине XVII в. прилагательное «писарев, писарева» в отдельных случаях употреблялось в значении «писцовый-ая»: «А межи писаны в прежней писаревой книге» 30. Таким образом, можно предполагать, что автор послания имел в виду каких-то должностных лиц местного управления, причем «земской строитель» занимал, скорее всего, весьма ответственный пост, а «писарем» подразумевалось лицо, составлявшее писцовые книги, или просто мелкий служащий, но, возможно, автор просто прибегнул здесь просто к литературному «украшательству». [32]

«Диак Иаков» это, по-видимому, Яков Васильевич Шишкин, великокняжеский дьяк в Новгороде, занимавший этот пост с июля 1531 г. 31, последнее упоминание о котором относится к 1537 г. 32 Дьяк Яков Шишкин — лицо выдающееся, «образованный администратор», как охарактеризовал его А. А. Зимин 33.

Первое столкновение великокняжеского дьяка с представителями церкви произошло в 1534 г., когда впервые после присоединения Новгорода к Москве местное духовенство было привлечено к строительству новой городской стены, а в 1535 г. с монастырей собирались деньги на выкуп пленных. Однако самое сильное возмущение вызвала проведенная в 1535-1536 г. «частичная секуляризация монастырских и церковных земель» 34. Специальная комиссия, в которую входили дьяк Фуник Курцов, дворцовый дьяк Дмитрий Великой, конюх Бунд Быкасов и лавочный приказчик Иван Иванов, проверяла права владения сенокосными угодьями («пожнями») в окрестностях Новгорода с целью выявления владельцев (церквей, монастырей, частных лиц) земель, на которые не имелось великокняжеских грамот и которые не были записаны в писцовые книги. «Старые грамоты за свинчатыми печатями» (то есть утвержденные еще до присоединения Новгорода к Москве) комиссия забирала, параллельно определялось сколько «куч» сена укашивалось изданной пожне и устанавливался соответственный оброк для уплаты в казну.

Результатом деятельности комиссии явились отписные книги, в которых были зафиксированы владельцы земель (и духовные учреждения, и светские лица), документы, подтверждающие права владения, средний укос и сумма оброчных денег, необходимая для выплаты. Таким образом, обеспечивался доход в казну с находившихся ранее в частном или корпоративном владении, а теперь записанных в оброк на великого князя, сенокосных угодий. Новгородский летописец, повествуя о данном событии, отметил, что «се учинилось по оклеветанию некоего лукава и безумна человека» 35, не уточняя, однако, его имени. По мнению А. И. Клибанова и В. И. Корецкого, главным организатором этих противоправных, с точки зрения новгородского летописца, действий являлся [33] Яков Иванович Шишкин, обладавший, очевидно, большим влиянием в московском правительстве 36. Кроме того, в ведении этого дьяка находилось и местное судопроизводство, «недостатки» которого гневно обличает Зиновий Отенский в своем послании, адресованном Шишкину, в частности, он жалуется на судебную волокиту со стороны подчиненных Якову Шишкину лиц. Помимо этого, по мнению Зиновия, Шишкин, отвергая суд, основанный на крестном целовании, тем самым отвергает правый суд, то есть затрагивает права церкви как обладателя судебно-феодальных иммунитетов. Такое применение законов Яковом Шишкиным, возможно, каким-то образом ущемило права представителей новгородского духовенства, что и вызвало недовольство Зиновия.

«Частичная секуляризация» коснулась почти всех новгородских монастырей, однако Хутынская обитель во главе с Феодосием, похоже, этой участи счастливо избежала. В отписной книге нет никакой информации о наложении оброка на земли этой духовной корпорации, есть только краткая запись: «Пожня Спаского монастыря Хутынского на Кормяне на реке, сто куч» 37. Далее следует запись о пожнях Колмовского Успенского монастыря. Почему меры, примененные к другим монастырям, не коснулись земель Хутынского монастыря? 38 Была ли это ошибка или описка писцов или переписчиков отписной книги 39, или монастырскому руководству во главе с Феодосием каким-то образом удалось отстоять свои интересы? Возможно ли, что эта запись в отписной книге напрямую связана с посланием из сборника Q. XVII. 50, и хлопоты старца Алексия из «обители святого Николая» перед грозным дьяком увенчались успехом? К сожалению, эти вопросы из-за крайней малочисленности источников остаются открытыми.

В целом, у Феодосия могло быть множество причин для недовольства действиями новгородских светских властей и, соответственно, для написания анализируемого послания. Нельзя исключить и тот факт, что в основе возникшего конфликта могло лежать нарушение местными властями, в данном случае дьяком Яковом Шишкиным, привилегий, полученных монастырем при Василии III.

Необходимо так же заметить, что у Феодосия, во время пребывания его игуменом Хутынского монастыря, были довольно сложные отношения с представителями местного управления. Так, в январе 1535 г. он отправил послание новгородскому архиепископу Макарию, [34] находившемуся в то время в Москве, с просьбой «утолити мятеж местной между старийшами градцкыми, наместником и дворецкым, и указ учинити о том... государю, х кому напред приходити, и в том бы царьству его мятежа и волныя тщеты в тех расколех не было» 40.

Исходя сходя из всего вышеизложенного, можно попытаться определить дату написания послания старцу Алексию. Очевидно, что оно было составлено не ранее 4 декабря 1533 г., дня смерти Василия III, упоминания о которой встречаются в его тексте, и не позднее декабря 1539 г. После смерти Елены Глинской в 1538 г. и последующих событий, связанных с борьбой боярских группировок за власть, произошла смена дьяческого аппарата на местах. По-видимому, опала коснулась и Якова Шишкина. В 1539/40 г. дьяками в Новгороде упоминаются Вязга Суков и Ишук Бухарин 41, а в декабре 1539 г новгородским дворцовым дьяком стал Дмитрий Скрипицын 42. Именно дата назначения Скрипицына и является для нас определяющей при датировке послания Феодосия, так как другими данными о времени ухода со своего поста Шишкина мы не располагаем.

Феодосий, по-видимому, использовал первое послание Нила Полева старцу Герману (Подольному) об отлучении от церкви монахов Иосифо-Волоколамского монастыря новгородским архиепископом Серапионом, читающееся в том же сборнике Q. XVII. 50 на л. 39-45. Сравним:

Нил Попев

Феодосий

Упившуюся убо душу верою Христовою и сице вся вселенная подвигнется и небо с землею сразится, не могут ея поколебати от любве божия. Аще ли же уловлена будет слабостию жития сего, тогда от ветренаго дыхания трепещеть.

Упившу бо ся душу верою Христовою, аще и вся и вселенная подвигнется, и небо з землею сразитца, никако ж сеи не могут поколебати от любви божии. Аще ли ж будет уловленна слабостию житья сего, тогда и от ветренаго дыханиа трепещет.

Яко же глаголет святый апостол Павел: сопротивляися власти, богу сопротивляется и повелевающу ему повиноватися вам властей преимущем 43.

Мы бо в руку его власти не противимся, противяаси власти божию повелению противляется. 44 [35]

Феодосий пользовался и святоотеческой литературой. Ссылаясь на Иоанна Златоуста, автор, вероятно, подчеркивал небогоугодность действий Якова Шишкина: «Многи волны и люто потопление, но не боимся погрезновениа, на камени бо стоим. Волны бо камени разбивают, но сами ся в пены расходят, а Исусова корабля погрузити не могут» 45.

Проведенное изучение считавшегося анонимным послания старцу Алексию из сборника РНБ, Q. XVII. 50 позволяет прийти к выводу о том, что оно принадлежит перу игумена Хутынского монастыря Феодосия, а дата написания, не ранее 4 декабря 1533 г. — не позднее декабря 1539 г., расширяет известный до сего времени круг произведений, созданных этим видным церковным деятелем второй трети XVI в. до момента занятия им в 1542 г.кафедры новгородского архиепископа.

Послание старцу Алексию во многих отношениях уникально. Это единственное послание Феодосия, адресат которого находился на одной социальной ступени с автором, принадлежал к тому же сословию и занимал почти равное с ним положение. Оно наглядно демонстрирует особый стиль Феодосия, который использовался во всех его сочинениях, независимо от адресата и причины, побудившей автора взяться за перо. Особенно интересно то, что перед нами образец частной переписки между лицами из числа монастырского руководства, документ, редкий сам по себе (источники такого рода почти не сохранились), а не только среди эпистолярного наследия Феодосия.

Послание игумена Феодосия монаху новгородского Никольского монастыря Алексию о дьяке Иакове — яркий пример тесных связей и активной переписки, существовавших между русскими монастырями. Оно демонстрирует всю сложность проблемы взаимоотношений светской власти с духовными корпорациями, особенно остро вставшей перед московским правительством в период реформ 30-40-х гг. XVI в.

Текст публикуется по списку РНБ, Q. XVII. 50, разночтения приводятся по списку ГИМ. Щук. 468, л. 190-191. Текст послания подготовлен в соответствии с «Правилами издания исторических документов в СССР». М., 1990.

Комментарии

1. Исследование выполнено при финансовой поддержке Института Открытое Общество (грант RSS № 161/99).

2. Подробнее об этом см.: Зимин А. А., Лурье Я. С. Археографический обзор // Послания Иосифа Волоцкого. М.; Л., 1959. С. 113, 120; Дмитриева Р. П. Волоколамские четьи сборники XVI в. // ТОДРЛ. Т. 28. Л., 1974. С. 205, 213-214.

3. Описание сборника см.: Калайдович К., Строев П. Описание славяно-русских рукописей гр. Ф. А. Толстого. М., 1825. С. 474-480 (здесь послание фигурирует как «Послание неизвестного чернца Николаевского монастыря к старцу Алексию»); Жданов И. Н. Сочинения. Т. 1. СПб., 1904. С. 173-175; Зимин А. А., Лурье Я. С. Археографический обзор. С. 109-113.

4. Б. М. Клосс устанавливает наличие почерка Феодосия на л. 273 об., 341-342, 343 (Клосс Б. М. Нил Сорский и Нил Полев — «списатели книг» // Древнерусское искусство: Рукописная книга. Сб. 2. М., 1974. С. 162). В 1889 г. листы рукописи перенумеровывались, по последней нумерации в середине нижнего поля это л. 224 об.-228 об.

5. Зимин А. А., Лурье Я. С. Археографический обзор. С. 112.

6. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 236 об.-239.

7. Там же. Л. 235 об.-236. Текст опубликован: АИ. Т. 1. СПб., 1841. № 294. С. 537-538. О датировке этого послания см. подробнее: Будовниц И. У. Словарь русской, украинской, белорусской письменности и литературы до XVIII в. М., 1962. С. 250; Зимин А. А. И. С. Пересветов и его современники. М., 1958. С. 80; Буланин Д. М. Феодосий II Словарь книжников и книжности древней Руси. Вып. 2. (Вторая половина XIV-XVI вв.). Ч. 2. Л., 1989. С. 458.

8. К сожалению, до настоящего времени установить принадлежность почерка в сборнике Q. XVII. 50 на л. 95-99 об., 103-116 об., 206-258 об. не удалось. Можно лишь утверждать, что данный почерк не принадлежит ни самому Феодосию (его рукой написан текст на л. 273 об., 341-342, 343), ни Евфимию Туркову (его почерком сделана запись о смерти Феодосия на л. 277). Предварительное сравнение текста на л. 236 об.-239 с рукописью РГБ. Волок. 514, над которой работал кружок монахов-переписчиков во главе с Феодосием и Евфимием Турковым в Иосифо-Волоколамском монастыре в то же время, когда составлялся и сборник Q. XVII. 50, показало, что дьяк Дмитрий Лапшин и монахи Иеремия, Феодорит, Феодосий Плещеев, входившие в окружение опального Феодосия, к его переписке отношения не имели.

9. Описание сборника см.: Яцимирский А. И. Опись старинных славянских и русских рукописей собрания П. И. Щукина. Вып. 2. М., 1897. С. 240-245. В Описи А. И. Яцимирского автор послания старцу Алексию не указан.

10. Дианова Т. В. Филигрань «Кувшин» XVII в. М., 1989. № 28.

11. Зимин А. А. И. С. Пересветов... С. 84.

12. ГИМ, Щук. 468. Л. 190-191.

13. Зимин А. А., Лурье Я. С. Археографический обзор. С. 119-120.

14. Там же. С. 118.

15. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 237 об.

16. АИ. Т. 1. № 294. С. 537-538.

17. ДАИ. Т. 1. СПб., 1846. № 30. С. 30.

18. Подробнее о датировке и атрибуции этого послания см.: Пономаренко О. Н. Эпистолярное наследие Феодосия Новгородского // У источника. Вып. 2. (В печати).

19. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 237 об.

20. Там же. Л. 237 об.

21. Публикацию грамоты см.: Амвросий, иеромонах. История Российской иерархии. Т. 6, 2-я половина. М., 1815. С. 627-634. См. также: Каштанов С. М., Назаров В. Д., Флоря Б. Н. Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. // АЕ за 1966 год. М., 1968. № 1-110.

22. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 236 об.

23. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. М., 1999. С. 326, 92, 320, 315, 112, 115, 319, 274, 321, 322, 112, 312.

См. также: Зверинский В. В. Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи. Т. 1. СПб., 1890. С. 191, 194; Т. 2. СПб., 1894. С. 219, 233. Т. 3. СПб., 1897. С. 102, 104, 107, 108-109, 108, 110, 115.

24. Куприянов И. К. Отрывки из расходных книг Софийского дома за 1548 г. // Известия имп. Археологического общества. Т. 3. Вып. 1. СПб., 1861. С. 43, 50.

25. Греков Б. Д. Избранные труды. Т. 3. М., 1960. С. 51.

26. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 317-318.

27. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 236-237.

28. Там же. Л. 237 об.-238.

29. В XVI-XVII вв. слово «строитель» имело несколько значений: устроитель, создатель, заботник, начальник, распорядитель, управитель. (Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 3. СПб., 1903. С. 552-554). Прилагательное «земский» до введения опричнины использовалось а основном в значениях: 1) относящийся к земле, стране, государству; 2) относящийся к местному управлению или самоуправлению (Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 5. М., 1978. С. 380).

30. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 15. М., 1989. С. 51.

31. ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 288.; ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 3. СПб., 1848. С. 543.

32. ПСРЛ. Т. 6. С. 32. Далее записи в летописи обрываются, следующая запись относится только к 1552 г. Но уже 1539/40 г. дьяками в Новгороде упоминаются Вязга Суков и Ишук Бухарин. (Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 351); новгородский дворцовый дьяк в декабре 1539 г. Дмитрий Скрипицын (Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975. С. 478).

33. Зимин А. А. Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 420.

34. Клибанов А. И., Корецкий В. И. Послание Зиновия Отенского дьяку Я. В. Шишкину // ТОДРЛ. Т. 17. М.; Л., 1961. С. 204.

35. ПСРЛ. Т. 6. С. 299-300.

36. Клибанов А. И., Корецкий В. И. Послание Зиновия Отенского... С. 204

37. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 321.

38. Подобная запись сделана в отношении только одного монастыря — Соловецкого (Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 324).

39. Стписная книга сохранилась в позднем списке — 1750-х гг. (Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 27).

40. ДАИ. Т. 1. № 30. С. 31.

41. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. С. 351.

42. Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. С. 478.

43. Жмакин В. Нил Полев // ЖМНП. 1881. № 7. С. 192, 193-194.

44. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 237 об., 238.

45. РНБ, Q. XVII. 50. Л. 237-237 об. К сожалению, атрибутировать отрывки, приписываемые Феодосием Иоанну Златоусту, не удалось. В имеющейся литературе они не учтены. См.: Гранстрем Е. Э., Творогов А. В., Валевичюс А. Иоанн Златоуст в древнерусской письменности XI-XVI вв.: Каталог гомилий. СПб., 1998.

Текст воспроизведен по изданию: Послание игумена Хутынского монастыря Феодосия старцу Алексею о дьяке Якове Шишкине // Очерки феодальной России, Вып. 5. М. УРСС. 2001

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.