Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ДОБЕЛЬ П. В.

ЗАМЕЧАНИЯ О КИТАЕ

Из Записок одного путешественника жившего в сем государстве девять лет, в начале сего столетия.

Перевод с английской рукописи.

(Продолжение.)

В Китае можно все получить подкупами и интригами: ибо китаец не знает тех мучений совести, которые в других землях останавливают беззаконные замыслы честолюбца. Ничто не удерживает его, кроме страха, что злодейство его откроется; но как скоро он сего не опасается, то готов на все, чтоб только получить желаемое: для этого он равнодушно употребляет все средства: подкуп, яд и кинжалы. Бывали примеры, что мандарин, искавший получить место другого, притворно сводил с ним [70] короткое знакомство, приглашал его к себе на обед и отравлял ядом в кушанье. По сей причине, кто только имеет малейшее подозрение на другого, тот ни за что не станет у него в гостях кушать и пить, пока хозяин или другой кто не отведает кушанья или напитка.

Можно подумать, что само правительство старается дать способы таможенным чиновникам богатеть взятками, установляя высокие пошлины на привозные или на отпускные товары, а многие и совсем запрещая ввозить или вывозить. Нельзя статься, чтоб оно не знало, что такого рода тариф непременно открывает путь контрабанде: это всякому очевидно, кто только захочет принять на себя труд вникнуть в сие дело. Как скоро на какой либо товар наложена слишком высокая пошлина, так что нет выгоды привозить ею прямым и законным путем: тотчас сия статья [71] делается прибыльным предметом контрабанды, и не взирая ни на какой надзор, ни на какие угрозы наказания, его будут ввозить тайно столько, сколько нужно, и не меньше, как бы привозили и открытым путем. Таким образом казна лишается своих доходов, которые бы она имела при установлении умеренных пошлин. Но это еще самое малое зло; гораздо важнейшее есть то, что от сего укореняется и распространяется разврат в народе, начинаясь от высших чиновников, разливается на низших, а от сих на все состояния. Ни одна страна не представляет тому такого явного доказательства, как Китай: здесь порядок подкупов и беззаконий приведен в систему; нельзя получит никакого места без подкупов; нельзя приступить ни к какой тяжбе без подкупов; словом, нельзя начать никакого дела, ни законного, ни беззаконного, без подкупов. Не думаю, чтоб [72] была в свете другая страна, где бы разврат сего рода до такой степени усилился.

Я сказал уже, что иностранец, приехавши в Вампоа, может свободно отправиться в Кантон на своем боте: ему стоит только выставить флаг, взять с собою самые нужные вещи и пашпорт от таможенного пристава на корабль: тогда никто не смеет задержать его у таможенной караульни. Но корабельный капитан должен прежде всего явиться с поклоном, и притом не с пустыми руками, к мандарину в Вампоа: этого требует учтивость, да и необходимо нужно снискать, или правильнее сказать, купить благорасположение сего чиновника на всякой случай.

Мы плыли вверх по реке к Кантону. — Желал бы я изобразить читателям великолепное зрелище, представившееся нашим взорам по обоим берегам на пространство необозримое. [73] Здесь город Вампоа с прекрасными его пагодами; там загородные мызы с прелестными садами; множество деревень, обширные поля рисовые и сахарные, обремененные богатою жатвою; тысячи судов по реке, везде многолюдство, движение, трудолюбие на земле и на водах: — приятнейшая картина обилия и благосостояния!

Есть еще другой путь в Кантон, по реке Юнке, коей устье находится гораздо ниже города Вампоа. По ней идут все китайские корабли в Кантон. Дошедши до источника сей реки, они входят в большой канал, называемый европейцами Соляною рекою, по той причине, что все суда, нагруженные солью, должны здесь останавливаться подле соляных магазинов.

Упомянувши о соли, считаю приличным познакомить читателя со способом заготовки и продажи сей первейшей потребности, а также [74] и вообще с заграничною торговлею китайцев в Азии.

Большая часть соли, привозимой в Кантон, добывается на одном небольшом островке, лежащем к западу от сего города, и называемом Гай-Нан. Торговля солью, как и вся заграничная торговля, состоит на откупе у одной компании, имеющей исключительную привилегию, добывать соль, привозить ее в Кантон, и распродавать по установленной цене. Следовательно, эта промышленность есть сущая монополия; но в Китае и всякая торговля производится не иначе, как посредством особых привилегированных компаний, то есть, монополиею. — Многие из участников Соляной компании суть люди богатейшие и чиновные; и сия торговля почитается самою прибыльною как для казны, так и для тех, кои ею занимаются. Следовательно, польза сих монополистов требует, прилежно смотреть, [75] чтоб не было непозволенной продажи соли. Каждый, торгующей солью, получает от компании позволительный билет, без чего никто не должен производить сего торга, ни порознь, ни гуртом, под опасением строжайшего наказания.

Незадолго перед нашим сюда приездом, морские разбойники сильно обеспокоивали китайскую торговлю на сем море, перехватывая все суда с солью; от чего соль в Кантоне чрезвычайно вздорожала. Соляная компания принуждена была войти в переговоры с разбойническим начальником, и условилась платить ему некоторую сумму за каждое судно, с тем чтобы оно могло безопасно провозить соль в Кантон. На сей конец разбойнический атаман выдавал от себя таким судам пропускные билеты. Начальники сих судов сговорились с разбойниками, и тайно привозили к ним всякую провизию, муницию и все вообще, в [76] чем те имели нужду. Кантонское правительство узнавши о том, наложило амбарго (Так в тексте — Ingvar.) на суда; раздраженный разбойнический начальник принужденным нашелся, силою добывать себе все потребное, сделал высадку на берег, разорил всю сию область и увез знатную добычу. — Из сего читатель может усмотреть слабость и бессилие китайского правительства. После будет иметь частые доказательства, удостовериться в том еще более.

Заграничная китайская торговля производится наиболее жителями той части провинции Фокиенской, которая называется Чнн-Гоо; они суть самые отважные и предприимчивые купцы во всем государстве. Однако же они самые худые мореходцы, совсем не знают употребления квадранта, и принуждены нанимать португальских кормчих для своих судов; немногие из них пускаются из Фокиена на [77] острова Манильские. — Удивительно, как сей народ, хвастающийся изобретением компаса прежде европейцев, совсем не знает и самых первых начал мореплавания, даже не разумеет того инструмента, который им изобретен! Они совсем не знают разных наклонений магнитной стрелки (Сие, кажется, нимало не удивительно; ибо мореплавание и торговля заграничная запрещена китайцам, как сам сочинитель подтверждает; а без навыка и беспрестанного упражнения в искусстве, никакого познания приобрести не можно.— Прим. перев.).

Коренным законом государства запрещено китайцам производить заграничную торговлю с иностранцами; несмотря на то, под защитою областных правителей, оная производится так свободно, как будто с дозволения императорского. Всякий негоциант, снарядивший корабль, знает, сколько должен он подарить разным [78] чиновникам за позволение отправиться в чужие земли для торговли; и хотя подарки сии бывают очень значительны, однако он уверен, что при помощи контрабандистов, не только вознаградит все свои потери, но еще и получит большой барыш, если только плавание его будет благополучно. Главная торговля производится китайцами в Кохинхине, Сиаме, Трингане, на Малайском берегу, на островах Японских, также в Борнео, Яве, Макассаре и Луконии. В Борнео и на другие Малайские острова привозят они бумажные и шелковые изделия, а взамен того получают олово, жемчуг, драгоценные камни, золотой песок, рыбьи кости, трости, и проч. и проч. и проч. В Японии китайцы еще более стеснены, нежели европейцы, и сие весьма естественно: ибо японское правительство имеет самую основательную причину не доверять китайцам и их [79] остерегаться. Торговля их в Японии ограничена известным числом кораблей, ежегодно туда приходящих; назначено особое место в Нангасаки для жилища им на время пребывания, где и находятся они под строгим надзором, не имея позволения отлучаться из оного. Китайцы привозят в Японию чай, сахар, шелка, китайку, и проч. а оттуда берут канаты, трости, мед, лакированные вещи и другие японские продукты и изделия. Каждые три года приезжают из Сиама и Кохинхина несколько больших судов в Кантон, и с ними посланник к пекинскому Двору с подарками.— Впрочем заграничная китайская торговля, хотя и производится противозаконно, однако купеческие корабли и товары так же точно застрахованы, как и корабли европейские.

Другой закон, показывающий худую политику китайцев, запрещает переселения в чужие земли. При [80] величайшем многолюдстве Китая, и проистекающей от того бедности простого народа, надобно бы не только не воспрещать, но еще ободрять переселения и заводить колонии для излишнего множества людей. К счастью, закон сей, как и многие другие, нарушающие естественный порядок вещей, не исполняется. Калкутта, Мадрас, Пюлопинг, Малакка и многие другие азиатские страны наполнены китайскими ремесленниками, земледельцами, лавочниками и всякого состояния людьми; они почитаются превосходными колонистами, и английское правительство старается привязать их и привлечь других, оказывая им всевозможное ободрение. Но нигде нет такого множества китайских переселенцев, как в Батавии; там считают их до ста двадцати тысяч. Над ними есть начальник, или по-китайски, голова, из китайцев же, который управляет ими и за них отвечает; он [81] уполномочен к тому от голландского правительства. По рассказам самовидцев, сия колония есть образец Китая в малом виде: здесь те же законы, те же обычаи, то же воспитание, нравы и образ жизни, как и в их отечестве. Они весьма хозяйственны, трудолюбивы и промышленны; а с сими качествами, среди такого празднолюбивого народа, каковы малайцы, не трудно составить состояние и разбогатеть. Почему и неудивительно, что они живут лучше и довольственнее природных жителей.

После сего краткого отступления, возвратимся к путешествие нашему в Кантон.

Подъезжая к городу, мы с изумлением увидели такое множество кораблей больших и малых, барок, лодок, ботов и всякого рода судов, какого я в жизнь мою не видал. Вся река и гавань на далекое пространство были покрыты ими совершенно. [82] Достоверно известно, что водяные сообщения в Китае находятся в наилучшем состоянии: широкие и глубокие каналы соединяют множество озер, рек, речек, ручьев, орошающих сию землю и доставляют жителям отдаленнейших одна от другой провинций такое удобство взаимного сообщения, какого нет ни в самой Англии. Можно бы назвать весь Китай Венециею в огромном виде. Каналы сии, по свидетельству всех очевидцев и по собственному моему наблюдению, находятся в наилучшем состоянии, и плавание по оным делается с величайшею свободностию, без малейших остановок и досмотров, затрудняющих в других землях водяные сообщения. Здесь нашли мы множество кораблей, барок и всякого рода судов со всех концов Китая, из самых внутренних и самых отдаленнейших провинций. Тысячи мелких купеческих лодок плавали среди необозримого флота с разными [83] съестными припасами, рыбою, плодами, зеленью и другими потребностями: везде раздавались крики сих торгашей, предлагающих свой товар на продажу.

Мы проехали между двумя крепостцами, построенными в приличном расстоянии от города для защиты оного. Стены их хотя довольно высоки, но слабо и дурно построены из кирпича, только основание из дикого камня; четырехфунтовая бомба разрушила бы их в прах.

Мы остановились у так называемого Шведского моста, находящегося почти в середине между факториями или купеческими домами европейцев. Здесь обыкновенно ожидает иностранцев морской мандарин или таможенный чиновник; здесь открывают ваши сундуки, чемоданы и проч. и осматривают их; если вы привезли с собою запрещенный товар, и ваш компрадор человек расторопный и знающий свое дело: то он заранее [84] забежит к мандарину и задобрит его приличным подарком; тогда не станут вас обыскивать, разве для виду слегка; мандарин велит отпустить вас без задержания.

Прежде сего надобно было, тотчас по приезде в Кантон, нанять факторию или купеческий дом; но с некоторого времени один американский капитан, по имени Г. Мега, завел трактир или постоялый дом, где приезжий иностранец может остановиться и найдет прекрасные покои, стол, услугу и всякие домашние удобства за сходную цену.

(Продолжение впредь.)


Текст воспроизведен по изданию: Замечания о Китае // Дух журналов. Книжка 3. 1818

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.