Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ВЕСНЫ И ОСЕНИ ГОСПОДИНА ЛЮЯ

ЛЮЙШИ ЧУНЬЦЮ

КНИГА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Третья луна осени / Цзицю-цзи

В третью луну осени солнце в Фан. На закате восходит Сюй, на рассвете — Лю. Дни этой луны — гэн и синь, ее ди — Шаохао, ее шэнь — Жушоу, твари — волосатые, нота — шан, тональность — уи, число — девять, вкус — острый, запах — металла, жертвы — воротам, и первейшая — печень.

Прилетают дикие гуси. Кулик глубоко заходит в воду и оборачивается ракушкой. Хризантема цветет желтыми цветами. Шакал приносит в жертву зверя и бьет птицу.

Сын неба поселяется в правых покоях Цзунчжана, выезжает на боевой колеснице, правит белыми конями с черными гривами. Водружает белое знамя, облачается в белое одеяние, убирается белой яшмой. Вкушает коноплю и собачатину. Его утварь — <узкая и глубокая> (лянь и шэнь).

В этой луне отдают строгие приказы и повеления. Повелевают всему служилому люду следить за тем, чтобы среди благородных и подлых все были заняты сбором, в соответствии с собирающими небом и землей. Ничто не должно быть вывозимо из хранилищ.

Повелевают старшему управителю уделить внимание земледелию и по окончании уборки урожая представить на рассмотрение ведомости пяти родов; проследить за отправкой в хранилище урожая с поля ди, того, что [145] должно хранить в священном амбаре. Все исполнить с должным выражением почтения.

В этой луне начинает выпадать иней, после чего все мастеровые прекращают работы. Затем объявляют соответствующим чинам: «Холодная ци скоро достигнет предельной силы, так что у народа недостанет сил больше выносить это; пусть все разойдутся по своим домам».

В первый день дин в училищах начинают учить игре на духовых инструментах.

В этой луне докладывают сыну неба о готовности жертвенных животных к большому осеннему жертвоприношению.

Собирают при дворе чжухоу и отдают повеления по волостям. Устанавливают первый день следующего года. Отдают чжухоу повеления относительно увеличения или уменьшения налогообложения народа, а равно их самих, в зависимости от дальности удела и характера продукции. Все это — для жертв в предместном храме предков, а посему не должно быть заботящихся о собственной выгоде.

В этой луне сын неба учиняет грандиозную охоту с целью обучения владению пятью видами оружия и отбора лучших коней.

Повелевают конюшим и семи конюхам запрягать коней, водружать над колесницами стяги в соответствии с рангами получающих колесницы для несения охраны ставки. Ведающий обучением произносит слова клятвы, обратившись лицом к северу и воткнув посох в землю.

Сын неба в боевом платье и боевом убранстве поднимает лук и, наложив стрелу, стреляет. Затем повелевает ведающему приказом жертвоприношений приносить в жертву дичь четырем сторонам света.

В этой луне травы и листья деревьев желтеют и опадают; тогда обрубают сухие сучья и выжигают древесный уголь.

Твари, впадающие в зимнюю спячку, укладываются в своих норках и закрывают дверки. Тогда убыстряют ход уголовных дел и применение наказаний; не должно остаться неосужденных преступников. Тогда же забирают <дань> у тех, кто не оправдал жалованье и ранги, чтобы собранное таким образом употребить на прокорм тех, у кого нехватка.

В этой луне сын неба пробует собачье мясо с рисом, принеся первоначально от того и другого жертву в храме предков.

Если в третьей луне осени ввести летние указы, в стране начнутся наводнения, зимние запасы будут повреждены и пропадут. В народе у многих будет гайморит. Если ввести зимние указы — в стране появится много [146] разбойников и злодеев, на границах будет беспокойно, земли будут разделены или отторгнуты врагом. Если ввести весенние указы — налетят теплые ветры, народное ци будет ослаблено и придет к упадку, восстанут войска и гарнизоны.

ГЛАВА ВТОРАЯ

О народе /Шунь минь

Первые цари во главу угла ставили следование сердцу народному. И потому добивались славы и побед. Все они привлекали народные сердца своим дэ и достигали славы через установление в мире порядка. Таких в прежние времена было немало. Не было лишь таких, что прославили бы свои деяния утратой народных сердец.

Для обретения народа необходимо овладеть дао. Тогда и в государстве в десять тысяч колесниц, и в городке в сто дворов не будет такого, кто не радовался бы. Обрести же то, чему радуется народ, означает обрести и сам народ. Но мало ли чему радуется народ! Оттого от народа берут главное.

В старину Тан одержал победу над домом Ся 71 и привел мир в порядок. Небо послало великую засуху, и пять лет подряд был неурожай. Тогда Тан самолично вознес молитву в Санлине 72 со словами: «Если преступен я один, не простирай гнев на всех. Если преступны все, простри гнев на одного лишь меня. Нельзя из-за недостоинства одного шанди душам предков и духам природы уничтожать жизнь всех».

И он сбрил себе волосы с головы и стесал ногти на руках 73, принеся себя в жертву. Так молил он шанди о счастье. Народ тогда возрадовался без меры. А вскоре прошли и большие дожди. Так сумел Тан повлиять на следствия превращений духов предков и духов природы и последствия человеческих дел.

Вэнь-ван поселился на горе Ци, он служил Чжоу 74. Хотя все обращались с ним жестоко и несправедливо, сам он был справедлив и послушен. Он и поутру, и вечером всегда поспевал сообразно времени. Он всегда своевременно платил налоги и был почтителен при жертвоприношениях и молитвах. Чжоу был им доволен, пожаловал ему титул Си-бо и отдал во владение тысячу ли земель. Вэнь-ван дважды поклонился до земли и отказался в таких словах: «Прошу об отмене для народа казни поджариванием 75», Вэнь-ван не прочь был получить [147] земли в тысячу ли, но, прося об отмене наказания поджариванием, он желал непременно заполучить сердце народное. Ему казалось более умным заполучить сердце народное, нежели получить земли в тысячу ли. Посему он и прославился своей мудростью.

Юэский царь страдал от позора поражения при горе Куайцзи 76. Стремясь вновь обрести сердце народное, сразясь насмерть с У, он спал без подушки и без циновки, не брал в рот сластей, не смотрел на красавиц, не слушал гонгов и барабанов. Три года изнурял он свою плоть, истощал силы в трудах; у него растрескались губы, иссохла грудь. При дворе он относился к слугам как к родным, по всей стране подкармливал народ, стараясь привлечь его сердце. Если редких яств с его стола не хватало на всех, он отказывался их есть сам. Когда было вино, он выливал его в реку, чтобы хоть так разделить его со своим народом. Он сам пахал и кормился от этого, одевался в то, что наткала жена. В еде запретил изысканное, в одежде — пышное; не носил двух цветов. Часто пускался в путь по дорогам за телегой, нагруженной едой, высматривал сирот, вдовых, старых и слабых, больных и хворых, нуждающихся и бедствующих, убогих и опечаленных и сам их кормил. Собирал всех дафу и, обращаясь к ним, говорил: «Желаю одного: поспорить с У ради блага Поднебесной. Ныне государства Юэ и У истощены друг другом. Благородные мужи положат свои жизни и в тот же день умрут за меня; я сам схвачусь с царем У врукопашную и лягу вместе с ним. Это мое величайшее желание. Если я не добьюсь этого, я сочту мое государство неспособным нанести поражение У. Если же и с помощью других чжухоу не сумею я разбить моего врага, я покину страну, оставлю подданных, опояшусь мечом и с кинжалом в руках, изменив внешность, стану служить под другим именем как последний слуга, с решетом и метелкой, чтобы однажды сразиться с царем У насмерть. Пусть голова моя расстанется с телом, а руки и ноги будут валяться порознь на позор всему миру, но я свершу свою волю!»

И однажды он сошелся с У в бою при Уху 77. Уские военачальники потерпели поражение, царский дворец был окружен. Городские ворота не охранялись, и юэсцы схватили царя Фучая, убили уского сяна. Через два года после уничтожения У юэский царь стал ба 78. Так случилось оттого, что он следовал сердцу народному.

Циский Чжуан-цзы, думая напасть на Юэ, спросил совета у Тянь Хэ 79. Тот сказал: «Наш покойный правитель [148] в своей последней воле говорил, что не следует нападать на Юэ. Юэ — это бешеный тигр». Чжуан-цзы тогда сказал: «Был бешеный тигр, но ныне сдох, не так ли?» Тянь Хэ сказал: «Спросим все же Сяо-цзы». Сяо-цзы отвечал: «Да, мертв, но слишком многие считают его живым».

Так что во всяком начинании нужно прежде подумать о сердце народном и лишь затем браться за дело.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Знать служивых / Чжи ши

Если даже иметь коня, способного пробежать тысячу ли, но не иметь доброго кучера, то это будет все равно что не иметь коня вообще. Конь становится ценным только тогда, когда добрый конь обретает доброго кучера. Они тогда как барабан и палочки. Среди служивых тоже есть люди на тысячу ли. С высокими идеалами и верные до смерти — таковы эти люди. Но полностью использовать их способности в тысячу ли способен лишь умный.

Цзин Го-цзюнь был в хороших отношениях с Цзи Маобянем. Однако у Цзи Маобяня как человека было множество недостатков, поэтому домашние Го-цзюня были опечалены. Некто по имени Ши Вэй предостерегал Го-цзюня, но тот не слушал. Ши Вэй подал в отставку и ушел. Тогда собственный сын Мэнчан-цзюнь стал предостерегать Цзин Го-цзюня, но тот вспылил и сказал: «Чтоб вы все пропали! Даже если ради Цзи Маобяня мне придется разрушить свой собственный дом, я не остановлюсь и перед этим!» И он отвел Маобяню самое почетное место, а старшему сыну велел прислуживать ему, подавая по утрам и вечерам еду.

Через несколько лет умер Вэй-ван, и на престол взошел Сюань-ван. Отношения у Цзин Го-цзюня с Сюань-ваном не сложились, он вышел в отставку и удалился в свою крепость Сюэ, где и жил с Цзи Маобянем. По прошествии недолгого времени Цзи Маобянь решил покинуть его и просить аудиенции у Сюань-вана. Цзин Го-цзюнь сказал: «Царь мною очень недоволен. Если вы явитесь к нему, вас может постигнуть смерть». Цзи Маобянь сказал: «Я не цепляюсь за жизнь. Прошу меня отпустить непременно». Цзин Го-цзюнь не смог его удержать.

Цзи Маобянь отправился в путь и прибыл в Ци. Услышав об этом, Сюань-ван принял его, затаив гнев. Когда Цзи Маобянь предстал перед ним, Сюань-ван сказал: «Вы тот, кого любил и слушал Го-цзюнь?» Цзи [149] Маобянь отвечал: «Любил, это было, но чтобы слушал — нет, такого не было. Когда вы, государь, были наследником престола, я, Бянь, говорил Цзин Го-цзюню: наследник лишен доброты, у него толстые уши и взгляд, как у борова, — у таких строптивый нрав. Не лучше ли убрать наследника, а вместо него посадить Сяо Ши, сына госпожи Вэй?» Но Цзин Го-цзюнь тогда заплакал и сказал: «Это немыслимо, я такого не перенесу!» Если бы Цзин Го-цзюнь послушал тогда меня, Бяня, и сделал это, сейчас бы не было таких безобразий. Это первое. Когда мы приехали в Сюэ, Чжао Ян предлагал обменять Сюэ на земли, в несколько раз ее превосходящие. Я, Бянь, тогда вновь сказал, что следует прислушаться к этому предложению. Но Цзин Го-цзюнь отвечал: «Я получил Сюэ от прежнего царя. И хотя я в опале у нового царя, как оправдаюсь я перед прежним царем, если так поступлю? К тому же в Сюэ храм предков прежнего нашего царя. Как же я могу отдать чусцам храм нашего покойного властителя?» И он вновь не послушал меня, Бяня. Это второе». Сюань-ван глубоко вздохнул и, изменившись в лице, сказал: «Цзин Го-цзюнь хранил верность мне одному, а я, несчастный, по молодости лет ничего не ведал. Не могли бы вы призвать ко мне Цзин Го-цзюня, хоть ненадолго?» Цзи Маобянь отвечал: «Почтительно слушаю».

Цзин Го-цзюнь прибыл в одежде, дарованной Вэй-ваном. Голова его была покрыта шлемом, за поясом — меч. Сюань-ван, чтобы встретить его, выехал в предместье и прослезился, завидев его вдали. Когда Цзин Го-цзюнь приблизился, он стал упрашивать его занять пост сяна. Цзин Го-цзюнь отказывался, но ничего не мог поделать и пост сяна принял. Через десять дней, под предлогом болезни, он вновь просил об отставке и через три дня упорных уговоров ее получил.

Цзин Го-цзюнь, можно сказать, к этому времени уже познал людей. А кто познал людей, того не смутишь наветом. Именно поэтому Цзи Маобянь был готов расстаться со всеми радостями жизни и встретить любые страдания и беды.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Познай себя / Шэнь цзи

У хода вещей всегда есть основание, и если не знать этого основания, то, хотя бы и поступал должным образом, это все равно как если бы не знал; тут непременно выходят трудности. [150]

Знаменитые служилые люди, выдающиеся полководцы прежних царей отличались от простых людей тем, что они знали. Реки рождаются в горах, а текут в моря. Реки не то чтобы не любят гор, жаждут моря. Их понуждает к этому форма земли. Злаки произрастают в поле, хранятся в амбарах. У злака желаний нет. Так с ним поступает человек. Поэтому Цзылу, поймав фазана, отпустил его опять на волю.

Ле-цзы, выстрелив и попав в цель, спросил об этом Гуань Иня. Гуань Инь сказал: «А знаете ли вы, отчего вы попали в цель?» Тот ответил: «Не знаю». Гуань Инь сказал: «Так не годится». Ле-цзы тогда ушел и учился три года. Вновь обратился к Гуань Иню. Тот спросил: «Теперь вы знаете, отчего попадаете в цель?» Ле-цзы сказал: «Знаю». Тогда Гуань Инь сказал: «Теперь пойдет! Сохраните это знание и не теряйте его».

Так обстоит не только со стрельбой. Существование или гибель государства, мудрость или невежество также от этого. Мудреца интересуют не существование или гибель, мудрость или невежество как таковые, а причины, по которым они возникают.

Некогда царство Ци двинулось походом на царство Лу из-за знаменитого треножника Цинь. Луский правитель послал в дар другой треножник, но циский хоу не поверил и послал треножник обратно как подложный. Он также послал человека передать лускому хоу: «Если Люся Цзи подтвердит, что этот треножник — подлинный, я соглашусь принять его». Луский правитель обратился к Люся Цзи. Тот ему отвечал: «Вы хотите сохранить треножник Цинь; подкупив меня, спасти ваше царство. Но у вашего слуги тоже в своем роде царство. Если вы разрушите царство вашего слуги, чтобы спасти свое собственное, это будет тяжело вашему слуге». Тогда луский правитель отдал настоящий треножник Цинь. Так что о Люся Цзи можно сказать, что он умел подать правильный совет: он ведь не только сохранил свое царство, но и царство луского правителя сумел спасти.

Циский Минь-ван бежал и поселился в царстве Вэй. Целый день проходил он в раздумье, а затем спросил у Гун Юйданя: «Я погиб, но не знаю, в чем тому причина. Отчего же все-таки пришлось мне бежать? Нужно что-то изменить!» Гун Юйдань отвечал: «Я, ваш слуга, полагаю, что причина вам уже известна. Как она может быть неясна вам, государь? Причина вашего несчастья в вашей мудрости. Сейчас в мире властители невежественны, они ненавидят властителей умных. Оттого, стакнувшись, они подняли [151] войска и двинулись на вас походом. В этом и лежит причина вашего, государь, несчастья». Минь-ван тяжко вздохнул и сказал: «Быть столь умным и познать такое горе! Причина этого мне также неясна». Гун Юйдань, конечно, преувеличивал, поскольку знал о неразумии Минь-вана.

У юэского царя Шоу было четверо сыновей. Младший брат его сказал себе: «Нужно их уничтожить, чтобы стать наследником самому». Троих он ненавидел так, что убил их первыми. Горожане были опечалены и настроены против высших. Оставался еще один наследник, и Юй хотел убить и его, но сам царь все еще ни о чем не догадывался. Тогда его сын, дабы избегнуть неминуемой гибели, подбил горожан на изгнание Юя. Окружили царский дворец. Тогда юэский царь протяжно вздохнул и сказал: «Ах, не слушался я брата Юя, вот и попал в такую беду!» Так он и не узнал истинной причины собственной погибели.

ГЛАВА ПЯТАЯ

О понимании / Цзин тун

Иногда считают, что у повилики нет корня. Это не совсем так. У повилики есть корень, но она не связана с ним прямо. Это корень, как у пахимы.

Магнит притягивает железо: будто кто-то тянет. Когда деревья растут неподалеку друг от друга, они сплетаются ветвями: будто кто-то их толкает.

Мудрец становится лицом к югу, помышляя с любовью о благе народном. Он не успевает еще отдать повеления, как все в мире уже вытягивают шеи и становятся на цыпочки; цзин его тогда изливается прямо в сердце народное. Злодей же, несущий людям зло, также увидит от людей лишь зло.

Когда некто собирается в поход и еще только вострит все пять видов оружия, снаряжает войско, запасает провиант, то еще за день до его выступления тот, на кого идут походом, невесел. Хоть он еще точно не знает об этом, но душа ему уже подсказывает.

Когда некто пребывает в Цинь, а дорогой ему человек умирает в это время в Ци, тогда ци воли у него приходит в движение, а цзин то приходит, то уходит.

Дэ — истинный властелин над тьмой народа, как луна — корень всему инь. Когда луна полная, набухают жемчужницы, наполняется все, что инь. Когда луна на ущербе, жемчужницы усыхают, истощается все, что инь. Вот: луна на небе, а все, что инь, меняется вслед ей [152] в пучине морской. Так и мудрец: следует дэ в себе самом, а люди по всем концам света склоняются к доброте.

Ян Юцзи стрелял в дикого тура, а это был камень. Однако стрела его вошла в камень по самое оперение — так верил он, что это тур.

Бо Лэ научился распознавать коней и, кроме коней, ничего вокруг себя не замечал, так как был привержен к одним лишь коням.

Сунский повар, любивший разделывать быков, не видел вокруг ничего, кроме бычьей туши. За три года он не видал ни одного живого быка. Девятнадцать лет орудовал одним и тем же ножом, а лезвие было как только что наточенное. Он следовал своему естеству и был привержен исключительно разделке быков.

Как-то под вечер Чжун Цзыци услышал, как кто-то печально бьет в каменный гонг. Он подозвал того человека и осведомился: «Что это вы так печально бьете в гонг?» Тот отвечал: «Мой отец имел несчастье убить человека и заплатил за это жизнью. Моя мать осталась в живых, но теперь давит вино на общественных работах. Я вот тоже жив, но должен бить в гонг по долгу службы. Мать я не видал три года, а тут недавно встретил на рыночной площади. Хотел выкупить ее, но у меня ничего нет, да я и сам-то в собственности у людей. Посему я печален». Чжун Цзыци вздохнул и сказал: «Что печально, то печально!» Сердце не рука, рука не колотушка и не камень. Но когда печаль поселяется в сердце, и дерево, и камень откликаются на нее. Так и благородный муж — уверен в себе, а известно о том всем, чувства его в груди, а следствия их в людях; нужны ли ему еще и слова?!

В Чжоу жил человек по имени Шэнь Си. У него умерла мать. Как-то он услышал песенку нищего у своих ворот, до того печальную, что он даже изменился в лице и велел впустить побирушку. Поглядел на него и спросил, почему тот побирается. Тот сказал, что делает это ради матери.

У детей и родителей тело единое, только разделенное на две части, так же, как и единая ци, только дыхание разное. Это — как семена у трав и цветов, как корень и сердцевина у деревьев. Они могут быть на расстоянии, но всегда связаны. Они соединяются и в потаенных мыслях. От болезней и страданий выручают они друг друга; в тоске и печали друг друга они поддерживают. При жизни друг другу радуются, по смерти друг о друге печалятся. Это называется родством кости и плоти; оно [153] столь крепко, что движение души одного тут же отзывается в сердце другого. Так обретают они цзин друг друга. К чему же им слова?


Комментарии

71. Имеется в виду император Чэн Тан, одержавший победу над последним императором династии Ся — Цзе-ваном.

72. Санлинь (букв. «Тутовый лес») — священная роща на горе, где иньцы приносили жертвы Небу. Источники сообщают, что, когда засуха продолжалась уже семь лет и никакие моления не помогали, было решено совершить в Санлине человеческие жертвоприношения Небу. Думается, однако, что самопожертвование Чэн Тана явилось в данном случае не вполне добровольным. Дело в том, что он как вождь племени был одновременно и верховным жрецом, т. е. нес моральную ответственность за неудачные попытки избавить своих сородичей от стихийного бедствия. Ведь и впоследствии случалось, что шамана или шаманку, которым не удавалось вызвать дождь, страдающие от засухи крестьяне либо возводили на костер, либо просто выставляли под палящее солнце в надежде, что для спасения собственной жизни те постараются как следует, и дождь наконец хлынет. Видимо, нечто подобное имело место и с Чэн Таном (см. примеч. 73).

73. Чэн Тан срезал волосы и ногти, а затем сжег их, желая ограничиться символическим жертвоприношением. Поскольку это успеха не возымело, он сам, совершив обряд очищения, покаявшись в грехах, взошел на костер, но тотчас же загремел гром, полил сильный дождь и огонь погас.

74. У горы Ци (Цишань) располагалась главная ставка вождя чжоуских племен — Царя Просвещенного (его посмертный титул — Вэнь-ван). Он был отцом будущего императора У-вана н данником последнего иньского императора Чжоу Синя. Тиран Чжоу Синь с большим недоверием относился к Вэнь-вану, постоянно усиливавшему свое влияние, и долгое время держал его в подземной темнице (где тот, по одной версии, создал 64 гексаграммы «Книги Перемен»). Только когда узник покорно съел суп из собственного сына (скорее всего вариант известного в мировой литературе сюжета «Пир Атрея»), тиран решил, что этот ничтожный человек ему не опасен, и сменил гнев на милость. Он пожаловал Вэнь-вану титул Сибо — «Владыки запада», вернув ему все владения.

При жизни Вэнь-ван так и не дождался случая отомстить своему сюзерену. Однако когда его наследник У-ван повел свою армию в поход против Чжоу Синя, набальзамированное тело отца везли в первых рядах, дабы тот мог насладиться желанной местью.

75. Казнь поджариванием — хождение по раскаленным медным брусьям. Вариант перевода термина «Паоло»: человека привязывали к раскаленному медному столбу, внутри которого были уголья, и он как бы поджаривался на медленном огне, погибая в страшных мучениях.

76. Царь Юэ — Гоу Цзянь, правивший в Юэ с 497 по 464 г. до н. э. Его противником был Фу Чай (или Фу Ча), правивший в другом южнокитайском царстве — У (с 495 по 473 г. до н. э.). В 494 г. до н. э. царство У разбило войска царства Юэ, и юэский царь Гоу-цзянь с остатками войск засел в горах Куайцзи, был окружен и просил У как о милости не лишать его царства. Уский царь Фуча отвел войска, а юэсцы поклялись отомстить У. Через двадцать лет юэсцы нанесли поражение У, Фуча был вынужден покончить с собой, и царство У перестало существовать.

77. Уху — город и уезд под таким названием находится на территории современной провинции Аньхой.

78. Т. е. стал «гегемоном». В так называемый период «Весен и осеней» (VII-V вв. до н. э.), а также в последующий период «Сражающихся царств» власть сына Неба становилась все более номинальной. На фоне ослабления законной центральной власти разгоралась борьба за гегемонию над всем Китаем между бывшими удельными правителями, фактически превратившимися в независимых государей. В различное время такими «гегемонами» были правители нескольких крупнейших царств, упомянутые здесь и далее Фу Ча, Гоуцзянь, ранее — циский царь Хуань-гун, чуский царь Чжуан Ай (Чжуан-ван).

79. Циский Чжуан-цзы — далее Тянь Хэ и, (ниже,) Сяоцзы — государственные деятели царства Ци.

(пер. Г. А. Ткаченко)
Текст воспроизведен по изданию: Люйши Чуньцю. Весны и осени господина Люя. М. Мысль. 2001

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.