Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

СЫМА ЦЯНЬ

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ

ШИ ЦЗИ

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Цыкэ ле чжуань — Жизнеописания мстителей 1

Цао Мо 2 был лусцем. Силой и храбростью он служил лускому Чжуан-гуну 3, ценившему эти качества. Цао Мо, служа военачальником в Лу, трижды сражался с [войсками] Ци и трижды терпел поражение и отступал. Луский Чжуан-гун был напуган и во имя замирения уступил [цисцам] земли в Суй 4, но все же оставил Мо военачальником.

Циский Хуань-гун дал согласие на встречу с луским правителем в Кэ 5 с целью заключения союза. Когда Хуань-гун и Чжуан-гун, стоя на насыпном жертвеннике, приносили клятву верности союзу, Цао Мо, обнажив кинжал, схватил Хуань-гуна. Никто из приближенных Хуань-гуна не осмелился действовать, а [гун] спросил: «Чего же ты хочешь?» Цао Мо ответил: «Ци — сильное княжество, [а] Лу слабое, и [ваше] большое княжество уже слишком много вреда нанесло Лу. Если сейчас рухнут стены наших городов, то это окажется небезопасным для Ци. Подумайте над этим, правитель». Тогда Хуань-гун пообещал вернуть Лу все захваченные территории. После того как [Хуань-гун это] сказал, Цао Мо бросил кинжал, спустился с жертвенника и, обратившись лицом к северу 6, занял свое место среди других чиновников. При этом он нисколько не изменился в лице и разговаривал как обычно.

Хуань-гун был разгневан [этим и] намеревался нарушить обещание. Но Гуань Чжун 7 сказал [ему]: «[Так] нельзя. [Чем] гнаться за малой выгодой, чтобы себя порадовать, теряя при этом доверие чжухоу и лишаясь поддержки Поднебесной, лучше отдать обещанное». Тогда Хуань-гун вернул княжеству Лу захваченные у него земли. [Так] земли, потерянные Цао Мо в трех сражениях, были полностью возвращены Лу.

Сто шестьдесят семь лет спустя в княжестве У произошли события, [связанные с именем] Чжуань Чжу 8. [30]

Чжуань Чжу был родом из селения Танъи [княжества] У 9. Бежав из Чу в У, У Цзы-сюй 10 прознал о способностях Чжуань Чжу. Когда У Цзы-сюй предстал перед уским ваном Ляо 11, то рассказал ему о выгодах похода против Чу. Уский княжич Гуан 12 сказал: «Отец и старший брат У Юаня были казнены в Чу, и он ратует за этот поход, чтобы отомстить за них. [Но] княжеству У это ничего не дает». Уский правитель отказался от похода. У Цзы-сюй понял, что княжич Гуан имеет намерение убить уского вана Ляо. Он сказал: «Помыслы Гуана сосредоточены внутри княжества, ему еще рано говорить о внешних планах». Он представил Чжуань Чжу княжичу Гуану.

Отцом Гуана был уский ван Чжу Фань 13, у которого было три брата моложе его, старшим [из них] был Юй-цзи 14, средним — И Мо, младшим — Цзи-цзы Чжа. Чжу Фань понимал, что среди братьев самым мудрым был Цзи-цзы Чжа, и поэтому не назначил наследником своего сына, а распорядился передавать власть в княжестве последовательно от брата к брату, чтобы в конце концов она досталась Цзи-цзы Чжа. Когда Юй-цзи умер, ему наследовал И Мо. Когда умер И Мо, власть должна была перейти к Цзи-цзы Чжа, [но] Цзи-цзы Чжа не пожелал занять престол и бежал [из У]. Тогда усцы поставили [ваном] Ляо, сына И Мо. Княжич Гуан говорил: «Если престол передается от старшего брата к младшему, [то] у власти должен быть поставлен Цзи-цзы, если же власть передается сыну, то подлинным наследником являюсь я, Гуан, и престол должен занять я». Он стал тайно подкупать сановников, чтобы заполучить престол. Получив в свою свиту Чжуань Чжу, Гуан обращался с ним как с почетным гостем.

Через девять лет умер чуский Пин-ван 15. Весной уский ван Ляо решил, воспользовавшись трауром в Чу, послать своих младших братьев Гай-юя и Чжу-юна с войсками осадить чуский [город] Цянь 16, а Цзи-цзы [Чжа] из Яньлина 17 послал в [княжество] Цзинь проследить, как к этому отнесутся чжухоу. Чуский правитель, подняв своих воинов, отрезал путь к отступлению войскам Гай-юя и Чжу-юна. Княжич Гуан тогда сказал Чжуань Чжу: «Такого момента упускать нельзя, [если] не требовать своего, то ничего не получишь. Ведь это я, Гуан, — законный наследник княжеского престола и должен его занять. Пусть Цзи-цзы и вернется, он не сумеет меня сместить». Чжуань Чжу ответил: «Вана Ляо можно убить. Его мать стара, сыновья слабы, а два младших брата возглавляют поход против Чу, и чусцы отрезали им тылы. Сейчас во внешних [31] отношениях у [княжества] У возникли большие трудности с Чу, а внутри у [вана] нет надежных и непреклонных сановников. Против нас ничего не смогут сделать». Княжич Гуан, склонив голову, сказал: «Мы с вами связаны одной судьбой» 18.

В четвертой луне, в день бин-цзы он пригласил Ляо на пир, спрятав в подвале своего дома латников. Ван Ляо повелел выстроить своих воинов рядами от самого дворца до дома Гуана. Повсюду — и у ворот, и у ступенек крыльца — теснились близкие к вану люди, вооруженные острыми клинками и длинными копьями. В самый разгар пиршества княжич Гуан, ложно сославшись на боль в ноге, [вышел и] спустился в подвал. Он велел Чжуань Чжу положить небольшой кинжал внутрь поджаренной рыбы и подать ее к столу. Когда рыбу поднесли вану и поставили перед ним, Чжуань Чжу вскрыл ее и заколол кинжалом вана Ляо. Ван Ляо сразу умер, а его приближенные тут же убили Чжуань Чжу. Среди окружения вана возникло замешательство. Тогда княжич Гуан вызвал спрятанных в засаде латников, которые напали на сторонников вана Ляо и всех их перебили. После этого [Гуан] объявил себя ваном. Это был [уский ван] Хэ Люй 19. Хэ Люй пожаловал сыну Чжуань Чжу звание шанцина.

Через семьдесят с лишним лет 20 в княжестве Цзинь произошли события, связанные с Юй Жаном.

Юй Жан был уроженцем княжества Цзинь. В свое время он служил родам Фань и Чжунхан, но ничем не прославился. [Он их] покинул и стал служить Чжи-бо, который отнесся к нему почтительно и с симпатией. Когда Чжи-бо напал на чжаоского Сян-цзы, Сян-цзы и [главы домов] Хань и Вэй разработали планы уничтожения Чжи-бо. Покончив с Чжи-бо, они разделили его земли на три части 21. Чжаоский Сян-цзы так ненавидел Чжи-бо, что повелел сделать из его черепа кубок для вина. Покрыв его лаком, он пил из него на пирах.

Юй Жан бежал в горы, сказав [при этом]: «Увы! Ученый муж готов умереть за того, кто его понимает, так же как женщина заботится о своей внешности ради того, кто ее любит 22. Чжи-бо был моим другом, и я должен отомстить за него, не щадя жизни, чтобы моя душа не была опозорена [после моей смерти]!»

Затем, сменив фамилию и имя, он принял вид арестанта. Намереваясь заколоть Сян-цзы, он спрятал на теле кинжал и проник во дворец [чжаоского Сян-цзы якобы] для того, чтобы красить уборную. Когда Сян-цзы направился в уборную, его сердце почему-то [32] дрогнуло, и он велел схватить и допросить арестанта, красящего уборную. Оказалось, что это Юй Жан, при обыске у него нашли кинжал. [Тогда он] сказал: «Я намеревался отомстить за Чжи-бо!» Окружение [вана] потребовало его казни. Но Сян-цзы сказал: «Это человек долга, я буду просто стараться избегать его. Чжи-бо погиб, не оставив потомства, а его слуга решил отомстить за него. Это весьма достойный человек в Поднебесной!» И, угостив [Юй Жана] вином, отпустил его.

Спустя какое-то время Юй Жан намазал свое тело лаком, чтобы оно покрылось нарывами, [и] стал глотать уголь, чтобы голос его охрип 23. Изменив до неузнаваемости свою внешность, он стал нищенствовать на рынке. Даже жена не узнавала его. Однажды он встретил друга, который узнал его и спросил: «Вы не Юй Жан?» «Это я», — отвечал он. Едва сдерживая слезы, друг сказал: «С вашими талантами надо, согнувшись в поклоне, служить Сян-цзы. Вы непременно станете его любимцем, и тогда не легче ли будет осуществить ваши намерения? Зачем же истязать себя и уродовать свою внешность, чтобы отомстить Сян-цзы, ведь это гораздо труднее!» Юй Жан ответил: «Пойти с поклоном к князю, служить ему и вместе с тем стремиться убить его, — это значит быть двоедушным в служении своему господину. То, что я намерен исполнить, [действительно] крайне трудно. Но мне не будет стыдно перед потомками, будущими поколениями Поднебесной, за то, что я как подданный был двоедушен по отношению к правителю». И [он] ушел 24.

Через какое-то время Сян-цзы собрался в поездку. Юй Жан спрятался под мостом, по которому тот должен был проехать. Когда Сян-цзы приблизился к мосту, конь его испуганно шарахнулся в сторону. Сян-цзы воскликнул: «Это несомненно Юй Жан!» Послали проверить, и там действительно оказался Юй Жан. Тогда Сян-цзы счел нужным сказать ему: «Разве прежде вы не служили родам Фань и Чжунхан? Чжи-бо уничтожил оба эти рода, но вы не стали ему мстить, а наоборот — стали усердно служить Чжи-бо. Почему же такая жажда мести у вас появилась только тогда, когда умер Чжи-бо?» Юй Жан отвечал: «Когда я служил родам Фань и Чжунхан, ко мне относились как ко всем, я и повел себя по отношению к ним как все. А Чжи-бо относился ко мне как к государственному мужу, и как таковой я и должен отомстить за него». Сян-цзы тяжело вздохнул и со слезами на глазах сказал: «Вы, Юй, уже прославились своим отношением к Чжи-бо, но моя мера прощения уже исчерпана! Вы сами на себя накликали беду, и я [вас] больше [33] не отпущу!» И приказал воинам окружить Юй Жана. Юй Жан сказал: «Я слышал, мудрого правителя украшает то, что он не скрывает замечательных качеств других, а преданный слуга выполняет свой долг, умирая [для сохранения своего] доброго имени. Вы когда-то великодушно простили меня, и в Поднебесной не было никого, кто не называл вас достойным. Теперь мне несомненно суждено быть казненным. Я лишь прошу дать мне вашу одежду, чтобы проткнуть ее кинжалом. Тогда я буду считать, что возмездие совершено, и умру без сожаления. Конечно, я не могу на это надеяться, просто я осмелился открыть свое сердце». Сян-цзы по достоинству оценил эти слова и приказал принести [свои] одежды и подать Юй Жану. Тот выхватил меч и трижды пронзил их. «Можно считать, что я отомстил за Чжи-бо!» — воскликнул он и покончил с собой, вонзив меч себе в грудь. В день, когда честные мужи Чжао узнали о его смерти, они не могли сдержать слез.

По прошествии сорока с лишним лет в Чжи 25 произошли события, связанные с [именем] Не Чжэна. Не Чжэн был выходцем из селения Шэньцзин 26 [владения] Чжи. Убив человека и опасаясь мести, [он] вместе с матерью и старшей сестрой бежал в [княжество] Ци, где стал мясником.

Через какое-то время у некоего Янь Чжун-цзы, уроженца Пуяна 27, состоявшего на службе у ханьского Ай-хоу 28, произошла размолвка с Ся Лэем — первым советником Хань. Янь Чжун-цзы, боясь казни, бежал. Скитаясь, он искал человека, который мог бы отомстить за него Ся Лэю. [Когда он] прибыл в Ци, кто-то из цисцев рассказал [ему] о храбрости Не Чжэна, который скрывается от мести среди мясников. Янь Чжун-цзы несколько раз приходил к дому Не Чжэна и просил принять его, но возвращался ни с чем.

Наконец с помощью вина ему удалось проникнуть в дом матери Не Чжэна. Угостив ее, Янь Чжун-цзы поднес ей в дар сто и 29 золота с пожеланием многих лет жизни. Не Чжэн удивился щедрости дара и встревожился, [а потому] решил, поблагодарив, отказаться от него. [Янь Чжун-цзы] настаивал. Отказываясь от дара, Не Чжэн сказал: «Я счастлив, что матушка моя жива. Дом [наш] беден, и я после скитаний стал мясником, но рад разделывать тушки собак с утра до вечера, чтобы добывать для нее лакомые кусочки. Поскольку у моей матери есть все необходимое, я не осмеливаюсь принять вашего, Чжун-цзы, дара».

Позаботившись о том, чтобы его никто не подслушал, Янь Чжун-цзы сказал Не Чжэну: «У меня есть враг, и мне пришлось [34] скитаться во владениях многих чжухоу. Когда я приехал в Ци, [то] случайно узнал, что вы высоко чтите долг и справедливость. Поэтому я и сделал этот подарок на приобретение простой грубой пищи, чтобы доставить вам радость. Разве могу я рассчитывать на что-то большее!» Не Чжэн сказал: «Мои устремления измельчали. Я опозорил себя тем, что нахожусь на рынке среди мясников и довольствуюсь лишь тем, что кормлю старую мать. Пока она жива, я не посмею служить другим людям». Янь Чжун-цзы настойчиво уговаривал, [но] Не Чжэн так и не принял [от него дара]. В конце концов Янь Чжун-цзы, исполнив гостевой обряд, уехал.

Через некоторое время мать Не Чжэна умерла. Он похоронил ее, и, когда окончился траур, сказал: «Увы мне! Я, Чжэн, — простой человек с рынка, орудующий ножом мясника, а Янь Чжун-цзы — сановник и советник князя. Он не посчитал далеким [путь в] тысячу ли, ехал на повозках и верхом, чтобы встретиться со мной, а я обошелся с ним так небрежно и холодно. У меня еще нет соответствующих заслуг, а Янь Чжун-цзы подарил сто золотых с пожеланиями долголетия [моей] матери. И хотя я не принял [дара], его поступок означал, что он достаточно наслышан обо мне, Чжэне. Мудрый человек, испытывая негодование и обиды, снизошел до совсем простого человека и доверился ему. Как же я, Чжэн, мог тогда промолчать! В то время, когда у него возникла нужда во мне, я еще отдавал все силы своей старой матушке. Ныне же, когда она окончила определенный ей Небом срок жизни, я отдам себя в распоряжение тому, кто оценил меня».

И [Чжэн] отправился на запад в Пуян, встретился с Янь Чжун-цзы и сказал ему: «Ранее я не пошел вам навстречу только потому, что была жива моя родительница. Сейчас, к несчастью, окончился определенный Небом срок жизни моей матушки. Кто же тот человек, которому вы, Чжун-цзы, намерены отомстить? Прошу разрешить мне заняться этим делом».

[Тогда] Янь Чжун-цзы поведал ему обо всем: «Моим ненавистным врагом стал ханьский сян Ся Лэй. К тому же он родной дядя ханьского правителя. Его клан многочислен. Место, где он живет, [окружено] усиленной охраной. Я хотел поручить кому-нибудь заколоть его, но [до сих пор] никто не осмелился пойти на это. Ныне вы, к счастью, не отказываете в моей просьбе. Я предлагаю вам в помощь несколько повозок и мужественных всадников».

Не Чжэн ответил: «Хань и Вэй расположены не очень далеко друг от друга. К такому делу, как убийство сяна и к тому же родича [35] правителя княжества, нельзя привлекать много людей. Когда привлекается много людей, обязательно что-то не срабатывает, а когда что-то не срабатывает, тайное становится явным. А если тайное станет явным, то ханьский правитель поднимет все царство на борьбу с вами, Чжун-цзы. Разве это не гибельно?» Затем, отказавшись и от повозок, и от верховых сопровождающих, Не Чжэн попрощался и отправился в путь. Так один со своим мечом он добрался до Хань.

Ханьский сян Ся Лэй как раз находился в своих покоях, вокруг него толпилось множество вооруженных охранников и прислужников. Не Чжэн [вошел] прямо во двор, поднялся по ступеням крыльца и заколол Ся Лэя. Среди приближенных сяна возникла паника. Не Чжэн, издавая громкие крики, перебил несколько десятков человек. А затем, содрав кожу со своего лица и вырвав глаза, вспорол живот и умер.

Ханьский правитель выставил труп Не Чжэна на рынке и посулил вознаграждение тому, кто его опознает, но никто его не узнал. Тогда правитель Хань увеличил вознаграждение, пообещав тому, кто сможет хоть что-то сказать об убийце сяна Ся Лэя, тысячу золотых. Прошло значительное время, но никто так и не опознал труп.

Когда Жун, старшая сестра Чжэна, услышала о том, что убит ханьский сян, а убийцу не удалось взять [живым] и никто не знает ни рода его, ни имени, что труп его выставлен [на базарной площади], а тому, кто его опознает, назначена награда в тысячу золотых, она, сдерживая рыдания, воскликнула: «Не мой ли это младший брат? Увы! Янь Чжун-цзы знал, на что способен мой брат!» И тут же пустилась в путь.

Прибыв в Хань, [она] пошла на рынок. Мертвец действительно оказался [Не] Чжэном, она упала ему на грудь и отчаянно зарыдала, приговаривая: «Это тот, кого звали Не Чжэном из деревни Шэньцзин близ [города] Чжи». Все люди на рынке стали говорить ей: «Этот человек зверски убил сяна нашего княжества. [Наш] ван обещал тысячу золотых тому, кто назовет его имя и фамилию, разве госпожа об этом не слышала? Как же госпожа решилась явиться и опознать его?» Жун на это отвечала: «Да, я слышала. Однако Чжэн принял [когда-то] на себя позор и опустился до жизни среди базарных торговцев [только] ради благополучия нашей матушки, да и я тогда была еще не замужем. Но родительница наша уже отжила свое и отошла в мир иной, а я вышла замуж. Янь Чжун-цзы [36] сумел выделить его среди тех, кто оказался в трудном положении или был опозорен, и сблизился с ним, готов был для него на все. Что же ему оставалось делать?! Ведь [настоящий] муж должен быть готов умереть за близкого друга. Из-за того, что я еще жива, [он] изуродовал себя, чтобы не вовлечь в это дело других. Чего же мне, боясь казни, лишать славы имя моего достойного брата!»

Ее слова поразили находившихся на рынке ханьцев. [А она], трижды воззвав к Небу, от отчаянья умерла рядом с Чжэном.

Когда в Цзинь, Чу, Ци, [Малом] Вэй узнали обо всем этом, все заговорили: «Оказывается, не только Не Чжэн был способен [на подвиг], его старшая сестра тоже героиня. Если бы Чжэн знал, что она готова все вытерпеть, не боится [изуродованных] трупов, выставленных на рынке, в состоянии преодолеть опасности пути в тысячу ли, чтобы прославить имя брата, и что они найдут свой конец на ханьском базаре, очень может быть, что он не стал бы жертвовать собою ради Янь Чжун-цзы. И как все-таки Янь Чжун-цзы умел разбираться в людях и выделять достойных мужей!»

Спустя более двухсот двадцати лет 30 в царстве Цинь произошли события, связанные с Цзин Кэ. Цзин Кэ был уроженцем [Малого] Вэй, но предки его были цисцами, переселившимися в [Малое] Вэй. Вэйцы называли его сановником Цином. А [когда он] прибыл в [княжество] Янь, яньцы назвали его сановником Цзином 31. Сановник Цзин любил читать книги и драться на мечах. Он пытался давать советы вэйскому правителю Юаню 32, но тот их не использовал. Через какое-то время Цинь напало на [Большое] Вэй, учредило [область] Дунцзюнь и переселило родню вэйского Юаня в Еван 33. Цзин Кэ во время своих поездок посетил Юйцы 34; там он пытался рассуждать с Гай Не об искусстве владения мечом. Гай Не разгневался и так посмотрел на него, что Цзин Кэ ушел. Кое-кто из окружающих посоветовал Гай Не позвать сановника Цзина обратно, [но] Гай Не ответил: «Я тут рассуждал о владении мечом, а он понес околесицу. Вот я и бросил на него [уничтожающий] взгляд. Попробуйте за ним сходить. Но он должен был уехать, он не мог осмелиться остаться». Послали человека к хозяину дома, [где жил Цзин Кэ], и оказалось, что сановник Цзин, сев в экипаж, уже покинул Юйцы. Посланный, вернувшись, доложил [об этом] Гай Не. Тот заметил: «Конечно же, он уехал. Своим взглядом я поставил его на место!»

Цзин Кэ направился в Ханьдань 35. [Там] он с Лу Гоу-цзянем сел играть в любо 36 на деньги. Когда возникли споры из-за выигрыша, [37] Гоу-цзянь рассвирепел и накричал на Цзин Кэ. Тот, не говоря ни слова, удалился, и они никогда больше не встречались.

Затем Цзин Кэ прибыл в Янь, где ему приглянулся Гао Цзянь-ли — мясник-собачник и мастер играть на гуслях чжу. Цзин Кэ, любивший выпить, целыми днями пьянствовал с этим собачником Гао Цзянь-ли на рынке в яньской столице. Когда они напивались, Гао Цзянь-ли на рыночной площади принимался играть на гуслях, а Цзин Кэ ему подпевал. Так они веселились, а потом оба плакали, как будто вокруг не было ни души. Цзин Кэ, хоть и водился с пьяницами, был человеком глубоких знаний и любил читать книги. Когда он ездил по разным княжествам, всегда завязывал дружбу с достойными и отважными мужами. В Янь его радушно принял ученый затворник Тянь Гуан, [поскольку] понял, что Цзин Кэ незаурядный человек.

Через какое-то время [Цзин Кэ] встретился с яньским наследником престола Данем, который вернулся в Янь, бежав из Цинь, где находился в качестве заложника 37. Яньский наследник Дань ранее был заложником в Чжао, а циньский ван Чжэн 38, родившийся в Чжао, в юности дружил с Данем. Потом Чжэн стал циньским ваном, а Дань оказался у него заложником. И он стал плохо относиться к Даню, поэтому тот озлобился и бежал. Вернувшись, [он] стал думать, как отомстить циньскому правителю. [Однако яньское] княжество было небольшим, и сил [для этого] было недостаточно. Тем временем царство Цинь день за днем посылало войска на восток против Ци, Чу, трех цзиньских княжеств, вгрызаясь, словно шелковичный червь, во владения чжухоу, и уже приблизилось к границам Янь. Яньский правитель и его сановники страшились надвигающейся беды. Яньский наследник Дань тоже был напуган и решил посоветоваться со своим наставником Цзюй У. Тот сказал ему: «Циньские земли раскинулись по всей Поднебесной. Циньцы угрожают [княжествам] Хань, [Большое] Вэй и роду Чжао. На севере в их руках твердыни Ганьцюаня и Гукоу, на юге они владеют тучными землями [в долинах] рек Цзин[шуй] и Вэй[шуй] и всеми богатствами [земель] Ба и Хань. Справа от Цинь возвышаются горные цепи Лун и Шу, слева лежат неприступные Гуань и Сяо. Население Цинь многочисленно, военные мужи имеют большой опыт, а военного снаряжения [у них] в достатке. Если они примут решение двигаться дальше, то земли к югу от [наших] «длинных стен» и к северу от реки И[шуй] окажутся беззащитными 39. Как же можно, потеряв от ненависти рассудок, хвататься за [38] чешую дракона!» 40. Тогда Дань спросил: «Если так, то где же выход?» «Предлагаю как следует все продумать», — ответил Цзюй.

Через какое-то время циньский военачальник Фань Юй-ци провинился перед циньским ваном [и] бежал в Янь. Наследник [Дань] принял его и предоставил жилище. Цзюй У, убеждая Даня, сказал: «Ведь жестокий циньский правитель накопил немало гнева на Янь, а у нас и без того достаточно причин, чтобы сердце застыло [от страха. Что же будет, когда] он еще узнает, где находится военачальник Фань? Это, как говорится, «разложить мясо на тропе голодного тигра» — от беды не спасешься! Даже если бы у вас были Гуань [Чжун] и Янь [Ин] 41, то и они не смогли бы что-либо придумать. Наследнику стоило бы срочно отослать военачальника Фаня к сюнну, чтобы избавиться от повода [к нападению на нас]. Вместе с тем предлагаю на западе заключить союз с тремя цзиньскими княжествами, на юге — с Ци и Чу, на севере договориться с шаньюем 42. После этого можно будет что-то предпринять [против циньской угрозы]».

Наследник ответил: «Ваши, тайфу, соображения рассчитаны на слишком длительный срок. У меня же смятение в душе, и я не могу ждать ни минуты. Но не только это. Военачальник Фань, оказавшись в Поднебесной в трудном положении, отдал себя под мою, Даня, [защиту]. Я, Дань, до конца своих дней даже под угрозой могучего Цинь не отброшу чувства дружбы. Отослать его к сюнну — равносильно моей, Даня, смерти. Прошу вас, тайфу, еще раз обдумать это». Цзюй У ответил: «Действовать в опасном направлении и рассчитывать на достижение покоя; навлекать на себя беды и стремиться к счастью; иметь неглубокие замыслы, таить глубокую ненависть, связывать себя только дружбой с одним человеком, не думая об огромных несчастьях, грозящих всему государству, — все это называется «вскармливая злобу, помогать беде»! Ведь от утиного пера, брошенного на горящие угли очага, ничего не останется. А что говорить, если Цинь, подобно хищной птице, обрушит на вас свой гнев и жестокость! В Вэй есть учитель Тянь Гуан. Он обладает глубокими знаниями и большой храбростью. Можно посоветоваться с ним». Наследник сказал: «Прошу вас, тайфу, познакомить меня с учителем Тянем. Это можно?» Цзюй У ответил: «Я с удовольствием это сделаю». [Он] отправился к господину Тяню и сказал ему: «Наследник хотел бы обсудить с вами, господин, государственные дела». Тянь Гуан на это сказал: «С почтением принимаю ваше поручение», — и отправился к Даню. [39]

Наследник вышел ему навстречу, пропустил вперед, преклонив колени, расправил [его] циновку. Когда Тянь Гуан уселся, [Дань] удалил приближенных и, приподнявшись со своего места, с почтением сказал: «Княжества Янь и Цинь не могут существовать рядом. Прошу, учитель, задуматься об этом». Тянь Гуан ответил: «Я слышал, что когда быстроногий рысак находится в расцвете сил, он в состоянии за день пробежать тысячу ли, когда же он одряхлеет, то и захудалая кляча опередит его. Ныне вы, наследник, полагаете, что я нахожусь в расцвете своих сил, но не знаете, что душевные силы мои уже почти иссякли. Потому я, Гуан, не осмелюсь браться за государственные дела. Но с этим сумеет справиться Цзин Кэ». Наследник сказал: «Я хотел бы через вас, учитель, связаться с Цзин Кэ. Это возможно?» Тянь Гуан сказал: «Я с почтением выполню вашу просьбу». После этого он поднялся и поспешно вышел. Наследник сопровождал его до ворот и, предостерегая, сказал: «То, что я, Дань, доложил вам, и то, что вы, учитель, сказали, — дела большой государственной важности. Прошу вас, учитель, не разглашать их!» Тянь Гуан, наклонив голову, с улыбкой сказал: «Обещаю», — и поспешил к цину Цзину.

[Ему он] сказал: «Я, Гуан, с вами в хороших отношениях, и нет никого в яньском княжестве, кто бы [этого] не знал. Ныне наследник считает, что я еще полон сил, и не подозревает, что эти силы уже на исходе. Он поведал мне следующее: «Княжества Янь и Цинь не могут существовать рядом. Прошу, учитель, задуматься над этим». Я не счел возможным устраниться и рассказал наследнику о вас. Прошу вас пойти во дворец наследника». Цзин Кэ ответил: «С почтением принимаю ваше поручение». Тянь Гуан продолжал: «Я слышал, что замыслы старших не могут исполняться людьми, вызывающими сомнения. А наследник престола сказал мне: «То, о чем мы с вами говорили, — это большое государственное дело, я прошу вас, учитель, не разглашать его». Значит, наследник сомневается во мне; а когда начинают какое-то дело и посылают на него человека, в котором сомневаются, — это проявление отсутствия сдержанности и решимости». И [Тянь Гуан] решил покончить с собой, чтобы побудить цина Цзина действовать решительнее. Он сказал ему: «Прошу вас срочно пойти к наследнику и доложить, что я, Гуан, уже мертв, и ясно, что не проговорюсь». После этих слов он перерезал себе горло мечом и умер.

Цзин Кэ тут же отправился к наследнику и сказал, что Тянь Гуан мертв, передав его [последние] слова. Наследник дважды [40] склонил голову и преклонил колени, проливая слезы. Через некоторое время он произнес: «Я, Дань, просил учителя Тяня не говорить о нашем деле, так как хотел, чтобы наш великий замысел увенчался успехом. Но разве я хотел, чтобы учитель умер, доказывая, что наш замысел не будет разглашен?!» Когда Цзин Кэ уселся, наследник, привстав с циновки и склонив голову, сказал: «Учитель Тянь не знал, что я, Дань, столь недостоин, и прислал вас ко мне. Теперь у меня есть возможность потолковать с вами, и это означает, что Небо, сжалившись над Янь, не оставило его в одиночестве. Ныне намерения царства Цинь исключительно корыстны, его желания не знают пределов. Пока Цинь полностью не поглотит земли всей Поднебесной, пока не сделает своими подданными всех ванов внутри морей, оно не насытится. В настоящее время Цинь уже захватило в плен ханьского вана, а земли его целиком включило в свое царство 43. Кроме того, циньцы подняли войска и на юге напали на Чу, а на севере приблизились к границам Чжао. Военачальник Ван Цзянь 44 во главе многотысячной армии достиг Чжан 45 и Е, а военачальник Ли Синь выступил в направлении Тайюани и Юньчжуна. Чжао не в состоянии противостоять Цинь и, несомненно, станет его вассалом, а как только это произойдет, на Янь обрушатся несчастья. Янь, небольшое и слабое, неоднократно испытывало беды, приносимые войнами. Если даже поднять все княжество, этого все равно будет недостаточно, чтобы противостоять Цинь, а чжухоу уже подчинились циньскому правителю, и никто из них не осмелится войти в союз цзун. Мой неразумный план состоит в том, чтобы отыскать в Поднебесной настоящего храбреца и послать его в Цинь, дабы он заинтересовал циньского правителя серьезными выгодами. Циньский ван очень жаден, и скорее всего мы добьемся желаемого. И если действительно удастся завлечь циньского вана и побудить его вернуть все захваченные у чжухоу земли так же, как это удалось Цао Мо в отношении циского Хуань-гуна, то это будет превосходно. Если же [все это] не удастся, то [циньского вана] надо убить. Тогда высшие циньские военачальники захватят управление войсками во внешних территориях, а внутри страны поднимется смута, между правителем и подданными возникнут подозрения, и чжухоу, воспользовавшись всем этим, смогут объединиться в союз цзун; тогда поражение Цинь станет неизбежным. А это мое, Даня, наивысшее желание. Но я не знаю, кому поручить эту миссию. Прошу вас, цин Цзин, подумайте об этом». [41]

После долгого молчания Цзин Кэ сказал: «Это важное государственное дело. Я же — человек низкий и боюсь, что недостоин быть вашим посланцем». Наследник подошел к Цзин Кэ, поклонился и стал настойчиво упрашивать его не отказываться. В конце концов тот согласился. Вслед за этим цину Цзину было пожаловано звание шанцина и его поселили на лучшем подворье. Наследник каждый день навещал его, преподнес ему полный набор жертвенных животных, часто дарил диковинные вещи, потакал Цзин Кэ во всем, шла ли речь о колесницах, верховых лошадях, красивых девушках, чтобы склонить его к выполнению своих намерений.

Прошло довольно много времени, но Цзин Кэ все еще не проявлял желания ехать [в Цинь]. Тем временем циньский военачальник Ван Цзянь нанес поражение Чжао, взял в плен чжаоского вана, полностью присоединив его земли [к Цинь] 46, и, двинув свои войска на север для захвата [новых земель], достиг южных границ Янь.

Наследник Дань, крайне напуганный этим, обратился к Цзин Кэ: «Циньские армии в любой момент могут переправиться через Ишуй, и тогда при всем моем желании я не смогу поддерживать вас!» Цзин Кэ отвечал: «Если бы наследник не заговорил об этом, то я сам попросил бы о встрече. Если мои действия не будут внушать доверия, мне не удастся добиться расположения циньского правителя. Как известно, за поимку военачальника Фаня циньский ван обещал награду в тысячу золотых и поселение с десятью тысячами семей. Если взять голову военачальника Фаня, да еще карту наших южных плодородных земель 47 и поднести все это циньскому правителю, он несомненно с радостью примет вашего слугу, а мне будет что ему сказать». Наследник возразил: «Военачальник Фань прибыл ко мне, очутившись в бедственном и трудном положении. Я не могу из-за личной выгоды нарушать высокие устремления. Прошу вас придумать что-нибудь другое!»

Цзин Кэ понял, что наследник не в состоянии это сделать, и лично отправился повидать Фань Юй-ци. Ему он сказал: «Циньский правитель обошелся с вами, военачальник, очень жестоко — ваши родители убиты, весь ваш род уничтожен. Сейчас, я слышал, за вашу голову циньский ван обещал тысячу золотых и поселение с десятью тысячами дворов. Как вы думаете поступить?» Юй-ци, подняв лицо к Небу, тяжело вздохнул, из глаз его потекли слезы, и он сказал: «Как только я, Юй-ци, подумаю об этом, страдания и боль пронизывают меня до костей, но я не знаю, как поступить!» [42] Цзин Кэ на это сказал: «Я дам вам совет, как избавить княжество Янь от всех бед и одновременно отомстить за вас, военачальник. Готовы ли выслушать его?» Юй-ци шагнул вперед и спросил: «Как это сделать?» Цзин Кэ ответил: «Если я заполучу вашу, военачальник, голову и поднесу ее циньскому вану, тот несомненно обрадуется и примет меня. Тогда я левой рукой ухвачу его за рукав, а правой ударю кинжалом в грудь. Таким образом, вы, военачальник, будете отомщены, а угроза позора для княжества Янь будет устранена. Что вы думаете об этом, военачальник?» Фань Юй-ци, откинув рукава и стиснув руки, шагнул вперед и ответил: «Я днем и ночью скрежещу зубами от позора, а вот сейчас вы подали мне мысль, как поступить!» С этими словами он перерезал себе горло. Когда наследник узнал об этом, он примчался и, упав на тело [друга], зарыдал, глубоко скорбя, и так как ничего изменить уже было нельзя, он приказал положить голову Фань Юй-ци в ящик и крепко запечатать его.

Затем наследник стал интересоваться, где в Поднебесной можно достать [наилучшие] острые кинжалы, и нашел такой у чжаосца Сюй Фу-жэня, приобретя его за сто золотых. Он поручил мастеру прокалить кинжал в яде и испытать на людях. Всякий, кого хотя бы поцарапали им до крови, тут же умирал. Этот кинжал был упакован и отправлен цину Цзину.

В княжестве Янь жил храбрец Цинь У-ян 48, который убил человека, когда ему было только тринадцать лет. Никто не осмеливался ему перечить. Наследник назначил Цинь У-яна в помощники Цзин Кэ, и тот стал дожидаться его, чтобы действовать сообща. Однако [Цинь У-ян] жил далеко и все не приезжал, хотя Цзин Кэ подготовил всю его экипировку. Так время шло, но дело не двигалось, а наследник торопил, опасаясь, что Цзин Кэ передумает. «Время уходит, — просительно говорил он ему. — Неужели у вас, цин Цзин, есть другие намерения? Я прошу вас самому отправиться за Цинь У-яном». Цзин Кэ взорвался и накричал на наследника: «Куда наследник меня посылает? Ведь я отправляюсь туда, откуда уже не вернусь, о мелкий человечишко! С одним кинжалом в руке я еду в могущественное Цинь, где моя судьба непредсказуема. Я задерживаюсь только потому, что жду помощника. [Но] раз наследник торопит меня, то я прощаюсь с ним».

И он отправился в путь. Наследник и те бинькэ, которые были посвящены в задуманное, облачившись в белые [траурные] одежды, провожали Цзин Кэ. Они дошли до реки Ишуй, принеся жертву [43] духам дорог. Цзин Кэ наметил свой путь. Гао Цзянь-ли заиграл на гуслях; вторя ему, Цзин Кэ запел. Пел он в тональности бяньчжи 49, и все собравшиеся мужи плакали, роняя слезы. Выйдя вперед, Цзин Кэ пропел песню, [в которой были такие слова]:

Неприветливый ветер воет,
Стужа сковала Ишуй.
Отважный муж в дорогу уходит
И больше не вернется назад.

Он повторил песню в тональности юй 50, пел с воодушевлением. У всех провожавших широко раскрылись глаза, а волосы под шапками поднялись дыбом. Затем Цзин Кэ сел в повозку и уехал, ни разу не оглянувшись назад.

Прибыв в Цинь, он поднес дорогие дары стоимостью в тысячу золотых Мэн Цзя — одному из любимцев циньского вана, занимавшему должность чжуншуцзы 51. Цзя, представляя [Цзин Кэ] циньскому правителю, доложил: «Яньский ван воистину трепещет перед вашим могуществом, Великий ван. Он не осмеливается поднимать свои войска и сопротивляться вашим военачальникам. Он со всем своим государством намерен стать вашим подданным, чтобы занять место среди [подчиненных вам] чжухоу и приносить дань, как это делают управляемые вами области и уезды. Он просит лишь дозволения сохранить храм своих предков. Испытывая страх, он не осмеливается лично предстать перед вами. Однако он приказал отрубить голову Фань Юй-ци и посылает ее вам вместе с картой плодородных земель Янь; все это уложено в ящички. Яньский ван с поклоном прислал их к вам во дворец, поручив своему посланцу сообщить об этом вам, Великий ван. Он ожидает ваших повелений».

Услышав это, циньский ван очень обрадовался. Приказав принести парадные одежды и созвав всех придворных 52, он принял яньского посла в сяньянском дворце. Цзин Кэ поднес ящик с головой Фань Юй-ци, а шедший за ним Цинь У-ян — ларец с планом земель. Подойдя к трону, Цинь У-ян побледнел и задрожал от страха, что удивило окружающих чиновников. Цзин Кэ кивнул с улыбкой на У-яна [и], извиняясь, сказал: «Он неотесанный человек из северных варварских земель, ему не приходилось видеть Сына Неба, поэтому и испугался. Прошу вас, Великий ван, не обращайте на это внимания, предоставьте ему возможность выполнить свою миссию». Тут циньский ван попросил [Цзин] Кэ: «Возьмите у него [44] карту». Тогда Кэ достал план земель и передал его вану, который стал разворачивать его. Но как только он развернул до конца, сверкнуло лезвие кинжала. Цзин Кэ тут же левой рукой ухватил циньского вана за рукав, а правой схватил кинжал и нанес удар, но до тела [вана] не достал. Циньский ван испугался, вскочил, рукав его порвался. Он хотел схватиться за меч, но меч был слишком длинным, и от испуга [ван] никак не мог вытащить его из ножен. Цзин Кэ бросился за циньским ваном, но тот укрылся за круглой колонной. Присутствующие чиновники растерялись, так как все произошло слишком неожиданно, и просто не знали, что им делать. Вместе с тем по циньским законам придворным во время приемов в верхних покоях императора не разрешалось иметь при себе какого-либо оружия. Что же касается вооруженной охраны, то она размещалась в нижних помещениях и без повеления государя не смела подниматься наверх. В момент всеобщей растерянности никто не догадался отдать приказ находящейся внизу охране, поэтому Цзин Кэ продолжал преследовать циньского вана. В полной растерянности, не зная, чем ударить Цзин Кэ, ван пытался голыми руками отразить нападение. Но тут дворцовый лекарь Ся У-цзюй, державший в руках мешочек с лекарствами, бросил его в Цзин Кэ. Циньский ван в этот момент скрылся за колонной, он был в панике и не соображал, что делает, а придворные закричали: «Правитель, перекиньте меч за спину». Ван выхватил меч, ударил Цзин Кэ и перебил ему левую ногу. Уже покалеченный, Цзин Кэ метнул свой кинжал в циньского вана, но попал не в него, а в колонну из тунгового дерева 53. Циньский ван продолжал наносить удары, [и] Цзин Кэ получил восемь ран. Поняв, что его замысел окончился неудачей, Кэ, опираясь спиной о колонну зала, горько усмехнулся и, согнувшись от боли, со злостью сказал: «Мой замысел не удался, потому что я хотел захватить правителя в заложники, чтобы добиться соглашения и доложить об этом наследнику». Тогда приближенные государя подбежали и прикончили Цзин Кэ 54.

Циньский ван долго не мог прийти в себя. Потом он стал обсуждать [с советниками], кого из чиновников отметить за заслуги, а кто должен быть наказан, так как вели они себя по-разному. Ван дал в награду Ся У-цзюю двести и золота, сказав при этом: «У-цзюй действительно любит меня, вот и запустил мешочком с лекарствами в Цзин Кэ».

В сильном гневе циньский правитель послал дополнительные войска в Чжао, повелев Ван Цзяню возглавить армию для похода [45] на Янь. В десятой луне была захвачена [яньская столица] Цзи. Яньский ван Си, его наследник Дань и их приближенные во главе отборных войск отошли на восток и стали обороняться в Ляодуне 55. Циньский военачальник Ли Синь ударил по отступающим частям яньского вана. Дайский ван Цзя послал яньскому вану Си письмо, [в котором] говорилось: «Цинь так настойчиво преследует войска Янь из-за наследника Даня. Если ван убьет Даня и передаст его [тело] циньскому правителю, тот наверняка смилостивится и на ваших алтарях духов Земли и злаков удастся сохранить жертвоприношения».

Ли Синь продолжал преследовать Даня, и тот укрылся в излучине [реки] Яньшуй 56. Тогда яньский ван послал человека убить наследника Даня, чтобы поднести его голову правителю Цинь. Тем временем циньские войска продолжали наступление на яньцев. Через пять лет Цинь окончательно покончило с Янь, взяв в плен вана Си.

На следующий год Цинь объединило Поднебесную и циньский ван стал именоваться хуанди 57 (221 г.). После этого циньский правитель стал преследовать всех кэ наследника Даня и Цзин Кэ; они были уничтожены.

Гао Цзянь-ли переменил фамилию и имя и скрылся в Сунцзы 58, нанявшись там в виночерпии. Немало утомленный этой работой, он [как-то] услышал, что некий почтенный гость в доме хозяина играет на гуслях. В нерешительности он бродил поблизости, не в силах уйти, приговаривая при каждом ударе струн: «Это хорошо, а вот это не получается». Люди из охраны доложили об этом хозяину: «Ваш виночерпий, оказывается, разбирается в музыке, он осмеливается судить о том, что правильно, а что неправильно в исполнении».Тогда его призвали в дом, посадили перед гостями и попросили сыграть на гуслях. Его игра понравилась, ему поднесли вина. Гао Цзянь-ли в тот момент подумал, что он уже давно скрывается в безвестности и, связанный соглашением о найме, может так и остаться в работниках. И тогда он покинул гостей, достал из своей коробки гусли и лучшую одежду и в этом новом обличье предстал перед гостями. Все гости были поражены, они сошли со своих мест и стали обращаться с ним как с равным, считая его почетным гостем. Он ударил по струнам и запел. И не было ни одного гостя, который бы не ушел заплаканным. После этого многие в Сунцзы стали приглашать его. Вести [о его игре] дошли до Цинь Ши-хуана. Тот повелел привести [Гао] к себе. Один из придворных [46] узнал его и воскликнул: «Да это же Гао Цзянь-ли!» Цинь Ши-хуан, которому игра Гао понравилась, пожалел его, помиловал, но повелел выколоть ему глаза. Он приказывал ему играть на гуслях и каждый раз хвалил его игру. Постепенно он приблизил его к себе. И вот однажды Гао Цзянь, положив внутрь своего инструмента свинец, подошел к правителю и, подняв гусли, ударил ими Цинь Ши-хуана, но промахнулся. Гао Цзянь-ли был казнен, а император в дальнейшем до конца своих дней не приближал к себе кого-либо из лиц, прежде служивших чжухоу.

Лу Гоу-цзянь, узнав о том, что Цзин Кэ неудачно покушался на циньского вана, воскликнул: «Эх! Как жаль, что он не освоил в достаточной мере искусства владения мечом! Как плохо я разбираюсь в людях. В свое время я в гневе накричал на него, и он, конечно, считал меня недостойным человеком!» 59.

Я, тайшигун, скажу так.

Когда некоторые говорят о Цзин Кэ 60, то вспоминают [о том, как] он выполнил волю наследника Даня. Другие называют эту историю «с неба падало зерно, у лошадей вырастали рога» 61, но это неправильно. Говорят еще, что Цзин Кэ якобы ранил циньского вана, но [и] это неправда. Когда-то Гунсунь Цзи-гун и Дун-шэн общались с Ся У-цзюем 62 и таким образом узнали об этих событиях. Так они рассказывали их мне. У некоторых из описанных мною пяти человек, от Цао Мо до Цзин Кэ, замыслы удавались, у других — не удавались, но устремления их были ясными, и они остались верны им до конца. И неудивительно, что их имена дошли до последующих поколений.

Комментарии

1. Глава относится к категории групповых жизнеописаний и иллюстрирует идею стойкости и самопожертвования при исполнении долга отмщения. Перевод бинома цыкэ в названии главы затруднен различными интерпретациями «подосланные убийцы», «террористы», «мстители», а также дословно — «гости (или пришлые), взявшиеся за оружие».

Существует ряд полных и частичных переводов главы на европейские языки (не все из них оказались нам доступны) на английский — Б. Уотсона [Watson, 1969, с 45-67], Д. Бодде [Bodde, 1940, с. 23-38] и коллектива исследователей под руководством У. Нинхаузера [Nienhauser, с. 319-334], на чешский — Т. Покоры [Pokora, 1962, с. 112-115], на итальянский — Г. Бертуччиоли [Bertuccioli, с. 76-78], на русский — В. А. Панасюка [Панасюк, с. 197-217]. В последние десятилетия опубликованы также переводы главы на современные восточные языки: на байхуа — Ван Босяна [ШЦС, с. 304-346, Ши цзи сюаньи, т. II, с 349-392], на японский — Отаке [ГГ.С, кн. 2, с. 61-84]. В работе над переводом мы использовали многочисленные комментарии и исследования, в частности, Лян Юй-шэна (1745-1819) [ЛЮШ, кн. 13, гл. 31], Такигавы [ХЧКЧ, т VIII, с 3891-3930], Мидзусавы [ХЧКЧЦБ, т. VI, с. 1-27], Хань Чжаоци [Хань Чжаоци, с. 246-258].

2. В Цзо чжуань и Гулян чжуань этот деятель именуется Цао Гуем. В. А. Панасюк использует ошибочное Куй [Панасюк, с. 197]. Сыма Цянь часто называет Цао Мо просто Цао-цзы. В коммент 23 к гл. 83 Цао Мо ошибочно назван нами Цао Мэем [Истзап, т. VII, с. 382].

3. Луский Чжуан-гун по имени Гун правил в 693-662 гг. [Истзап, т. V, с. 306].

4. Здесь Сыма Цянь допустил ошибку. Селение, вернее небольшое владение Суй, находившееся в южной части совр. уезда Фэйчэн пров. Шаньдун, в то время не входило в состав Лу, и его захват Хуань-гуном никак Лу не касался.

5. Кэ — город в Ци, находившийся на северо-востоке совр уезда Янгу пров. Шаньдун.

6. Как известно, при дворах князей и императоров Китая царил такой порядок: правитель всегда сидел лицом к югу, а его приближенные и сановники — лицом к северу. В. А. Панасюк ошибся, указав, что Цао Мо обратился лицом к югу [Панасюк, с. 197].

7. Гуань Чжун — мудрый советник циского правителя, простолюдин по происхождению. Традиция приписывала ему авторство знаменитого трактата Гуань-цзы. Жизнеописание Гуань Чжуна см. [Истзап, т VII, гл. 62].

8. В Цзо чжуань Чжуань Чжу зовется Чжуань Шэ-чжу [ХЧКЧ, т. VIII, с. 3894].

9. Танъи — селение, принадлежавшее когда-то царству Чу, а затем вошедшее в состав У. Располагалось на северо-западе совр уезда Люхэ пров Цзянсу [ГГС, кн. 2, с. 62].

10. Жизнеописание У Цзы-сюя см. [Истзап, т. VII, гл. 66, с. 56-65]. Немалое место отведено этому персонажу и в гл. 41 [Истзап, т. VI, с. 19-21]. Отметим, что Сыма Цянь именует его также У Юанем.

11. Уский ван Ляо правил в 526-515 гг. [Истзап, т. III, с. 199-205].

12. Княжич Гуан — это будущий ван Хэ Люй (Хэ Лу), правивший в 514-496 гг. (о нем см. [Истзап, т. V, гл. 31, с. 32-35]).

13. Чжу Фань правил в У в 560-548 гг.

14. Юй-цзи, брат Чжу Фаня, правильно поименованный нами в гл. 14 Юй Мо, а в гл. 31 ошибочно — Юй Мэй (И Мэй), правил в 530-527 гг. (см. [Истзап, т. III. с. 197, т. V, с. 27, 31, 32, 221, 322, 338]).

15. Чуский Пин-ван правил в 527-516 гг. [Истзап, т. V, с. 316].

16. Древний чуский город Цянь располагался на северо-востоке совр. уезда Хошань пров. Аньхой (см. карту II, В2)

17. Населенных пунктов с названием Яньлин было несколько. Здесь речь идет об уском городе на заболоченных землях в дельте Янцзы.

18. Б. Уотсон перевел эту фразу иначе: «I am in your hands» («Моя судьба в твоих руках»), что, на наш взгляд, неточно [Watson, 1969, с. 47]. Дословный перевод «мое тело — твое тело», т. е. «я и ты — одно целое».

19. Об убийстве вана Ляо и восшествии на уский престол Хэ Люя см. [Истзап, т. V, гл. 31, с. 33].

20. Еще Лян Юй-шэн указывал, что здесь в тексте вместо цифры 7 должна стоять цифра 6, поскольку события, связанные с Юй Жаном, развернулись не через 70, а через 60 с небольшим лет (т. е. приблизительно в 450-х годах) после гибели Чжуань Чжу [ЛЮШ, кн. 13, гл. 31, с. 10].

21. Упомянутые здесь события передают лишь немногое из длительного соперничества могущественных родов в Цзинь с участием соседних княжеств. Как известно из глав 39 и 43, еще в 514 г., на двенадцатом году правления цзиньского Цин-гуна, шесть высших сановников расправились с родами Ци и Яншэ, в 498 г. роды Фань и Чжунхан подняли в Цзинь смуту, в 454 г. Чжи-бо совместно с властителями Чжао, Хань и Вэй разделили земли родов Фань и Чжунхан, а через год было покончено и с родом Чжи-бо [Истзап, т. V, с. 179-180, т. VI. с. 50-56].

22. Это афористическое выражение повторено Сыма Цянем в письме к его другу Жэнь Шао-цину, опубликованном через столетие в Хань шу [ХШ, кн. 9, гл. 62, с. 2725].

23. В тексте стоит иероглиф я *** — «немота», «хриплый голос». Второе значение явно предпочтительнее, поскольку из дальнейшего изложения ясно, что Юй Жан мог разговаривать.

24. Такигава подчеркивал, что последней фразы (об уходе Юй Жана) в других списках Ши цзи нет [ХЧКЧ, т. VIII, с. 3900].

25. Чжи — небольшое владение или княжество, а также название его столицы — древнего города, располагавшегося на юге совр уезда Цзиюань пров Хэнань.

26. Шэньцзин — поселение в бывшем княжестве, а позднее ханьском уезде Чжи (см. коммент 25).

27. Пуян находился на территории совр уезда Цзюань пров. Шаньдун.

28. Ханьский князь Ай-хоу правил в 376-371 гг.

29. И — древняя мера веса, равная в описываемый период 24 лянам, или 358 г. В тексте сказано, что Янь поднес матери Не Чжэна подарок в 100 и золота, т. е. около 35 кг. Это, конечно же, нереально, так что указанные цифры должны пониматься фигурально — как очень щедрый дар.

30. По данным самого Сыма Цяня, Не Чжэн убил сяна Ся Лэя на третьем году правления ханьского Ле-хоу, т. е. в 397 г. [Истзап, т. III, с. 254], а покушение Цзин Кэ на циньского вана Чжэна, будущего Цинь Ши-хуана, произошло в 227 г. (там же, с. 314). Таким образом, эти события разделены не 220 годами, а 170. Существуют, однако и другие датировки (об этом см.: [ХЧКЧ, т. VIII, с. 3910]).

31. Возможно, Цин — это не изначальная фамилия Цзин Кэ, а просто распространенная в княжестве Ци фамилия. В любом случае знаки Цин и Цзин созвучны. Чжэн Цюаньчжун считает, что замена фамилии Цин на Цзин связана с особенностями северного диалекта (см.: [Ши цзи сюаньчжу, с. 156]).

32. Юань (Сы) правил в Малом Вэй в 252-229 гг. (см [Истзап, т III, с. 302-314, т. V, с. 121-122, Ши цзи сюаньи, т. II, с 360]).

33. Создание Восточной области — Дунцзюнь, включавшей часть территории совр. провинций Хэбэй, Хэнань и Шаньдун, относится к пятому году правления циньского Чжэна (242 г.). Еван находился на территории совр. уезда Циньян пров. Хэнань (см. карту II, Б1). Очевидно, сам Юань был переселен вместе с родственниками (см. [Истзап, т. V, с. 121]).

34. Юйцы находился на территории одноименного совр. уезда пров. Шаньси (см. карту I, Б1)

35. Ханьдань — столица княжества Чжао (см. карту I, Б2). В тексте Ши цзи иногда фигурирует под именем Чжаочэн.

36. Любо — древняя игра в кости, напоминает шахматы, но с меньшим числом фигур (шесть белых и шесть черных).

37. По принятым в период Чжоу правилам, чжухоу княжеств обменивались своими сыновьями (иногда даже старшими сыновьями — наследниками) в качестве чжи или чжи-цзы (заложников), с целью гарантий лояльности. Как следует из гл. 34, отправка Даня заложником в Цинь, его бегство и возвращение домой произошли в 232 г. (см. [Истзап, т. V, с. 91]).

38. Циньский Чжэн — это будущий первый император Китая Цинь Ши-хуан

39. В «Исторических записках» не раз встречаются описания могущества царства Цинь, его выгодного географического и стратегического расположения (см., например, речи Су Циня, Чжан И, Фань Суя [Истзап, т. VII, гл 69, 70]). Комбинации географических ориентиров меняются, но суть одна — мощь Цинь непреодолима. Остановимся на упомянутых здесь географических пунктах. Ганьцюань — это гора к северо-западу от совр. уездного города Чаньхуа пров. Шэньси, Д Бодде отметил, что пунктов с таким названием в Шэньси было несколько (см. [Bodde, 1940, с. 25, примеч. 17]). Гукоу тоже находился в Шэньси, к северо-западу от уездного центра Цинъян. Реки Цзиншуй и Вэйшуй текут в Шэньси и впадают в Хуанхэ недалеко от ее поворота на север. Под Ба обычно подразумевают восточную часть пров. Сычуань. Горная цепь Лун находится к северо-западу от одноименного уездного центра пров. Шаньси. Шу — название царства и горного массива в совр. Сычуани. Под Гуань имеется в виду застава Ханьгу[гуань], находившаяся к северо-востоку от уездного центра Линьбао совр. пров Хэнань (см. карту I, A2). Сяо — горные ущелья в северо-западной части совр. уезда Лонин в Хэнани. Хань, упомянутая рядом с царством Ба, — это река Ханьшуй, которая протекала через южную часть Шэньси и впадала около Ханькоу в Янцзы. Под «длинными стенами» здесь имеются в виду отдельные участки оборонительных стен в княжестве Янь, воздвигнутые еще в 317 г. чжаоским Улин-ваном на границе совр. провинций Хэбэй и Ляонин для обороны от нашествий северных племен. Эти участки позднее вошли в состав Великой китайской стены. Рек под названием Ишуй было три, но истоки всех их находятся поблизости от уездного центра И совр. пров. Хэбэй.

40. По древним представлениям, чешуя под подбородком у дракона была смертоносна для всякого, кто дотрагивался до нее.

41. Янь Ин — первый советник циских государей Лин-гуна (581-554), Чжуан-гуна (553-548) и Цзин-гуна (547-430). Жизнеописания этих знаменитых деятелей см. [Истзап, т. VII, гл. 62].

42. Шаньюй — титул верховных правителей племен сюнну. По мнению составителя Хань шу Бань Гу, слово шаньюй означало «обширный» и показывало, что носитель этого титула «обширен, подобно Небу» [ХШ, кн. 11, гл. 94]. Подробный исторический и лингвистический анализ этого термина сделан В.С. Таскиным [Таскин, 1968, с. 128-129].

43. Это произошло на девятом году правления ханьского вана Аня, в 230 г. Из ханьских земель была образована область Инчуань (см. [Истзап, т. VI, гл. 45, с. 106]).

44. Ван Цзянь — один из видных циньских военачальников. Его жизнеописание см. [Истзап, т. VII, гл. 73].

45. Чжан — селение, располагавшееся на южных границах княжества Чжао в районе совр. города Аньяна пров. Хэнань.

46. Разгром княжества Чжао циньцами произошел в 228 г., на восьмом году правления чжаоского вана Цяня — Ю Мяо-вана (см. [Истзап, т. VI, гл. 43, с. 79]).

47. Поднести карту яньских земель, очевидно, означало подарить их Цинь. Существование карт и планов местности является вполне реальным, что подтверждают и литература и археологические находки. О картах и их значении для ведения боевых действий писал еще Гуань-цзы (IV-III вв. до н. э.) в главе Диту (см. [ЧЦЦЧ, т. V, гл. 27, с. 159-160]). В Чжаньго цэ в речи Су Циня есть ссылка на то, что он имел в своем распоряжении план или карту всей Поднебесной — тянься диту, по которой определил, что земли чжухоу в пять раз превышают территорию Цинь (см. [Чжаньго цэ, раздел 5]).

48. Цинь У-ян был внуком известного яньского военачальника Цинь Кая (см. гл. 110 в данном томе).

49. Бяньчжи — измененный тон чжи, дополнительный полутон, исполняемый между двумя основными тонами пентатонной гаммы цзюэ и чжи (см. [Истзап, т. IV, с. 239, 406]). Д. Бодде отмечал, что этот подтон соответствует фа-диезу в европейской музыке [Bodde, 1940, с. 33].

50. Тон юй *** — пятый в пентатонной китайской гамме.

51. Чжуншуцзы — чиновный ранг, существовавший в аппарате государства Чжоу и других княжеств, в том числе и в Цинь. Чиновник этого ранга получал 600 даней зерна в год. Например, Шан Ян до прибытия в Цинь носил этот титул в княжестве Вэй. Чжуншуцзы нередко имел дело с воспитанием наследника трона (см. [Цы хай, т. I, с. 91]).

52. В тексте использован бином цзюбинь — «девять категорий знати (или гостей)», представители которых созывались как для проведения каких-либо торжественных служб, так и для устройства дворцовых приемов по случаю значительных событий. Этот бином можно понимать и как «девять церемониймейстеров» или «девять регалий».

53. Допустим, хотя лингвистически и исторически сомнителен, перевод «колонна из меди», но явно ошибочен перевод американских ученых «колонна из бронзы» (см. [Nienhauser, с 332]). Видимо, они последовали здесь за Б. Уотсоном [Watson, 1969, с. 64].

54. Рассказ о покушении Цзин Кэ на циньского вана, будущего Цинь Ши-хуана, помещен не только в Ши цзи, но и в Чжаньго цэ, и в других сочинениях и стал, очевидно, частью фольклорного наследия китайцев. Это подтверждается тем, что данный сюжет встречается и на мемориальных надписях. Так, еще в начале XX в. французский синолог Э. Шаванн упомянул три каменных надгробных барельефа II в. н. э., посвященных Цзин Кэ (см. [Chavannes, 1930, с. 12-14]). Снимок одного из подобных барельефов украшает титульный лист книги Д. Бодде [Bodde, 1940]. Заметим, что предсмертная фраза Цзин Кэ, если не считать ее элементом позднейшей легенды, звучит как неубедительная попытка оправдать неудачу покушения.

55. Ляодун — область, включавшая территорию Ляодунского п-ова и прилегающие к нему земли.

56. Яньшуй — река, протекающая к северу от совр. города Ляояна пров. Ляонин. Имеет второе название — Тайцзыхэ, т. е. река наследника престола (Даня).

57. История циньского дома, империи и ее первого императора Цинь Ши-хуана подробно изложена Сыма Цянем в главах 5 и 6 (см. [Истзап, т. II]).

58. Сунцзы — местность, находившаяся на территории совр. уезда Чжаосянь пров. Хэбэй.

59. Напомним, что в начале рассказа о Цзин Кэ есть следующий эпизод: во время игры в любо между Цзин Кэ и Лу Гоу-цзянем произошла ссора, и они разошлись. Здесь Сыма Цянь использовал нередко применяемый им прием возврата к началу изложения. Как отмечал еще минский ученый Гу Янь-у (1613-1682), такого рода возвраты к истоку темы встречаются в главах 30, 73, 101, 107 Ши цзи. Эта рамочная конструкция как бы цементировала начало и конец изложения, создавая одно целое (см. [ХЧКЧ, т. VIII, с. 3929, Bodde, 1940, с. 37]).

60. События, связанные с Цзин Кэ и наследником Данем, подробно изложены в главе Янь цэ («Планы княжества Янь») в Чжаньго цэ, откуда почти слово в слово заимствованы Сыма Цянем.

В период Чжаньго, когда развернулась острая борьба между княжествами на фоне растущего могущества царства Цинь и усиления его агрессивности, некоторые представители владений, которым угрожала потеря независимости, неоднократно замышляли покушения на правителя Цинь. В числе заговорщиков не только упомянутые в главе яньский наследник Дань, Цзин Кэ и Гао Цзянь-ли, но и силач из княжества Хань по имени Чжан Лян (позднее военачальник у Лю Бана), он подстерег циньского императора у Боланша и метнул в его колесницу тяжелый молот, но попал в сопровождающего. Об этом упомянуто в гл 55 Ши цзи [Истзап, т. VI, с. 210] и в гл. 40 Хань шу [ХШ, т. 8, с. 2023]

61. Выражение «с неба падало зерно, у лошадей вырастали рога» (тянь юй ли ма шэн цзюэ) передает невероятность ситуации, откровенную ее фантастичность. Некоторые считали историю с Цзин Кэ чистой выдумкой, но Сыма Цянь настаивает на реальности им описанного. Мы встречаем это выражение и в более позднем сочинении ханьского Ван Чуна (29-97) Лунь хэн, где говорится о различных невероятных описаниях тех или иных исторических ситуаций, в том числе и о случае с наследником Данем (см. [ЧЦЦЧ, т. VII, гл. 19, с. 49]).

62. О Гунсунь Цзи-гуне и Ся У-цзюе сведений нет. Дун-шэн — это известный философ и ученый Дун Чжун-шу (180-115), у которого, возможно, Сыма Цянь в молодости обучался традиционной интерпретации Чунь-цю школы Новых письмен. Фраза о том, что Гунсунь Цзи-гун и Дун-шэн (которые вместе с Ся У-цзюем были современниками Цзин Кэ) якобы рассказали Сыма Цяню, как происходило покушение на циньского вана, не могла быть написана самим Сыма Цянем: покушение на циньского вана произошло в 227 г., а Сыма Цянь родился в 145 г. Таким образом, в эпилоге не упомянуты какие-то промежуточные фигуры, послужившие реальным источником этой информации.

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.