Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЯН ЧЖУ

ЛЕЦЗЫ

Глава 5

ВОПРОСЫ ИСПЫТУЮЩЕГО

Инь Испытующий задал вопрос Кожаному Щиту [из рода] Великих 1:

— Были ли вещи в самом начале древности? [59]

— [Если бы] в самом начале древности не было вещей, откуда бы ныне появились вещи? Не смогут ли и потомки сказать, что ныне [в наше время] не было вещей? — спросил в ответ Кожаный Щит.

— Тогда у вещей нет прошлого и будущего?

— Конец и начало вещей издревле не имеют границ. Начало может стать концом, а конец может стать началом. Как узнать их круговорот? Однако [было ли что-нибудь] кроме вещей, [было ли что-нибудь] до событий, — я не знаю.

— В таком случае, есть ли конец [всем] восьми сторонам света, зениту и надиру?

— Не ведаю, — ответил Кожаный Щит, но Испытующий спросил настойчивее:

— [Если] нет конца, тогда [они] бесконечны; [если] есть [конец], тогда конечны. Как мне это знать? Ведь кроме бесконечного [существует] и отсутствие бесконечного; внутри неограниченного [существует] и отсутствие неограниченного. В бесконечном снова конечное, в неограниченном снова ограниченное. Так я познаю бесконечное, неограниченное, но не познаю конечного, ограниченного.

— Что находится за пределами четырех морей?

— То же, что и в Срединных царствах.

— Чем это докажешь?

— Я ходил на Восток до Ина 2, [там] народ такой же. Спросил [и узнал, что] на востоке от Ина [все] похоже на Ин. Ходил на Запад до Бинь 3, [там] народ такой же. Спросил [и узнал, что] на западе от Бинь [все] похоже на Бинь. Так стало мне ведомо, что ни четыре моря 4, ни четыре пустыни, ни четыре полюса от них <других земель> не отличаются. В каждом большем содержится меньшее — без конца и предела. Как в небе и земле содержится тьма вещей, так же и небо с землей в чем-то содержатся. То, в чем содержится тьма вещей, несомненно, бесконечно; то, в чем содержатся небо и земля, несомненно, беспредельно. Как мне знать, нет ли за пределами неба и земли еще больших небес и земель? Это мне также неведомо. Однако небо и земля — те же вещи, у вещей же бывают недостатки 5. Поэтому в старину [женщина] из рода Нюйва 6 отобрала камни всех пяти цветов, чтобы заделать изъян в небе; отрубила лапы у гигантской [60] черепахи, чтобы подпереть четыре края <полюса>. Впоследствии же [человек] из рода Ведающих Разливами 7 стал бороться с Вечно Недовольным 8 за власть предков, в гневе ударился о гору Щербатую 9 и сломал Небесный столп 10, порвал земную сеть. Поэтому небо наклонилось на северо-запад, за ним последовали и солнце с луной, планеты со звездами; у земли же не хватило [куска на] юго-востоке, поэтому [туда полились] воды сотен рек.

— Есть ли вещи огромные и малые, длинные и короткие, одинаковые и различные? — снова спросил Испытующий.

— К востоку от Бохая, в скольких миллиардах ли — неведомо, есть огромная пропасть, пучина, поистине бездонная. У нее не было дна, и называлась она Гуйсюй 11. В нее стекали все воды — со всех восьми сторон света, девяти пустынь и Небесной реки 12, а она [пучина] все не увеличивалась и не уменьшалась. Там пять Гор. Первая называлась Колесница Преемства 13, вторая — Круглая Вершина, третья — Квадратная Чаша, четвертая — Обитель Красавиц, Пятая — Приют Презревших Блага. Окружность каждой горы сверху донизу — тридцать тысяч ли, плато на вершине — девять тысяч ли, расстояние между горами — семьдесят тысяч ли, а [горы] считались соседями. Там все башни и террасы — из золота и нефрита, все птицы и звери — из белого шелка, деревья — из жемчуга и белых кораллов растут кущами, у цветов и плодов чудесный аромат и вкус. Кто их отведывал — не старился, не умирал. Жили там все бессмертные, мудрые. Сколько их там за день и за ночь друг к другу летало, нельзя и сосчитать. Основание же пяти Гор ничем не укреплялось. [Они] двигались вверх и вниз, туда и сюда по волнам вместе с приливом, не останавливаясь даже на время. От этого бессмертные и мудрые заболели и стали жаловаться богу. Боясь, как бы [острова] не уплыли на крайний запад и не исчезла обитель мудрых, бог приказал Обезьяне-силачу 14 отправить пятнадцать гигантских черепах, чтобы держали на головах горы; [приготовить] три смены, каждая по шестьдесят тысяч лет. Тогда только пять гор встали неколебимо. Но тут великан из царства Драконовых Дядей 15 поднял ногу и полного шага не сделал, как очутился у пяти Гор. На один крючок поймал сразу [61] шесть черепах, взвалил всех вместе на спину и пошел. Унес в свою страну и обжег их панцири для гадания. И тогда две горы — Колесница Преемства и Круглая Вершина — уплыли на северный край [полюс] и погрузились в океан. Тьмы бессмертных и мудрых остались без пристанища. В большом гневе бог уменьшил царство Драконовых Дядей, чтобы страдали от тесноты; уменьшил и народ Драконовых Дядей, сделал людей короче. Во времена же Готовящего Жертвенное Мясо и Священного Земледельца жители этой страны еще были ростом в несколько десятков чжанов 16.

В четырехстах тысячах ли на восток от Срединных царств находится страна Пигмеев 17. Люди там ростом в один чи и пять цуней 18. На северо-восточном крае [полюсе] живут люди, что зовутся Сутягами 19, ростом в девять цуней. На юге области Терновник 20 растет дерево Душ Обители Мрака 21. Пятьсот лет [для него] длится весна, пятьсот лет — осень. В далекой древности было дерево Отец. Восемь тысяч лет [для него] длилась весна, восемь тысяч лет — осень. На перегное растет Чудесный гриб, утром рождается, вечером умирает. Весенними и летними лунами появляются москиты и комары, родятся от дождя, умирают, завидев солнце. На севере Севера, где нет ни деревьев, ни трав, находится Пучина — океан. Это — Небесный водоем. [В нем] водится рыба в несколько тысяч ли ширины, соответственной и длины. Имя ей — Кит 22. Водится там птица, имя ей Феникс. Распростертые крылья — точно нависшие тучи, соответственное им и туловище. Разве в мире знают об этих существах? Великий Молодой Дракон ходил [туда] и их увидел. Бо И 23 узнал и дал им имя. Ицзянь 24 услышал и их описал.

На речных берегах родятся мелкие насекомые, имя им — мошки. Летают стаей, гнездятся на ресницах у комара, друг с другом не сталкиваясь. Прилетают на ночлег и улетают, [а] комар не чувствует. [Видящий] Паутину Издали 25 и Цзыюй, протерев глаза и подняв брови, всматривались в них днем, но формы их не разглядели. Чи Юй и Наставник Куан 26, прочистив уши и наклонив голову, вслушивались ночью, но голоса их не расслышали. Только [когда] Желтый Предок и Юн Чэнцзы 27 поселились на Пещере-горе и вместе соблюдали пост три луны, [когда] сердце у них застыло, а тело высохло, [62] постепенно [с помощью] жизненной энергии <души, разума> разглядели их — огромные, подобные курганам Сосны-горы 28, постепенно [с помощью] жизненной энергии расслышали их голоса — грохочущие подобно грому.

В царствах У и Чу растет огромное дерево, имя ему Помелон. Дерево лазоревое, родится зимой, плоды красные, на вкус кислые. Едят кожуру и сок и излечиваются от удушья. В Цичжоу оно понравилось, перевезли [его] на север от [реки] Хуай, но [там оно] превратилось в одичавший мандарин. Черный певчий дрозд не перелетает через [реку] Цзи. Барсук, перебравшись через [реку] Вэнь, умирает 29. Таково [значение] местности и эфира. Хотя сущность [их] одинакова, форма и эфир у них различны и друг друга [они] не заменяют. Жизнь у всех полная, доля достаточная. Откуда мне знать, велики они или малы? Откуда мне знать, длинны они или коротки? Откуда мне знать, тождественны они или различны?

Две горы — Тайхан и Ванъу, окружностью до семисот ли, высотой до десяти тысяч жэнь поднимались к югу от Цзичжоу, к северу от Хэяна. У подножья этих гор жил девяностолетний Простак с Северной горы 30. Надоело [ему] обходить гору, преграждавшую [путь, куда бы он ни] направлялся, [откуда бы ни] возвращался. Собрал [он] свою семью на совет:

— Не сумеем ли мы с вами, поднатужившись, сравнять [с землей эту] преграду? Проложить дорогу от юга Юйчжой до южного берега Хань?

Все согласились, [только] жена усомнилась:

— Тебе не по силам и малый холм срыть, что уж говорить о Тайхане и Ванъу! Да и куда денешь [столько] земли и камней?

— Будем сбрасывать [их] в залив Бохай, севернее мели, — ответили все.

И вот [Простак] повел своих сыновей и внуков, трое понесли [корзины] на коромыслах. [Стали они] дробить камни, рыть землю и относить корзинами в Бохай.

Сын соседки, вдовы из рода Столичных, у которого едва выпали молочные зубы, вприпрыжку прибежал им помогать.

Зима сменилась летом, а отнесли они [землю только] один раз. [63]

Умник с Излучины Реки стал смеяться над [Простаком] и его отговаривать:

— Вот глупец! Тебе, дряхлому старику, не уменьшить гору и на волосок. Как же справишься с [такой массой] земли и камней?

Простак с Северной Горы вздохнул и ответил:

— Тебе, твердолобому, ничего не понять! Разума у тебя меньше, чем у малого сынка вдовы. Что за печаль, что не справлюсь? Пусть я умру — останутся сыновья, потом внуки, у внуков — снова сыновья, у их сыновей — свои сыновья и снова внуки. Сыновьям и внукам не будет конца. А горы-то не вырастут!

Умнику с Излучины Реки нечего было ответить.

Услышал [Простака] дух — Хозяин змей, испугался, что [тот] не отступится, и доложил обо всем Владыке. Растрогала Владыку добросовестность [Простака], и приказал [он] двум сыновьям из рода Больших Муравьев перенести на спине обе горы, одну — на восток от Шо, другую — на юг от Юн. И с той поры от юга Цзичжоу до южного берега Хань не стало горных преград.

Отец Цветущего 31, не соразмерив сил, захотел догнать солнце. Догнал было на краю Угловой долины 32, захотел пить. Отправился пить из Хуанхэ и Вэйхэ. Хуанхэ и Вэйхэ не утолили его жажду, он кинулся было на север пить из Большого болота, да, не дойдя, бросил свой посох и умер в дороге от жажды. [Всюду], куда бы ни просачивалась его кровь и проникала его плоть, вырастали деревья Дэнской рощи и Дэнская роща разрослась на тысячи ли.

Великий Молодой Дракон сказал:

— [Все] во вселенной, внутри четырех морей, освещается солнцем и луной, управляется планетами и звездами, приводится в порядок четырьмя временами года, а наиболее важное — двенадцатилетним циклом. Вещи, чудесно порожденные духами, различны по форме, одни рано умирают, другие долго живут. Только мудрец способен постичь их закон. [64]

Кожаный Щит [из рода] Великих сказал:

— Но бывает, что и не порождаются чудесно духами, формируются и без [сил] жара и холода, освещаются и без солнца и луны, умирают рано и без убийства или казни, живут долго и без тщательного ухода. Без [всех] пяти зерновых питаются, без шелка одеваются, без лодки и повозки передвигаются. Их закон — естественность, [его] не постичь и мудрецу.

[Когда] Молодой Дракон покорял воду и землю, [он] потерял дорогу, заблудился и по ошибке попал в некое царство на северном берегу Северного моря, а в скольких миллионах ли от Срединных царств — неведомо. Называют это царство Крайний Север 33, а где протянулись его границы — неведомо. Там не бывает ни ветра, ни дождя, ни инея, ни росы, там не родятся птицы и звери, насекомые и рыбы, травы и деревья. Со всех четырех сторон — равнина, окруженная горами. В середине царства — гора, называют ее Кувшин-гора, формой походит на сосуд для вина. На вершине отверстие, формой походит на кольцо и называют его Избыток влаги. Из отверстия ключом бьет вода и называют ее Священный фонтан. Аромат [воды] прекраснее, чем орхидеи и [душистого] перца, вкус — слаще, чем у вина. Источник, разделяясь на четыре ручья, стекает к подножью горы и орошает всю страну. Там, куда [он] устремляется, земля и воздух смягчаются, прекращаются страшные болезни, люди становятся уступчивыми и согласными, никто не спорит и не борется, сердца [у всех] нежные, кости слабые, [люди] не заносчивые и не завистливые. Взрослые и дети живут вместе, без царей и слуг. Мужчины и женщины гуляют вместе, без сватов и свадебных подарков. Живут у воды, не пашут, не сеют. Земля и воздух [там] теплые и приятные, [люди] не ткут и не одеваются, [живут] до ста лет, у них нет ранних смертей, нет и болезней. У этого народа — большое потомство, не сосчитать. Радуются и веселятся, нет ни дряхлых, ни старых, ни печали, ни горя. Любимый обычай — петь песни. Взявшись за руки, поют по очереди, целый день без перерыва. [Когда] проголодаются и устанут, пьют из Священного фонтана. Сила и воля приходят в равновесие. [Выпьют] слишком много — [65] опьянеют и только через десять дней отрезвеют. Купаются в Священном фонтане, и кожа становится блестящей и свежей, аромат не выдыхается целых десять дней.

Странствуя на Севере, чжоуский царь Му побывал в этом царстве и на три года забыл о возвращении. Когда же вернулся в дом Чжоу, все тосковал об этом царстве. Расстроенный, точно потерянный, не пил вина, не ел мяса, не призывал красавиц, и только через несколько лун пришел в себя.

Гуань Чжун 34 уговаривал циского царя Хуаньгуна во время путешествия в Ляокоу посетить заодно и то царство. [Он] чуть не добился успеха, как подал совет Си Пэн:

— Как можно слушаться Отца Чжуна? Ведь [он] выжил из ума! Оставить обширные пространства Ци, массу народа, красоты гор и рек, пышность растений, красоту обрядов и ритуалов, изящество одежды и головных уборов, сад, полный чаровниц и красавиц, двор, заполненный верными и честными! Крикнет в гневе [царь], и [явятся] миллионы воинов и рабов; поглядит, взмахнет рукой, и приказу повинуются правители всех царств. Чего же искать там? Отправиться в страну варваров, бросив алтарь Земли и Проса в царстве Ци?

Хуаньгун раздумал [ехать], а слова Си Пэна передал Гуань Чжуну.

— Этого, конечно, добился не Пэн. Ведь и [я], ваш слуга, боялся, что того царства не найти. [Иначе] разве стоило бы тосковать о богатствах Ци? Разве стоили бы внимания речи Си Пэна? — сказал Гуань Чжун.

Люди южных стран бреют головы, [ходят] обнаженными. Люди северных стран носят на голове повязки и одеваются в меха. Люди Срединных царств носят шапки и халаты. Все, что производится на [всех] девяти видах почвы, в земледелии или торговле, охоте или рыболовстве, как меха для зимы и холст для лета, лодка для воды и повозка для суши, добыто без [лишних] слов, создано [в соответствии] со свойствами [каждой вещи].

К востоку от [царства] Юэ 35 лежит страна Дерева Чжэ <Кан> 36. Родится там первенец, его съедают маленьким, [66] называя это «жертвоприношением младшему брату». Умрет у них дед, отнесут на спине бабку и бросят, говоря: «С женой покойника нельзя жить вместе». К югу от [царства] Чу лежит страна людей Огня. Почтительным сыном у них считается тот, кто погребает лишь кости своих родных, когда мясо после смерти сгниет и [его] выбросят. К западу от [царства] Цинь 37 лежит страна Ицюй. Почтительным сыном у них считается тот, кто после смерти родных собирает хворост и их сжигает. Дым от костра поднимается вверх, и это называют «подняться ввысь». Высшие у них считают это управлением, низшие — обычаем, и это не вызывает удивления.

Конфуций, странствуя на Востоке, заметил двух спорящих мальчиков 38 и спросил, о чем они спорят:

— Я считаю, что солнце ближе к людям, когда только восходит, и дальше [от них], когда достигает зенита, — сказал первый мальчик. — А он считает, что солнце дальше, когда только восходит, и ближе, когда достигает зенита. — И добавил:

— Когда солнце восходит, оно велико, словно балдахин над колесницей, а в зените [мало], словно тарелка. Разве предмет не кажется маленьким издали и большим вблизи?!

— Когда солнце восходит, [оно] прохладное, а в зените — жжет, словно кипяток, — сказал второй мальчик. — Разве предмет не кажется горячим вблизи и холодным издали?!

Конфуций не мог решить [вопроса], и оба мальчика посмеялись над ним:

— Кто же считает тебя многознающим?!

Равновесие 39 — высший закон Поднебесной — относится к вещам, обладающим формой. [Когда] к волосу подвешены [вещи], равные по весу, и волос рвется, [значит], равновесия нет. При равновесии и разрывающие [силы] не разорвут. Люди считают это неверным, но, конечно, есть и понимающие, что это верно.

Чжань Хэ 40, [удивший рыбу] с леской из одной шелковой нити кокона, с крючком из ости колоса, с удочкой из цзинского [67] бамбука, с приманкой из разрезанного зерна, вытащил рыбу [величиной] с целую повозку. [Даже] в пучине сто жэнь глубиной, в стремительном потоке леска не рвалась, крючок не выпрямлялся, удочка не сгибалась.

Услышал об этом чуский царь, удивился, призвал [его] к себе и спросил, какая тому причина.

— [Я] ваш слуга, слышал от Преждерожденного старшего мужа рассказ о том, как Пу Цзюйцзы 41 стрелял привязной Стрелой. Лук был слабый, привязная стрела — тонкая. [Он] пускал ее при попутном ветре, сразу в пару черных журавлей на краю темной тучи. Предавался [этому] всем сердцем, равномерно действовал руками. [Я], ваш слуга, подражая ему, учился удить рыбу. За пять лет постиг его искусство. Когда [я], ваш слуга, с удочкой приближаюсь к реке, в сердце нет никаких забот, [оно] полно только одной мыслью — о рыбе. Закидываю леску, погружаю крючок, в руке же нет веса [ни легкого, ни тяжелого], ничто не способно [меня] отвлечь. Рыба смотрит на приманку, как на затонувшую пылинку, на пену и глотает ее без колебаний. Вот так [я] способен тяжелое одолеть легким, силу — слабостью. Если бы так же мог править царством великий государь, то Поднебесную поистине можно было бы привести в движение одной рукой. Разве это было бы [трудным] делом?

— Прекрасно! — сказал чуский царь.

Гун Ху из Лу и Ци Ин из Чжао заболели и, [придя] вместе к Бянь Цяо 42, просили их исцелить. Бянь Цяо стал их лечить и, когда оба они выздоровели, сказал:

— Прежняя болезнь вторглась в [ваши] внутренности извне, поэтому от лекарств и уколов камнем, прошла. Ныне же [осталась] болезнь, которая родилась вместе с вами и выросла вместе с [вашим] телом. Как вы думаете, не побороться ли с нею теперь?

— Хотели бы сначала услышать о ее признаках, — сказали больные.

— Воля у тебя сильная, а жизненная энергия слабая, — сказал врач, [обращаясь] к Гун Ху. — Поэтому [ты] силен в замыслах, но слаб в [их] выполнении. У Ци Ина же, — продолжал Бянь Цяо, — воля слабая, а жизненная энергия [68] сильная, поэтому [он] мало размышляет и вредит себе произволом. Если переставить ваши сердца 43, то — к счастью для обоих — установится равновесие.

Тут Бянь Цяо напоил обоих вином с отравой и одурманил, [будто] до смерти, на три дня. Разрезал [у каждого] грудь, вытащил сердца, переменил их [местами] и приложил чудесного снадобья.

Придя в сознание, оба [почувствовали себя здоровыми], как прежде, попрощались и отправились [по домам].

И вот Гун Ху пошел в дом к Ци Ину, жена которого отказалась его признать. Ци Ин же пошел в дом Гун Ху, жена которого также отказалась его признать. Семьи стали друг с другом судиться и попросили Бянь Цяо разобрать их тяжбу. Бянь Цао объяснил как было дело, и тяжба была прекращена.

Ху Ба 44 играл на цине, и птицы танцевали, а рыбы — прыгали. Услышав об этом, чжэнский наставник Вэнь 45 бросил семью и пошел странствовать, следуя за наставником Сяном 46. Вэнь трогал струны, настраивал инструмент, но за три года не окончил ни одной песни.

— Ты можешь вернуться [домой], — сказал ему наставник Сян.

— [Дайте] еще немного времени и посмотрите, что будет. Дело не в том, что [я], Вэнь, неспособен настраивать инструмент, неспособен сложить песню, — вздыхая, отложив цинь, сказал Вэнь. — То, о чем [я], Вэнь, думаю — не струны, к чему стремлюсь — не звуки. Пока не обрету [желаемого] внутри себя, в сердце, не откликнется вовне, в инструменте. Поэтому не смею шевельнуть рукой и тронуть струны.

Вскоре [он] снова увиделся с наставником Сяном.

— Как у тебя с цинем — спросил наставник Сян. — Постиг, — ответил Вэнь, — прошу [меня] испытать.

Была весна, а [он] ударил по [осенней] второй струне, вызвал полутон восьмой луны. И тут повеял прохладный ветерок, созрели злаки, плоды на деревьях. Когда наступила осень 47, [он] ударил по [весенней] третьей струне, вызвал полутон второй луны. И тут возвратился теплый ветер, расцвели травы и деревья. Когда наступило лето, [он] ударил [69] по [зимней] пятой струне, вызвал полутон одиннадцатой луны. И тут стал падать снег с инеем, замерзли реки и пруды. Когда наступила зима, [он] ударил по летней [четвертой] струне, вызвал полутон пятой луны. И тут запылали лучи солнца, растаял снег. Под конец же тронул первую вместе с четырьмя остальными. И тут поднялся счастливый ветер, поплыли радостные облака, выпала сладкая роса, забили источники изобилия.

Поглаживая себя по груди и притопывая ногами, наставник Сян сказал:

— Как тонко ты играешь! Ничего не смогли бы добавить ни наставник Куан своей чистой третьей [весенней] струной, ни Цзоу Янь 48 своей игрой на свирели. Один взял бы свой цинь, другой — свою свирель, и оба последовали бы за тобой.

Се Тань учился петь у Цинь Цина 49, еще не перенял до конца мастерства Цина, как объявил, что его исчерпал, и распрощался, чтобы направиться домой. Цинь Цин [его] не удерживал, но на дороге в предместье устроил проводы. [Здесь], отбивая такт, [он] запел с такой печалью, что затрепетали деревья, задержались плывущие облака.

Тут Се Тань стал просить прощения и разрешения остаться. Всю жизнь [он] больше не осмеливался заговорить о [своем] уходе.

Обернувшись к своему другу, Цинь Цин сказал:

— Некогда Э 50 из [царства] Хань шла на Восток, и в Ци [у нее] не хватило еды. Проходя через Ворота Согласия 51, [она] спела за угощение. Когда же ушла, звуки [ее] голоса, не умолкая, кружились три дня в стропилах и балках. [Все] справа и слева думали, что она еще не ушла.

[Когда она] проходила мимо постоялого двора, постояльцы ее оскорбили. Тут Хань Э протяжно и жалобно зарыдала, и [на расстоянии] в ли стар и млад, стоя друг против друга, загрустили, опечалились и горько заплакали. Три дня [они] не принимали пищи, а затем вдруг погнались за Хань Э. Возвращаясь, Э снова запела длинную песню, и на расстоянии ли стар и млад, забыв о прежней печали, принялись без удержу прыгать, хлопать в ладоши и танцевать. Потом [70] же проводили ее, щедро одарив. Вот почему у Ворот Согласия жители и по сей день прекрасно поют и плачут, — [они] подражают песням, оставленным Э.

Боя прекрасно играл на цине, Чжун Цзыци 52 был замечательным слушателем. Заиграл Боя, думая о восхождении на высокую гору, и Чжун Цзыци воскликнул:

— Как прекрасно! Возвышенно, словно гора Великая!

[Заиграл Боя], думая о течении вод, и Чжун Цзыци воскликнул:

— Как прекрасно! Безбрежно, словно речная гладь!

Так улавливал Чжун Цзыци любой замысел Боя. Блуждая по северному склону горы Великой, они внезапно попали под проливной дождь и укрылись под нависшим утесом. Сердце [Боя] охватила печаль, [он] взялся за цинь и заиграл. Начал с песни о долгом ливне, затем сочинил мелодию горного обвала. Чжун Цзыци с первого же такта постигал его мысль. Отложив цинь, Боя со вздохом сказал:

— Прекрасно! Прекрасно! Ты слышишь мои мысли, словно мое сердце. Разве в моих песнях что-либо от тебя укроется?

Объездив запад во время зимней охоты, чжоуский царь My перевалил через [гору] Союз Старших Братьев и, не доезжая до горы Янь, повернул обратно. Не успел [он] въехать в Срединное царство, как на дороге [ему] встретился мудрый ремесленник по имени мастер Сутулый 53.

— К чему ты способен? — приняв его, спросил царь.

— Прикажите только испытать [меня], своего слугу, — ответил мастер. — Но хочу, чтобы государь сначала посмотрел на то, что ваш слуга уже сделал.

— Приноси с собой завтра, мы с тобой вместе посмотрим, — велел Муван.

На другой день мастер Сутулый явился к государю. Приняв его, Муван спросил:

— Кто это пришел вместе с тобой?

— Артист, созданный вашим слугой, — ответил мастер.

С удивлением смотрел Муван на артиста: [он] шагал, поднимал и опускал голову, следуя за мастером. Искусник коснулся его щеки и [артист] запел согласно мотиву; взял за руку — и он стал танцевать согласно ритму; повинуясь [71] любому желанию, превращался и изменялся на тысячу ладов. Государь же принял его за настоящего человека. Рядом с государем стояли и любовались [на представление] Шэнь Цзи и весь гарем.

Под конец артист подмигнул окружавшим царя женщинам и поманил их к себе. В страшном гневе государь пожелал казнить мастера Сутулого на месте. Мастер же в ужасе разрезал, разобрал артиста, показал царю и объяснил, что сделан [он] из кожи, дерева, клея, лака и [раскрашен] белым, черным, красным и синим. Государь тщательно все осмотрел, и все оказалось искусственным: внутри — печень, желчь, сердце, легкие, селезенка, почки, кишки и желудок; снаружи — мускулы, кости, суставы, сочленения, кожа, зубы и волосы, — все было представлено полностью.

[Когда] мастер собрал все снова, как прежде, государь попробовал вынуть [у куклы] сердце 54 — и уста замолкли; вынул печень — и глаза ослепли; вынул почки — и ноги стали неподвижными. Муван вздохнул, восхищенный, и воскликнул:

— Оказывается, человек своим искусством может добиться тех же успехов, что и природа! — Он приказал поместить [куклу] на вторую колесницу и вместе с нею вернулся.

Ведь Гуншу Бань 55 свою осадную лестницу и Мо Ди своего летающего коршуна 56 называли высшим пределом мастерства. [Когда же] их ученики Дунмын Цзя 57 и Цинь Гули 58 услышали об искусстве мастера Сутулого и сообщили о нем обоим философам, те до конца жизни не посмели больше заговаривать о мастерстве и держались лишь циркуля и отвеса.

Гань Ин 59 в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук — и звери ложатся, а птицы падают. У Гань Ина обучался Стремительный Вэй и превзошел в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришел учиться Цзи Чан.

— Сначала научись не моргать, — сказал ему Стремительный Вэй, — а затем поговорим и о стрельбе. [72]

Цзи Чан вернулся домой, лег под ткацкий станок своей жены и стал глядеть, как снует челнок. Через два года он не моргал, даже если [его] кололи в уголок глаза кончиком шила.

[Цзи Чан] доложил об этом Стремительному Вэю, тот сказал:

— [Этого] еще недостаточно. Теперь еще научись смотреть, а потом можно [и стрелять. Научись] видеть малое, точно большое, туманное, точно ясное, а затем доложишь.

Чан подвесил к окну вошь на конском волосе и стал на нее глядеть, обернувшись лицом к югу. Через десять дней [вошь] стала расти [в его глазах], а через три года уподобилась тележному колесу, все же остальные предметы [казались ему] величиной с холм или гору. Взял [он] лук из яньского рога, стрелу из цзинского бамбука, выстрелил и пронзил сердце вши, не порвав волоса.

Доложил об этом Стремительному Вэю. Стремительный Вэй ударил себя в грудь, затопал ногами и воскликнул:

— Ты овладел [искусством]!

Тогда Цзи Чан понял, что во всей Поднебесной для него остался лишь один соперник, и задумал убить Стремительного Вэя.

Они встретились на пустыре и стали друг в друга стрелять. Стрелы их на полдороге сталкивались наконечниками и падали на землю, не поднимая пыли. Но вот у Стремительного Вэя иссякли стрелы, а у Цзи Чана осталась еще одна. Он спустил ее, но Стремительный Вэй точно отразил стрелу колючкой кустарника.

И тут оба мастера заплакали, отбросили луки, поклонились друг другу до земли и просили друг друга считаться отцом и сыном. Каждый надкусил себе руку [и кровью] поклялся никому более не передавать своего мастерства.

Учителя Отца Цзао звали Великим Бобом 60. Когда Отец Цзао пришел к нему учиться управлять колесницей, то по обычаю держался очень скромно. Великий Боб же ничего ему не объяснял целых три года. Отец Цзао относился [к учителю] все почтительнее, и [тот], наконец, с ним заговорил:

— В старинной песне поется: [73]

«Сын хорошего лучника
Сначала должен плести корзины.
Сын хорошего литейщика
Сначала должен шить шубы». 61

Ты сначала смотри, как я бегаю. Станешь бегать, как я, тогда сможешь взяться за шесть пар вожжей, управлять шестеркой коней.

— Буду лишь повиноваться приказу, — ответил Отец Цзао. Тут Великий Боб сделал дорогу: на расстоянии шага [один от другого] установил столбы, на которых умещалась лишь ступня. По ним он стал ходить, бегать туда и обратно, не скользя и не падая.

Отец Цзао стал этому учиться и за три дня овладел его искусством.

— Как ты понятлив! Как быстро все усвоил! — вздохнув, сказал Великий Боб. — Так поступает Колесничий. Когда ты ходил, то овладел умением ногами, а откликался на него сердцем <умом>. Это и распространи на управление колесницей. Держи в порядке вожжи там, где [они] соединены с удилами, натягивай их или ослабляй в согласии с углами губ [коней]. Правильно соразмеряй мысль в своей груди, чувствуй ритм руками. Внутренне овладеешь волей, а внешне [научишься] угадывать желание коней. Тогда-то и сумеешь посылать [коней] вперед или отводить назад, словно по натянутому шнуру, делать повороты или кружиться, словно по угломеру и циркулю, и силы коней хватит с избытком на любой, самый дальний путь. Вот это истинное мастерство. Овладев мастерством [управления] удилами, приводи в соответствие поводья; овладев мастерством [управления] поводьями, приводи в соответствие и руки; [когда руки] овладеют мастерством, приводи в соответствие и мысли. И тогда можешь уже не следить глазами и не подхлестывать кнутом. Будешь стоять прямо с легким сердцем, и шесть пар вожжей не перепутаются, и [топот] двадцати четырех копыт будет равномерным, движения же совершенно точными при езде вперед, назад, кругом и при поворотах. А затем уж твоя колесница проедет всюду, где только поместятся колеса, всюду, где только хватит места для конских копыт. И тогда [74] [езда в любой местности] станет [для тебя] одинаковой, не заметишь ни отвесных гор, ни узких ущелий, ни топи, ни равнины. На этом кончается мое искусство, и ты им овладел!

Вэй Черное Яйцо 62 из-за тайной ненависти убил Цю Ясного и сын Ясного — Верный, задумал [ему] отомстить. Духом Верный был очень силен, но телом слишком слаб: ел по зернышку, ходил [лишь] при попутном ветре. Даже в гневе не мог поднять оружие, чтобы отомстить. [Но], стыдясь прибегнуть к чужой помощи, [он] поклялся расправиться с Черным Яйцом своей рукой.

Черное же Яйцо превосходил всех дерзостью и отвагой, силой противостоял сотне мужей, [крепостью] суставов и костей, мускулов и кожи даже не походил на человека: вытянутой шеей отражал [удар] меча, обнаженной грудью — стрелу. Лезвие и острие гнулись и ломались, а на теле [у него] не оставалось ни царапины, ни шрама. Знаю свою силу, [он] смотрел на Верного, как на цыпленка.

— Что ты думаешь делать? — спросил у Верного его друг, Советчик Шэнь 63. — Ты так оскорблен, а он так пренебрегает тобой.

— Хочу, чтобы ты мне посоветовал, — проливая слезы, ответил Верный.

— Слышал я, что предок Великого Совершенного из царства Вэй добыл драгоценный меч иньского царя. С таким мечом один отрок способен отразить три армии. Не попросить ли у него [этот меч]? — сказал Советчик.

Верный отправился в Вэй и увиделся с Великим Совершенным. Поклонился ему, точно раб-возница, попросил принять в дар жену и детей, а затем обратился со своей просьбой.

— У меня три меча 64, выбирай любой, — ответил ему Великий Совершенный. — Но ни одним нельзя убить человека. Сначала расскажу тебе о них. Первый называется Таящий свет. Смотришь на него — и [его] не видишь, взмахнешь им — и не знаешь, коснулся он чего-либо или нет; прозрачен и не имеет граней, рассекает [тело], а тело ничего не ощущает. Второй называется Принявший тень. Если всматриваться в него с северной стороны при смене предрассветного мрака утренней зарей или в сумерках — на грани дня и ночи, то [75] что-то увидишь, но формы не разберешь. [Когда] он кого-то коснется, издает будто украдкой тихий звон, но тело не ощущает боли. Третий называется Закаленный ночью. При свете дня видна его тень, блеска не видно; ночью он блестит, но не видна форма. Коснувшись тела, рассекает его с терском, но рана сразу же заживает, остается лишь боль, к лезвию кровь не пристает. Эти три сокровища передавались [в нашем роду] уже тринадцать поколений, но в деле не бывали. Спрятаны в ларце, и даже печати [с них] не снимали.

— И все-таки я должен попросить [у вас] последний, — сказал Верный.

Тут Великий Совершенный вернул ему жену и детей, постился с ним вместе семь дней и на грани вечерней зари и ночной темноты, опустившись на колени, вручил ему меч Закаленный ночью. Верный принял его, дважды поклонился и возвратился домой.

И тогда Верный отправился с мечом к Черному Яйцу. Тот, как раз опьянев, лежал навзничь под окном. [Верный] трижды разрубил его от шеи до поясницы, но Черное Яйцо не проснулся. Думая, что он мертв, Верный поспешил уйти, но у ворот встретил сына Черного Яйца и трижды его рубанул, рассекая, будто воздух. Сын Черного Яйца расхохотался и спросил:

— Что ты так глупо трижды меня поманил?

Тут Верный понял, что [таким] мечом не убить человека, и, тяжко вздыхая, пошел домой.

Проснувшись, Черное Яйцо рассердился на свою жену:

— Оставила меня, пьяного, непокрытым. Вот у меня и заболело горло, заломило поясницу!

Сын же его сказал:

— Недавно приходил Верный, встретился со мной в воротах, трижды меня поманил, и у меня также заболело все тело, а конечности онемели. Он нас сокрушил!

My, царь Чжоу, пошел походом на Западных воинов. Западные воины поднесли ему кинжал из железа и холст, отмываемый в огне 65. Кинжал длиной в один чи и восемь цунь, лезвие красное, закаленной стали, режет нефрит, точно глину. [76] Холст, отмываемый в огне, для стирки бросают в огонь. Холст принимает цвет огня, а грязь [на нем] — цвет холста. Вынув из огня, его встряхивают [и он] становится белым, как снег.

Хуанцзы 66 считал, что таких предметов нет, а рассказы о них — это вздор. Сяо Шу 67 же сказал:

— Как самонадеян Хуанцзы! Как смел в ложных доводах!

Комментарии

1. Кожаный Щит [из рода] Великих (Ся Гэ, в «Чжуанцзы» — Ся Цзи) — (миф.) наставник иньского вождя Испытующего (Тана). Данный фрагмент (см. также «Чжуанцзы») в форме развернутого диалога посвящен проблеме относительности времени и пространства, а также догадке даосов о макро-и микрокосмосе.

2. Ин, область, находящаяся на территории современных провинций Хзбэй, Ляонин, а также Кореи.

3. Бинь — царство, находившееся на территории современной провинции Шэньси.

4. «Четыре моря» — см. гл. 2, прим. 3.

5. «Недостатки» неба и земли, т. е. объектов культа, — одно из проявлений даосского атеизма. Представление о материальности мира здесь подкрепляется мифологическими сюжетами. Повторяющий же эти сюжеты Ван Чун (VII, 105) ссылается на «конфуцианские книги».

6. «Женщина из рода Нюйва» — мать-прародительница, создательница мира, земли и человека в китайской мифологии.

7. «Человек из рода Ведающих Разливами» (Гунгун) — один из героев мифа о борьбе за власть предков-богов.

8. «Вечно Недовольный» (Чжуань Сюй) — один из героев того же мифа, царствовал, согласно традиции, в 2514-2437 гг. до н. э.

9. Гора Щербатая (Бучжоу) — (миф.) опора неба на северо-западе Китая.

10. Небесный столп — опорой неба в китайской мифологии считалось несколько гор, здесь — гора Щербатая.

11. Гуйсюй — Бездонная Великая Пучина.

12. Небесная река — Млечный путь.

13. Колесница Преемства (Дайюй), Круглая Вершина (Юаньцзяо), Квадратная Чаша (Фанху), Обитель Красавиц (Инчжоу), Приют Презревших Блага (Пэнлай) — (миф.) пять гор-островов, на которых жили бессмертные.

14. Обезьяна-силач (Юйцян) — по древнему «Каталогу гор и морей» («Шань хай цзин») — это дух Северного полюса с человечьей головой и птичьим туловищем.

15. Царство Драконовых Дядей (Лунбо) — сказочное царство великанов.

16. Чжан — мера длины» около трех метров.

17. Страна Пигмеев (Цзяояо) — сказочная страна.

18. Чи, цунь — меры длины, соответственно около 30 и около 3 см.

19. Сутяги (Чжэн) — сказочная страна.

20. Терновник, область — раннее название царства Чу.

21. Дерево Душ обители мрака, дерево Отец — священные деревья.

22. Кит (Гунь), Феникс (Пэн) — сказочные рыба и птица.

23. Бо И — (миф.) помощник Молодого Дракона в борьбе с потопом.

24. Ицзянь — (миф.) — по комментарию, он, возможно, древний естествоиспытатель.

25. [Видящий] Паутину Издали (Ли Чжу), или [Видящий] Резьбу Издали (Ли Лоу), Цзыюй — (миф.) первый жил при Желтом Предке и обладал исключительной зоркостью: был способен разглядеть кончик волоска на расстоянии в сто шагов; второй, видимо, также зоркий человек, о нем ничего не известно.

26. Чи Юй и Наставник (Ши) Куан: о первом ничего не известно. Ши Куан — легендарный музыкант, был слепцом с исключительным слухом. Своей игрой он был способен вызывать облака и ветер. Его отождествляли с другим лицом, жившим при Пине — царе в Цзинь (558-533 гг. до н. э.).

27. Юн Чэнцзы — (миф.) создатель календаря и астрологических инструментов, помощник Желтого Предка.

28. Сосна-гора (Суншань) — одна из священных гор Китая на территории современной провинции Хэнань. Сосна — тотемное дерево племени Великих Вождей (Ся).

29. Эти примеры доказывают зависимость растений и животных от климата (см. также «Хуайнаньцзы», цз, 1, VII, б).

30. Притча о «Простаке с Северной горы» и доныне популярна в Китае.

31. Отец Цветущего (Куа фу) — (миф.) герой, известный своей погоней за солнцем. Имя Куа фу связывают со священной Дэнской рощей, которая выросла на месте его гибели.

32. «Угловая долина» — (миф.) одна из местностей, через которые проходит солнце, об остальных см. «Хуайнаньцзы», цз. 3, VII, 44-45.

33. Царство Крайний Север — утопическое, в которое попадает мифический герой Молодой Дракон (Юй), но не во сне, как Желтый Предок (см. выше), а наяву, как царь My. Описание этой утопии ср. «Дао дэ цзин», § 80.

34. Гуань Чжун (Отец Чжун, Гуаньцзы, Гуань Иу) — древний экономист, известный политический деятель при Хуане, царе в Ци (685-643 гг. до н. э.). Речи Гуань Чжуна и его школы записаны в «Речах царств», «Гуаньцзы» и других памятниках.

35. Юэ — одно из древнекитайских царств, находившееся в прибрежной части современной провинции Чжэцзян.

36. Рассказы о похоронах и прочих обычаях этой и других стран (людей Огня, Ицюй) полемически направлены против обрядности, которую отстаивали конфуцианцы, отвергавшие необходимость изучения других народов.

37. Цинь — одно из древнекитайских царств, находившееся на территории современных провинций Ганьсу и Шэньси.

38. В этом фрагменте отражены представления древних китайцев о перспективе и теплоизлучении, а также подчеркнуто невежество Конфуция в этих вопросах. В борьбе против «многознания» даосы перекликаются с Демокритом.

39. Данный фрагмент ср. «Моцзы», гл. 43, IV, 227.

40. Чжань Хэ (Чжаньцзы) — последователь Ян Чжу (см. «Весна и осень Люя», цз. 17, VI, 214; цз. 21, VI, 281; «Хуайнаньцзы», цз. 1, VII, 4; цз. 6, VII, 90).

41. Пу Цзюйцзы — легендарный стрелок, ср. «Хуайнаньцзы» (цз. 6, VII, стр. 90).

42. Бянь Цяо (или Цинь Юэжэнь) — легендарный врач родом из царства Чжэн. Сыма Цянь в «Жизнеописании Бянь Цяо» («Исторические записки», цз, 105) относит даты его жизни ко времени Светлейшего (Чжао), царя в Цзинь (532-527 гг. до н. э.).

43. Фрагмент посвящен взаимосвязи элементов человеческого тела.

44. Ху Ба (Гу? Ба) — легендарный музыкант. В этом и следующих фрагментах излагаются эстетические взгляды даосов. В музыке и других искусствах они видели подражание природе на основе познания ее законов, а поэтому утверждали возможность воздействия искусства на природу и человека в том числе.

45. Наставник Вэнь (Ши Вэнь) — музыкант из царства Чжэн (ср. «Весна и осень Люя», цз. 17, VI, 202).

46. Наставник Сян (Ши Сян) — легендарный музыкант.

47. Здесь в поэтической форме изложен развитый в системе люй принцип восходящих квинт с соответствием их временам года (осень — фа, весна — до, зима — соль, лето — ре).

48. Цзоу Янь — музыкант при Светлейшем (Чжао), царе в Янь (586-574 гг. до н. э.), который мог своей игрой на флейте превратить холодную погоду в теплую.

49. Се Тань и Цинь Цин — легендарные певцы из царств Цинь, см. «Хуайнаньцзы», цз. 13, VII, 217.

50. Э из Хань — легендарная певица. Хань — одно из древних царств Китая, находившееся на территории современной провинции Шэньси, см. «Хуайнаньцзы», цз. 13, VII, 217.

51. Ворота Согласия (Юнмынь) — название ворот в столице царства Ци.

52. Фрагмент о музыканте и тонком ценителе музыки, видимо, исходный; ср. «Весна и осень Люя», цз. 9, VI, 92-93; цз. 16, VI, 140; ср. также средневековую новеллу «О том, как Юй Боя, лютню разбив, простился с "понявшим звук"», пер. Б. А. Васильева («Восток», 1924, № 4); В. А. Вельгуса («Удивительные истории нашего времени и древности», т. II).

53. В притче о мастере Сутулом (Яньши) говорится о возможности подражания природе даже в создании сложнейших организмов (механический артист). Прославление мастерства простого человека с физическим недостатком — антиконфуцианский тезис.

54. Иллюстрация к древнему пониманию взаимосвязи органов чувств с внутренними органами человека.

55. Гуншу Бань (Бань Шу, Гуншуцзы) — ученик Мо Ди, плотник, изобретатель военного снаряжения.

56. Создателем летающей птицы здесь и в «Хань Фэйцзы» (цз. 32, V, 199) называется Моцзы, а в «Моцзы» (гл. 49, IV, 292) — Гуншу Бань, который создал сороку. Известия эти, судя по названиям птиц, различные, кроме того, коршун продержался в воздухе один день, а сорока — три дня.

57. Дунмын Цзя — ученик Гуншу Баня.

58. Цинь Гули (Циньцзы) — ученик Моцзы.

59. Гань Ин (Фэй) Стремительный Вэй, Цзи Чан — легендарные стрелки. Во фрагменте раскрывается процесс овладения мастерством и соперничество между учеником и учителем.

60. Отец Цзао (Цзао Фу) и великий Боб (Тай Доу) — легендарные колесничие. В процессе овладения мастерством в этой притче раскрывается теория познания Лецзы — от чувственного познания к рационализму, а от последнего снова к чувственному.

61. Древняя трудовая песня, созданная, по-видимому, ремесленниками. В свод древних песен «Ши цзин» не вошла, очевидно, вследствие классового отбора.

62. Вэй Черное Яйцо (Хэй Луань), Цю Ясный (Бинчжан), Верный (Лай-дань) — сказочные герои. Притча о них — иллюстрация к даосской идее: и слабый способен сокрушить сильного.

63. Советчик Шэнь (То), Великий Совершенный (Кун Чжоу) — герои сказочного характера.

64. Сказочный образ мечей был, видимо, связан с открытием железа, породившим легенды об оружии, его создателях, источниках, в которых мечи закалялись, и т. п. См., например, основанную на старинных легендах сказку Лу Синя «Меч» (Л у Синь, Сатирические сказки, М., Гослитиздат, 1964).

65. В огне отмывали холст из асбеста. Считая, что асбест стал известен в Китае лишь в первых веках н. э., некоторые исследователи приходят к выводу, что данный фрагмент — позднейшая вставка; но при этом забывают, что и появление оружия из железа (известного уже с VI в. до н. э.), изображенного здесь как диковинка, пришлось бы также отнести к более позднему времени.

66. Значение имени Хуанцзы — «сын императора» — используется для отождествления героя с Цао Пи (III в. н. э.), а тем самым и для доказательства позднего происхождения памятника (см. Ян Боцзюнь, Лецзы цзиши, стр. 119; A. Graham, p. 117), тогда как для такого же имени, встречающегося в беседе между царем Ци (VI в. до н. э.) и Гуань Чжуном в «Чжуанцзы», Сыма Бяо (III-IV вв.) дает комментарий «фамилия» и не ставит при этом под сомнение ни памятника, ни фрагмента.

67. Сяо Шу — аристократ из Лу, см. «Цзочжуань», правление Чжуангуна — 12 год, «Весна и осень» — 23 год (683 и 672 гг. до н. э.).

 

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100