Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БИЧУРИН Н. Я.

СТАТИСТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ КИТАЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

V. РЕЛИГИИ

Китайцы под словом религия разумеют самое вероучение, то есть известный образ мыслей в отношении к богопочитанию и нравственности. По сей причине все религии на китайском языке имеют одно общее название цзяо, что значит учение, толк, а яснее [80] сказать: изложение обрядов и нравственного учения какой-либо религии. Богослужебные обряды считаются формою внутренних действий, которые хотя и важны сами в себе по отношению к цели, но обряды одной какой-либо религии, как средство, не имеют никакого преимущества перед обрядами других религий. Китаец, по набожности, молится по обрядам каждой религии, терпимой законами его отечества; по стечению обстоятельств сообразуется с учением той или другой религии, но ни к одной не прилепляется исключительно; и посему в китайском народе нет общих названий по религиям. Одни только учители религиозных сект, составляющие безженное духовенство, имеют собственные названия по религиям (Даос, хошан, лама. Здесь предварительно должно еще заметить, что слова: хошан, шамынь, фоист, буддист имеют одно значение.). Все они живут в монастырях при своих храмах, исправляют богослужение по своим обрядам и, в отличие от мирян и учителей прочих религий, носят самое одеяние особливого покроя и цвета. Китаец, поступая в общество членов которой-либо религии, почитает сие принятием на себя должности или обязанности жить и действовать по правилам сего общества (Близ Пекина в одном из больших буддийских монастырей случилось мне свидеться с начальником сего монастыря, который, по собственным его словам, прежде воспитывался в обществе католических миссионеров в Пекине.). Доказательством сему служат ламы из китайцев, коих много находится в монастырях в Пекине и около Пекина, принадлежащих монгольским ламам.

В Китае находятся три народные религии: 1) религия ученых — жу-цзяо, 2) религия даосов — дао-цзяо, 3) религия фоистов — фо-цзяо, иначе ши-цзяо. Сверх сего по видам политическим допущены шаманство и ламаизм.

А) РЕЛИГИЯ УЧЕНЫХ

Начало религии ученых должно быть современно происхождению китайского народа; она родилась с ним и наряду с ним возрастала. Но о первобытном ее существовании предания ничего не говорят. По истории известно только, что в 2285 году до Р. X. государь Шунь, один из первых законодателей Китая, в Новый год совершил вступление на престол перед прахом своего предка; через месяц приносил жертвы в разных видах по отношению к обоготворяемым предметам; в следующем году, путешествуя по империи, совершал [81]  жертвоприношение духам пяти стран света (Китайцы полагают пять стран света: восток, запад, юг, север и средоточие.) на пяти обоготворенных горах (Пять обоготворенных гор суть: восточная — Тхай-шань, западная — Хуа-шань, южная — Хын-шань, северная — Хын-шань, средняя — Сун-шань.), но ни при одном из помянутых случаев не сказано, что сии обряды установлены государем Шунь.

Отсюда явствует, что поклонение верховному существу Шан-ди, всеобщей душе мира, в частях и обожание предков искони приняты основанием народной религии в Китае, а впоследствии присовокуплено к сему обожание людей, прославившихся добродетельною жизнию.

Дома Ся и Шан имели свои обряды для жертвоприношений: но сведения об их обрядах погибли вместе с прекращением потомства сих домов. Дом Чжеу при самом своем вступлении на престол начертал новые обряды, сохранившиеся доныне в его уложении под названием Чжеу-ли. По сим обрядам положено жертвоприношение Небу и Земле отдельно, с сопоставлением им предков царствующего дома. Впоследствии таким же образом религиозные обряды более или менее изменяемы были каждою династиею при вступлении ее на престол империи.

В продолжение IV и III века перед Р. X. последователи мыслителя Ли-дань ослепили двор своими бреднями, и обряды династии Чжеу были оставлены. Около сего времени еще появилась в Китае религия буддийская, и первоначально также утвердилась при дворе. Государи династии Цинь и западной династии Хань совершали жертвоприношения по обрядам, законами установленным, но наиболее с примесью заблуждений, заимствованных от даосов. Дом Цинь поклонялся Черному Ди, дом Хань — Белому Ди, а потом пяти Ди. Уже Гуан-ву в 25 году по Р. X. установил приносить жертву Небу и Земле совокупно, сопоставляя им Гао-цзу, основателя династии Хань. С сего времени внешность обрядов мало изменилась. Но здесь надобно еще заметить, что в древности обожаемые предметы и жертвоприношения им были малочисленны, а умножились с XVI столетия. В 1530 году определено приносить жертвы Небу и Земле порознь, и в том же году построены были нынешние жертвенник Небу в южном и жертвенник Земле в северном предместий Пекина. Что касается до жертвенников Солнцу и Луне, они основаны в начале XII столетия, но в 1368—1397 годах уничтожены, а жертвоприношение им приобщено к жертвоприношению Небу и Земле. Уже в 1530 году построены нынешние [82] жертвенники Солнцу в восточном, а Луне в западном предградии. Жертвенник планете Юпитер построен в 1529 году. Жертвенник изобретателю земледелия основан в 1522—1563 годах, а жертвенник изобретательнице шелкоделия в 1742 году. Жертвенник духам Ше и Цзи построен в 1410 году. В XVIII столетии число обожаемых предметов очень умножилось. Сие есть необходимое следствие пантеизма в религии ученых.

Нравственное учение религии ученых основано на естественном законе, и правила ее составляют основание государственного управления. Они внушают детям безусловное повиновение родителям при жизни и обожание их по смерти, а отсюда выводят нравоучение, что каждый гражданин как в доме почитает родителей, таким же образом обязан почитать государя и поставленных от него правителей народа. Важность такого нравоучения заключается не в законе предписывающем, но в самом образе воспитания. Привыкший повиноваться родителям с детских лет, безусловно, повинуется каждому высшему и старшему перед ним. Что касается до обязанностей в отношении к обществу, религия ученых предписывает не делать другим ничего такого, чего себе не хотим; а в отношении к состояниям внушает каждому поступать всегда соответственно тому месту, на котором обстоятельствами поставлен, то есть так поступать, как благоразумие предписывает сообразно с местом и временем. Сие самое правило составляет обыкновенную средину.

Существенное учение религии ученых весьма тесно связано с их философиею. Оно заключается в следующем: человек рождается в свет добрым, то есть с неповрежденного душою. В свойствах его души запечатлен естественный закон, с которым он должен сообразовать свои поступки. Сей закон заключается в средине, прямоте, любви и справедливости. Но воспитание, различные качества телосложения и собственные пожелания (воля) совращают человека с пути закона. Он уклоняется ко злу, и первобытный свет души его помрачается. Но от времени до времени рождаются люди с отличными от других качествами души и тела Сии люди не могут уклоняться от закона Они по внутреннему сознанию неизменно соблюдают в поступках средину, в распоряжениях прямоту, в намерениях любовь, в предприятиях справедливость. Сия суть святые, которые, сохраняя первобытную чистоту души неповрежденного, составляют единое естество с Небом; они суть самое Небо, самый закон естественный. Все, что ни мыслят они, согласно с законом нашей природы; все, что не делают они, каждый человек делать то обязан самою природою. Небо ниспосылает сих святых на землю, дабы [83] они людям, уклонившимся от закона, своим примером и учением показали путь, по которому они могут возвратиться в состояние первобытной чистоты, то есть через упражнение добрых навыков достигнуть такого нравственного совершенства, при котором не могли бы погрешать ни в суждениях, ни в делах. Достигшие такого совершенства через упражнение также делаются святыми.

Фу-си, Шень-нун, Хуан-ди, Яо и Шунь почитаются святыми, которых Небо ниспослало на землю для просвещения народов, возникших в первые века мира. Сии святые установили религию, и по внутреннему сознанию своей природы показали другим, в чем состоят обязанности каждого человека в отношении к ближним и самому себе. Установления их и доныне считаются столь священными, как бы написаны и даны были самим Небом, то есть Богом.

Религия ученых считается государственною потому, что искони поставлена неизъемлемою обязанностью каждого китайца. С 631 года по Р. X. даже даосам и хошанам, вопреки правилам совершенного их отречения от мира, указано почитать родителей, то есть исполнять обязанности, возлагаемые законами на детей в отношении к родителям. Торжественные жертвоприношения Небу, Земле, Солнцу и Луне предоставлены одному государю, как главе империи. Чиновники, не исключая маньчжуров и монголов, как жрецы по должности, обязаны в известные дни приносить жертвы духам местных рек и гор, древним славным мужам, в их округе погребенным, и всем тем, кого в ведомстве их округов правительство удостоило обожания. На них же возложена обязанность народных учителей; и как чиновники исключительно избираются из сословия ученых, по сей причине и самая религия названа религиею ученых. Плебеям предоставлено только домашнее жертвоприношение предкам, при котором старший в семействе исправляет должность жреца, состоящую в чтении молитвы при троекратном коленопреклонении с поклонами.

Б) РЕЛИГИЯ ДАОСОВ

За пять столетий до Р. X., то есть в одно почти время с известным мыслителем Кхун-цзы, был в Китае некто Лао-цзы, по имени Ли-дань (Ли есть прозвание, дань имя; его проименование Бо-ян, но Ли-дань более известен под наименованием Лао-цзы, что значит старик-философ.), несправедливо почитаемый основателем религии даосов. Относительно нравственного учения оба сии мыслителя имели [84] одинаковое мнение. Под законом дао они разумели — в отношении к человеку — закон естественный, запечатленный в свойствах, иначе добродетелях, его души в руководство для поступков, но для сохранения сих свойств в первоначальной чистоте и для усовершения их избрали неодинаковые пути. Кхун-цзы учил, что каждый человек, как член общества, безусловно должен выполнять обязанности, общественными условиями на него возлагаемые, и через исполнение сих обязанностей сообразно с естественным законом восходить к нравственному совершенству, для которого он по своей природе предназначен. Ли-дань, напротив, думал, что при обращении в свете трудно сохранить чистоту врожденных добродетелей от порчи: посему для усовершения нравственной природы положил правилом устраняться от исполнения приличий и обычаев, в общежитии соблюдаемых, и вести жизнь уединенную. Сие был только философический его взгляд на нравственную сторону человека, а не религия (Высочайшее совершенство человека заключается в приобретении закона дэ-дао. Закон заключается в добродетелях, или, яснее сказать, в прирожденных наклонностях делать добро. Добро поставляется в исполнении наших обязанностей или долга в отношении к Богу, ближним и самим себе. Когда в исполнении сего долга будет действовать по навыкам столь же постоянно и неуклонно, как небесные светила идут по своим путям, сие нравственное состояние называется приобретением закона. Ли-дань полагал, что сохранение нравственности в первобытном, неповрежденном состоянии возможно только в уединенной жизни, и сие умственное упражнение добродетелей последователи его называли приобретением закона.).

Последователи его мало-помалу уклонились от образа его мыслей и составили новые положения. Человек, по их мнению, сохранивший первоначальную чистоту души неповрежденною или усовершивший нравственность до высшей степени, при конце жизни не умирает естественною смертью, а с телом изменяется в духовное существо и переселяется в необитаемые горы, где самые дикие предметы представляются ему в прелестнейших видах. Здесь он вместе с прочими подобными же небожителями наслаждается блаженством, которое языком смертных изъяснить невозможно. Таковой человек еще в мире сем может созерцать сокровенные силы, действующие в органической природе, иметь таинственное сообщение с духовным миром и нравственным своим влиянием действовать на изменения в мире вещественном. На сих основаниях они составили алхимию и магию, и глубокие сведения в помянутых двух науках усвоили своему сословию. Через сие сделались [85] они известными при дворе так, что многие государи, желавшие пользоваться химическими их составами долговечности, имели большое уважение к их сословию.

За два века до Р. X. число последователей сей философии простиралось до 37 домов, то есть обществ. Уклоняясь от мира для нравственного усовершения души, они уходили с своими семействами и учениками в горы, где препровождали строгую умозрительную жизнь по известным правилам. Из соединения сих правил некто Чжан-дао-лин в первом веке по Р. X. составил систематическое учение, принявшее вид религии, по которой Ли-дань поставлен Богом, воплотившимся для просвещения рода человеческого. Сие сочинение вначале частно переходило из рук в руки между простым народом, но не могло быть разнесено по всему Китаю. В 424 году Кхэу-цянь-чжи, один из ученейших вельмож того времени, поднес сие сочинение северному государю Тоба-дао, который изложенным в нем учением был чрезвычайно тронут и некоему Чжан-шен, правнуку вышеупомянутого Чжан-дао-лин, дозволил носить пышное наименование тьхянь-ши, что, по толкованию ученых китайцев, значит учитель Неба, то есть Бога. С сего времени искаженное учение мыслителя Лао-цзы превращено в религию, под названием дао-ши-цзяо, что от слова в слово значит: учение, то есть религия учителей закона, а последователи усвоили себе название дао-ши, что значит учитель закона (В религии ученых и у буддистов учителями закона почитаются только Святой и Будда.). В 748 году наименование учителя Неба было утверждено жалованною грамотою, но настоящая династия Цин уничтожила нелепый титул учителя Неба, а вместо сего определила начальнику даосов называться чжень-жень, что значит истинный человек. Сим титулом ныне пользуется глава даосов, утвердивший пребывание в губернии Цзян-си. Он числится в 5-м классе; и по мнимой власти над духами пользуется величайшим уважением в простом народе, а посему и при дворе.

Даосы разделяются на безженных и женатых, чего нет у буддистов. Они имеют свои монастыри с храмами, свои правила жизни, свой образ богослужения; поклоняются тем же предметам, которые приняты в религии ученых, но под другими именами и видами. Ведут жизнь, весьма строгую в отношении к воздержанию и нравственному и физическому, и наиболее занимаются гадательною наукою в разных видах. [86]

В) РЕЛИГИЯ БУДДИЙСКАЯ

До сего времени писали, что буддийская религия введена в Китай государем Мин-ди в 7-е лето правления Юнь-пьхин, то есть в 64 году по Р. X. Но сие мнение несправедливо: ибо история говорит противное.

При династии Цинь случилось, что золотой человек в ночи выломал дверь в темнице и освободил важного узника. Государь Ши-хуан (Государь Ши-хуан вступил на императорский престол в 221 году перед Р. X.) для объяснения столь необыкновенного происшествия вызвал из Индии шамыня Шилифана с прочими. В царствование Западной династии Хань при государе Ву-ди полководец его Хо-цюй-бин в 121 году до Р. X. разбил хуннов от Ордоса на западе (Хунны разбиты были в Гань-су в области Гань-чжеу-фу на меже области Лян-чжеу-фу при горе Да-хуан-шань.). При сей победе он получил в добычу небесного золотого человека, обоготворяемого хуннами, и представил сей кумир государю Ву-ди, который приказал поставить его в загородном дворце Гань-цюань-гун (Сей дворец находится в 70 с небольшим ли от города Си-ань-фу на северо-запад.). Сей небесный золотой человек был кумир Фо, или Борхана, обоготворяемый хуннами. При той же династии в царствование государя Ай-ди (за год до Р. X.) некто Цзинь-цзин-ши изустно преподавал буддийское учение в самой столице; но его проповедь еще мало имела успеха Мин-ди, вначале упомянутый, видел во сне золотого человека (В Индии представлять Будду золотым есть самое древнее обыкновение. И ныне Шагя-мони в буддийских храмах представляется в тройном образе, и все три лица позолочены. Кумиры в монгольских монастырях вообще литые из меди и позолочены.), весьма скоро шедшего в тронную. Вельможи, объясняя сие сновидение, сказали ему, что сей золотой человек есть индийское божество, называемое Фо. Мин-ди по сему случаю отправил в Индию чиновника Цай-инь и вышеупомянутого Цинь-цзин-ши, которые по возвращении представили ему буддийскую священную книгу в 24 статьях (Перевод сей книги напечатан в третьем номере «Русского вестника» за 1841 год под названием: Изложение буддийской религии.) и кумир Шагя-мони в положении стоящего человека.

В Гу-бэнь-ле-цзы в главе о великом князе Му-ван (Оный государь вступил на престол Китайской империи в 1001, а Шагя-мони, по китайской истории, родился в 1031 году до Р. X.) находятся слова: В царствах Западного края явился чудесно воплотившийся [87] человек, — только не сказано, что сие был святой западных стран, называемый Фо. Но в главе о Чжун-ни (Чжун-ни есть имя мыслителя Кхун-цзы.) находятся следующие слова: Кхун-цзы сказал: у западных народов есть святой муж (Католические миссионеры усиливались доказать китайцам, что Кхун-цзы в сем месте пророчествовал о пришествии Христа Спасителя.). В сих словах Кхун-цзы точно разумел Шагя-мони.

Из вышеприведенных исторических свидетельств ясно открывается: а) что Китай, по соседству с Индиею, с давних времен имел сношения с народами сей страны; б) что буддийская религия, по слухам, почти с самого ее основания известна была китайцам и в) что она внесена в Китай задолго до государя Мин-ди, а его посольство в Индию в 63 году по Р. X. означало не первоначальное, а всенародное введение буддизма в Срединное царство.

Существенное учение, изложенное Шагя-монием, как творцом религии, объемлет четыре главные предмета:

а) раскрытие индийского богословия;

б) цель сотворения мира;

в) цель нашего назначения;

г) средства к достижению сего назначения.

Есть самобытное, совершеннейшее духовное существо, вечно в первобытной своей чистоте пребывающее, называемое Будда. Учители мира, достигшие высочайшего нравственного совершенства, по разлучении с земным телом, соединяются с сим Буддою и составляют единое с ним существо, единое естество. Некоторые из них отделяются от Будды на предопределенное время, не оставляя свойств Будды, и являются в мир в образе человеческом, дабы спасительными наставлениями и собственным примером показать смертным пути, которыми они могут достигать первоначальной нравственной чистоты. Таков был Шагя-мони, совершенный Будда в образе человека, как он сам о себе говорил ученикам своим (См. в вышеупомянутом Изложении буддийской религии 14-ю статью, где Шагя-мони так говорит Под названием паки пришедшего (Шагя-мони) не иное что разуметь должно, как истинную первоначальную природу во всей ее чистоте.).

Мир сей и все в нем представляющееся нашим взорам суть виды вещей, беспрерывно изменяющихся, подобно мечтам сновидения. Он служит для человека переходом из настоящего состояния в другое, несравненно лучшее и никогда не изменяющееся, и потому он должен быть совершенно чужд для человека, сотворенного для высшего назначения. [88]

Духи, утратившие первоначальную чистоту, должны в сем мире пройти многоразличные телесные переселения, дабы через постепенное очищение, наконец, достигнуть первобытной нравственной чистоты и по разлучении с сим миром перейти в другой лучший мир, где будут вечно наслаждаться блаженством соразмерно делам каждого. Вот назначение, для которого человек родится в свет.

Шагя-мони не написал особенных правил, которыми люди должны руководствоваться в усовершении нравственной своей природы, но предложил пять запрещений, под названием заповедей, которые суть:

1) Не убивать ни одной одушевленной твари.

2) Не похищать чужого.

3) Воздерживаться от всяких угождений плоти.

4) Не употреблять ничего, производящего опьянение или раздражение.

5) Не говорить неправды.

Сверх сих пяти заповедей он еще предложил высокое правило — творить дела милосердия без малейшего мысленного предубеждения, то есть не по внутреннему какому-либо влечению, ни по впечатлению внешних предметов, ибо благодеяния, творимые по какому-либо пристрастию, то есть с целью, не суть добрые дела. Но кто желает достигнуть высочайшей нравственной чистоты и, соединившись с Буддою, вечно наслаждаться невыразимым блаженством, тот должен с юных лет отказаться от мира, быть совершенно бесстрастным и принять на себя обязанность руководствовать других к достижению первобытного нравственного совершенства, то есть вести других к спасению.

Буддийская религия наиболее была покровительствуема в Северном Китае, где государи имели слепую приверженность к ней. Сие доказывается множеством великолепнейших монастырей, построенных разными государями и вельможами их. Но ученые-аристократы постоянно ненавидели буддизм, как религию, разрушающую связи общежития; и потому буддисты, то есть монахи сей религии, нередко были гонимы и даже изгоняемы. В 446 году в одном из их монастырей в городе Ло-ян (ныне Хэ-нань-фу) открыли большой запас оружия. По сему случаю Тоба-дао (Сей государь умер насильственною смертью.), третий государь Северной династии Вэй, указал во всем государстве сжечь книги и разорить храмы буддийские, предать смерти до единого буддиста и запретил держаться их религии под опасением лишения жизни. Но внук его Тоба-сюн, [89] по вступлении на престол в 453 году, восстановил буддийскую религию и дозволил построить в каждом уезде по одному монастырю. Тоба-кхо II, восьмой государь из той же династии, царствовавший с 500 года, чрезвычайно привязан был к религии Будды; даже сам изъяснял учение Шагя-мониево. В сие время поклонение Будде столь распространилось в Северном Китае, что число буддистов, пришедших из Индии, простиралось до 3000, а число монастырей с храмами до 13 000. Впоследствии религия буддистов сильно укоренилась, и правительство склонилось признать ее законною и терпимою. Но со всем тем последователи ее и доныне не имеют больших преимуществ перед прочими состояниями, и глава буддизма в Китае числится в чине 12-го класса.

Три вышеупомянутые религии почитаются в Китае народными; и посему носят общее название сань-цзяо, что значит три учения, но из них одна только религия ученых, как чисто политическая, носит название истинной религии чжен-цзяо, прочие две религии считаются ересью се-цзяо, что значит косвенное, то есть ложное учение. Сущность учения всех трех религий почти одинаковая. Святой, Небожитель и Будда существенно имеют небольшую разность между собою в наружных формах, и довольно приметно, что Святой и Небожитель сотворены китайцами с образца Будды. Но последние две религии считаются ложными, то есть не свойственными человеку, сотворенному для общежития, ибо они из своих последователей делают особливое сословие, от которого требуют совершенного уклонения от исполнения обязанностей, возлагаемых на человека природою и общественными условиями.

Г) РЕЛИГИЯ ШАМАНСКАЯ

Царствующий ныне в Китае дом Цин ввел с собою четвертую религию, которую мы называем шаманством, а китайцы на своем языке дали ей название тьхяо-шень, что значит пляска перед духами. Сии слова приводят нам на память древнейшие обряды богослужения в Тире, Сидоне и сопредельных им странах, где мимика составляла часть богослужения. Шаманство, без всякого сомнения, можно отнести к числу древнейших религий в Азии, но религии новейшего образования, воспламененные фанатизмом, с продолжением веков загнали его в дремучие леса Маньчжурии, на малообитаемые берега Северо-Восточного моря. Дом Цин, вышедший из темных лесов Маньчжурии, вывел с собою и темную шаманскую религию и поставил ее на [90] степень второй господствующей религии в Китае. Обряды ее состоят в жертвоприношении Богу и Онготам; но шаманская религия никаких нравственных правил не предписывает, почему китайский народ совершенно не знает сей религии (Пространная статья о шаманстве напечатана в книге, изданной в 1840 году, под названием Китай.).

Д) РЕЛИГИЯ ЛАМАЙСКАЯ

В пределах Китая допущена пятая религия, называемая ламайскою. Сие есть измененная буддийская религия, исповедуемая ныне в Тибете и Монголии. О времени появления сей религии в Китае в том виде, в каком она существует ныне, ничего положительного сказать не можно. Ши-ху, один из монгольских государей, царствовавших в Северном Китае, в 335 году по Р. X. дозволил и монголам и китайцам исповедывать закон Шагя-мониев и вступать в сословие буддистов. Один из высших буддистов, в 405 году взятый китайцами в плен в Куче, что в Восточном Тюркистане, кончил перевод буддийских священных книг на китайский язык и в награду почтен был от китайского двора титулом го-ши, что значит царский или придворный учитель. Сей самый титул ныне носят Далай-лама и другие из владетельных хутухт. Из последних двух обстоятельств открывается, что до VI века еще не было различия между буддистами китайскими и монгольскими, то есть между фоистами и ламами. В X столетии монгольский дом Кидань, овладев частью Северного Китая, привел буддистов из Монголии в Пекин, от коего верстах в 30 на запад они основали монастырь Да-цзио-сы. При сем монастыре и ныне существуют древние надгробные памятники, известные под монгольским названием собарган. Сии памятники доказывают, что монгольские буддисты десятого века были уже ламы, противоположные китайским буддистам и в правилах жизни и в обрядах богослужения. При династии Юань тибетские ламы (При Хобилаевом дворе были красношапочные ламы, которым закон дозволяет жениться, чтобы получить преемника для продолжения рода.) при дворе Хобилаевом пользовались чрезвычайным уважением, и начальник их, как изобретатель монгольского письма, получил титул го-ши (см. выше). Но в то же время получили титулы глава хошанов и глава даосов. Здесь уже ясно открылось различие буддистов тибетских и монгольских от китайских. Но в какое время и каким образом последовало разделение сие? Не получил ли [91] Тибет свою религию в Индии из другого источника и в таком виде передал ее Монголии? Вот вопросы для тех, кто будет заниматься раскрытием древностей Тибета. Что касается до тибетской религии, то со времен Хобилая доныне находится она в Китае как гостья, которую правительство ласкает из политических видов. Обширные и богатейшие монастыри в Пекине и окрестностях его принадлежат тибетским, а более монгольским ламам, которые пользуются большими преимуществами против хошанов и даосов. Впрочем пребывание ламистов ограничивается столичным округом и горами Ву-тхай-шань. Китайский народ с любопытством смотрит на обряды их богослужения, но никакого участия в них не принимает.

Е) ЗАПРЕЩЕНИЕ НОВЫХ РЕЛИГИЙ

Кроме религий, терпимых государственными законами, введение новых религий строжайше запрещено, потому что под названием новой какой-либо религии обыкновенно принимают начало тайные политические общества, скрытно действующие к ниспровержению династии, ныне царствующей в Китае. Иностранцам, без различия наций, всем дозволено свободное богослужение по обрядам своей религии, но воспрещено распространять начала сей между подданными Китая. Богослужение католическое, в отношении к веропроповедникам и их священникам китайского происхождения, ныне запрещено под смертною казнью. Сие грозное определение последовало в 1811 году и сопровождалось немедленным уничтожением западного в Пекине монастыря, принадлежащего итальянским миссионерам. Впоследствии и прочие миссионеры высланы были из Китая навсегда, а из трех остальных монастырей, им принадлежащих, восточный и северный сломаны до основания с выдачею миссионерам платы по узаконенным ценам. Оставался один южный монастырь, ожидавший подобной же участи, которая и постигла его на прошлых годах.

VI. ПРОСВЕЩЕНИЕ

В отношении к просвещению в Китае все внимание обращено на образование нравственное, а умственное считается последствием сего; почему на стороне нравственного воспитания сделался перевес, не выгодный для всех наук, исключая в Европе называемых политическими; но надобно заметить, что там и политические науки не только [92] не приведены в систематический порядок, но даже не имеют и названий, которые они носят в Европе. Сущность политических наук превращена в нравственные правила государственного управления без различия наук. Такое предварительное понятие о состоянии наук в Китае разольет свет на весь очерк нынешнего просвещения в Китае.

Состояние просвещения в Китае, если под сим разуметь и гражданское образование, разделяется на три периода. Первый из них заключает в себе продолжение времени от изобретения письмян до изобретения писчей кисти и писчей бумаги, то есть от древних времен до второго века перед Р. X. Второй период оканчивается вступлением династии Сунь на престол Китайской империи в 960 году по Р. X., эпохою изобретения стереотипного книгопечатания. Третий период продолжается до настоящего времени. Каждый период имеет свою характеристику, которая отличается от прочих двух периодов.

А) ПЕРВЫЙ ПЕРИОД

Нет никакой возможности дойти до той точки времени, с которой начали развертываться первые ростки просвещения в Китае. Древние предания, из которых бы можно было почерпнуть кое-какие сведения о сем предмете, лучшими китайскими критиками древней истории оставлены без исследования: ибо невозможно сделать сего как по неопределенности самых преданий во времени, так и по неточности в изложении, а более всего по недостатку посторонних свидетельств для подкрепления достоверности их. Первые изобретения вещей наиболее облечены в баснословные повести, и в сем виде приняты самими китайцами. Со всем тем вероятность исторических событий отнюдь не отвергается, потому что последствия тех событий служат им неопровергаемым доказательством (В сих случаях китайские историки держатся следующего правила: допуская историческое событие, не должно допускать нелепостей, сопряженных с оным.).

В первые века мира, так пишут о себе китайцы, предки их вели жизнь дикую и беспечную, и мало отличались от зверей. Они не имели ни жилищ, ни одеяния. Днем всюду бродили, ночью остановлялись, где доводилось. Летом жили в полях, зимою укрывались в норы и пещеры, прикрывались корою дерев и звериными кожами. Земледелие было неизвестно, а питались сырым мясом и плодами. Проголодавшись, искали пищи; насытившись, бросали остатки. Не имели [93] понятия о порядке в родстве; знали любовь, но не знали ее пределов и совокуплялись случайно. Некто Ю-чао-ши научил строить шалаши; Суй-жень-ши через трение дерева об дерево изобрел употребление огня. Цан-цзе открыл средство сообщать свои мысли другим через известные начертания. Это был первый шаг к изобретению нынешнего китайского письма.

Сии события доисторических времен лучшие китайские критики относят к царствованию государя Фу-си, который первый научил людей способам ловить зверей и рыбу и вскармливать скот для употребления в пищу. Сему же государю приписывают установление браков, изобретение восьми Гуа, письмян и музыкального орудия с шелковыми струнами. Кхун-цзы, основательнейший из всех критиков древней истории, полагает Фу-си первым государем в Китае; и хотя он не определяет времени его существования, но при всей вероятности, допускаемой другими учеными, описанные выше происшествия восходят не выше 30 веков до Р. X. После Фу-си, по мнению Кхун-цзы, следовал Янь-ди Шень-нун-ши, которому приписывают первоначальное введение земледелия и врачевания болезней. Третьим государем полагают Хуан-ди, при котором кроме усовершения прежних открытий изобретены многие вещи, показывающие уже высшую степень гражданского образования. К царствованию сего государя относят определение весов и мер, и доныне употребляемых в Китае в том же виде, но при небольшом изменении, первое построение царского одеяния и диадемы, изобретение оружия и разной употребительной посуды, первое построение домов, телег и водоходных судов. Тому же государю приписывают сочинение первой врачебной книги, известной ныне под названием Нэй-цзин, изобретение небесной сферы, введение астрономических наблюдений над временами года и составление шестидесятилетнего цикла через соединение десяти пней с двенадцатью ветвями, первое открытие меди и отливание медной монеты, имевшей вид ножа. Старшая супруга его Си-линь-ши положила начало шелкоделию. Вступление государя Хуан-ди на престол полагают в самом начале XXVII столетия до Р. X. По кончине его более двух веков пройдено молчанием; и вероятно, что предания назвали изобретением одно только усовершение некоторых вещей, которые задолго до Хуан-ди получили начало, но еще имели грубый вид. Сие наипаче можно отнести к письму, которое требовало много времени и усилий для своего образования. Китайское письмо совершенно противоположно известным доселе письменам других народов, [94] ибо состоит в начертании, так сказать, самих понятий условными знаками (Кто желает получить подробные сведения о китайском письме, может найти оные в Китайской грамматике, изданной мною в 1838 году.).

Государь Яо, первый известный по истории китайский законодатель, по вступлении на престол в 2357 году (С сего года начинается письменная Древняя история Китая.), отправил астрономов в четыре страны империи, чтобы по измерению солнечной тени в повороты и равноденствия определить средние луны каждой четверти года. Следствием их наблюдений было установление года в 366 дней, определение високосной луны и распределение полевых работ соответственно временам года. Все сие государь Яо сделал в первый год своего царствования. Государь Шунь, преемник государю Яо в законодательстве, по вступлении в соцарствие в 2285 году поверил небесную сферу и прежние астрономические наблюдения; а в следующем году издал уголовные законы, коих основания кратко изложены в древней истории Китая. В царствование сего государя, князь Юй совершил единственный в летописях древнего мира гидравлический труд в обсушении низменных земель в Китае. При сем труде предлежало ему в целом государстве определить направление гор, назначить течение рекам и средоточие озерам, и руками человеческими создать им естественные берега.

До сего времени Китай более занимался внутренним своим образованием. Что касается до словесности, то очевидно, что только со времен государя Яо начали вести при дворе краткие записки, из коих составили впоследствии Древнюю историю Китая, известную под названием классической книги Шу-цзин. В 2205 году вступил на китайский престол князь Юй, основатель первой в Китае династии Ся. В его правление написан земледельческий месяцеслов, первый опыт китайской письменности, дошедший до нашего времени.

Древняя история Китая, заключавшаяся в дворцовых записках, была довольно пространна, но содержала в себе много религиозных суеверий. Кхун-цзы, уничтожив в ней все несообразное с здравым разумом, оставил те только действия правительства, которые должны были впоследствии служить основанием законодательства, религии и нравственности, и через то сократил ее во сто глав. После известного истребления сей Истории в 213 году перед Р. X. нашелся ученый фу-шен, который на память написал 29 глав, а вслед за сим открыли один [95] экземпляр Древней истории, но столь поврежденный сыростью, что из ста глав не более 58 могли привести в порядок. Вот почему со времен династии Ся до вступления на престол династии Чжеу в 1121 году до Р. X. продолжается глубокое молчание о ходе просвещения, и только в Книге древних стихотворений осталось пять гимнов, восходящих к XVII веку до Р. X.

С первым годом династии Чжеу просвещение вдруг раскрывается в обширном объеме. Основатель сего дома князь Вынь-ван построил обсерваторию и написал Книгу перемен (И-цзин), и доныне занимающую первое место между классическими книгами. Сын его Чжеу-гун сочинил государственное уложение под названием Чжеу-ли, что значит обряды династии Чжеу. В сем сочинении изложены: а) основания и форма религии ученых и б) образование шести министерств, доныне удержанных в Китае. Он же сочинил первую арифметику и положил начало первому китайскому словарю под названием Эр-я, который к концу приведен уже по прошествии семи столетий ученым Цзы-ся, учеником философа Кхун-цзы. В сие время особенно процветала поэзия, что доказывает Книга стихотворений, называемая Ши-цзин, собранных главою империи от удельных князей в продолжение четырех столетий. Книга сия содержала в себе более 3000 пьес, но Кхун-цзы, при сокращении ее, оставил только 310 разных, но более мелких стихотворений.

Училища существуют от времен государей Яо и Шунь. Они в древности разделялись на низшие — сяо-сио и высшие — да-сио. Дети на 8 году возраста поступали в низшие училища, где их обучали правилам прыскать и мести (обряд, совершаемый в храме предкам), подходить и отходить, отвечать на вопросы старших и равных; после сего учили религиозным обрядам, музыке, стрелянию из лука, возничеству (управлять колесницами), словесности и арифметике. На пятнадцатом году ученики с лучшими дарованиями поступали в высшее училище, где преподавали им нравственную философию. Такое образование требовалось в те времена для вступления на поприще государственной службы; почему неудивительно, что религия, военное искусство, нравственная философия и словесность составляли тогда главное упражнение в училищах.

Но с того времени, как дом Чжеу перенес свой двор на восток в 770 году до Р. X., начались в правлении беспорядки, успехи просвещения остановились, и не ранее как за пять столетий до Р. X. явились мыслители и открылись первые движения философствующего ума. Но сии движения вскоре приняли одностороннее направление, [96] продолжающееся до настоящего времени. Сим-то направлением надолго остановлено в Китае развитие философии как науки.

Мыслители, явившиеся в Китае в исходе VI века перед Р. X., были с различными началами философии, но Кхун-цзы, твердый и непреклонный в своих, хотя и не новых началах, затмил всех других мыслителей. Он не был ни законодателем, ни основателем новой религии или философии, как вообще думают в Европе. При тогдашнем упадке просвещения в Китае он собрал обширную школу, в которой преподавал прежнюю нравственную философию, или, яснее сказать, науку правления, логически, но кратко изложенную в книжке Да-сио, что значит Высшая наука. Сверх сего он пояснил Книгу перемен (И-цзин), а Древнюю историю (Шу-цзин) и Стихотворения (Ши-цзин) очистил от всех предрассудков и суеверий тогдашнего времени и оставил в сих книгах одно чистое нравственное учение, на котором основал истинную политику, то есть науку управлять народом, но, признавая нравственное совершенство и допуская бессмертие души, ни слова не сказал о духовном мире и будущей жизни. Можно сказать, что Кхун-цзы открыл своим соотечественникам истинный путь к просвещению и тем увековечил славу свою, но не менее того он повредил истории мира. В то время способ писания был затруднителен, почему ученые при первом взгляде на удовлетворительное сокращение оставили старое, и оно безвозвратно погибло. Таким образом, Кхун-цзы через сокращение древних классических книг уничтожил много любопытных сведений о древних временах не одного Китая, но, может быть, всего Востока Азии.

Почти в одно с Кхун-цзы время явился другой мыслитель, впоследствии случайно признанный основателем религии. Это был Ли-дань, который, поставляя верховное благо человека в нравственном совершенстве души, все прочее в мире считал скоро преходящими призраками, не заслуживающими внимания нашего, и сим образом внушал отвращение от общежития.

Через сто лет по смерти Кхун-цзы правила его начали ослабевать; между тем последователи мыслителя Ли-дань, направленные его учением к мечтам, исподволь составили две новые науки: алхимию и магию, чем приобрели себе наименование фан-ши, что значит кудесник или волхв.

Алхимия начала возникать еще в IV столетии до Р. X. Сущность сей науки состояла в открытии тайны химически составлять из разных веществ золото и приготовлять из растений и минералов состав, могущий доставить человеку бессмертие на сей планете. Естественно, [97] что такое шарлатанство оканчивалось ничем: но химические опыты над разными вещами в природе доставили великую и существенную пользу врачебной (Китайские алхимики всем вещам, входившим в химические их составы, дали другие названия, известные только членам их общества, почему если их сочинения случайно попадались посторонним, то сии ничего не могли понимать в них. Следы терминологии древних алхимиков доныне видны в китайских медицинских книгах.) науке. Сущность магии заключалась в тайне сообщения с духовным миром.

Шарлатанство волхвов имело быстрый и необыкновенный успех. За три века до Р. X. они уже проникли в дворцы государей, которым при всех благах мира недоставало только бессмертия на сей земле и провидения будущего. Но как опыты над составом бессмертия вообще были неудачны, то волхвы придумали другой вид бессмертия. Они стали доказывать, что люди, приобретшие закон, то есть усовершившие свою нравственность по правилам их учения, не умирают, но по достижении глубокой старости претворяются в духовные существа и после сего блаженствуют в необитаемых горах, где дикая природа вечно представляется им в прелестнейших образах, не доступных для взора простого смертного. Сии земные небожители, по их уверению, нередко имеют духовное сообщение с адептами, посвятившими себя в таинства усовершения нравственной природы, и открывают им будущее. Ши-хуан, сожегший книги в Китае, был предан учению волхвов.

С прекращением династии Чжеу оканчивается первый период просвещения в Китае. Царствование сего дома ознаменовано сочинением двенадцати книг, которые и доныне почитаются священными, то есть классическими. Кроме сего, находились и другие книги, более историко-географические и учебные, из коих некоторые дошли до настоящего времени, а другие известны только по названиям (*). Истребление книг, последовавшее в 213 году перед Р. X., относилось только до Истории и Стихотворений, двух классических книг, которые [98] напоминали систему удельного правления, породившую вековые кровопролитнейшие междоусобия в Китае, но вероятно, что и многие другие книги, при нечаянном всеобщем страхе, имели одинаковую участь с Историею и Стихотворениями.

(* Из древних книг по истории известные суть:

1. Сан-фынь (Три могилы), сие была история первых трех государей: Фу-си, Шень-нун и Хуан-ди.

2. Ву-дянь (История пяти государей). Фу-си, Шень-нун, Хуан-ди, Яо и Шунь.

3. Ба-со (Восемь вервий), сие было изъяснение восьми гуа, изобретенных государем Фу-си.

4. Цзю-цю (Девять бугров), сие было землеописание девяти областей, на которые государь Юй разделил Китай по окончании гидравлических работ в целом государстве.)

Во все продолжение первого периода одна астрономия составляла такой предмет, которым правительство постоянно занималось, но очень вероятно, что астрономические наблюдения производились не по систематической науке, а по преданиям, сообщаемым через записки, потому что не осталось никаких астрономических книг, да и по истории не видно, чтобы оные существовали. Самый древний и единственный письменный памятник астрономических наблюдений в Китае есть земледельческий месяцеслов династии Ся.

По преданиям известно, что еще Хуан-ди составил месяцеслов и небесную сферу. Но вероятно, что месяцеслов его, подобно месяцеслову династии Ся, содержал только разделение года на четверти и месяцы с некоторыми земледельческими замечаниями. Что касается до небесной сферы, то из записок об астрономии известно, что в древности три было сферы: сюань-е, чжеу-пьхи и хунь-тьхянь. О виде сферы сюань-е никаких сведений не осталось. По системе сферы чжеу-пьхи небо представлено было полусферическим, наподобие полукруглого сосуда, обращенного вверх дном. Хвост Медведицы был в центре его, Солнце и Луна обращались вокруг полушария. Когда Солнце приближалось и становилось видимым, сие время называли днем, а когда удалялось и становилось невидимым, сие время называли ночью. Сию самую сферу государь Хуан-ди назвал гай-тьхянь, что значит покрывающая небо. Но как наблюдения по сфере полусферической подвержены были многим погрешностям, то во времена государя Яо астрономы Си и Хо сделали круглую сферу, названную жуй-цзи. Сию самую сферу рассматривал государь Шунь в 2285 году до Р. X. Тай-тьхянь и жуй-цзи (иначе хунь-тьхянь) в смутные времена династии Цинь совершенно погибли. Осталось одно описание оных.

Б) ВТОРОЙ ПЕРИОД

В начале и в продолжение первого периода трудность письма наиболее останавливала ученых в их литературных занятиях: ибо в то время писали через вырезывание букв на бамбуковых дощечках. В исходе III века перед Р. X. изобрели писчую кисть, а вслед за сим нашли способ делать из тряпок писчую бумагу. Сими двумя открытиями [99] ознаменовано начало второго периода просвещения в Китае, и начало сие сопровождалось предзнаменованиями, довольно лестными для наук. Правительство обратило особенное внимание на отыскание древних классических и других книг, и для ученых открылось обширное поле занятий. Сыма-цянь написал первую правильную историю Китая от древних времен до 140 года перед Р. X. Вслед за ним шли и другие продолжатели китайской истории.

Между тем последователи мыслителя Ли-дань совершенно овладели двором, и с своими увлекательными бреднями встали наряду с последователями мыслителя Кхун-цзы. Государь Ву-ди всею душою предался нелепым умствованиям шарлатанов о духах и суетному достижению бессмертия на сей планете.

В первом веке по Р. X. (в 46 году ) двор призвал из Индии феого-нию Шагя-мониеву с немалым числом ученых индийцев буддийской религии, которые скоро усилились и вошли в прения с сословием ученых. Тогда заблуждение взяло полный верх над здравою философиею мыслителя Кхун-цзы. В период пяти династий даже государи оставляли престолы и уклонялись в монастыри, где принимали на себя должность служителей.

Сим образом в продолжение второго периода две религиозные секты беспрерывно силились преодолеть последователей философии Кхун-цзы. В обеих сектах были хорошие писатели. Буддисты перевели все буддийские книги на китайский язык; и сверх сего оказали значительные услуги самой астрономии. Но как государственное управление исключительно было в руках последователей учения Кхун-цзы, то они в состоянии были поддерживать свою философию, несмотря на ослепление государей и приближенных к ним вельмож. Словесность сего периода и ныне даже считается образцового, а царствование династии Тхан названо золотым веком поэзии.

В начале второго периода астрономия около столетия находилась в совершенном упадке. Уже после 140 года до Р. X. ученые Ло-ся-сун и Сянь-юй начали заниматься астрономическими вычислениями. После 73 года до Р. X. Гын-шеу-чан отлил медную сферу (О виде его сферы ничего не известно.). После 640 года по Р. X. ученый Ли-шунь-фын сделал круглую сферу, названную хунь-тьхянь-и. После 725 года хошан Лян-лин-Цзянь сделал новую круглую сферу. История не сохранила описания сих сфер. [100]

В) ТРЕТИЙ ПЕРИОД

С царствованием династии Сун открывается третий период просвещения в Китае, период самый блистательный для наук, по понятию восточных народов. В половине X века изобретено книгопечатание стереотипом, начавшееся самым простым образом. Вырезывали на камне углубленные буквы, как у нас вырезывают печати, потом наводили тушь на камень, накладывали бумагу и легко потирали по ней щеткою. Бумага покрывалась тушью, а в пробелах представлялись буквы. Ныне таким образом печатают одни прописи. Вслед за тем открыли способ вырезывать выпуклые буквы на деревянных досках и таким образом печатать. Доски для сего употребляются грушевого дерева, которое довольно крепко, но не колко; а тонкая китайская бумага весьма легко вбирает в себя чернила Сие книгопечатание чрезвычайно способствовало к быстрому распространению просвещения.

Государи дома Сун в самом начале объявили себя в пользу последователей мыслителя Кхун-цзы, и здравая философия нечувствительно начала разгонять мрак долговременных заблуждений. В начале XI века Чжеу-цзы сочинил космогонию под названием Тхай-цзи-тху, что значит чертеж первого начала. По сей космогонии существует предвечная сила, не имеющая ни начала, ни конца, ни пределов. Сия сила есть великая пустота тхай-сюй и первое начало тхай-цзи. Она действует в воздухе ци и составляет нечто с ним единое и неразделимое. Воздух есть существо простое, не имеющее видимого образа, но до времен миробытия все образы вещей, видимые нами в мире, заключались в сем воздухе в невидимом зародыше. От движения, то есть воли предвечной силы, развернулся зародыш сей, принял вещественный образ и раскрылся в двух первых началах: водороде и теплороде (влаге и теплоте) — инь и ян. От действия теплорода и соединения с ним водорода произошло пять стихий: вода, огонь, древесина, металл и земля, основные начала в составе нашей планеты. Таким образом, от непостижимого соединения истины (Истина есть подлинность вещи) первого начала с сущностью водорода и теплорода и пяти стихий последовало огустение вещества и образовался видимый нами мир; а предвечная сила влияла в каждую тварь известные свойства, которые составляют ее природу. Первобытный воздух, наполняя все собою, составляет душу всех тварей и с самого рождения до разрушения их действует в каждой по направлению влиянных ей свойств и устроению ее члено [101] составления. Правильное, вечно одинаковое действие каждой твари называется законом; образ действий или природа тварей называется небесным порядком. Таковы суть основания, на которых предвечная сила утвердила бытие нашего мира. Пять стихий суть одно с водородом и теплородом; водород и теплород суть одно с первым началом. Сим образом первое начало в полноте находится в каждой твари, и вещество по его первоначальному происхождению составляет единое с первым началом существо. Действия тварей суть только проявления действий воздуха в органических телах к продолжению бесконечного их поколенного существования.

Человек получил чистейшие начала воздуха; грубые начала остались в прочих тварях: посему-то человек имеет разумную душу и при помощи разума в состоянии сохранить свою природу в первоначальной чистоте. Природа человека заключается в пяти свойствах, или добродетелях, кои суть: человеколюбие, справедливость, обряд (приличие), знание и верность (постоянство). В сих самих добродетелях заключается небесный порядок, истина и первое начало. Телесное существо человека произошло от водорода, духовное от теплорода. При впечатлениях, производимых предметами на природу человека, духовное начало клонит к добру, вещественное ко злу, и при сей самой точке открывается разделение между добром и злом. Святой, при рождении, из чистейших начал воздуха получает чистейшие: по сему самому он не может никогда отступить от небесного порядка, и природа его сама по себе всегда пребывает в первобытной чистоте. Не достигающий до такого нравственного совершенства должен усовершить себя, от сего мудрый бывает счастлив. Не знающий сего действует вопреки своей природе, и оттого низкий человек бывает несчастлив. Усовершение заключается в осторожности, а противодействие происходит от рассеянности в поступках.

Сия новая философия единодушно была принята всеми учеными. Вслед за Чжеу-цзы явились многие другие мыслители, которые, поясняя положения его философии, распространились гораздо далее. Шао-кхан-цзе, славный астроном того времени, составил новую систему миробытия, по которой образование мира, его продолжение и разрушение разделил на 12 периодов, в 10 800 лет каждый. Из сего числа два периода положил на образование, восемь на продолжение и два на разрушение, после которого снова последует образование мира на прежних же законах; и таковые перемены, по его мнению, вечно будут следовать одна за другою. [102]

В XII веке явился Чжу-цзы, он же Чжу-си, один из необыкновенных гениев, бывших когда-либо в Китае в продолжение 4000 лет. Он основательно знал все науки, существовавшие в Китае в его время; первый сочинил общую историю Китая под названием Тхун-цзянь-ган-му, до сего времени образцовую; написал систематическое изъяснение шести классических книг, до сего времени исключительно употребляемое во всех училищах; и таким образом дал китайской словесности и философии единство в понятиях, которое впоследствии освящено государственными постановлениями и принято неизменяемым образцом для будущих времен.

При династии Мин из соединения философских сочинений династии Сун составлена философия под названием Син-ли-цзин-и, что значит существенные мысли о природе и порядке, то есть о природе вещей. Кроме сего написано много других сочинений, и впервые составлено собрание всех изданных в свете книг под названием Полное собрание книг правления Юн-лэ. Ныне царствующей в Китае династии Цин предоставлено все науки возвести к высшему совершенству. Философия династии Мин имела существенные недостатки и пустые излишества Ныне она исправлена и издана в другом виде. Подобным образом вновь изданы: общая история Китая, состоящая из 78 огромных томов; вновь сочинены: полное статистическо-географическое описание Китайской империи в 18 томах, полное собрание уложений в 48 томах; несколько огромных энциклопедий и разные словари. Но всего замечательнее, что вся математика и астрономия европейские переведены на маньчжурский, монгольский и китайский языки и введены в Астрономический Институт в Пекине. В заключение в 1773 году вновь начато, а в 1786 году кончено составление полного собрания книг, написанных в продолжение четырех тысяч лет. Сие собрание заключает в себе 3460 сочинений, в 75 854 тетрадях (В сем собрании нет ни одной книги, ничтожной по ее содержанию, и каждая тетрадь в переводе на какой-либо из европейских языков составит хорошую томовую книгу.), и составляет дворцовую библиотеку под названием Сы-кху-цю-ань-шу. Собрание книг правления Юн-лэ до половины было утрачено.

Д) НЫНЕШНЕЕ НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Несмотря на высокую степень нынешнего образования, в Китае круг просвещения, в сравнении с Европою, ограничен тесными пределами. Он объемлет только четыре учебных заведения, более или менее сложных: сие суть училища, часть наиболее сложная, институты [103] Педагогический и Астрономический и Приказ Ученых, соответствующий академиям наук в Европе.

Училища искони доныне постоянно имеют одну цель — приготовлять людей для государственной службы. Педагогический Институт занимается приготовлением учителей для училищ. В Астрономическом Институте исключительно упражняются в математических науках. На Приказ Ученых возложено сочинение нужных для государства книг. Разумеется, что романы, комедии и повести составляют предмет, совершенно посторонний для сего сословия. Все, что не нужно на службе отечеству, считается бесполезным; и по сему предубеждению китайцы вовсе не обращают внимания на то, что доныне сделано в Европе по части наук точных и естественных. Даже в училищах нет никаких учебных книг, приведенных в систему, а в основание приняты Четырехкнижие и так называемые Пять классических книг, которые суть: Книга перемен, древняя история, древние стихотворения, Весна и Осень и Записки об обрядах. Изъяснения на сии книги, применяемые к нравственности и правлению, важнее самых книг. Существенную, хотя и побочную, часть в образовании составляют музыка и религиозные обряды, потому что на гражданских чиновников возложена должность жречества. Религию, историю, правоведение и землеописание своего отечества смешанно проходят, без отдельного преподавания сих наук; а математике, медицине, ботанике, химии, гидравлике и тактике произвольно обучаются. Но, несмотря на все сии недостатки в образовании, китайцы касательно наук умственных и истории с ее отраслями в отношении к своему отечеству и до сего времени остаются образцом для Европы.

Училища разделяются на три разряда: народные (начальные) — и-сио, уездные — сянь-сио и областные — шу-юань. К народным училищам принадлежат деревенские школы — ше-сио. В каждом городе находится одно народное и одно уездное училище. Сверх народных училищ еще находятся деревенские школы.

Народные училища состоят под ведением местных начальств, которым предоставлена власть принимать в оные детей и увольнять их, как скоро они не пожелают продолжать учение; определять учителей из людей свободных, известных своею нравственностью и образованием.

Достигшие достаточного образования в деревенской школе или в народном училище отправляются в свой областной город на испытание. Получившие на сем испытании степень студента — сю-цай, поступают в штат уездных училищ. С сего времени они [104] совершенно теряют право располагать выбором состояния и должности для себя. Они считаются кандидатами государственной службы, почему и обязаны продолжать дальнейшее образование под руководством казенных учителей. Штатное число студентов простирается до 40 630 человек.

Областные училища находятся в областных городах, по одному в каждом от правительства и по нескольку основанных частными людьми в разных других городах. Казенные училища содержатся доходами с приписанных к ним земель. Начальникам губерний предоставлена власть определять частных учителей, избирая их из людей образованнейших и служащих и неслужащих. В сих училищах образуются вольноприходящие. Из сего краткого обзора открывается, что училища первого и третьего разряда суть приуготовительные, в которых нет ни постоянного учения, ни постоянных учеников.

Почти в каждом уездном училище находится один старший — цзяо-юй и один младший учитель — сюнь-дао. Всех учителей по губерниям считается 3022, а штат студентов простирается до 40 630 человек. Лучших студентов отправляют в Педагогический Институт для приготовления к учительским должностям.

Через год после областного испытания следует испытание на степень кандидата — цзюй-жень, что значит представляемый (Потому что в следующий год представляют их в столицу для третьего испытания, после которого принимаются в службу.), на которое все студенты должны собраться в главный город губернии. На сие испытание допускаются студенты, не только учащиеся, но и служащие, даже ученые, не бывшие на студенческом испытании.

Число штатных и прибавочных кандидатов, равно и число допускаемых к испытанию в каждой губернии ограничено положением, а именно:

 

Число штатных

Число прибавочных

Число допускаемых

в Чжи-ли

147

35

8 820

в Шань-дун

69

13

4 140

в Сань-ся

60

12

3 600

в Хэ-нань

71

13

4 260

в Цзян-су

69

13

5 520

в Ань-хой

45

9

3 600

в Чже-цзян

94

18

7 520

в Цзян-си

94

7 520 [105]

в Фу-цзянь

85

17

6 800

в Ху-бэй

47

9

3 760

в Ху-нань

46

9

3 680

в Шань-си

61

12

3 660

в Сы-чуань

60

12

3 600

в Гуан-дун

71

14

4 260

в Гуан-си

45

9

2 250

в Юнь-нань

54

10

2 700

в Гуй-чжеу

40

8

2 000

Итого:

1 158

213

77 690

Все сии кандидаты в следующий год после губернского испытания препровождаются в столицу, где проходят испытание на степень магистра — цзинь-ши, что значит поступающий в службу; потом после испытания в тронной делятся на разряды; и по сим разрядам определяют их к должностям. Первые из них обыкновенно поступают в Приказ Ученых. Сим образом государство через каждые три года приобретает 1365 кандидатов для государственной службы, исключая воспитанников институтов Педагогического и Астрономического и ученых — переводчиков языков маньчжурского и монгольского, штат коих неограничен (Желающий узнать сей предмет в большем объеме может заглянуть в книгу Китай, сочинение, изданное мною в 1840 году. Там есть статья под названием Взгляд на просвещение в Китае.).

Еще остается узнать два предмета, довольно важные по их отношению к просвещению народному: сии предметы суть сочинение и цензура книг, издаваемых в свет.

Сочинение книг, относящихся до правления, наук и народной нравственности, правительство препоручает особливым комитетам, составляемым из членов Ученого Приказа. Пересмотр сочиненных ими книг препоручается ученым комиссиям под председательством первых государственных чинов. Подобные книги печатаются иждивением правительства; а начальникам губерний поставлено в обязанность покупать их и рассылать по училищам для употребления студентам. Книгопродавцам дозволяется перепечатывать изданные правительством книги, но без изменения подлинника. Перепечатывание классических и других книг, сокращенных частными людьми, равным образом печатание собственных изъяснений на классические книги, издание сочинений, противных духу государственных законов и [106] учению святых мужей, безусловно, запрещено. Цензура перепечатываемых и вновь издаваемых книг возложена на местные начальства, но производится по издании книг, что весьма достаточно удержать беспокойные умы от пустословия.

VII. ВОЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Между тем, как европейские государства одно другому соревнуют как в учреждении, так и в улучшении разных училищ по военной части, в Китае вовсе не помышляют и об основании общественных заведений для образования офицеров. Восемь Знамен (корпусов) иностранных войск, доставивших престол Китая ныне царствующих династий, составились из постепенного соединения разноплеменных мелких владетелей, которые, пожертвовав своим состоянием общему благу, имели право на вознаграждения, обеспечивающие потомство их в содержании себя: по сей причине многие офицерские места в знаменах, исключая первых четырех классов, оставлены наследственными. Напротив, в войсках Зеленого Знамени, состоящих из коренных китайцев, офицерские места предоставлены одним кандидатам и магистрам военной гимнастики.

В каждом из Восьми Знамен учреждены училища для образования юношества, по происхождению принадлежащего к знаменам. Китайцы, напротив, получают образование в военной гимнастике у частных учителей, и притом по собственному произволению; а кандидатами государственной службы делаются с того времени, когда объявят правительству о своем желании служить в войсках Зеленого Знамени. После сего им предлежит испытание в военной гимнастике, которое, подобно испытанию в свободных науках, производится на степень студента в областном или окружном, на степень кандидата в губернском городе, на степень магистра в столице.

Таким образом, достигший известной степени образования в военной гимнастике должен явиться в областной или окружной город, в ведомстве коего родился. Здесь производят им испытание на степень военного студента — ву-сю-цай. Число учеников, допускаемых к испытанию на сию степень, в каждой губернии определено законом, как-то:

в Чжи-ли — 2 411

в Сань-си — 1 624

в Цзян-су — 915

в Шань-дун — 1 812

в Хэ-нань — 1 648

в Ань-хой — 841 [107]

в Цзян-си — 1 318

в Чже-цзян — 1 064

в Ху-нань — 1 088

в Гань-су — 865

в Гуан-дун — 1 154

в Юнь-нань — 1 171

в Фу-цзянь — 1030

в Ху-бэй — 1153

в Шань-си — 1 057

в Сы-чуань — 1 361

в Гуан-си — 931

в Гуй-чжеу — 876

Всего: 22 319

В сем числе только 80 студентов из китайцев Восьми Знамен; прочие все из коренных китайцев. Маньчжуры и монголы Восьми Знамен не допускаются на испытание, потому что они по самому происхождению принадлежат к военному званию, и военно-гимнастические упражнения составляют существенную их обязанность.

Каждый получивший степень военного студента обязан отправиться в главный своей губернии город держать испытание на степень военного кандидата — ву-цзюй-жень; а для удостоверения о своем происхождении должен представить от местного начальства свидетельство. По сим свидетельствам казенная палата составляет список прибывших на испытание и представляет начальнику губернии, занимающему при сем испытании место главного экзаменатора, который должен производить испытание в присутствии одного из высших военных начальников смежной губернии.

Получивших степень военного кандидата в следующий год отправляют в столицу проходить испытание на степень магистра военной гимнастики — ву-цзинь-ши. Испытание на сию степень производится лицами, назначенными самим государем. Должность пристава обыкновенно поручается советнику Военной Палаты (3-го класса) из китайцев; в случае же отлучки его по должности назначается из других палат советник из китайцев же. При испытании должны присутствовать все прочие члены Военной Палаты; а чиновники для исправления поручений при сем назначаются из разных присутственных мест. Если отряженный чиновник имеет в числе прибывших на испытание близкого родственника, то сам должен донести о том; в противном случае он отрешается от должности, а родственник исключается из списка кандидатов.

По получении указа о испытании, пристав и члены Военной Палаты не могут возвратиться в свои дома; равно не могут ночевать вблизи от места испытания. Уроженец губернии Чжи-ли не может быть назначен экзаменатором на губернском испытании в Пекине. Экзаменаторы на столичном испытании не могут смотреть задачу [108] кандидатов из одной с ним губернии. Не явившиеся на испытание без достаточных причин требуются через начальство для ответа. Кандидатов, имеющих более 60 лет от роду, запрещается представлять к столичному испытанию.

Губернское военное испытание производится через два года в третий — в десятой луне. В числа 7 и 8-е испытывают в конном стрелянии из лука, в числа 9,10 и 11-е в пешем стрелянии из лука, в ловкости и силе. В 12-е число отмечают, кто в одном и кто в обоих предметах искусен. В 14-е число выбранные проходят внутреннее испытание в письме и немедленно выпускаются из экзаменального двора.

Столичное испытание производится в следующий год после губернского и открывается в 9 луне. В числа 5, 6 и 7-е испытывают в конном стрелянии из лука, в числа 8, 9 и 10-е в пешем стрелянии из лука, в ловкости и силе; в 11-е число отмечают, кто в одном и кто в обоих искусен. В 14-е число кандидаты являются на испытание в переписке с диктования. По обнародовании списка получивших степень военного кандидата еще приводят их в экзаменальный двор, где каждый из них собственноручно должен написать свой формуляр, и сии формуляры вместе с экзаменальными задачами препровождаются в Военную Палату.

Число долженствующих получить степень военного кандидата в каждой губернии определено законом, как-то:

в Чжи-ли — 151

в Цзян-нань — 63

в Фу-цзянь — 50

в Гань-су — 50

в Шань-дун — 46

в Гуан-дун — 44

в Сань-си — 40

в Гуан-си — 30

в Ху-нань — 24

в Маньчжурии — 3

в Чже-цзян — 50

в Шань-си — 50

в Хэ-нань — 47

в Цзян-си — 44

в Юнь-нань — 42

в Сы-чуань — 40

в Ху-бэй — 25

в Гуй-чжеу — 23

Всего: 822

Что касается до имеющих получить степень военного магистра, то по окончании столичного испытания представляют государю список кандидатов по разделению на губернии. На сем списке государь сам отмечает удостаиваемых степени магистра.

Списки губернского испытания Военная Палата представляет государю в 5 луне следующего года: военное испытание во дворце полагается в 15-е число 10 месяца. Палата, назначив дни как испытания в [109] письме и гимнастике, так и объявления военных магистров, представляет государю на разрешение, угодно ли ему самолично производить испытание или вместо себя назначить кого из князей и вельмож. За день до испытания назначаются чиновники для исполнения разных поручений при оном. В первый день испытания ведут кандидатов, получивших степень магистра, во дворец и расставляют по обеим сторонам красного крыльца. С ними вместе становятся чиновники, назначенные для исполнения поручений. Чиновник Государственного Кабинета выносит из тронной Тхай-хо-дянь задачу для переписки с диктования и под навесом перед тройною передает члену Военной Палаты, который, с коленопреклонением приняв задачу, сходит с крыльца средним сходом и с коленопреклонением полагает оную на приготовленный стол, а потом делает троекратное коленопреклонение перед ним. Церемониймейстер становится подле стола, и чиновники делают по его возгласам троекратное коленопреклонение с девятью поклонами в землю; а вслед за ними тот же обряд совершают и военные кандидаты. После сего чиновники Военной Палаты раздают кандидатам бумагу для переписки задачи; а кандидаты по принятии бумаги делают троекратное поклонение. По окончании переписки отбирают у них переписанную задачу и, запечатанную, относят в комиссию, назначенную для пересмотра.

Через день после дворцового испытания в письме члены Военной Палаты вносят в желтый (То есть написанные на листе, окрашенном в желтый цвет.) список кандидатов в Цзы-гуан-гэ (Цзы-гуан-гэ есть здание, построенное при настоящей династии на западном берегу озера в дворцовом саду Си-юань. Государь Жень-ди в сентябре собирал сюда высших офицеров для конного стреляния из лука, и сей случай впоследствии принят законом для испытания военных магистров.), и ожидают прибытия государева. В первый день государь производит испытание в конном и пешем стрелянии из лука, во второй в натягивании лука, в действовании мечом и поднимании камня, причем на желтом списке сам государь отмечает отличившихся кандидатов. В третий день Палата представляет государю кандидатов, получивших степень магистра, и ожидает его разделения кандидатов на разряды. Если же не сам государь производит испытание, то представляют ему список на утверждение.

В 20-й день десятого месяца совершается церемония объявления военных магистров. Императорский кортеж расставляется перед тронной Тхай-хо-дянь. Князья и чины становятся в своих [110] рядах. Военные магистры в общем их костюме, в шляпах с султаном из трех веток с девятью листочками становятся на красном помосте в конце рядов. В тронной на восточной и западной стороне поставляют по одному столу с объявлением и еще один стол посреди красного крыльца. После сего члены Военной Палаты просят государя в тронную. Государь выходит из дворца в церемониальном одеянии. На крепостных воротах, называемых Ву-мынь, бьют в колокол и литавру. Члены Военной Палаты открывают государю путь в тронную. Бьют три раза плетью и начинается музыка. Чиновники, назначенные быть при испытании, совершают обряд поклонения. Министр выносит из тронной объявление о магистрах и под кровельным свесом передает члену Военной Палаты, которой, с коленопреклонением приняв объявление, полагает на стол. После сего ставят военных магистров в ряды. После провозглашения о сошествии указа магистры становятся на колена. Чтец, став на восточной стороне красного крыльца, читает: по испытанию военных кандидатов империи, произведенному в таком-то году и месяце, первому отделению дается титул магистров первого разряда, второму отделению титул магистров второго разряда, третьему отделению титул магистров третьего разряда. Далее читает: такой-то поставлен первым, такой-то вторым, такой-то третьим в первом разряде. Каждый из провозглашенных выступает из рядов и становится на колена. Чтец читает далее: во втором разряде первый магистр и прочих столько-то, в третьем разряде первый магистр и прочих столько-то. Магистров последних двух разрядов не выводят из рядов. Чиновники по совершении троекратного коленопреклонения с девятью поклонами в землю становятся на прежние свои места. Член Военной Палаты, взяв объявление, сходит вниз и полагает сие на блюдо. Член отделения из Военной Палаты, приняв блюдо с объявлением, выходит из ворот Тхай-хо-мынь; за воротами Ву-мынь ставит блюдо в драконовый портшез и делает перед ним три поклона в землю. Служители дворцовой экипажной выносят портшез за ворота Чан-ань-мынь на запад и вывешивают объявление на стене императорского города. Военные магистры следуют за объявлением. Между тем члены Военной Палаты докладывают государю, что совершение обряда кончилось. После сего государь возвращается во дворец, а чиновники расходятся.

Вслед за объявлением государь награждает первого магистра из первого разряда латами с шлемом, луком с стрелами, тесаком, [111] колчаном и сайдаком, поясом и чулками, а прочим магистрам жалует по пяти лан серебра. В следующий по объявлении магистров день учреждается в Военной Палате пир для новых магистров и чиновников, бывших при испытании. На другой день первый магистр из первого разряда со всеми прочими магистрами изготовляет благодарственный адрес государю и с членом отделения из Военной Палаты относит оный в Государственный Кабинет. Сим образом военное испытание производится на основании одних правил с учеными испытаниями; оно разнится от последних в некоторых действиях в отношении к предметам испытания.

Испытание в военной гимнастике заключается:

а) В конном стрелянии из лука. Для конного стреляния из лука ставят три соломенных снопа, в 175 футах один от другого. В двукратный бег мимо сих снопов на лошади пускают шесть стрел, и еще одну стрелу в земляной болванчик. Попасть в сноп тремя стрелами считается достаточным.

б) В пешем стрелянии из лука. Для пешего стреляния из лука ставят холщевую мишень вышиною в 5 1/2, шириною в 2 1/2 фута. Перестрел полагается во 175 футов. Испытываемые становятся по 10-ти человек в ряд; каждый из них должен пустить шесть стрел, из коих двумя попасть в цель считается достаточным. Для конного стреляния берут лук в три силы (самый слабый), а для пешего в пять сил. В пешем стрелянии требуется попасть в самый центр мишени; кто обвысит или обнизит, считается промахом.

в) В ловкости и силе. Ловкость и сила показываются в натягивании тугого лука, в действовании огромным мечом и поднимании камня. Лук есть восьмисильный, десятисильный, двенадцатисильный. Меч есть в 80, 100 и 110 гинов (27 1/2 гинов составляют русский пуд, или 40 фунтов.). При испытании в ловкости и силе лук должно натянуть вполне, мечом сделать несколько приемов, а камень приподнять на фут от земли. Сделать одно или два из сих считается достаточным.

Что касается до переписки задач, то и на губернском и на столичном испытании внутренний экзаменатор назначает одну статью из книги Ву-цзин (Военные правила), содержащую в себе около ста букв; а на дворцовом испытании сам государь назначает. Переписать с диктования без опущения и погрешности считается достаточным.

Испытание в военной гимнастике производится на поле, и потому называется внешним — в противоположность испытанию [112] в письме, которое производится в экзаменальном дворе, и потому называется внутренним. На внешнем испытании в первый день испытывают в конном, а во второй в пешем стрелянии из лука, в натягивании тугого лука, в действовании мечом и в поднимании камня. Экзаменаторы отмечают лучших искусными — с различением, кто в одном и кто в обоих предметах искусен, и в экзаме-нальных списках тайно полагают печать над их прозваниями с именами. Ввечеру кладут сии списки в ящик, который, запечатанный и запертый, отдается приставу, а ключ препоручается надзирателю из стряпчих. По окончании внешнего испытания запечатанный ящик с списками препоручается приставу для представления в Государственный Кабинет, куда надзиратель из стряпчих и ключ представляет.

Для внешнего испытания еще изготовляются два списка, из которых в одном каждый из отмеченных искусным в конном стрелянии из лука обязан сам написать свой формуляр, отмеченный искусным и во второй день пишет то же во втором списке. По сличении почерка в обоих списках, допускают их на внутреннее испытание, куда препровождаются и списки вышеупомянутые. По окончании испытания, задачи, писанные с диктования, сличаются с почерками в списках; и если окажется несходство, то производится следствие.

Оказавшийся недостаточным в конном стрелянии из лука не допускается на испытание в пешем стрелянии. Оказавшийся недостаточным в пешем стрелянии не допускается на испытание в ловкости и силе. Оказавшийся недостаточным в ловкости и силе не допускается на внутреннее испытание. По окончании внешнего испытания составляется на маньчжурском языке список отмеченных и объявляется всенародно; а отмеченных отправляют на внутреннее испытание. О непоступивших в выбор также обнародывается с изложением причин, по которым они исключены.

По обнародовании о стреличном испытании, государь назначает трех человек из князей и вельмож произвести кандидатам вторичное испытание в каждом из тех военных упражнений, в которых незадолго перед сим были испытываемы. Если окажется несходство в чем-либо, то кандидат один раз не допускается на дворцовое испытание, а экзаменаторы подлежат ответственности. Кто на дворцовом испытании окажется посредственным, тот впредь не допускается на дворцовое испытание; а князья и вельможи, поверявшие столичное испытание, подвергаются ответственности. [113]

Что касается до воспитанников в Восьми Знаменах, то приготовляющиеся к испытанию на степень студента, кандидата и магистра в словесности предварительно испытываются начальниками дивизий в конном и пешем стрелянии из лука, а потом препровождаются списки об них куда следует. Потом еще их свидетельствуют князья и вельможи; и кто окажется достаточным в конном стрелянии из лука, те допускаются на гражданское испытание. Близорукие увольняются от стреляния из лука. Кто имеет слабость в руках, должен взять свидетельство от ротного начальника. Кто имеет ниже 13 и свыше 55 лет, тот испытывается только в пешем стрелянии из лука.

VIII. НАРОДНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Народная промышленность в Китае вся обращена к продолжению и усовершению необходимого в общежитии; почему и сия часть, подобно умственному образованию, введена в пределы, из которых без стечения особенных обстоятельств не может выступать. К народной промышленности относится все, в чем только упражняется народ для содержания и обогащения себя; даже не исключаются музыка, живопись и зодчество, как ниже увидим.

В Китае каждый предмет сельской и мануфактурной промышленности носит на себе печать глубокой древности, и вместе показывает следы многократных изменений. Обе, та и другая промышленность, вероятно, начали развиваться в одно время со введением гражданского образования в народе, то есть за 27 столетий до христианской эры, и с таким изменением, что мы в нынешних произведениях их видим большую часть древних вещей, но через призму сорока столетий.

В Европе, в Кяхте, а с недавнего времени в нашей северной столице довольно находится разных китайских изделий, по которым каждый, кто видел их, сам может судить о степени утонченности, которой достигли китайцы в своих рукоделиях и художествах в столь длинный период времени. Мне остается изложить свое мнение, как самовидцу тех же изделий, но в большем разнообразии, и сверх того подать понятие об истинном состоянии, в котором ныне находятся ремесла и художества в Китае. Под словом ремесло разумеется промышленность, и производящая, и обрабатывающая. [114]

А) ПРОИЗВОДЯЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Земледелие, главный предмет попечений правительства с самого основания империи, при малосложных и дешевых машинах доведено до высшей степени совершенства (В «Сыне Отечества» на 1842 год напечатано будет Практическое земледелие в Китае.). Во Франции Дюгамелем было сделано несколько опытов в земледелии по китайскому способу: но из сих опытов открылось, что земледелие китайское с успехом может быть введено только в такой стране, где при малоземельи находится большое народонаселение. Поливание или напоение водою посевов посредством каналов и троекратное пропалывание, производимое посредством орудий, требуют много рук и много времени. Впрочем ныне и европейцы не уступают китайцам в способах поправлять худые земли через удобрение навозами соответственно почвенным их качествам.

Скотоводство, по недостатку в пастбищах, ничтожно — особенно в восточной половине Китая, где земли преимущественно обращены под хлебопашество. Расположение лошадей и рогатого скота существует только на западных пределах Китая, где инородцы, обитающие по горным хребтам, мало имеют удобностей для земледелия. Одни только свиньи, которые не требуют травяного корма, составляют значительную статью в китайском скотоводстве.

Пчеловодство усовершено самим временем, но о выделке белого воска и доныне не помышляют, потому, может быть, что он заменяется самородным белым воском, который насекомое, подобное червецу, производит на дереве бай-ла-шу.

Садоводство издавна подведено под правила, основанные на многолетних опытах. Надобно сказать, что китайцы большие любители и плодов и цветов, но при всем сем не токмо в городах, даже в слободах и деревнях хороший плодовый или цветочный сад есть вещь очень редкая. В деревнях разводят плодовые деревья на клочках неудобной земли, а цветные растения густо садят, приготовляя все сие для продажи. В домах содержат цветочные растения по большей части в банках, и притом в малом количестве (О горных промыслах смотри в статье под заглавием: Государственные доходы.).

Б) ОБРАБАТЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Саждение хлопчатобумажного растения и шелководство суть такие два предмета, о которых правительство печется не менее хлебопашества и которые по хлебопашестве наиболее занимают деятельность [115] народа. Китайцы и бумажные и шелковые ткани из домашних материалов работают. Хлопчатобумажные фабрики наиболее процветают в Северном Китае. Бумажные ткани, называемые в России китайкою, некогда славились у нас своею добротою и прочностью красок, а ныне те же самые ткани чрезвычайно далеки от подобных изделий в Европе. В Китае бумажные ткани назначены для народного употребления, и потому фабриканты мало стараются даже и об их разнообразии.

Шелководством наиболее занимаются в Южной Китае, и преимущественно в восточных губерниях. Хан-чжеу, Су-чжеу, Нин-бо и Ян-чжеу славятся и тканьем и крашением шелковых изделий перед всеми другими городами. Там особенное внимание обращено на доброту тканей и прочность красок.

Выделка и подбор ценных мехов, приготовление туши и сухих красок, резьба из дерева и слоновой кости ничего более не требуют к своему совершенству ни в доброте внутренней, ни в изяществе отделки.

Китайский фарфор уважается в Азии как редкость: а некогда и в Европе дорого ценили его по внутренней доброте. Ныне, напротив, смотрят на китайские фарфоровые изделия как на иностранную вещь — из одного любопытства. В изяществе живописи китайский фарфор далеко отстал от европейского.

Чистотою железных и медных изделий китайцы не могут похвалиться даже перед монголами; впрочем сие происходит не от неспособности, но от нерадения. В Пекине в лавках со старою мебелью встречаются бронзовые вещи весьма искусной работы. Но потребители металлических изделий вообще на искусство обращают внимание менее, чем на дешевизну вещей и прочность их.

В) ХУДОЖЕСТВА

Работа золотых и серебряных вещей, особенно ювелирство остановились на средней точке совершенства и, вероятно, не скоро двинутся вперед. Украшение головных уборов вместо бирюзы голубым пухом с перьев птицы цуй-няо более привлекает их внимание.

Ваяние в малых видах, и преимущественно вещей из цветных камней кремнистой породы, можно назвать образцовым, особенно в произведениях XI и XII века. Но сие, можно сказать, только в отношении к искусству в отделке. Что касается до изящества человеческих форм, эстетическое в сем деле чувство китайца близко подходит к понятиям остяка об уродливой форме его богов. Лучшие [116] художественные изделия ежегодно работаются по заказу гражданских и военных начальников по губерниям для представления ко двору к Новому году или в подарки вельможам. Гравирование письмен на меди не может быть совершеннее нынешнего. Но гравирование видов с природы ограничивается одними очерками, довольно грубыми и часто неправильными.

Музыка и живопись при всех недостатках увлекают китайца — первая безыскусственною простотою, вторая яркостью красок и юмористическим сходством. Но сии два художества, которые в Европе составляют обворожающую поэзию слуха и глаз, в Китае никогда не могут развиться до такой степени изящества. Первую оковали законы, потому что она составляет важное звено в обрядах государственной религии; вторую связал вкус народный, который в картинах требует безтенной яркости и дешевизны.

Зодчество образовалось веками на правилах, противоположных правилам зодчества греческого и италийского; со всем тем оно имеет наружные формы и взаимную соразмерность частей, довольно приятные для глаз европейца Механическая отделка в зодчестве вообще очень и чиста и прочна. Публичные изразцовые здания, в которых каждое звено обжигается по особливому рисунку, приводят иностранца в удивление. Такова есть изразцовая башня, ошибочно называемая фарфоровою. В Пекине изразцовая на дворцовых зданиях черепица под золотистым, синим и голубым лаком в ясный день издали необыкновенно поражает зрение. Но зодчество не составляет особенной науки. Знание сего художества предоставлено содержателям дворов со строевыми запасами, как-то: лесом, камнем, кирпичом, известкою и рубленою пенькою. При постройках они исправляют должность и подрядчика и архитектора. Сим образом изящные искусства, которыми Европа столько славится, в Китае причислены к обыкновенным ремеслам, и художники никакими преимуществами не отличаются от простых ремесленников.

IX. ТОРГОВЛЯ

Хотя учреждение таможен, назначение пошлин и управление торговлею зависят от правительства, но оно не признало полезным сообщить во всеобщее сведение годовые таможенные отчеты: по сей причине торговые обороты Китая невозможно определить с точностью, даже приблизительно. Только из сравнения неимоверного [117] многолюдства с малоземельем можно заключить, что сельская и мануфактурная промышленность в Китае должны быть чрезвычайно обширны. Ограничимся поверхностным обзором.

Китайская торговля, по видимому ее ходу, разделяется на внутреннюю и внешнюю, а внешняя — на сухопутную и морскую.

А) ВНУТРЕННЯЯ ТОРГОВЛЯ

Внутренняя торговля, поддерживаемая 360 000 000 жителей, далеко превосходит внешнюю. В других государствах деревенские и частью городские жители обыкновенные вещи, потребные в домашнем быту, сами для себя делают. В Китае, напротив, по недостатку в лесах и скотоводстве, сельская промышленность более ограничивается обрабатыванием земли в разных видах и рыбною ловлею, а горожане и жители больших слобод занимаются только рукоделиями: следовательно, оба класса все нужное для себя приобретают взаимною покупкою. Вот почему все города и торговые слободы представляют собою обширные гостиные дворы. На улицах между торговыми лавками, фабриками, гостиницами и трактирами редко где увидите храм или присутственное место; даже мастерские ремесленников и художников также считаются лавками.

Хлеб в разных видах, также бумажные и шелковые изделия составляют важнейшие статьи внутренней торговли и, в сложности с другими статьями сельской и мануфактурной промышленности, занимают 9/10 всего народонаселения. Произведения чайных усадеб, горных и соляных промыслов и фарфоровых фабрик также довольно значительны. Количество чая, ежегодно приводимого в известность по таможням, простирается выше 2 000 000 пудов; а соли продается около 100 000 000 пудов. Но сии статьи в сравнении с высшими тремя статьями считаются второстепенными ветвями торговли. Следующие за сими произведения разных других промыслов и мелких фабрик должно считать вспомогательными статьями, которых впрочем очень много.

Б) СУХОПУТНАЯ ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ

Сухопутная внешняя торговля, судя по пространству границ северной, западной и частью южной, должна быть обширна. Китайцы снабжают Маньчжурию шелковыми и бумажными тканями и разными другими произведениями своих фабрик и мануфактур. Сия [118] торговля производится через крепость Шань-хай-гуань. Монголы исключительно берут у китайцев шелковые и бумажные ткани, кирпичный чай, составляющий коренную пищу их, маржан, разные железные изделия и множество других мелочей. Торговля с Монголиею производится через крепость Чжан-цзя-кхэу (Калган). Отпуск китайских товаров в Россию простирается почти на 5 000 000 р. серебром и производится через Калган в Кяхту, где с 1728 года открыт меновой торг. Торговля на границах Монголии с иностранными владениями исключительно представлена китайцам. Средняя Азия также берет часть китайских товаров в Или и Кашгаре. В Тибет китайцы отпускают большое количество байхового чая, идущего туда через Си-пин-фу и Да-цзянь-лу. Торговля с южными соседственными владениями мало известна.

В) МОРСКАЯ ВНЕШНЯЯ ТОРГОВЛЯ

Хотя существует внутренняя морская торговля, производимая во всех поморских губерниях, но сия торговля ограничивается более перевозом товаров из одних мест в другие. Заграничная морская торговля производится с разными островами Восточного и Южного океана, особенно из поморских городов Нин-бо-фу, Фу-чжеу-фу, Чжан-чжеу-фу и Гуан-чжеу-фу; привоз заграничных товаров к последнему городу весьма значителен. Но о точном количестве, а равно и о предметах отпуска и ввоза мало известно. В Японии китайцы ежегодно закупают для своего правительства до 50 000 пудов красной меди на монетное производство, сверх сего берут фарфор и лакированную посуду. С островов Южного океана привозят рис, говядину, оленину, рачьи шейки и рыбу сушеные, хай-шень, хлопчатую бумагу, ласточкины гнезда, желтый воск, слоновую кость, иностранное олово (малаккское), горошчатый перец, гвоздику, борнейскую камфору и европейские полотна; из Аравии золотой песок. Европейцы привозят шерстяные изделия, карманные часы, зеркала, вина, янтарь, серебро. Отпуск наиболее производится чаем и частью шелковыми и бумажными изделиями. Покупка заграничных товаров на наличное серебро запрещена во всех китайских портах, и сухопутных и морских, но ввоз иностранного серебра в изделиях и монете дозволен. Англичане ежегодно провозили в Китай опиум — с лишком на 26 000 000 рублей серебром, и столь огромную сумму получали от тамошних контрабандистов чистым серебром. Китайское правительство, при сборе государственных податей, давно [119] чувствовало вредные следствия сей недозволенной торговли, и в 1839 году приняло решительные меры к прекращению сей.

Морская торговля законами хотя не ограничена, но по причинам политическим слишком стеснена. В Маньчжурии, покрытой дремучими лесами, дозволяется строить суда не длиннее 32 футов, с одною мачтою и без палубы. В губерниях Чжи-ли и Шань-дун строение судов совершенно запрещено. Далее на юг в странах поморских каждая лодка должна быть построена с дозволения местного начальства, которое выжигает на лодке название и дает хозяину свидетельство на владение. Купеческие корабли дозволяется строить двухмачтовые, но передний поперечный брус иметь не длиннее 18 футов. На корабле, отходящем в море с товарами, дозволяется иметь пушек не более двух, ружей не более восьми, тесаков и луков не более десяти, пороху не более 30 гинов. Хозяева обязаны ружья и пушки брать с казенных заводов по билетам от начальства. При выходе и возвращении корабля оружие подвергается осмотру портовых караулов. Кто при возвращении привезет медные пушки, за морем купленные, правительство по оценке берет оные себе и переливает в монету. Кто привезет сарачинское пшено, представляется к награде. Но каждый купеческий корабль, при отъезде в море, должен представить по себе поручительство десяти других судохозяев, которые подвергаются ответственности за его невозвращение. Европейским кораблям дозволяется приходить в Макао только в числе 25 вымпелов. Торг производится под городом Гуан-чжеу-фу, где европейские народы имеют свои фактории.

Вывоз ограничен запрещением по большей части таких вещей, которые сами по себе не могут составить значительных статей внешней торговли. Такого рода вещи суть: оружие, селитра, сера горючая, медь, железо, воловьи рога, шелк, шелковичные черви, китайские законы, государственная география и географические карты (Российская миссия, при возвращении из Китая в свое отечество, ни по каким вещам не подвергается запретительному закону.). На вывоз в Монголию чугунных чаш (В Сибири чашами называют чугунные полукруглые котлы, в которых в Монголии варят чай, а в Китае приготовляют пищу.), железных жаровен, сошников и железных вещей для седел и узд правительство выдает билеты.

Палата Финансов ежегодно рассылает в таможни по три книги за своею печатью для вписывания пошлинных сборов. Сие суть три ведомости: собственноручная, журнальная и контрольная. В первой купцы, по взносе пошлин, собственноручно отмечают, сколько они внесли пошлин; во вторую, по числам месяцев, вписывают, сколько в который [120] день собрано пошлин и кем внесены; в третьей исчисляют, сколько и за какие именно товары ежегодно поступило пошлинных сборов в казну. Один экземпляр последней ведомости препровождается в палату для обревизования, один остается в таможне и один у директора таможни. Купцам выдают расписки в получении пошлин и копии с сих расписок представляют в Палату Финансов для поверки. Когда случится получить из Палаты Финансов копии с годовых ведомостей всех 24 таможен, тогда по сим ведомостям можно будет определить — по количеству пошлин — количество каждого товара, провозимого через таможню.

Текст воспроизведен по изданию: Н. Я. Бичурин. Статистическое описание Китайской империи. М. Восточный дом. 2002

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.