Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ИМАГАВА КАНАМОКУРОКУ

ИМАГАВА КАНАМОКУРОКУ 1

Настоящая публикация представляет собой перевод одного из самых известных памятников японского права XVI в. - "Имагава канамокуроку". Этот источник повсеместно используется исследователями в процессе изучения социально-политической истории Японии эпохи "воюющих провинций" (сэнгоку дзидай) 2 [Кацумата, 2003; Курусима, 2001; Нагахара, 1976; Овада, 1978; Сугияма, 2005; Сэнгоку..., 2003].

В эпоху "воюющих провинций" 3 произошло резкое ослабление центральной власти в результате раздоров как внутри дома сёгунов Асикага, так и в домах могущественных военных наместников - сюго, опираясь на которых сёгуны управляли страной. В итоге эти распри переросли в крупномасштабную междоусобную войну, в ходе которой сёгуны потеряли реальный контроль над большей частью Японии. Политический вакуум в конце XV - начале XVI в. заполнили сэнгоку даймё, основавшие на большей части территории страны свои княжества 4.

Законы Имагава причисляют к бункокухо - законодательным уложениям, созданным в период политической раздробленности. Их составление - одна из характерных черт внутренней политики многих князей периода сэнгоку. Насчитывают до 10 таких правовых памятников:

Известный японский исследователь периода сэнгоку Кацумата Сидзуо считал, что истоки бункокухо восходят к двум основным источникам: 1) окибуми; 2) судебным нормам и законам, возникшим в процессе управления провинциями сюго, назначавшимися бакуфу 5 [Кацумата, 2003, с. 245]. Окибуми - документ, составлявшийся при передаче по наследству землевладельцем своих владений, содержавший наставления сыновьям и выражавший его последнюю волю. Наконец, на формирование законодательных уложений периода сэнгоку оказали влияние договоры, заключавшиеся участниками лиг провинциальных землевладельцев (кокудзин икки) в эпоху Муромати [Кацумата, 2003, с. 242]. Эти соглашения предполагали введение общих норм, которые участники лиг обязывались соблюдать.

Бункокухо: нередко сравнивают со сборниками морально-этических правил и наставлений - какун, которые составляли могущественные землевладельцы эпохи Муромати (в том числе правители независимых от Киото политических образований, причисляемые к сэнгоку даймё) для своих родичей и служилых людей. Однако какун - это набор морально-дидактических сентенций, которые вряд ли можно считать законодательными нормами. Бункокухо: же адресованы не только вассалам и родичам даймё, в них рассматривается широкий круг вопросов, имеющий отношение к управлению княжеством (бункоку) в целом; многие их статьи обращены к самым различным социальным слоям и институтам (крестьянству, торговцам, буддийским и синтоистским храмам и т.д.) 6.

Законы Имагава включают в себя три самостоятельных законодательных памятника: 1) "Имагава канамокуроку" - свод из 33 статей, составленный при Имагава Удзитика в 1526 г. (далее в тексте публикации используется сокращенное наименование источника - ИК); 2) "Имагава канамокуроку цуйка" (далее - ИКЦ) - сборник из 22 статей, которым Ёсимото, сын Удзитика, в 1553 г. дополнил ИК; 3) "Сосё дзёмоку" (Судебник Имагава, далее в тексте - СД) из 13 статей 7. Точная дата создания судебника неизвестна, но среди японских историков утвердилась точка зрения, согласно которой СД был написан при Имагава Ёсимото. В двух фундаментальных публикациях юридических памятников "японского средневековья" эти три источника помещены вместе в одном и том же разделе [Имагава канамокуроку (1), 2001, с. 115-134; Имагава канамокуроку (2), 2001, с. 193-208]. [121]

Бункокухо - законодательные своды эпохи сэнгоку 8

Название

Время создания

От чьего имени установлены

Владения "составителя" на момент создания законов

1. "Сагараси хатто"

"Цуйка" (дополнения)

"Цуйка"

1493 г.

Не позднее 1518 г.

1555 г.

Сагара Тамэцугу

Сагара Нагацунэ

Сагара Харухиро

Три уезда в провинции Хиго

2."Оутиси кабэгаки"

1492-1500 гг.

Оути

Провинции Суо, Нага-то, Будзэн, Тикудзэн

3. "Имагава канамокуроку"

"Имагава канамокуроку цуйка"

"Сосё дзёмоку"

1526 г.

1553 г.

Приблизительно 1553 г.

Имагава Удзитика Имагава Ёсимото

Провинции Суруга, Тотоми

Провинции Суруга, Тотоми, частично Микава

4. "Дзинкайсю:"

1536 г.

Датэ Танэмунэ

Уезд в провинции Дэва, ряд уездов в провинции Муцу

5."Ко:сю: хатто но сидай"

"Цуйка"

1547 г. 1554 г.

Такэда Харунобу

Провинция Каи, часть провинции Синано

6. "Юкиси синхатто"

1556 г.

Юки Масакацу

Уезд Юки в провинции Симоса

7. "Роккакуси сикимоку"

1567 г.

Роккаку Ёсиката, Роккаку Есихару

Вассалы дома Роккаку

Южная часть провинции Оми

8. "Синка сэйсики"

1558-1569 гг.

Дом Миёси

Провинции Ава, Сануки, Авадзи

9. "Тёсокабэси садамэгаки"

1596 г., 1597 г.

Тёсокабэ Мототика, Тёсокабэ Моритика

Провинция Тоса

10. "Киккаваси хатто"

1617 г.

Киккава Хироиэ

Два уезда в провинции Суо

До нас дошло два списка законов Имагава - "Имагавакибон" и "Курокавабон". Количество статей ИКЦ в обеих версиях совпадает - 21, но число статей ИК различно: "Имагавакибон" содержит 33 статьи, а "Курокавабон" - 31 статью. В то же время текст СД был обнаружен как приложение к "Курокавабон". В этих двух версиях различается порядок расположения статей кодекса, встречаются и разночтения. Современные публикации законов основываются преимущественно на варианте "Имагавакибон".

ИК, как указывается в тексте самого памятника, был создан 14 апреля 1526 г., но уже через два месяца (в июне) Имагава Удзитика, от чьего имени свод был создан, умер. Овада Тэцуо считает, что за два месяца до своей смерти Удзитика, страдавший последние 10 лет своей жизни от тяжелого недуга, уже не играл главную роль в управлении княжеством. Настоящим "автором" уложения, тем человеком, который сыграл решающую роль в его разработке, была жена Имагава Удзитика - Дзюкэйни, предполагает историк [Овада, 2004, с. 47].

Судя по содержанию законов Имагава, они предназначались прежде всего для решения тяжб. Их содержание, в особенности статьи СД, должно было быть известно княжеским чиновникам, а [122] также виднейшим вассалам. Большая часть положений СД посвящена судебным процедурам, устанавливает порядок подачи жалоб и исков в княжеский суд и др. Однако и в ИК, и в ИКЦ обнаруживаются соответствующие статьи 9.

Вместе с тем все три вышеназванных памятника могут рассматриваться как попытка систематизации принятых ранее важнейших установлений и указов, а также создания новых правил и норм. Одна из очевидных целей введения ИК - упорядочивание управления и судебной системы княжества. "Выше один за другим по мере того, как приходили на ум, тайно записал эти законы на благо своих владений [бункоку]. В последние годы люди стали злонамеренными, и возникло много непредвиденных дел и споров, поэтому установил эти законы [с тем чтобы] их уладить", - говорится в заключительной части ИК.

В то же время неверно считать "Канамокуроку" и аналогичные по характеру памятники лишь собранием законов и судебных предписаний. Бункокухо содержат, пусть в небольшом количестве, также наставления и правила морально-дидактического характера. Достаточно вспомнить ст. 32 ИК, где декларируется недопустимость разногласий и ссор между вассалами даймё по поводу порядка, в каком надлежит рассаживаться на службе как в присутствии даймё, так и во время всевозможных увеселений. В той же ст. 3 ИКЦ встречаем пространные рассуждения о необходимости гармонии в отношениях между ёриоя и ёрико (см. ниже). Очевидно, что эти фрагменты адресованы вассалам и служилым людям князя, а их пригодность для разбора судебных дел вообще не очевидна.

Несмотря на то что составитель ИК, по-видимому, создавал кодекс в расчете на его использование в узком кругу вассалов и чиновников 10, текст "Канамокуроку" получил широкую известность и за пределами княжества. Так, 11 из 26 статей кодекса "Ко:сю: хатто но сидай", составленного Такэда Харунобу (1547 г.), было заимствовано или написано под влиянием законов Имагава [Хираяма, 2006, с. 133, 134] 11. На тот момент кланы Такэда и Имагава находились в союзнических отношениях друг с другом.

В заключительной части ИК говорится, что составитель не добавлял к положениям свода другие указы дома Имагава. Тем не менее в ряде статей (ст. 2, 22) говорится, что сходные по смыслу законы уже принимались в "прежние годы". Следовательно, не все положения ИК были созданы заново, в текст включались и уже изданные ранее указы даймё. Многочисленные постановления, появлявшиеся в процессе управления княжеством, также имели силу закона, но не все они вошли в ИК, ИКЦ и СД.

Наконец, в конце ИК фактически признается действие тэнка но хатто - норм обычного права, среди которых могли быть и законы Камакура и Муромати бакуфу, укоренившиеся в общественном сознании [Кацумата, 2001, с. 199; Нагахара, 1976, с. 211]. Так, согласно ст. 15 ИК княжеским судьям не полагалось разбирать тяжбы по поводу незаконного сооружения оросительных каналов на чужих землях, "если издавна повелось так, что в данной местности не берут платы за пользование водой". Таким образом, "Канамокуроку" и рескрипты даймё не были единственным источником права на территории княжества.

Рассматривая ценность законов Имагава как исторического источника, необходимо отметить, что они не дают полного представления о характере власти даймё. Уложение регулировало лишь ограниченный круг вопросов, имевший особое значение для князя. Содержание ИК не охватывает многих других сторон политики дома Имагава. Поскольку эти законы были предназначены для использования в ходе судебных процессов, в результате их исследования нельзя получить практически никакой информации о процессе формирования "внешней" политики даймё и военной системе княжества.

Изучаемый памятник также дает лишь скупые и отрывочные сведения о политике даймё в отношении крестьянства, городов, об иерархии вассалов даймё. Наконец, нет свидетельств о системе кандака, с помощью которой даймё унифицировали налоговую систему и отношения со своими служилыми людьми.

Сведения, которые содержатся в "Канамокуроку", естественно, не всегда являются полным отражением социальных и политических реалий того времени. Уложение содержит набор правил и норм, которые должны были обладать, по замыслу даймё, принудительной силой в отношении его вассалов и населения княжества. В то же время запись закона, как правило, не обязательно говорит о том, что ему следовали неукоснительно. Напротив, фиксация нормы (особенно многократная), может свидетельствовать и о том, что ее в реальности зачастую игнорировали.

Необходимо помнить и о том, что законы Имагава, как и памятники правовой мысли вообще, "интересует не диахронность, а синхронность". Источники такого типа "описывают не то, что было, а чему надлежит быть, то есть фиксируют не реально происшедшие события, а их идеальную [123] структуру, автоматизируя реакцию государства на социально-экологические изменения путем введения однозначных правил функционирования государства" [Мещеряков, 2006, с. 25].

В то же время в тексте "Канамокуроку" можно увидеть влияние знаменитого законодательного свода эпохи Камакура - "Госэйбай сикимоку" (далее в тексте - ГС). Содержание, по меньшей мере, десяти его статей (4, 11, 14, 22, 31, 32, 35, 36, 41, 48) перекликается по своей тематике с положениями ИК (2, 8, 10, 13, 22), ИКЦ (6, 11, 13, 21) и СД (4, 11). Но при определенном сходстве рассматриваемых тем трактуются они в ГС и в законах Имагава в большинстве случаев по-разному, и текстуально не совпадает ни одна статья. В основном можно сопоставлять и прослеживать общие элементы лишь в небольших фрагментах той или иной статьи обоих памятников.

Так, ст. 41 ГС рассматривает вопрос о праве владения детьми, родившимися от сожительства несвободных (нухи, дзо:нин), принадлежавших разным хозяевам. Кодекс предписывает оставлять детей, в зависимости от их пола, либо с отцом, в случае, если родился мальчик, либо с матерью, если на свет появилась девочка. В ст. 21 ИКЦ, напротив, в аналогичной ситуации предусматривается, что родившиеся дети должны принадлежать тому "хозяину", который их содержал с момента рождения. В ГС однозначно запрещается продажа пожалованной сёгуном земли, а в ИК содержится оговорка, позволяющая в экстренных случаях так поступать с пожалованным даймё наделом (хотя речь и идёт о "временной" - на 2-3 года - продаже). Поэтому говорить о том, что "Канамокуроку" и другие кодексы бункокухо: слепо копировали ГС, не приходится. Сходство рассматриваемых тем свидетельствует о том, что некоторые из стоявших перед создателями ГС и "Канамокуроку" проблем были похожими, но решали они их в большинстве случаев по-разному. Это вполне понятно, ведь создавались эти источники в разное время и при разных обстоятельствах.

Как следует из текста "Канамокуроку", даймё претендовал на власть монархического типа. Если судить по тексту законов, его действия никак не ограничивались со стороны служилых людей. Напротив, он создавал для них предписания и надлежащие нормы поведения. Так, даймё устанавливал жесткие правила, запрещавшие полное отчуждение пожалованных земельных владений [ИК, 2001, ст. 13, ИКЦ, 2001, ст. 6], вмешивался в процесс наследования земли и статуса служилого человека [ИКЦ, 2001, ст. 10, 11, 12], брал на себя роль верховного арбитра в конфликтах между вассалами по поводу земельных участков и несвободных слуг [ИК, 2001, ст. 2, 3, 5; ИКЦ, 2001, ст. 13, 21]. Междоусобные распри и столкновения в ИК ставились вне закона [ИК, 2001, ст. 8, 9, 11].

Даймё в законах Имагава обладает высшей законодательной, судебной и административной властью. В своде отсутствуют ссылки на авторитет бакуфу, но говорится, что даймё правит, "по своему разумению" установив законы для своих владений [ИКЦ, 2001, ст. 20]. Тем самым он предстает как правитель княжества, не зависящий в проведении своей политики от бакуфу и не связанный с ним какими бы то ни было узами.

Очевидно, однако, что всевозможные запреты, предписания и нормы ИК предназначены не для "внешнего", а для "внутреннего" применения. Иными словами, уложение адресовано вассалам даймё и другим слоям населения княжества. Отношения же клана Имагава с сёгуном или тэнно в кодексе вообще никак описаны. Если же вспомнить ст. 20 ИКЦ, в которой время правления сёгунами всей Поднебесной отнесено к "прошлому", а не "настоящему" времени, может сложиться впечатление, что между князьями эпохи сэнгоку и Киото, где располагалась резиденция сёгуна, были порваны все связи.

На деле все обстояло сложнее. Многие правители эпохи сэнгоку стремились использовать авторитет сёгуна для укрепления своего положения. Бакуфу продолжало формально назначать на должности сюго и после смуты годов О:нин. В то же время многие даймё рассматривали получение поста военного наместника как важное средство легитимизации своей власти внутри княжества [Со:тэн, 1991, с. 218]. Наконец, известно, что последние представители династии Асикага нередко играли роль посредников в заключении мира между даймё.


Комментарии

1. В данной публикации название "Имагава канамокуроку" используется для обозначения трех взаимосвязанных правовых памятников княжества Имагава. В то же время, строго говоря, "Имагава канамокуроку" - первый и хронологически самый ранний из этих трех источников.

2. Дом Имагава, являвшийся ветвью рода Асикага, в пору своего наибольшего могущества в середине XVI в., владел провинциями Суруга, Тотоми и частично Микава (в настоящее время территории префектур Сидзуока и Аити).

3. Историки предлагают разные хронологические рамки "эпохи воюющих провинций". В первом томе академической "Истории Японии" этот период датируют 1467-1573 гг. [История Японии, 1998, с. 279]. Некоторые японские исследователи началом этой эпохи предлагают считать 1492 г., а концом - 1582 г. или 1590 г.

4. Не завершена дискуссия об истоках, эволюции и характерных чертах власти князей (даймё) эпохи сэнгоку. Некоторые японские историки придерживаются мнения, что даймё - это по сути дела прежние военные наместники - сюго, сумевшие приспособиться к новым политическим условиям [Каваока, 2001, с. 118]. Другие японские ученые считают, что оснований сводить сущность власти сэнгоку даймё к эволюции института сюго нет, ее следует объяснять, исходя из анализа развития слоя провинциальных землевладельцев (кокудзин) [Икэ, 1996, с. 47]. Вместе с тем некоторая часть историков полагают неуместным использование термина сэнгоку даймё, поскольку он не отражает многообразия типов политической власти в Японии второй половины XV - конца XVI в. и сводит к единому знаменателю различные по своему содержанию явления.

5. Бакуфу - в данном случае сёгун (военный правитель) и его административный аппарат. В широком смысле - политическая система, существовавшая в Японии с конца XII в. по 1867 г.

6. При этом составление законодательных сводов в ряде случаев не являлось свидетельством усиления власти даймё, а их отсутствие в том или ином княжестве не говорит о слабости власти его правителя. Так, дома Мори и Гоходзё, как известно, не оставили после себя подобных юридических памятников. Они правили своими владениями, издавая по мере необходимости отдельные указы и распоряжения. Между тем по своему могуществу и прочности созданной ими политической системы главы этих кланов не только не уступали, но и превосходили многих даймё, принявших законодательные уложения.

7. Все три памятника в целом для удобства именуются "Канамокуроку", или законы Имагава.

8. Сэнгоку но тиики кокка..., т. 12, 2003, с. 148.

9. См., например, ст. 1 ИКЦ, согласно которой запрещается выдвигать повторный иск после вынесения судебного решения; ст. 2 ИКЦ запрещает ёрико обращаться с иском в княжеский суд иным путем, нежели через своего ёриоя. В ст. 4 ИК и ст. 14 ИКЦ рассматривается случай тю:канро:дзэки - когда одна из сторон тяжбы пыталась присвоить урожай со спорной земли, временно находящейся под судебным арестом.

10. В заключительной части ИК содержится фраза, согласно которой это уложение было "тайно" записано "для княжества".

11. Свод "Ко:сю: хатто но сидай" из 26 статей был создан в 1547 г. Впоследствии кодекс был дополнен, и число статей возросло до 57.

Текст воспроизведен по изданию: Имагава канамокуроку // Восток, № 6. 2009

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100