Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ДЖИОВАНИ ЛУККА

(XVII в.)

Джиовани Лукка — итальянский монах Доминиканского ордена, автор описания крымских татар, ногайцев, черкесов, абхазов и грузин, которое, видимо, было составлено около 1634 г., когда он находился в качестве префекта доминиканской миссии в Крыму, в Каффе. Никаких других конкретных биографических сведений о Лукке в литературе не сохранилось, за исключением того, что он в 1642 г. был направлен папою Урбаном VIII на Ближний Восток в целях католической пропаганды и посетил при этом Грузию. Таким образом, Лукка был довольно видным представителем итальянского духовенства, специализировавшимся в области католической пропаганды в странах, прилегающих к Черному морю. Как отмечает Лукка в предисловии к своему «Описанию», его поездка к крымским татарам и черкесам тоже была вызвана интересами католической пропаганды среди этих народов. Он отправился к этим народам для «проверки» состояния католической пропаганды и ее активизации, что в свою очередь требовало более близкого ознакомления с образом жизни и нравами этих народов. «Я,— пишет Лукка в предисловии,— предлагаю здесь краткое описание стран, которые посетил, когда меня послали для проверки к татарам и черкесам. От моих занятий немного оставалось у меня времени. Это обстоятельство лишило меня возможности описать эти страны так полно и подробно, как я того желал». «Описание» Лукка непосредственно примыкает к «Описанию» Дортелли, которого Лукка сменил в качестве префекта доминиканской миссии в Крыму. Продолжая в Каффе служебную деятельность Дортелли, Лукка, подобно ему, уделял большое внимание изучению окружающих народов, в том числе черкесов. Не ограничиваясь сбором сведений о них в самой Каффе, где для этого, как мы знаем, были весьма благоприятные возможности, Лукка неоднократно выезжал в глубь татарских, ногайских и черкесских земель. Поэтому Лукка имел все основания указать в предисловии, что «в этом описании я изложу только то, что видел своими глазами». Это заявление автора придает, конечно, особое значение его описанию черкесов, которым он посвящает в своем сочинении специальный раздел. Что Лукка описывает быт черкесов как очевидец, побывавший в их стране, подтверждается не только всем содержанием раздела, относящегося к черкесам, но и отдельными замечаниями, разбросанными в других частях, его труда. Так, в разделе втором, посвященном ногайцам, Лукка, [69] между прочим, отмечает, что он был приглашен в дом одного богатого ногайского мурзы, когда находился «в Балют-кое, в стране черкесов». В ряде случаев Лукка ссылается на пример черкесов при описании других народов, что тоже свидетельствует о том, что быт черкесов был ему хорошо знаком. Он, например, пишет о ногайцах, что они «питаются мясом и молоком, которого у них весьма много, но подобно черкесам не едят собственно лепешек», т. е. хлеба, а вместо него употребляют вареное просо. Кстати, здесь же он сообщает, что у ногайцев есть «немного проса, получаемого ими от черкесов и вымениваемого на скот». В разделе, посвященном описанию абхазов, Лукка также приводит сравнение их с черкесами, указывая, в частности, что абхазы «одеваются подобно черкесам, но волосы стригут иначе, чем те». Описание Лукки, несмотря на свою краткость, во многом дополняет и уточняет описания Дортелли, особенно же в части, касающейся черкесов. Благодаря тому, что Лукка побывал в глубине черкесских земель, он значительно расширяет пределы Черкесии на юго-восток, считая, что «страна черкесов тянется па 26 дней пути», простираясь до берегов Каспийского моря. Лукка несколько раз упоминает о Кабарде, считая, что эта черкесская область «очень населена» и что от нее до Темрюка 18 дней пути. Рассматривая Кабарду как крупнейшее феодальное владение в Черкесии, Лукка вместе с тем отмечает наличие в этой стране ряда других феодальных княжеств (бесленеевских, бжедугских и др.), причем особо выделяет весьма значительное княжество в причерноморской Черкесии. По его словам, два князя, братья Кази-бей и Синкас-бей, «управляют всеми [черкесскими] селениями, лежащими вдоль моря. Таким образом, во владении этих двух братьев находились все натухайцы и причерноморские шапсуги. Сообщение Лукки о существовании в первой половине XVII в. у натухайцев и шапсугов княжеских владении представляет большой интерес, поскольку к началу XIX в. эти черкесские народности в результате антифеодальных восстаний ликвидировали у себя княжескую власть и поэтому многие авторы первой половины XIX в., писавшие о черкесах, высказывали даже сомнение в том, что у причерноморских черкесов в прошлом были владетельные князья. Между тем Лукка, как бы предвидя эти сомнения, в своем описании Черкесии дважды совершенно определенно говорит о наличии у причерноморских черкесов своих князей. Так, несколькими строками выше того места, где он пишет о братьях-князьях, правивших в причерноморской Черкесии, Лукка указывает границы этой части черкесских земель (они начинаются на севере у Кудесчио — «первой из деревень, лежащей в стране черкесов вдоль приморского берега» — и простираются до Абхазии), вместе с тем отмечает, что черкесы, живущие здесь, «повинуются особенным князьям». Весьма важны также сведения Лукки о религии черкесов, которой он, естественно, уделяет особое внимание. По словам Лукки, «одни из них (черкесов) магометане, другие следуют греческому обряду, но первых больше». Эта характеристика касается прежде всего кабардинцев, ибо вслед за приведенными словами Лукка пишет, что «священник, живущий в Терках, приходит иногда к ним совершать таинство крещения». Как известно, Терки [70] были русской крепостью, находившейся в низовьях Терека по соседству с Кабардой. Но если среди кабардинцев в первой половине XVII в. начинала уже преобладать мусульманская вера, то черкесы, живущие на Черноморском побережье, называли себя христианами. Видимо, именно у этих черкесов з похоронном обряде преобладали христианские черты («священник наизусть поет некоторые гимны», окуривая покойника ладаном).

(«Описание перекопских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин Жана де Люка, монаха Доминиканского ордена. 1625» (Sic!) — перевод с французского П. Юрченко, опубликованный в «Записках Одесского общества истории и древностей», т. II. Одесса, 1879)


ОПИСАНИЕ

ПЕРЕКОПСКИХ И НОГАЙСКИХ ТАТАР, ЧЕРКЕСОВ, МИНГРЕЛОВ И ГРУЗИН, ЖАНА ДЕ ЛЮККА, МОНАХА ДОМИНИКАНСКОГО ОРДЕНА (1625)

Описание черкесов

Черкесы очень похожи на ногайских татар, которых я только что описал, с тою однако же разницею, что черкесы населяют лишь более лесистые места, в которых они укрываются. Они соседят с ногайскими татарами, корнухами, также татарами, хотя исповедующими другую веру и отличающимися от оных образом жизни; к югу живут абхазы; на западе граничат с очень высокими горами, отделяющими их от Мингрелии. Следовательно, область имеет самое большее протяжение от Тамани до Демиркапу, иначе Дербента (Капу значит по-турецки дверь: темир — железный. Дербент слово персидское, означающее то же самое. Здесь и далее примечания французского переводчика.— Ред.), города, расположенного на берегу Каспийского моря. Страна черкесов тянется на 26 дней пути. Между Таманью и Темрюком находится коса земли, на берегу которой несколько деревень. Говорят они по-черкесски и по-турецки. Одни из них магометане, другие следуют греческому обряду, но первых больше. Хотя еще священник, живущий в Терки, приходит иногда к ним совершать таинство крещения, но он мало наставляет их в [христианском] законе, так что они постоянно мусульманятся; они от греческой веры только сохранили обычай носить съестные припасы на могилы покойников, да соблюдают некоторые посты. Эти деревни повинуются московскому царю и некоторым мурзам или особенным боярам его двора, которым они отданы в награду за службу. От гор, которые ими называются Варадскими, до Кудесчио, первой из деревень, лежащей в стране черкесов вдоль приморского берега, [считают] 300 миль. Впрочем, все это пространство, хотя очень плодородное, не населено. От Кудесчио до Абхазии считается 140 миль. Народ, живущий на этих горах, называет себя христианами, подобно жителям лесов, растущих на равнинах. Они повинуются особенным князьям. Я упомяну о знатных людях и расстоянии мест, которые находятся в их [71] подчинении. От Темрюка до Кабарды восемнадцать дней [пути]. Страна очень населена и находится под властью Шабан-оглу. От Темрюка до Джиана 2 дня, и столько же от Джиана (В Аргунском округе при речке Чухнахк, в Терской области. Списки населенных мест. Тифлис, 1878.) до Кодыкоя. От Джиана до Болетте-коя — 4 дня. Этой страной владеет бей Джианко-бей. Отсюда до Безинада — 8 дней; от Безинада до Кабартая также 8, и отсюда до Дербента тоже 8 дней. Князья Скаенче и Темиркас — родственники татарского хана — владеют этой страной. Князья-братья Кази-бей и Синкас-бей управляют всеми селениями, лежащими вдоль моря. Эти страны очень приятны, хотя мало населены, так как места, в которых лес редок, не населены. У них нет ни писаных законов, ни церковных обрядов, они христиане только по имени. Они торгуют рабами, кожами оленей, быков, тигров и воском, которого много находится в лесах; обрабатывают свои [удобные ко хлебопашеству] земли киркой; не имеют монеты, а свои произведения обменивают. Их одежда мало отличается от нашей. Они носят красные бумажные рубахи и бурку из валеной шерсти или войлока, которую поворачивают [на плече] в ту сторону, откуда дует ветер, так как им закрывается только половина тела. Нет в мире народа добрее этого или радушнее принимающего иностранцев. Они сами услуживают тому, кого поместили у себя, в течение трех дней. Мальчики и девушки прислуживают гостю с открытым лицом и моют ему ноги, между тем как женщины заботятся о мытье его белья. Что касается их жилищ, то последние состоят из двух рядов кольев, воткнутых в землю, между коими вплетают ветви; наполняют промежуток глиной и кроют их соломой; княжие дома построены из того же материала, только просторнее и выше. Деревни их расположены в самых густых лесах. Они окружают их сплетенными одно с другим деревьями, чтобы таким образом затруднить въезд татарской коннице. Черкесы часто с последней сражаются, так как не проходит года, в который бы татары, привлекаемые главным образом красотою рабов из этого народа, не произвели на их страну какого-нибудь набега, чтобы наловить последних. И ногайцы часто с тою целью производят сюда набеги. Постоянное беспокойство, которое причиняют им татары и ногайцы, приучило их очень к войне и сделало из них лучших наездников во всех этих странах. Они мечут стрелы вперед и назад и ловко действуют шашкой. Голову защищают они кольчатым шишаком, покрывающим лицо. Орудием для нападения, кроме лука, служат им копья и дротики (С тех пор, как они подчинились москвитянам, они сделались искуснее в военном деле). В лесу один черкес обратит в бегство 20 татар. Они не считают [72] стыдом ограбить друг друга, и воровство здесь так обыкновенно, что пойманных удальцов не наказывают, питая даже некоторого рода уважение к тому, кто ловок в этом отношении. Стариков весьма уважают. На пирах не предлагают молодым людям пить до тех пор, пока последние не совершат какого-нибудь ловкого воровства или какого-нибудь важного убийства. Самый обыкновенный напиток у этого народа составляет вода, вскипяченная с медом и небольшим количеством проса (буза), затем в течение 10 дней не трогают его, а потом снова кипятят. Этот напиток охмеляет так же сильно, как и вино. Впрочем, черкесы не сильно предаются пьянству. Вместо стаканов они употребляют рога диких буйволов и других животных; обыкновенно все пьют стоя. В их стране встречаются святилища, т. е. посвященные места, на которых валяется множество бараньих черепов, оставшихся от курбанов, или жертвоприношений, совершенных здесь (Они втыкают голову барана или овцы на вершину креста и растягивают кожу на ветвях). На деревьях, растущих на этих местах, вешают по обету луки, стрелы, мечи, и благоговение к этим святым местам так велико, что величайшие воры не прикасаются к ним. Весь брачный обряд состоит в том, что муж и жена в присутствии какого-нибудь свидетеля дают слово блюсти союз. При жизни первой жены черкес никогда не женится на второй, разве к этому его побудит какая-нибудь особенная причина. Отец невесты получает в благодарность за дочь какой-нибудь подарок; мужчина, если не в состоянии сделать подарок, то не находит жены. Те, которые должны сопровождать покойника до могилы, еще перед входом в его дом принимаются кричать и стонать. Его родственники бичуют себя, а жены царапают себе лицо, между тем как священник наизусть поет некоторые гимны, окуривает себя ладаном и кладет на могилу блин и ставит сосуд с бузой, т. е. пищу и питье. Потом засыпают могилу, а бугор означает место погребения. Кроме войны, всецело их занимающей, они не знают другого занятия. Черкесские рабы ценятся гораздо дороже других за красоту и способности в делах, для которых их употребляют, так как от природы они очень умны. Черкесские лошади ценятся дороже татарских, потому что живее. По их стране протекает две значительные реки, из которых одна, впадающая в море. Кубань называется Пси, а другая (Терек?) проходит недалеко от Кабарды. Существует много не замечательных потоков, потому что их без труда переходишь вброд.

Текст воспроизведен по изданию: Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. Эльбрус. Нальчик. 1974

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.