Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

КУРОПАТКИН А. Н.

ЗАВОЕВАНИЕ ТУРКМЕНИИ

Поход в Ахал-теке в 1880-1881 гг.

Очерк военных действий в Средней Азии с 1839 по 1876-й год.

Действия войск Туркестанского военного округа.

Общая числительность войск Туркестанского округа, выступивших в Хивинский поход, была следующая:

21 рота пехоты, 7 сотен, 20 орудий и 8 ракетных станков, всего 5,250 чел. и 1,650 копей (По две роты от 1, 2 и 3 Туркестанских стрелковых батальонов, 4-й стрел. бат., три роты 2-го и 2 роты 4-го бат. Саперная рота. Казаки: три сотни Оренбургского, две сотни Уральского, 1 сотня Семиреченского. войска, сборная сотня. 10 орудий Туркестанской артиллерийской бригады, 6 конных орудий Оренбургского войска, 2 картечниц (в числе 4 горных орудий). В том числе пехоты 3,220, сапер 200 чел., артиллеристов 677, казаков 1,150.).

Войска отряда имели тройной комплект патронов и боевых зарядов.

Продовольствие везлось за войсками на 2 1/2 месяца и сверх того на предположенных к устройству опорных пунктах в Халата (Первоначально предполагались ключи Тамды) и Иркибае решено иметь еще месячный запас довольствия. Войска имели при себе чай, сахар в размере: чаю один фунт, сахару 3 фунта в день на 100 человек.

Для защиты от холода и сырости имелась подстилочная кошма, а войска, выступившие из Казалинска, кроме того, имели войлочные кибитки. Войска взяли с собою водоподъемные средства из турсуков, баклаг и бочонков. Для поднятия всех тяжестей потребовалось 10,100 верблюдов, нанятых за помесячную плату у киргиз Сырдарьинской области. Из них 5,800 шли с войсками, а остальные составляли, следовавшие отдельно, интендантские транспорты. Нанятые верблюды, вследствие зимней бескормицы, оказались слабосильными и могли поднимать только 12 пудов каждый. Необходимо признать, что при сборе верблюдов не было обращено внимания на ежедневную выкормку их. Верблюдов [40] держали на сборных пунктах под караулом, не поив и не кормив по нескольку дней, что ослабило их ранее начала похода.

При отряде следовал походный лазарет на 270 мест.

Большая часть войск Туркестанского отряда, составлявших Джизакскую колонну (13 рот, 6 1/2 сотен, 16 орудий, 7 рак. станков, силою 3,400 чел. и 1,330 лошадей), следовали, под начальством генерал-майора Головачева, из Ташкента через Джизак и степью через колодцы Аристан-бель-Кудук, Адам-Крылган к Амударье и далее к Хиве. Общее протяжение пути около 900 верст. Наибольшее безводное расстояние составляло до 60-ти верст, вода в степи имелась только из колодцев, частью дурного качества и часто не в достаточном количестве.

Войска выступили из Ташкента эшелонами, между 1-м и 7-м марта. Прибыв к Джизаку, войска разделены на 4 эшелона. Каждый из них получил свой верблюжий транспорт, [41] подразделенный, в свою очередь, на верблюдов войсковых, приданных частям, и на верблюдов интендантского и артиллерийского транспортов. Всего при войсках Джизакской колонны имелось 3,670 верблюдов с 500 лаучами. В том числе 1,900 верблюдов везли 30-тидневное довольствие, распределенное по частям войск в размере 22,000 пудов.(В том числе сухарей 6,000 пуд, муки 225 пуд., крупы 1,450 пуд., чаю 27 пуд., сахару 82 пуда, спирту 57 пуд., ячменя 14,300 пуд.) Под турсуками с водою следовало 189 верблюдов.

Независимо этого довольствия, из Ташкента выступил 11-го и 26-го марта большой интендантский транспорт с 1 1/2 месячным довольствием на 3,300 верблюдах.

Первый эшелон отряда, пройдя Джизакскую степь, прибыль через Джизак к сел. Темир-Кабук (У западных предгорий Кара-таусского хребта.), откуда начинаются пески Кызыл-Кумы, 19-го марта. По пути войска много терпели от холода; шли дожди, одежда вымокала, а к утру мороз доходил до нескольких градусов, что при отсутствии топлива было весьма чувствительно. В ночь на 14-е марта выпал снег на два вершка, и мороз доходил до 6°. До Темир-Кабука из верблюдов 4-х эшелонов пало и пришло в негодность 558. Больных нижних чинов при отряде было 27 человек, из коих 6 отправлено назад.

Для дальнейшего движения на кол. Аристан-бель-Кудук, войска, вследствие недостатка воды, пришлось вести двумя колоннами по разным путям, и каждую колонну делить на эшелоны. К 30-му марта войска из Ташкента сосредоточились на кол. Аристан-бель-Кудук и Аяке. В обоих этих пунктах найдено достаточно воды, корма и топлива, почему генерал Кауфман решил остановиться здесь на несколько дней и дать отдых верблюдам. Кызылкумские киргизы выставили к этим колодцам 700 верблюдов, вместо павших и наиболее ослабевших. Остановка была необходима и с целью дождаться части интендантского транспорта для пополнения месячного запаса, следовавшего при войсках. 8-го апреля пребыла голова этого транспорта в 230 верблюдов, когда некоторые части уже израсходовали все запасы. За путь от Ташкента в 462 версты пало 874 верблюда. Отпущены с дороги за негодностью 536. На лицо осталось 2,678 верблюдов. Добавлено свежих, поставленных [42] кызылкумскими киргизами 880. Не хватало 526 верблюдов. Многие верблюды могли везти только 6 пудов.

Казалинская колонна (в составе 8-ми рот пехоты, 1/2 сотни казаков, 4-х горных орудий, 2 картечниц, нижних чинов 1,913, лошадей 355), под начальством полковника Голова, выступила эшелонами между 10-м и 16-м марта и следовала через урочище Иркибай (в 224 верстах от Казалинска) к кол. Аристан-бель-Кудук. 25-го марта в Иркибае заложено было укрепление, занятое 2-мя ротами пехоты, и затем колонна двинулась далее. При колонне следовали продовольственные запасы на 3 1/2 месяца. Водоподъемные средства рассчитаны по следующему расчету: на три дня для людей, считая по одному ведру на 5 человек (около 4-х бутылок на человека) и на два дня для лошадей и порционного скота, считая по 1 1/2 ведра в сутки на голову. Вода хранилась в бочонках от 9-ти до 10-ти ведер каждый. На одного верблюда вьючилось по два бочонка (что было слишком тяжело).

С Иркибая выступили в дальнейший поход 1,480 нижних чинов, 270 лошадей. Общее число верблюдов колонны было 3,230 при 455 лаучах. Из них 1.131 верблюд составляли интендантский транспорта, оставленный в Иркибае, откуда двинулись войска Казалинской колонны сравнительно налегке. Верблюды, поставленные в Казалинске, оказались хорошего качества и общая убыль их до Иркибая дошла всего до 107 верблюдов.

Войска Джизакской колонны выступили с Аристан-бель-Кудука 11-го и 12-го апреля, сперва двумя, а затем, по маловодности колодцев, 5-ю эшелонами.

С 12-го апреля, в степи наступили сильные жары, доходившая после полудня до 28° в тени и сопровождавшиеся сильными песчаными буранами. Переходы приходилось делать до 42 верст в день (От колодцев Чурка до Султан-биби.). Сильные ветры, подымавшие облака горячего песку, весьма затрудняли движение. Казалинская колонна следовала в хвосте Джизакской. О сбережении воды приходилось иметь особую заботливость. К колодцам ставились часовые, и выдача воды производилась по очереди, порциями. 24-го апреля все войска Туркестанского отряда соединились на многоводных колодцах Халата, в 30-ти верстах от Хивинской границы. Состояние [43] здоровья войск поддерживалось превосходное. Все были бодры и веселы. Больных насчитывалось в лазарете только 14 человек, при войсках — до 37 человек.

В Халата выстроен второй опорный пункта на одну роту, 1/2 сотни и 2 орудия. При укреплении образованы склады: провиантский, артиллерийский и инженерный.

По собранным сведениям о дальнейшем пути оказывалось, что от Халата до Учь-Учака на Амударье оставалось пройти еще 120 верст, а именно 40 верст глубокими безводными песками до колодцев Адам-Крылган и далее 80 верст тоже безводного пути до Амударьи (В действительности от Халата до Амударьи оказалось 103 версты). Вместе с тем получено известие, что у Учь-Учака собралось 4,000 чел. неприятеля. Для дальнейшего движения вперед, в виду маловодности пути и недостатка перевозочных средств, назначено 12 рот, 5 сотен, ракетная сотня, 12 орудии. Оставлено на Халата 6 рот, 6 орудий и 1 сотня (Кроме 1 роты, 1/2 сотни и 2-х орудий, оставленных на Халата гарнизоном в возведенном укреплении.), которые должны были двинуться в оазис по достижении нашими войсками Амударьи и по высылке на Халата части верблюдов. Общее число годных верблюдов составляло всего 2,412. Из них назначено на подъем войсковых тяжестей, довольствия и воды 1,415 верблюд., на артиллерийский парк (2,075 пуд.) — 260 верблюдов, на понтонный — 50 верблюдов, на походный лазарета — 150 верблюдов. Остальные составили запас и назначались для помощи пехоте. Водоподъемные средства колонны составляли 4,043 ведра, в том числе рассчитывалось: на три дня для пехоты, считая по 1/3 ведра в день на человека — 2,553 ведра. На лошадей артиллерийских и офицерских в числе 480 оставалось на 3 дня по 1 ведру в день. На лошадей казачьих воды не бралось. Вследствие сильной утечки и усушки, выше рассчитанного количества оказалось на три дня недостаточно.

Для занятия Адам-Крылгана был двинут, 27 апреля, в 3 1/2 ч. пополудни, в виду недостатка воды лишь небольшой отряд в три роты, 4 горн, орудия, 2 скор, орудия и 1/2 сотни казаков. Отряд этот выступил, снабженный 5-тидневным запасом воды. Колодцы на Адам-Крылгане предполагались засыпанными. На отряд возлагалось исследование пути, сбор сведений о дальнейшем движении к Дарье и вырытие колодцев для всего [44] отряда. При этом движении партия хивинцев произвела нападение на наш передовой разъезд, при чем с нашей стороны ранены 2 офицера, 4 казака и несколько джигитов. Да другой день, в 8 час. утра, для подкрепления передового отряда и быстрой разведки, к Адам-Крылгану посланы 3 сотни и ракетная батарея. Этот конный отряд, не смотря на крайне тяжелый путь, дошел почти одновременно с пехотою (ночевавшею на пути) до кол. Адам-Крылган. а 29-го к 9 часам утра вернулся в лагерь у Халата с донесением, что отрывка колодцев в этом пункте не затруднительна, ибо вода лежит не глубоко от горизонта (2-3 сажени) и воды достаточно, хотя и не во всех колодцах хорошего качества. Пехотная колонна с приходом на колодцы тотчас приступила к очистке имевшихся и к отрывке новых.

По получении этих известий, генерал Кауфман выступил вперед с главными силами отряда в час утра 30 апреля и к полуночи того же числа (т. е. через 23 часа) прибыль к Адам-Крылгану, сделав большой привал в 6-8 часов для выкормки верблюдов, примерно отойдя 20 верст от Халата. Последние 17 верст пришлось идти все время поднимаясь в гору по глубоким сыпучим пескам. Артиллерию протаскивали вперед при помощи пехоты. Колодцы Адам-Крылган означают в переводе «погибель людей». Они находятся среди барханов (Бугров) глубокого (белого) сыпучего песку, без признаков какой либо растительности.

На рассвете несколько партий хивинцев пробовали беспокоить наш отряд, но были легко отогнаны высланными против них стрелками. Предстояло затем выполнить самую трудную задачу: пройти 80 верст безводного пути, в постоянной тревоге быть атакованными скопищами противника.

В виду появления неприятеля, генерал Кауфман признал опасным продолжать движение к р. Амударье несколькими эшелонами, почему, сделав дневку, он двинул к Учь-Учаку весь отряд одною колонною. Все излишние тяжести: юрты, юломейки, кошмы, сундуки, мешки были сожжены. В час ночи на 3 мая подан подъем, в два часа началось выступление с Адам-Крылгана. Вытягивание колонны и верблюдов по глубоким сыпучим пескам оказалось на столько затруднительным что по [45] требовало до 2 часов времени. В 9 1/2 часов утра голова колонны, отойдя 20 верст, остановилась на привал, который предполагалось сделать часов на 6-7, и затем, переждав жаркое время дня, продолжать, в 4 часа по полудни, движение. Жара достигла 40°. Трудности пути изменили весь этот расчет. Приходилось идти сыпучим песком и переваливать значительные гряды этого песку, с весьма крутыми подъемами и спусками. Арьергард подошел к месту привала только к 5 час. пополудни. Часть нижних чинов несла на руках мешки с порохом и снарядами, снятыми с павших верблюдов. Воды в отряде оставалось по поверке всего на 1 1/2 дня. Последовал приказ растянуть ее на 3 суток. Все тяжести, в которых не представлялось самой насущной потребности, сожжены. Тут сожгли палатку командующего войсками, офицерские палатки, походные кровати, мундиры, белье, лишние пары сапог, крупу; уничтожили штурмовые лестницы, зарыли часть понтонов. Необходимо было таким образом отложить выступление еще на 6 — 7 часов, т. е. выступить только в полночь. Такая затяжка могла оказаться роковою, ибо запас воды был незначительный, а безводного пути, по расспросным сведениям, оставалось еще 60 верст.

В 9 часов вечера подошла к месту привала кавалерия. Задерживать ее не представлялось возможным (лошади без воды), а посылать вперед к воде на Учь-Учак, в виду замедления движения пехоты, казалось тоже невозможным ибо это обрекало 6 сотен на неравный бой со всеми ожидавшимся скопищами хивинцев. Тяжелые минуты пришлось переживать на этом привале начальнику войск.

Продолжать идти вперед — значило рисковать погубить отряд от жажды. Отступить назад — признавалось позором, хуже самой погибели. В эти часы тяжелого раздумья спасителем отряда явился один из проводников-туземцев (джигитов), сообщивший, что в стороне от пути следования отряда, но всего в часе-двух езды, должны быть колодцы Алты-Кудук. Посланные разведки подтвердили это показание. Колодцы действительно были найдены в 9 верстах к северу от места привала и, к счастью, не засыпанными, ибо при глубине их до 18 сажен, отрывка засыпанных, или выбытие новых, были не по силам отряду, так как требовали нескольких дней работы. Но выбора не было и генерал Кауфман перевел отряд к этим колодцам.

Воды в колодцах оказалось настолько мало, что ее [46] не хватало на весь отряд даже для утолёния жажды людям. Ко всем колодцам выставлены посты и офицеры, соблюдавшие очередь при выдаче воды, и наблюдавшие чтобы не выдавалось свыше положенных порций. Вода быстро вычерпывалась до дна и приходилось ждать, пока она набежит. Вместо воды, часто выдавалась жидкая грязь. Особенно страдали туземцы отряда, поставленные при раздаче воды в последнюю очередь. Между ними были случаи смерти от жажды.

Утром, 4-го мая, отправлена назад в Адам-Крылган особая колонна под начальством генерал-майора Бардовского, из 3 1/2 рот, со всей кавалерией, со всеми верблюдами отряда, всеми артиллерийскими и офицерскими лошадьми и всеми водоподъемными средствами для наполнения их водою. К вечеру 5-го мая колонна эта вырыла 33 колодца, что с вырытыми ранее составило 50 колодцев, в том числе две трети с пресною, а остальные с солоноватою водою. 6-го мая вырыто еще 10 колодцев. Эта колонна оставалась на Адам-Крылгане четыре дня. В течении этого времени верблюды и лошади были напоены, несколько отдохнули и подкормились, а все бочонки, турсуки и баклаги наполнены водою.

6-го мая наш отряд чуть не постигла катастрофа. Верблюдов для пастьбы приходилось посылать довольно далеко от колодцев, с весьма сильным конвоем. 6-го мая на рассвете довольно многочисленная шайка произвела нападение на наш отряд на Адам-Крылгане и хотя была отбита, но, по-видимому, успела угнать несколько верблюдов. Независимо того, и другие причины, как бескормица, недостаток воды и бывшие морозы подломили силы верблюдов, и всякие меры к поддержанию их оказывались уже мало действительными. Так, с Халата вьючный транспорта отряда состоял из 2,400 верблюдов, а по возвращении колонны генерал-майора Бардовского с Адам-Крылгана на Алты-Кудук, оказалось на лицо всего 1,240 верблюдов.

Для войск, оставшихся на Алты-Кудуке, проходили томительно длинные дни в ожидании возвращения колонны Бардовского. Каждый в отряде понимал, что удайся хивинцам отбить наших верблюдов — и погибель отряда была бы неизбежна. 7-го мая весь отряд оживился. Посланный на разведку джигит привез с Амударьи пучок камыша.

Наконец, 9-го утром, верблюды прибыли, и в 3 часа пополудни того же числа генерал Кауфман двинул отряд вперед. Так как уцелевших верблюдов не хватало для всего отряда, [47] то пришлось оставить на Алты-Кудуке часть артиллерии и тяжести, под прикрытием двух рот пехоты.

Выступило 10 рот, 10 орудий (4 конных, 4 горных и 2 скорострельных. Остальные войска оставлены на Алты-Кудуке за неимением перевозочных средств и продвинуты вперед несколькими днями позднее, двумя эшелонами.) и одна сотня. Предполагалось, в виду трудности пути, сделать До Учь-Учака два ночлега, чтобы выйти к Амударье 11-го мая утром. 5 сотен казаков и ракетная сотня должны были выступить с Алты-Кудука сутками позже пехоты, следовать до Учь-Учака в один переход, догнать колонну пехоты на последнем ночлеге и выйти вместе с нею на Амударью. В действительности расстояние от Алты-Кудука до Учь-Учака оказалось около 60 верст, т. е. на 20 верст ближе, чем предполагалось по расспросным сведениям. [48] Тем не менее трудности пути и необходимость боевой готовности, делали движение весьма медленным. Отряду приходилось пересечь 12 параллельных холмистых песчаных кряжей с крутыми подъемами. На первом ночлеге и на переходе 10-го мая неприятель не показывался в значительных силах, но на втором ночлеге, в ночь на 10-е мая, хивинцы окружили наш отряд, и хотя были отогнаны высланными стрелками, но перестрелка продолжалась целую ночь. С рассветом, 11-го мая, отряд поднялся и продолжал следовать по дороге, в виду наседавшего со всех сторон противника. Порядок движения показан на приложенном выше чертеже.

Обоз следовал непосредственно за боевой колонною, имея в прикрытие 4 роты и 2 горн, орудия. Все казаки следовали в хвосте колонны, уступом за нею и тоже прикрывали обоз.

Неприятель с ночлега на 11-е мая окружил колонну, но тщетно пытался остановить движение ее. Грозно, в полном порядке подвигались наши войска вперед, томимые жаждою, тяжко борясь с глубоким песком, но сильные духом и верою в своего начальника. Наиболее близко подскакивавшие к нашим войскам всадники платились жизнью.

Около 9 часов утра войска вышли на более твердую поверхность, подошли к озеру Сардаба-кулю, лежащему близ р. Амударьи, и затем были остановлены, с целью дать подтянуться колонне. Вода в озере оказалась пресною. Сила дисциплины в отряде была такова, что остановленные в нескольких десятках шагов от воды, едва держась на ногах от жажды, наши солдаты стояли как на ученье, не оставляя рядов, чтобы зачерпнуть воды, до тех пор, пока не были приняты все меры предосторожности и отряд не составил ружья.

Двинутый вперед, отряд вышел затем на р. Амударью. Хивинцы отступили, а наша конница атаковала и погнала перед собою одну из партий их. Преследование продолжалось 20 верст.

Путь от Ташкента до Амударьи в 750 верст Туркестанский отряд прошел, подвигаясь вперед в день (с дневками) по 11 верст, а выбрасывая 11 дней, проведенных в Халата и Алты-Кудуке, по 13 верст.

При дальнейшем движении Туркестанского отряда к Хиве, неприятель пробовал препятствовать переправе нашего отряда на левый берег Амударьи и Шейх-арыка, но был прогнан без труда. [49]

К 28-му мая Туркестанский отряд, встречая весьма слабое сопротивление противника, приблизился к Хиве и вошел в связь с отрядами Оренбургским и Кавказским, подошедшими к Хиве двумя днями ранее туркестанцев.

Действия войск Кавказского округа.

А) Красноводского отряда.

Согласно первоначально установленному плану исполнения Хивинской экспедиции, Красноводский отряд, собравшись в Чекишляре в составе 20 рот, 3-х сотен, 18 орудий, должен был двинуться к Хиве пустынею, через колодцы Айдин, Игды, Ортакую и селение Змукшир. Общее протяжение пути составляло 800 верст, в том числе 720 — пустынею и 80 — Хивинским оазисом. Наибольшие безводные переходы были между Ортакую и Змукширом до 180 верст (Хотя на этом пути и было несколько колодцев, но воды в них хватало лишь для неболыпих партий.) и между Игдами и Ортакую — 95 верст.

В половине марта уже выяснилась невозможность обеспечить отряд достаточным числом верблюдов. Их собрано наймом и реквизициею только 2,600 голов, без лаучей — туземцев. Сообразно этому числу, сила отряда уменьшена до 12 рот, 4 сотен (В том числе 5 рот Кабардинского, 2 роты Дагестанского, 3 роты Самурского и две Ширванского полков. Казаки Терского войска около 450 человек. Роты пошли в поход в составе 120 чел., оставив наиболее слабых по 30 — 35 чел. в каждой роте.) и 16 орудий (в том числе 11 горных ), общею силою 2,200 людей и 500 лошадей. Начальство над отрядом вверено полковнику Маркозову.[50]

19-го марта отряд начал выступление тремя эшелонами. Довольствие взято на 2 1/2 месяца, а для лошадей на 1/2 месяца. Войска получали в походе около 2 фунтов сухарей на человека, а лошадям, вместо рассчитанных 16 1/2 фунтов ячменя, выдавалось до 7-5 и даже менее фунтов.

Водоподъемные средства составляли 3,150 ведер. Предполагалось, что воды хватит даже при варке горячей пищи на 4 дня для людей и для артиллерийских лошадей. Верблюды оказались от весенней бескормицы весьма слабыми. Они поднимали всего до 7 пудов и начали падать с первых же переходов. При верблюдах, отбитых реквизициею, не находилось вовсе лаучей, что значительно увеличивало труд солдата по навьючке и развьючке; тем не менее первые 350 верст пути сделаны без особых затруднений, ибо на пути найдено в достаточном количестве воды, корма и топлива. Особые трудности начинаются по достижении колонною колодца Игды. 15-го апреля кавалерия отряда, высланная вперед, сделала переход в 70 верст и 16-го апреля заняла колодцы Игды, после незначительной схватки с туркменами.

Две сотни казаков увлеклись преследованием и сделали еще 50 верст; всего с небольшим в сутки пройдено ими до 120 верст. Явившись неожиданно среди туркменских кочевий, мы захватили до 1,000 верблюдов, 5,000 баранов, много оружия и взяли в плен 267 человек. К сожалению, в этом лихом движении казаки подорвали в значительной степени свои силы и силы своих лошадей, что отразилось на дальнейшем их движении.

Полковник Маркозов донес с Игды, что он рассчитывает достигнуть Змукшира 1-3 мая.

17-го апреля прибыли на Игды и два эшелона пехоты, тоже сильно утомленные. Дневные переходы отряда производились: утром с рассвета до 10 — 11 чаоов, затем делался большой привал до спада жары и, наконец, переход оканчивался между 4 и 8- 9 часами вечера.

Всего до Игды было сделано 440 верст. От кол. Игды дальнейший путь пролегал по безводной, местами песчаной, местами твердо каменистой пустыне, на протяжении 95 верст до кол. Ортакую. По расспросным сведениям, это расстояние определялось туземцами в три мензиля (перехода) и по расчету полковника Маркозова, предполагалось всего в 60 — 75 верст. Но это еще [51] не была труднейшая часть пути. За Ортакую лежала пустыня до Змукшира, безводная на 180 верст. Несколько колодцев находилось и на этом участке, но они могли дать воду для небольшой партии, но не для эшелона, силою даже в одну роту или, особенно, одну сотню. Верблюдов и лошадей на пути от Игды до Змукшира, т. е. на 280 верстах, можно было напоить только один раз и именно на кол. Ортакую.

Для движения по безводной степи, отряд был снабжен водоподъемными средствами до 3,000 ведер воды. Пехота имела на каждую роту в 120 чел. по 30-40 пяти ведерных бочонков, что давало 1,4 ведра или 22 бутылки на каждого пехотинца. Принимая между Ортакую и Змукширом 8 безводных переходов, приходилось на каждого человека в сутки менее трех бутылок воды (При движениях по степи позднею осенью, минимальная потребность воды в сутки на человека определяется тремя, в крайности двумя бутылками. При трех бутылках возможно дать чай, но приходится отказаться от варки пещи.).

Для лошадей в артиллерии имелось по ведру в сутки на все 6 безводных переходов. Кавалерию же предполагалось провести на этом пространстве форсированным маршем в два или три дня, напоив лошадей не более одного раза. Поэтому от Ортакую полковник Маркозов предполагал двинуть вперед только половину отряда со всеми водоподъемными средствами, которые должны были вернуться с Змукшира к Ортакую для второй половины отряда.

Что касается перехода с Игды на Ортакую, то он принимался не более трудным, чем ранее пройденные. В действительности уже на этом участке пути были встречены такие трудности, вследствие наступивших жаров, которые заставили отряд вернуться назад, не дойдя даже до колодцев Ортакую.

18-го апреля в 4 ч. утра полковник Маркозов выступил с Игды с 6 ротами, 6 орудиями и 25 казаками, составлявшими первый эшелон. Остальные 6 рот и 10 орудий должны были составить 2-й и 3-й эшелоны и следовать в переходе и двух за первым.

Кавалерийский отряд, составляя особую колонну, должен был выступить с Игды позже первого эшелона, но в тот же день и следовать на Ортакую с одним ночлегом.

С восходом солнца жар сделался нестерпимым. Пройдя [52] 13 верст, эшелон был остановлен на привал, но затем вечером успел сделать еще 12 верст и стал на ночлег, пройдя 25 верст от Игды. Вечерний переход был очень тяжел. Люди страдали от жажды и выпили значительно более воды, чем им назначалось. Верблюды падали, лошади останавливались. Между тем требовалась особая бережливость в воде, ибо во всех пятиведерных бочонках к вечеру 18-го апреля, от чрезмерной сухости воздуха, оставалось не более трех с половиною ведер в каждом. От страшной духоты ночью люди не спали и к утру не подкрепили своих сил.

19-го апреля пехота, выступив с рассветом и при необычайной жаре, сделала до привала 12 верст. На привале, около 11 часов утра, термометр Реомюра с 55 делениями показывал 52° и, наконец, лопнул. В пятом часу пополудни первый эшелон двинулся далее. Не смотря на то, что люди имели с собой воду, они изнемогали от зноя и сухости воздуха, падали и растянулись на 10 верст. После привала пройдено всего 7 верст, что составляет переход за весь день в 19 верст. 20-го апреля с рассветом первый эшелон начал третий безводный переход. Но тут силы оставили даже сильнейших. Люди пришли в полное изнурение и страдали от неутолимой жажды. Пройдя всего 6 пли 7 верст, эшелон должен был остановиться. К трем часам пополудни весь запас воды эшелона был израсходовав. Таким образом воды, рассчитанной на 6 безводных переходов, хватило при наступивших чрезмерных жарах всего на 2 1/2 безводных перехода. До Ортакую была пройдена только половина пути. Эшелону нельзя было, не пополнив воды, ни идти вперед, ни вернуться назад. К счастью, проводник и несколько казаков, отправленные к лежащим в стороне от пути следования отряда колодцам Бала-Ишем, определили, что они лежать от места остановки эшелона всего в 15 верстах. Встреченные на этих колодцах туркмены, после небольшой перестрелки, были прогнаны, при чем они не успели засыпать колодцев. Тотчас был организован подвоз воды для пехоты и к вечеру к эшелону подвезено 1,300 ведер.

Кавалерийский отряд, выступив с кол. Игды 18 апреля вечером, должен был, сделав один ночлег, 19-го апреля достигнуть Ортакую. К 12 часам ночи сделано 20 верст. На другой день, выступив в три часа утра, кавалерия обогнала первый эшелон пехоты и к 10 1/2 часам утра стала на привал, [53]сделав 25 верст. Это движение произведено уже при крайнем напряжении сил казаков. Лошади едва двигались, многие казаки вели их в поводу. Каждая сотня растягивалась до 2-х верст. С привала конница тронулась в 4 часа пополудни. По расчету ей оставалось до Ортакую всего 15-20 верст. Вода, взятая только на людей, пришла к концу. С привала местность переменилась. Высокие песчаные бугры сменились еще более высокими холмами, покрытыми глубокою раскаленною известкового пылью. Лошади и люди вязли в ней по колено. При полном отсутствии малейшего движения в воздухе, пыль эта стояла в нем неподвижно, покрывая толстым слоем двигавшихся всадников и нестерпимо затрудняя их дыхание. Лошади начали падать. Утомление люден достигло высших пределов; некоторые валились с седел без чувств. Шедшие пешком остановились. Многим пришлось подавать медицинскую помощь. В особенности большую пользу принес коньяк: глоток и далее несколько капель освежали на некоторое время совершенно ослабевших людей.

В 8 часов вечера пришлось оставить несколько офицеров с приказанием подбирать отставших и окончательно ослабевших людей.

К 12 часам ночи, когда с привала было пройдено до 35 верст, а с ночлега 60, полковник Маркозов остановил окончательно выбившуюся из сил колонну. Многие могли с трудом говорить. Ночь была совершенно темная, невыносимо душная. От Игдов пройдено было 80 верст, а колодцев Ортакую, которые рассчитывали всего в 65 — 70 верстах от Игдов, еще не было. Явилось сомнение, не сбилась ли колонна в темноте с пути. Воды при колонне уже не оставалось ни капли. Посланные на разведку колодцев Ортакую не возвращались до 3 часов ночи. В таких обстоятельствах полковн. Маркозов решил вернуться с конницею назад, в надежде найти воду в первом эшелоне пехоты. В действительности до колодцев Ортакую не дошли всего 10 — 15 верст. Эти колодцы весьма обильны водою и даже при засыпке старых легко вырываются новые, ибо вода лежит на 1 1/2 саженях от горизонта. Вода хорошего качества.

При обратном движении до наступления рассвета казаки еще двигались, сохраняя какой-нибудь порядок, но с первыми лучами солнца наступил страшный зной, и конница пришла в полное расстройство. Отряд растянулся и еле-еле подвигался, — многие лошади пали. Многие казаки, едва держась на ногах, вели [54] лошадей на поводу. Начали падать и люди; их оставляли на дороге в бесчувственном состоянии, не имея возможности подать какую либо помощь.

К 10 часам утра к казакам подошел первый транспорт с водою на 10 вьюках, высланный начальником первого эшелона из запаса воды, привезенного с кол. Бала-Ишем. Начальник отряда лично раздавал умиравшим от жажды воду.

Добавим, что она была весьма дурного качества, почти горячая, и помогла лишь на самое короткое время. Узнав, что на Бала-Ишеме есть вода, казаки потянулись на эти колодцы уже одиночными людьми.

21 апреля на Бала-Ишем переведен и первый эшелон, а 2-му и 3-му эшелонам, выступившим с Игдов 19 и 20, послано приказание вернуться на Игды. 21 и часть 22 были употреблены на сбор людей, отставших и впавших на дороге в бесчувственное состояние.

В первом эшелоне и у казаков более 200 человек оказались пораженными солнечными ударами, обессилевших и требовавших перевозки на верблюдах. 120 казачьих лошадей пало, остальные ослабели. Люди едва могли от жара стоять на постах. Их часто сменяли и ставили на каждое звено по бочонку воды. Верблюжий транспорт отряда тоже пришел в расстройство. Порционный скот в значительном количестве пал: Подножный корм уже выгорел. Температура не могла быть измеряема, потому что все термометры, бывшие в отряде, лопнули. В таких обстоятельствах было признано невозможным достигнуть даже Ортакую, не только осилить восемь безводных переходов между Ортакую и Хивинским оазисом (у Змукшира), и потому решено вернуться в Красноводск. В это время Туркестанский отряд сосредоточивался в Халата, а Оренбургский подходил к колодцу Касарма.

Обратный путь на протяжении почти 500 верст совершен также с немалыми трудностями. Но движение облегчилось сильнейшим ветром, поднимавшим целые горы песку, который совершенно затемнял солнце. Движение воздуха и эти тучи песку несколько облегчали людей от зноя и томительного мучения ничем неутолимой жажды.

14-го мая пребыл в Красноводск последний эшелон отряда. Заболеваемость за поход с 24-го марта по 14-е мая составила 3,077 случаев на 2,205 человек, [55] большею частью легких форм (поносы, лихорадки, ревматизмы). Кровавых поносов было 344. Казачьих лошадей пало 143 из 457. Таким образом менее чем в два месяца времени войска Красноводского отряда сделали (первый эшелон) 910 верст по пустыне при исключительно тяжелых, трудно преоборимых условиях. Путь от Чекишляра до Бала-Ишема в 490 верст пройден первым эшелоном в 34 дня марша, с тремя лишь дневками. Безводных ночлегов 12. Средняя величина перехода 16 верст. Наибольший переход 30 верст. Менее 10 верст пришлось на 7 переходов, которые заменяли дневки.

Средняя скорость движения в день в оба пути (с дневками) составила 15,5 верст.

Б) Мангышлакского отряда.

По первоначальному плану, движение к Хиве особого отряда со стороны Мангышлакского полуострова не предполагалось. Это движение вызвало волнениями среди мангышлакских киргиз, подстрекаемых Хивинским ханом. Пройдя через степь и Усть-Урт, отряд должен был соединиться с Оренбургским отрядом и вместе с ним следовать по Хивинскому оазису.

В виду позднего получения приказания о движения Мангышлакского отряда, он мог быть обеспечен сравнительно с другими отрядами весьма скудно как перевозочными средствами так и вообще различными предметами и запасами, необходимыми для степной экспедиции.

Сборным пунктом отряда назначены колодцы Порсу-бурун у Киндерлийского залива Каспийского моря (на север от залива Кара-Бугаза). Следуя затем через колодцы Бусага и Ильтедже, отряд должен был сделать пустынною степью до г. Кунграда (в Хивинских пределах ) около 570 верст и затем вместе с Оренбургским отрядом пройти от г. Кунграда до Хивы оазисом 250 верст.

Войска перевезены в залив Киндерли из Петровска, Чекишляра и Красноводска. Всего собрано 18 рот, 6 сотен, 10 орудий и 3 ракетных станка.

Из названных пунктов и из Астрахани доставлено трехмесячное довольствие. В первых числах апреля собранное количество верблюдов составляло всего до 1,200 голов, в дополнение к которым рассчитывалось собрать еще до 300 голов [56] с адаевских киргиз. Сообразно этому числу верблюдов, числительность отряда пришлось ограничить 12 ротами, саперною командою, 6-ю сотнями, 6 орудиями и ракетною командою, силою до 2,100 человек (В том числе 7 рот Апшеронского, 3 роты Ширванского и 2 роты Самурского полков. Конница состояла из 4 сотен Терских казаков и 2-х сотен Дагестанского конно-иррегулярного полка.) и 650 лошадей. Начальство над отрядом вверено полковнику Ломакину. Водоподъемные средства отряда составляли 1,193 ведра, что давало до 1/2 ведра воды на человека; довольствие с собою взято: на людей на семь недель, на лошадей на шесть недель. Все строевые лошади везли в том числе на себе 15-тидневный фураж в зерне.

Солдаты выступили в гимнастических рубахах, имея на себе 4-хдневный запас сухарей, мундиры, шинели, сапоги.

Каждая рота получила от 25 до 33 верблюдов; каждая сотня — 72 верблюда.

14-го и 15-го апреля Мангышлакский отряд выступил тремя эшелонами и 18 числа сосредоточился у кол. Сенек, сделав от озера Каунды безводный переход в 70 верст. Переход этот был весьма труден. Температура доходила до 37°, а в песке 42°. Дул весьма знойный ветер. На половине пути к Сенек вся взятая с собою вода уже была выпита. Движение до кол. Сенек вследствие обнаружившегося недостатка воды произведено беспорядочно. Оказалось, что даже имевшиеся незначительные водоподъемные средства не были наполнены полностью за неимением верблюдов; войска, особенно первого эшелона, были близки к гибели. Только в одном этом эшелоне на колодце Сенек насчитали 150 больных. По дороге до колодца Сенек брошено 6,000 пудов довольствия и 340 верблюдов. С Сенек тяжесть вьюка верблюда определена от 6 до 10 пудов, сообразно чему на этом пункте за неимением подъемных средств оставлены 2 роты, 4 орудия, 4 сотни. Войска эти должны были подобрать все брошенные запасы и, по мере доставки к ним верблюдов, подвигаться вперед.

Части всех эшелонов выступали с Сенека совершенно налегке, бросив все, что только представлялось возможным. Пришлось также бросить и до 150 вьюков с провиантом.

18-го сделана дневка. Подбирали брошенный провиант и все части делали себе бурдюки с таким расчетом, чтобы можно было подымать на три дня воды для людей и частью для лошадей. [57]

19-го апреля весь отряд перешел к колодцам Биш-Акты, в 110 верстах от Киндерлийского залива, где вперед высланными частями устроен опорный пункт, возведет, редут, вырыто 7 обильных хорошею водою колодцев, устроены бассейны для водопоя. Для помещения гарнизона из двух рот, 1 сотни, 1 орудия устроены шалаши и землянки из саксаула (Чрезвычайно твердая древесная порода, растущая в песках и дающая прекрасное топливо. Топор почти не берет ее, а от удара обухом дерево ломается на куски.) и рогож. Для дальнейшего движения пересмотрены все тяжести. Войска, убедившись горьким опытом, какую роль в степном походе играет вода, сами делали бурдюки в дополнение к имевшимся водоподъемным средствам. 22-го апреля прибыл с набега майор Навроцкий, приведший к отряду 287 верблюдов, 1,965 баранов и 160 лошадей. В стычке с киргизами мы потеряли 1 убитым и 2 ранеными.

20-го Мангышлакский отряд выступил из Биш-Актов тремя эшелонами. Первым командовал подполковник Скобелев. По полученным сведениям дальнейший путь выбран на колодцы Бусага, Ильтедже и Алын, по которому, по расспросным сведениям, было достаточно воды. Все три эшелона следовали на полперехода один от другого.

Первый эшелон выступал и следовал обыкновенно с 3-х до 9 часов утра и с 4 до 8 час. вечера. Второй эшелон с 4 до 8 часов вечера того же числа и с 3-х до 9 часов утра следующего дня. Третий эшелон шел на сутки позже первого в те же часы.

Таким образом каждый последующий эшелон подходил к колодцам, когда впереди следующий уже уходил с них.

Дорога почти везде была хорошая, ровная, мало песчаная, что способствовало быстроте движения. Воды, топлива (саксаула и гребенщика), корма верблюдам и частью лошадям (полынь) находилось на всех ночлегах достаточно, почему войска каждый день могли иметь горячую пищу. В особенности богат отличным подножным кормом, топливом и хорошею, почти пресною водою участок пути между кол. Биш-Акты и Ильтедже в 200 верст. Войска прошли это пространство легко, почти не имея больных.

Между колодцами Бусага и Каратыном отряд вступил на Усть-Урт по пологому, едва заметному подъему. В этом районе [58] характер Усть-Урта мало отличается от Мангышлакской степи. Те же растительность и топливо, хотя возвышение Усть-Урта над окружающей местностью составляет свыше 2,500 футов. Колодцы на Усть-Урте имели хорошую воду, но глубина их от 10 сажен доходила до 30. На переходах от Каратына до Ильтедже отряд перенес весьма большие лишения и едва не погиб от недостатка воды. Колодец Кыныр, в 30 саженях глубины, хотя и оказался не засыпанным, но в эшелонах отряда не находилось достаточно средств, чтобы пользоваться с возможною быстротою водою этого колодца. На всем пути по Усть-Урту отряд не встретил ни одного человека, ибо все киргизы откочевывают с Усть-Урта, с конца марта по октябрь, в Хиву и на р. Эмбу.

На кол. Ильтедже, куда отряд прибыль 30-го апреля, устроен второй опорный пункт, возведен редут, устроен склад продовольствия, подвозимого из Киндерли. Гарнизоном оставлена одна рота пехоты. В дальнейший путь выступило 9 рот, 4 сотни и 4 орудия.

С 1-го мая людям стали выдавать только по одному фунту сухарей в день.

5-го мая авангард отряда достиг кол. Итыбай, где имел незначительную стычку с киргизами-адаевцами (в которой ранен пикой подполковник Скобелев ). 7-го – голова отряда прибыла к кол. Алан (Близ развалин укрепления Давлет-гирец, построенного Бековичем-Черкасским). Там было получено приказание начальника Оренбургского отряда, генерал-майора Веревкина, следовать на соединение с Оренбургским отрядом. 12-го мая головная часть Мангышлакского отряда соединилась в хивинском городе Кунграде с Оренбургским отрядом. Расстояние от кол. Алан до г. Кунграда в 150 верст, в том числе 75 верст безводных, составило труднейшую часть всего пути Мангышлакского отряда. Вода в колодцах, начиная с Итыбая, содержала обильный раствор глауберовой соли и извести, что ослабляло войска. Тем не менее, славные представители Кавказской армии сделали путь в 150 верст форсированными маршами и прибыли в Кунград молодцами. На пути умерло три чел.; сдано больных в Кунграде 41. Брошено в этом пункте до 200 верблюдов и 40 лошадей.

Отряд дошел до Хивинского оазиса с самыми ограниченными [59] тяжестями. В отряде почти не было палаток, не было ни одного стола, табурета, походной кровати. Солдаты и офицеры оборвались, но дух войск был весьма высокий. Трудности похода и лишения только закалили войска. Как пример высокого духа, нельзя не привести следующий факт: Фейерверкер Василий Зверев от сильного изнурения заболел, не мог ехать даже верхом и ехал на верблюде, привязанный к нему. Находясь уже в безнадежном состоянии на выздоровление, он, 11-го мая, на вопрос офицера, как его здоровье? весело отвечал: «всем здоров, ваше благородие, всякую службу могу исполнять, только руки и ноги не действуют». Через два часа после такого ответа он умер.

Весь путь от Киндерли до Кунграда в 560 верст Мангышлакский отряд прошел в 24 перехода и имел пять дневок. Средняя длина перехода составляла 23 версты, а вместе с дневками 19 верст в сутки. [60]

Действия войск Оренбургского военного округа.

Из войск Оренбургского военного округа назначено для уча-спя в экспедиции против Хивы 9 рот, саперная команда, 9 сотен, 8 орудий и 4 мортиры, числительностью 3,500 человек и 1,800 лошадей.(В том числе 4 роты 1-го Оренбургского линейного батальона, весь 2-й линейный батальон 6 сотен Оренбургских, и 3 сотни Уральских казачьих войск, батарея № 2 Оренбургской конно-артиллерийской бригады и 2 нарезных с дула заряжающихся орудия, назначенных для вооружения опорных пунктов.)

Войска эти, выступив в феврале месяце из Оренбурга, Орска и Уральска, должны были первоначально сделать 500 верст, частью зимнего пути до Эмбенского поста. В этом пункте весь отряд получал степное снабжение, верблюжий транспорта и направлялся через колодцы Арыс и Касарма в пределы Хивинского оазиса, к г. Кунграду, соединялся там с Мангышлакским отрядом и следовал далее к Хиве, с таким расчетом, чтобы прибыть к этому последнему пункту одновременно с отрядами Туркестанским и Красноводским. Трудность расчета подобного, согласованного в нескольких отрядах, движения, обусловливалась, прежде всего, весьма большими расстояниями между исходными пунктами для движения всех отрядов: Оренбургом, Ташкентом, Чекишляром и Киндерлийским заливом и затем огромным расстоянием, которое подлежало пройти собственно Оренбургскому отряду. [61]

От Оренбурга до Эмбенского поста 500 верст, далее от Эмбенского поста до Кунграда около 700 верст степью, далее до Хивы оазисом 250 верст. Всего Оренбургскому отряду предстояло сделать свыше 1,400 верст похода, в том числе на первой части пути ожидались большие морозы и снег, а на последней – средне-азиатский летний зной. Поэтому и снаряжение отряда отвечало на различных участках пути времени года движения. Вообще Оренбургский отряд был снабжен шире всех остальных, частью вследствие большей легкости доставки всех требовавшихся предметов снабжения, но главное, благодаря богатству перевозочных средств (верблюдов ), которыми располагал Оренбургский край.

Войска направлены к Эмбенскому посту между 13-м и 25-м февраля, 9 эшелонами из Оренбурга, Орска и Уральска. Все люди на эту часть пути получили полушубки, меховые воротники, валенки (обшитые кожею), третью пару сапог, теплые портянки, подстилочной кошмы по 1 1/2 аршина на человека. На случай буранов, за войсками везлось 390 джуламеек (войлочные палатки).

На нижних чинов отпускалось по 1 фунту мяса в день и отпущено также 1/3 фунта чая и 1 фунт сахара в день на 100 человек и по 6 чар спирта в месяц на человека по 1-е мая. Для чая заведены медные чайники по одному на 10 человек.

Для облегчения передвижения частей и тяжестей в зимнее время, пехота, артиллеристы, орудия, лафеты, передки и зарядные ящики следовали на пароконных санях. На всех ночлежных пунктах выставлены киргизами за особое вознаграждение кибитки (войлочные палатки, вмещающие от 14 — 20 чел. каждая), топливо, сено и порционный скот.

Наибольшие трудности выпали на долю Уральских сотен, от больших заносов снега и буранов.

18-го марта весь экспедиционный отряд собрался в Эмбенском посту, имея всего 44 больных. Добавим, что между войсками стали являться случаи воспаления глаз, вследствие отражения солнечных лучей на снеговой поверхности степи и дыма при нагревании кибиток.

Вместе с войсками в Эмбенский пост доставлено продовольственных запасов и других предметов 150,000 пудов. Для поднятия отрядных тяжестей собрано 5,700 верблюдов. Вьюк каждого определен в 17 пудов; на каждых 5 — 7 верблюдов назначено по одному лаучу. Вышеуказанный вьюк, с [62] движением вперед, по мере изнурения верблюдов пришлось в значительной степени уменьшить. Артиллерийское снабжение состояло из тройного комплекта патронов и снарядов, причем два комплекта везлось в особом парке.

При выступлении с Эмбенского поста отряд взял с собою на 2 1/2 месяца продовольствие для людей и на 2 месяца фураж. Независимо того 4-месячный запас довольствия заготовлен и отправлен вслед за отрядом особыми от отряда транспортными средствами к урочищу Урга (На юго-западной части Аральского моря, близь развалин Джана-Кала.), где предположено было возвести укрепления и устроить складочный пункт. Вместе с запасами этого пункта, отряд обеспечивался по 15-е сентября, что ставило его вне опасности даже в том случае, если бы оказалось невозможным найти запасы в Хивинском оазисе. На случай недостатка порционного скота везлась с собою солонина на 15,000 порций мясных консервов.

На случай рытья колодцев, войска снабжены трубчатыми колодцами. Для устройства переправ — двумя мостами: одним на понтонах, другим на козлах.

26-го марта выступил из Эмбенского поста авангард из двух сотен казаков, а 30-го – главные силы. Каждая часть имела назначенных для нее постоянных войсковых верблюдов (общим числом 4,722), следующих при войсках, которые везли при себе месячный запас довольствия, а общий транспорта в 966 верблюдов, следовал на три перехода позади. В нем везлось довольствие на 1 1/2 месяца. В прикрытие к транспорту назначена 1 рота, 2 сотни и 2 орудия. В таком порядке отряд двигался до песков Исен-Чагыл. Гарнизоном на Эмбенском посту оставлена 1 рота и 2 орудия.

Первоначальное движение весьма затруднялось от чрезвычайно глубоких снегов И трудности добывать подножный корм для верблюдов. Но начиная с 4-го апреля, погода стала улучшаться.

К 11-му апреля отряд прибыль вполне успешно к колодцу Арыс (оврагу у подножия северного чинка Усть-Урта), пройдя от Эмбенского поста 220 верст.

Дороги сделались сухи. Верблюды при войсках следовали удовлетворительно, но верблюды общего транспорта, с полным вьюком, начали ослабевать. Больных было 8 человек.

Дальнейшее передвижение к пескам Исен-Чагыл к [63] северо-западному берегу Аральского моря совершено без дневок к 16-му апреля. На Исен-Чагыле для прикрытия сообщений оставлена одна сотня казаков. Отсюда отряд, простояв 4 дня для соединения с транспортом, в виду маловодья дальнейшего пути двинулся 4 эшелонами на урочище Касарма (На западном берегу Аральского моря. В Исен-Чагыле вода получалась из копаний и находилась весьма близко от поверхности земли.) куда и достиг 20 — 24 апреля, сделав от Арыса 260 верст. В первом эшелоне или авангарде следовало 2 роты, 2 сотни, 4 орудия. К 23-му апреля пало 300 верблюдов.

На ночлегах выставлялась двойная цепь постов кругом бивака, имевшего 4 фаса. Пехотные парные посты ставились в 50 шагах от фасов. Цепь конных постов ставилась в версте от фасов и в полуверсте поста от поста. Внутри лагеря часть казаков была в полной готовности.

Воды оказалось достаточно, местами в трещинах чинка даже лежал снег. После дневок на Касарме, отряд 28-го двинулся к урочищу Урге, куда и прибыль 2-го и 4-го мая. В этом пункте найдено два брошенных хивинцами укрепления. Вблизи одного из них возведен нами редут и оставлен гарнизон из 1 роты, 1 сотни и 2 рак. станков. В Ургу с отрядом пришло 4,000 верблюдов. Из них в этом пункте оставлено для подвоза довольствия 1,100. С отрядом в дальнейший путь выступило 2,400 верблюдов.

6-го мая отряд выступил далее и 8-го, после незначительной перестрелки с хивинским скопищем, вступил в г. Кунград.

Радость прибытия отряда в Хивинский оазис была несколько омрачена известием о печальной участи, постигшей команду с Аральской флотилии, остановившейся за мелководьем в одном из рукавов Аму, в 50 верстах ниже Кунграда (Высланные из Казалы (на Сырдарье) несколько судов Аральской флотилии должны были пройти в Амударью и содействовать успеху экспедиции, поднимаясь вверх по реке.).

Эта команда из 1 офицера, 10 матросов и 1 топографа была послана сделать разведку по реке и войти в связь с отрядом генерала Веревкина. Все 12 человек найдены в 10 верстах от Кунграда изменнически убитыми и обезглавленными.

Путь от Эмбенского поста до Хивинского оазиса (Кунграда) Оренбургский отряд прошел, продвигаясь вперед (с дневками) по 16 верст в день. [64]

12-го мая произошло соединение Оренбургского отряда с головною частью Мангышлакского. Оренбургский отряд того же числа выступил через Ходжейли к Хиве. Гарнизоном в Кунграде оставлены 1 рота, 2 сотни и 2 орудия, в том числе 1 сотня (сборная) и 2 орудия из состава Мангышлакского отряда. Для гарнизона устроено укрепление (приспособлены туземные постройки).

К ночи 14 числа к Оренбургскому отряду присоединились все войска Мангышлакского отряда, сделавшие, из опасения не попасть в дело, подряд несколько усиленных переходов, в том числе последний около 50 верст. В г. Ходжейли оказалось возможным в один день заготовить месячный запас довольствия на весь Мангышлакский отряд и нанять для перевозки этого запаса 100 арб. Движение от Кунграда к Хиве на протяжении 250 верст происходило по весьма пересеченной местности, перерезанной множеством каналов, заросшей камышами, кустами, покрытой пашнями, заборами, садами. Энергичный противник мог бы оспаривать каждый шаг вперед наших войск. Но хивинцы, получая известие о надвигающихся со всех сторон на них грозных русских колоннах, метались с одного направления на другое и нигде не дали серьезного отпора нашим силам. Против колонн Оренбургского и Мангышлакского отрядов было направлено до 6,000 конных хивинцев; они пытались остановить наш отряд у городов Ходжейли, Мангыта, но без успеха. Поражаемые огнем пехоты, смело атакуемые казаками, хивинцы несли каждый раз значительные потери и уступали нам дорогу. Несколько попыток, атаковать наши обозы тоже кончились неудачею. В особенности энергичное нападение было произведено 27-го мая, когда наши войска уже находились в 8 верстах от Хивы, у канала Хатыр-тут. Дружным действием всех родов оружия неприятель был отбит, оставив до 300 тел. Мы потеряли убитыми и ранеными 12 чел. Всего при движении по Хивинскому оазису Оренбургско-Мангышлакский отряд потерял убитыми и ранеными 34 человек и в том числе 3 офицеров.

В июле месяце часть верблюдов была распущена и при Оренбургском отряде оставлено всего 1,100 верблюдов, поднимавших войсковые тяжести и двухнедельный запас довольствия. На обратный путь для всего Оренбургского отряда потребовалось 926 верблюдов. [65]

Занятие Хивы и замирение Хивинского оазиса.

Вечером 28-го мая Туркестанской отряд уже находился в переходе от Хивы и вошел в связь с отрядом генерал-майора Веревкина. В этот день часть войск Оренбугско-Мангышлакского отряда произвела наступление к стенам г. Хивы, подошла к городским стенам, штурмовала и овладела завалом и батареею из 3-х орудий у самой стены города. Кроме того, отрядом было заложено в 250-ти саженях от стен демонтирная и мортирная батареи. В городе начались волнения, и хан Хивинский решился, не дожидаясь штурма, сдать город и выслать депутации к генералу Кауфману с изъявлением покорности. Оренбургско-Мангышлакскому отряду приказано было прекратить стрельбу, пока велись переговоры. Этот день стоил нам 56 убитых и раненых, в том числе 6 офицеров, а также 14 контуженных (в том числе 3-х офицеров ).

29-го мая в 2 часа дня Туркестанские, Оренбургские и Кавказские войска торжественно вступили в столицу Хивинского ханства в юго-восточные ворота. К сожалению, власть хана над буйными туркменами и далее населением Хивы была настолько слаба, что часть защитников Хивы продолжала деятельно готовиться к отпору русских со стороны северных ворот и против заложенных нами батарей. Хан скрылся из города, и в нем царствовало безначалие. Частные начальники Оренбургско-Мангышлакского отряда признали необходимым овладеть частью [66]северной стены штурмом по сделанному артиллерией огнем пролому. Этот штурм, произведенный несколькими ротами, кончился удачно. Мы овладели проломом, частью стены и 3-мя орудиями, с потерею 11-ти человек. (На странице помещен портрет «Сеид-Мухамед-Рахим, хан Хивинский». Прим. OCR.)

2-го июня хан Хивинский явился к генералу Кауфману, был принят с почетом и так как в виды нашего правительства [67] не входило присоединение всего Хивинского ханства к нашим владениям, то за ханом оставлено право управления страною. При нем составлен особый совет, на который возложено обеспечение продовольствием наших войск и освобождение персиян-рабов (их насчитывалось в ханстве до 15,000 человек).

Прибывшие к Хиве войска стали в трех лагерях силою: Туркестанский отряд – 3,888 человек, 16 орудий; Мангышлакский отряд – 1,447 человек, 2 орудия; Оренбургский отряд – 2,304 человек и 8 орудий. Всего – 7,650 человек, 26 орудий.

Состояние отрядов было прекрасно. Больных насчитывалось всего два с небольшим процента. Лечение 87 раненых всех отрядов шло весьма успешно.

Оседлое население Хивинского оазиса покорилось, но хан был бессилен заставить покориться туркмен: выставляя до 20,000 хорошо вооруженных воинов, смелых и воинственных, туркмены в действительности правили всем Хивинским оазисом. Их подчинение хану было только номинальное. Они не платили никаких податей и безнаказанно грабили оседлое население ханства. Такой порядок не мог быть терпим нами. Высланный 7-го июня отряд под начальством генерала Головачева в составе 8-ми рот, 10-ти орудий, 8-ми сотен и ракет, батареи двинулся в кочевья туркмен по дороге к Змукширу с целью вынудить их уплатить наложенную на них контрибуцию.

С 10-го июля туркмены стали тревожить отряд, становясь все смелее. В ночь на 15-е июля туркмены в больших массах собрались близ селение Чандыр и в 3 1/2 часа утра, когда отряд начал вытягиваться по дороге на г. Ильялы, они обрушились на наши войска. Казаки самоотверженно бросились вперед, чтобы дать время построить пехоте каре. На нас все ближе и ближе неслась масса конных, имея пеших на крупах лошадей. Ссаженные с коней в сотне шагов от наших рот, пешие туркмены с отчаянными криками бросились вперед вместе с конными. Для туркмен это был бой на жизнь и смерть. Казаки отступили, дав место ружейному огню и огню картечью. Главный удар обрушился на две роты 2-го Туркестанского [68] стрелкового батальона и ракетную батарею. Туркмены изрубили крайние ряды рот, но стрелки, по команде своих ротных командиров, капитанов Бакмана и Ранау, не подались ни шагу назад, встретили туркмен залпами в упор и отбросили набежавших вплоть на роты штыками. Тем не менее большая партия туркмен на плечах одной из сотен казаков прорвалась за линию пехоты внутрь каре. Там произошла отчаянная рукопашная схватка.

Начальник отряда и почти весь его штаб были переранены холодным оружием, но наши молодцы не растерялись при этих критических обстоятельствах. Все, кто мог, бросились на встречу прорвавшихся. В несколько секунд попавшие внутрь каре туркмены перебиты, а сделанный ими прорыв заполнен. С рассветом, туркмены, отбитые на всех пунктах, отступили. Только когда стало светло, отряд мог оценить степень угрожавшей ему опасности: массы трупов покрывали местность перед нашими войсками. Первые ряды их лежали от наших рот всего в нескольких шагах. Участвовало в нападении до 6,000 конных и 4,000 пеших. Число неподобранных трупов превысило 800. Мы потеряли 5 офицеров и 32 нижних чинов, все холодным оружием.

Пополнив патроны и снаряды, отряд наш двинулся преследовать туркмен. Первые 8 верст пройдены спокойно, но затем неприятельская конница снова окружила наш отряд и производила нападения особенно в тыл отряда, стараясь приостановить движение его. Общий боевой порядок представлял форму 4-х-угольника, внутри которого помещался небольшой обоз отряда. На высоте заднего фаса двигалась уступами, во взводных колоннах, кавалерия. При каждом новом нападении отряд приостанавливался, а артиллерия выезжала туда, где масса туркмен представляла лучшую цель.

На канале Хаджа-Куня отряд остановился на ночлег. Ночь была темная и туманная. Настроение людей тревожное. Несколько сорвавшихся с приколов лошадей, бросившихся в каре и затем проскакавших по фронту, оказалось достаточным чтобы вызвать тревогу. Было сделано даже несколько выстрелов, при чем убит один казак.

На другой день преследование продолжалось. Наконец, мы настигли семьи и все имущество отступавших туркмен. Наши казаки, двинутые вперед, после горячей схватки овладели 3,000 арб с имуществом, построенных для отпора в три больших [69] вагенбурга. Кроме того, отбито свыше 5,000 голов крупного скота. 20-го июля туркмены выслали своих старшин и просили пощады. На них наложена была пеня в размере 310,000 руб.

По исполнении возложенной на наши отряды задачи, войска всех отрядов двинуты в обратный путь. Последние эшелоны ушли из под Хивы 6-го сентября. Решено было из всего Хивинского оазиса занять лишь небольшой участок на правом берегу Аму-Дарьи, против Хивы, и возвести там укрепление, названное Петроалександровским. Гарнизоном его оставлены 9 рот, 4 сотни и 8 орудий под начальством полковника Иванова. На ханство наложена серьезная контрибуция. Хан Хивинский сделался нашим вассалом, и русские войска несколько раз помогали ему держать в повиновении своевольных туркмен ханства. Все рабы освобождены. Хивинский рынок открыть для нашей торговли.

В настоящее время, с образованием Закаспийской области, весь Хивинский оазис окружен нашими владениями; внутри его поддерживается полное спокойствие, и все требования русских властей исполняются ханом беспрекословно.

Наиболее характерные черты похода в Хиву 1873 года общии для всех среднеазиатских степных походов. К ним должны быть отнесены следующие:

I.

Главные трудности представляла борьба с природою, а не с людьми: огромные расстояния, маловодие, жары, пески, недостаток корма, топлива.

Войска преодолели безводные переходы в 70 — 80 верст. Безводные переходы в 95 верст и 180 верст, лежавшие на пути Красноводского отряда, не были преодолены.

По всем путям только в местностях, где подпочвенная вода была близка и дозволяла копать большое число колодцев, могли собираться значительный силы людей, лошадей и верблюдов. Там делались дневки и подтягивались задние эшелоны.(К подобным пунктам относятся на Туркестанском пути Халата (ключь), Адам-Крылган; на Красноводском – Игды и Ортакую; на Мангышлакском – Биш-Акты; на Оренбургском – Исет-Чагыл.) Между подобными пунктами, отделенными часто один от [70] другого на сотню и более верст, приходилось, по маловодию встречных колодцев, двигаться небольшими эшелонами, что при энергичном противнике представляет большую опасность.:

П.

В составе отрядов, отношение различных родов оружия было следующее:

В Туркестанском на 3 роты пехоты – 1 сотня казаков; на 1 роту – 1 орудие. На 1,000 чел. – 4 орудия.

В Красноводском на 3 роты пехоты – 1 сотня казаков; на 1 роту – 1 1/4 орудия. На 1,000 чел. – 6 1/2 орудий.

В Мангышлакском на 2 роты – 1 сотня; на 2 роты – 1 орудие. На 1,000 чел. – орудия.

В Оренбургском на 1 роту – 1 сотня; на 1 роту – 1 орудие. На 1,000 чел. — 2 1/2 орудия.

В среднем на все отряды, силою 54 роты, 26 сотен, 52 орудия, 13,000 человек, приходилось на 2 роты – 1 сотня; на 1 роту – 1 орудие. Конница составляла по числительности около 1/4 всех сил. На 1,000 человек отряда приходилось по 4 орудия.

Тактическою и хозяйственною единицею принималась рота пехоты, сотня казаков.

Принималось за основание, что рота или сотня, оставленные в тылу за сотни верст, способны были дать отпор тысячам противника. Примером тому служил бой под Иканом Уральской сотни против скопищ Алимкула. Рота в укреплении считалась непобедимою.

III.

По степи на многие сотни верст нельзя было найти продовольствия для людей, зернового фуража для лошадей и порционного скота. На протяжении многих сотен верст не встречалось ни одного человека. Все довольствие на людей и фураж для лошадей на 2 1/2 месяца (В Туркестанском отряде на 2 1/2 месяца и в тылу на 1 месяц, Красноводском на 2 1/2 месяца, Мангышлакском на 7 недель, Оренбургском с Эмбы на 2 1/2 месяца и в тылу на 4 месяца.) приходилось везти с собою, т. е. иметь базу при себе.

В нужде выдача сухарей, при 1 1/2 фунтах мяса, [71] уменьшилась до 1 1/2 фунтов и даже 1 фунта в день. Выдача зернового фуража лошадям (ячменя), рассчитанная до 16 фунтов в день, уменьшалась до 6 — 7 фунтов.

В зависимости от величины безводных переходов, с войсками везлись водоподъемные средства, по расчету на 2 — 4 безводных перехода. Определенная на человека дача в 4 бутылки в день и 1 ведро на лошадь, при наступивших жарах, и принимая в расчет усушку и утечку, оказалась не достаточною. Ее надлежало увеличивать вдвое и самое малое в 1 1/2 раза. В холодное время даже половинное количество могло поддерживать силы войск.

Лучший вид водоподъемных средств – бочонки по 5 ведер каждый, плоские, навьючиваемые по два на верблюда. Турсуки очень не надежны: они рвутся и придают воде противный вкус.

Артиллерийские запасы рассчитывались по 2 и даже по 3 комплекта патронов и снарядов. При нашем уменье беречь патроны, казалось бы два комплекта вполне достаточно. Кроме запасов продовольственных, воды, артиллерийских, инженерных и медицинских, войска имели с собою много войсковых тяжестей. При движении в жаркое время ноша солдата была по возможности ограничены (сухарями на 2 — 3 дня и патронами), а что можно – передано на верблюдов. С войсками везлась подстилочная кошма, джуламейки, запасное обмундирование, обувь, разные материалы. По мере же падежа верблюдов, наименее важные тяжести бросались, сжигались. Войска Туркестанского и Мангышлакского отрядов пришли в оазис вполне налегке, оставив по пути даже значительную часть продовольствия и артиллерийских запасов. Налегке вернулся в Чекишляр и Красноводский отряд. Только Оренбургский отряд дошел до Хивы хорошо обеспеченным. При желании возможно полнее обеспечить войска, в поход бралось много тяжестей, не составлявших предметов крайней необходимости, что приводило к чрезмерному увеличению обоза и груза верблюдов.

IV.

Без верблюда двигаться по степи на сотню верст, везя с собою не только людское, но и конское довольствие, не мыслимо. Верблюда может заменить только железная дорога. Самый составь отрядов Мангышлакского и Красноводского определился в [72] зависимости от количества собранных для них верблюдов. В различных отрядах приходилось верблюдов на каждого человека: В Туркестанском отряде около 2 верблюдов, в Мангышлакском отряде – 3/4 верблюда, в Красноводском отряде – несколько более 1 верблюда, в Оренбургском около 1 1/2 верблюдов.

При общем числе верблюдов всех отрядов 19,900, в среднем на человека приходилось по 1 1/2 верблюда. Если запас довольствия ограничить 1 1/2 месяцами, водоподъемные средства взять на два дня, а артиллерийское довольствие уменьшить на два комплекта, то в среднем для степной экспедиции можно рассчитывать по одному верблюду на человека. С первых переходов верблюды начали падать, и в Хивинский оазис их дошло относительно небольшое число. Причинами тому служили: плохая подкормка их перед походом, тяжелая нагрузка, дурной уход, недостаточный корм, малое количество воды. Все эти условия, несуществующие при коммерческом движении, почти не устранимы при военном походе и большом числе верблюдов. Против чего возможно и надлежит бороться, – это против перегрузки верблюдов с первых переходов. Первоначально решено было верблюдов грузить в Оренбургском отряде по 17 пудов, в Туркестанском — по 12 пуд., в Мангышлакском – около 16 пуд., в Красноводском – 8-10 пуд. Во всех отрядах пришлось уменьшить этот груз почти на половину, но силы верблюдов уже были подорваны.

Надо помнить, что при определенном грузе, напр. в 12 пудов, в действительности груз каждого верблюда на 1 или на 2 пуда окажется более (туземцы положат свое довольствие, вещи, воду: войска не утерпят набрать «на всякий случай» лишней рухляди, узелков, кадочек, вязанок дров, разных запасов).

В особенности верблюды быстро тают там, где при них нет лаучей-туземцев, а вьючка, развьючка, пастьба и уход возложены на войска.

Как только начинается опасность от нападения, начинают падать усиленно и верблюды. На ночлегах их держать скученно. На пастьбу выводят близко от колодцев и бивака, где корма плохи, и пасут кучно, при чем верблюды не наедаются.

К холоду верблюды весьма чувствительны. Зимою им приходится разгребать снег и покрывать их кошмами. В жар у [73] них развивается жажда и для утоления ее надо до 8 ведер воды одному верблюду. Поить верблюдов, чтобы сохранить их силы, желательно ежедневно.

Назначенные в отряд верблюды обыкновенно делились на две категории: на следующих при войсках (разбитые по эшелонам) и на следующих позади войск, с особым прикрытием, составлявших интендантский транспорт.

Так как при войсках следовало месячное довольствие, то обыкновенно число верблюдов в эшелоне из 2-4 рот и нескольких орудий доходило до 600 — 900, при чем войска эшелонов (как и во всем отряде) составляли как бы прикрытие своего обоза.

V.

Войска, следуя в степи, были готовы к нападению со всех сторон. Меры предосторожности принимались с фронта, флангов и тыла. На ночлегах войска становились в каре, имея готовность по всем фасам и окружая расположение бивака цепью пехотных постов, весьма близко расположенных к биваку, секретами и выдвинутыми вперед, примерно на версту, конными постами.

VI.

Скорость движения различных отрядов, в зависимости от трудности пути, была различна.

Туркестанский отряд подвигался вперед с среднею скоростью по 11 верст в день (считая и дневки).

Красноводский отряд по 15,5 верст. Мангышлакский отряд по 19 верст. Оренбургский отряд по 16 верст.

В среднем все отряды подвигались вперед по 15 верст в день.

Относительная медленность движения Туркестанского отряда объясняется трудностью пути, глубокими песками и вынужденными остановками на Аристан-бель-Кудуке, Халата и Алты-Кудуке в течении 22-х дней.

Относительная быстрота движения Мангышлакского отряда объясняется поздним выступлением этого отряда и, вследствие того, форсированным движением его, а также сравнительно удобным [74]путем для движения, с твердым грунтом и достаточным количеством воды, топлива и корма.

Движение каждого отряда совершалось несколькими эшелонами. Эшелоны состояли из пехоты, артиллерии и небольшого числа казаков. Вся конница составляла обыкновенно отдельный эшелон и двигалась в иных случаях, в зависимости от возможности поить лошадей, большими переходами чем пехота, при меньшем числе их. При следовании кавалерии с своим верблюжьим транспортом, скорость движения ее была та же, что и в пехоте.

При подъеме с рассветом, около часу времени уходило на вьючку верблюдов. Самое жаркое время дня от 11 до 4-х ч., части, по возможности, проводили на привале, если не успевали окончить к этому времени переход, и оканчивали его между 4 и 8 час. пополудни.

При движении значительного эшелона с 1,000 — 1.500 верблюдами, они растягивались на многие версты. На ночлег хвост эшелона приходил на несколько часов позднее головы. Сколько-нибудь значительный переход (более 20 — 25 верст ) часто обращался в форсированный, ибо хвост подтягивался в темноте, а при необходимости выступать на другой день с рассветом верблюды к выступлению оказывались не выкормленными и не отдохнувшими. Несколько таких переходов подряд вызывали усиленный падеж их. Несмотря на все трудности, величина перехода превышала иногда 40 — 50 верст в сутки.

VII.

В создаваемых по пути движения опорных пунктах возводились небольшие укрепления с столь малыми профилями, что они не в силах были остановить даже конного человека. Предпочтительнее было бы возводить простые дворы с высокими стенками, обеспечивающими от внезапного нападения. Но такие работы во многих пунктах были невозможны по свойству грунта (песок) и малому количеству воды.

Вследствие того, что войска имели базу при себе, выход им в тыл противника, овладение им даже тем или другим из опорных пунктов не должны были останавливать движение отряда вперед.

Главная задача опорных пунктов заключалась в облегчении сообщения с родиною и на случай отступления (и обратного [75] возвращения). В опорные пункты все отряды сложили тяжести и запасы с павших или приставших верблюдов.

VIII.

Не смотря на все встреченные трудности и лишения, болезненность войск была незначительная. Причинами тому служили отличный состав войск, порядок, строгая дисциплина и, главное, неустанная, самоотверженная заботливость о нижних чинах всех начальников, всех офицеров. Нижние чины платили своим начальникам безграничным доверием к ним. Дух войск, при этих условиях, в самых тяжелых положениях был прекрасный. Войска рвались в бой, не считая врагов и твердо веря в победу, в каких бы силах они не загородили нам дорогу, какое бы упорство ни выказали.

_____________________

Таким образом в 1873 г. вся территория ханства Хивинского (равно как ранее в 1868 году Бухарского) не была присоединена к русским владениям преднамеренно, чтобы не распространять наши владения в Азии. Правители с их владений стали по отношению к нам в зависимое положение, и, мало того, их власть над населением поддерживалась в значительной степени страхом русского оружия. Оставалось независимым из трех средне-азиатских ханств только ханство Кокандское. К сожалению, правитель его, Худояр-хан, хотя и выполнял все условия заключенного нами с ним в 1868 г. договора, но образом своих действий, крайнею жестокостью и корыстностью вызвал общее восстание и вынужден был бежать в наши пределы в августе 1875 года.

Главным руководителем восстания явился кипчак Абдурахман-автобачн. Не довольствуясь изгнанием ненавистного им хана, восставшие объявили священную войну против неверных – русских и выслали эмиссаров с целью поднять все мусульманское население подчиненных нам областей.

Вслед за эмиссарами в наши пределы вторгнулись многочисленные шайки. Сообщение Ташкента с Ходжентом было прервано, несколько почтовых станций разрушено. Отдельные проезжающие захвачены в плен и частью умерщвлены.

9-го августа многочисленные скопища кокандцев перешли нашу границу и 10-го атаковали г. Ходжент. Другое скопище направилось к Ташкенту, через долину Ангрена.[76]

По первым известиям о переходе неприятеля в наши пределы, генерал Кауфман быстро сформировал отряд и направил его в Ходжент, а затем, прогнав скопище кокандцев, двинулся внутрь ханства. Всего в состав действующего отряда вошло 16 рот, 20 орудий и 8 сотен казаков. 22-го августа генерал Кауфман одержал под крепостью Махрамом блестящую победу над кокандцами и овладел крепостью. 39 орудий, 1,500 ружей и более 50 знамен и значков досталось в наши руки.

29 августа жители Коканда отворили нам ворота без выстрела. Затем рядом последующих действий мы заняли все ханство Кокандское. Скопища Абдурахмана-автобачи были рассеяны. В особенности нашим войскам пришлось выдержать горячий бой при занятии г. Андижана где мы потеряли 5 офицеров и свыше 60 нижних чинов.

Первоначально мы предполагали ограничиться только занятием небольшого района ханства на правом берегу Сырдарьи, с центром в г. Намангане.

Сообразно сему, по окончании экспедиции главные наши силы возвратились в Ташкент. Но уже в конце октября 1875 г. обнаружилось, что ханство далеко еще не замирено. Кыпчакское население ханства не захотело признать себя побежденным, деятельно формировало шайки; возбуждало к восстанию население присоединенного к нам Наманганского округа и вместе с этим населением обложило г. Наманган. Три дня гарнизон отражал нападения кипчаков и жителей. Генерал Скобелев, назначенный начальником Наманганского района, подоспел на выручку, освободил город от блокады и нанес кокандцам поражение. Наши потери составили 38 человек убитыми и ранеными.

Оставаться в таком положении мы не могли. Генерал-майор Скобелев перешел в решительное наступление, чтобы потушить волнение на месте (в долине Ике-су-арасы).

Рядом успехов ознаменовался этот поход. 8-го января взят штурмом вторично г. Андижан, 10-го числа разбиты скопища Абдурахмана под Ассаке. 24-го числа Автобачи сдался с 400 отлично вооруженными всадниками. 8-го февраля наши войска вторично вступили в г. Коканд, взяли там 62 орудия, а 19-го февраля того же года состоялось Высочайшее повеление о присоединении к империи всей территории бывшего Кокандского ханства и об образовании из нее Ферганской области, вошедшей в состав Туркестанского военного округа.

Текст воспроизведен по изданию: Завоевание Туркмении (Поход в Ахал-теке в 1880-1881 гг.). С очерком военных действий в Средней Азии с 1839 по 1876 г. СПб. 1899

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.