Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БЛАРАМБЕРГ И. Ф.

ВОСПОМИНАНИЯ

Жизнь и труды Ивана Федоровича Бларамберга

Общеизвестно, что в XVIII — первой половине XIX в. Россия была своего рода «землей обетованной» для всевозможных западноевропейских искателей легкой жизни, стремившихся к чинам, званиям и связанным с ними материальным благам. Однако наряду с великим множеством сиятельных придворных, свитских и иных генералов, государственных деятелей, ставивших интересы их «второго» отечества несравненно ниже своих личных, среди переселявшихся в Россию людей можно назвать и таких, которые объективно способствовали развитию ее экономики, военной и политической мощи, науки и культуры. К числу последних следует отнести и представителей семьи Бларамбергов.

В 1797 г. на российскую землю переселился уроженец Фландрии Иоганн Бларамберг (1772 — 1831), получивший здесь имя и отчество Ивана Павловича. Он служил вначале чиновником комиссии по составлению законов в Петербурге, а в 1808 г. переехал в Одессу, где последовательно выполнял обязанности прокурора коммерческого суда, таможенного инспектора Херсонской губернии, начальника Одесского таможенного округа. Однако имя И. П. Бларамберга начало приобретать известность лишь с того времени, когда он стал чиновником особых поручений при новороссийском генерал-губернаторе М. С. Воронцове. Объезжая по его заданиям край, И. П. Бларамберг заинтересовался археологией и сделал несколько важных для своего времени находок в этой области. Благодаря его хлопотам, поддержанным М. С. Воронцовым, на базе собранных Бларамбергом и его коллегами материалов в августе 1825 г. в Одессе и в июне 1826 г. в Керчи были открыты музеи древностей, работу которых в качестве директора и возглавил археолог-любитель. Одним из первых он начал исследовать нумизматику Ольвии и других древнегреческих поселений и выпустил несколько важных работ по археологии Причерноморья (Русский биографический словарь. Т. 3. СПб., 1908, с. 89 — 90). [6]

Найдя в России вторую родину, И. П. Бларамберг не порывал связей и со своими зарубежными родственниками. Он помог переселиться сюда 23-летнему племяннику Иоганну — будущему автору предлагаемых читателю воспоминаний, генерал-лейтенанту Ивану Федоровичу Бларамбергу (8.IV.1800 — 8.XII.1878) (По непонятной причине в «Русском биографическом словаре» (там же, с. 90) его рождение датируется 1803 г., хотя в «Воспоминаниях» И. Ф. Бларамберг четко указывает на 1800 г., что подтверждается и косвенными данными).

Хотя Иван Федорович родился во Франкфурте-на-Майне, он упоминал, что его семья «родом из Нидерландов, а именно из Лира, юго-восточнее Антверпена». Мальчик рано остался круглым сиротой и воспитывался у своей состоятельной тетки во Франкфурте-на-Майне. Он был очевидцем продвижения наполеоновских войск, в том числе «великой армии», шедшей на Москву, а также ее бесславного возвращения.

Уже накануне кончины Иван Федорович вспоминал о периоде господства Наполеона как о «времени величайшего унижения Германии», подчеркивая, что «поэтому было не удивительно то радостное волнение, которое всколыхнуло всю Германию, когда молниеносно разнеслась весть об уничтожении великой армии Французской империи на ледяных полях России. Удивлялись, сначала не верили и жили как вновь родившиеся на свет» ([Johann von Blaramberg.] Erinnerungen aus dem Leben des Kaiserlich Russischen General-Lieutenant Johann von Blaramberg. T. I. B., 1872, с. 7). Ему довелось видеть и русские войска, следовавшие на Запад, чтобы довершить разгром Наполеона. Не исключено, что это также послужило каким-то дополнительным стимулом к переселению. Так или иначе, в 1819 г. Иоганн написал родственнику в Петербург о своем желании выехать в Россию, где уже находились все его близкие с отцовской стороны. В ответном письме дядя дал ему практический совет — изучить в каком-либо из немецких университетов право, с тем чтобы приехать в качестве юриста; при этом он обещал в дальнейшем позаботиться о племяннике.

В октябре 1820 г. юноша поступил в Гессенский университет, где слушал лекции по математике, статистике, а главное — по различным юридическим дисциплинам: правоведению, естественному, полицейскому праву и др. Уже здесь проявились определенные черты его характера, а вернее, мировоззрения: «добропорядочность», «добронравие», выражавшиеся в полнейшем почитании «установленных законов». Он подчеркивает в «Воспоминаниях», что в студенческие годы посвятил себя исключительно учебе, держась как можно дальше от «демагогических студенческих интриг», «студенческих союзов» и прочих крамольных вещей. Таким Иван Федорович [8] остался до конца дней своих — верноподданным прежде всего. За многие годы жизни в России, переезжая по служебным делам из одной области империи в другую, он, бесспорно, сталкивался со многими передовыми и прогрессивными деятелями, сосланными на окраины государства, но старался не сближаться с ними, чтобы — не дай бог! — не навлечь на себя гнев властей предержащих.

Весной 1823 г. Иоганн появился в Петербурге, а затем отправился в Москву, где поселился у своих родичей, близ Сухаревой башни. Здесь он провел год, изучая русский язык, историю и географию, а также совершенствуясь во французской литературе, математике и рисовании: все это ему в дальнейшем очень пригодится. В 1824 г. Иоганн стал Иваном Федоровичем — он перешел в российское подданство.

Посетив своего дядю в Одессе, новый гражданин Российской империи в феврале 1825 г. перебрался в столицу и в марте был принят в число воспитанников Института Корпуса инженеров путей сообщения.

Это привилегированное учебное заведение возглавлялось членом царской семьи герцогом А. Вюртембергским и посещалось царскими детьми. По своей программе оно было сходно с парижской Политехнической школой, да и преподавание в «ем велось на французском языке. Разумеется, пребывание в таком институте дало возможность И. Ф. Бларамбергу завести круг влиятельных знакомств, что в дальнейшем не могло не благоприятствовать его карьере. 6 июня 1826 г. он окончил одним из лучших первый класс и получил чин прапорщика Корпуса путей сообщения. Так началась служба, которая длилась более полувека и была насыщена интересными и разнообразными делами и событиями, нашедшими отражение в «Воспоминаниях».

Зимой 1826/27 г. Бларамберг стал подпоручиком. Летом 1827 г. он проходит практику, участвуя в строительстве и выравнивании участков Московского шоссе между Тверью и Москвой. Через год Бларамберг окончил институт и получил чин поручика. Молодой военный инженер некоторое время провел в Петербурге, но вскоре приобретенные им знания понадобились вдали от столицы.

На протяжении почти всего XIX века царское правительство вело активную политику на Востоке. Одним из существенных аспектов международных отношений этого столетия являлось англо-русское соперничество в Азии. Стремление Российской империи обеспечить для себя свободный проход через черноморские проливы и укрепить свои позиции на Кавказе, в Малой Азии и на Балканах встречало упорное противодействие Османской империи, правящие круги которой были преисполнены решимости взять реванш за поражения, нанесенные русскими в предыдущих войнах. Эти противоречия [9] длительное время порождали новые русско-турецкие войны. Обстановка на Среднем Востоке осложнялась притязаниями Ирана на независимый Герат, входивший некогда в состав обширной Персидской империи. Немало беспокойства доставляло царскому правительству положение на Кавказе, где оно вело военные действия против горцев. Петербург стремился укрепить свои позиции среди казахских племен, принявших российское подданство и подвергавшихся военно-политическому и экономическому нажиму Хивинского и Кокандского ханств. Наконец, русское правительство активно готовилось к продвижению в Среднюю Азию.

И. Ф. Бларамберг был непосредственным участником многих связанных с этим событий. Так, в период русско-турецкой войны 1828 — 1829 гг., а именно в январе 1829 г., он сопровождал из Петербурга в Одессу четыре гигантских гидравлических пресса для прессовки сена, необходимого сражавшимся в Болгарии кавалерийским частям. А во второй половине этого года он сам оказался на Балканах, где вместе с лейб-библиотекарем Седжером и художником Дезарно зарисовывал поля сражений, сцены боев и памятники архитектуры, а также собирал монеты, старое оружие и другие предметы старины. Составленный ими альбом из 50 рисунков, картин и надписей был впоследствии литографирован в Париже и раскуплен с молниеносной быстротой.

«Отличное усердие и деятельность по службе» не прошли мимо внимания начальства: в марте 1830 г. поручик получил свой первый орден — Анны 3-й степени, а в апреле был переведен в Генеральный штаб и назначен в Отдельный Кавказский корпус (Здесь и далее данные о службе И. Ф. Бларамберга излагаются на основе его «Полного послужного описка» от 14 декабря 1871 г. (ЦГВИА СССР, ф. 400, оп. 21, д. 453, л. 26 — 37)).

Зачисление в действующие войска (именно этот корпус, как известно, осуществлял все операции против непокорных жителей Чечни, Дагестана и других горных районов Кавказа) давало возможность отличиться и добиться дальнейшего продвижения по службе. Уже летом 1830 г. И. Ф. Бларамберг принимал непосредственное участие в экспедициях против горцев, преимущественно в роли офицера Генштаба. Он подготавливал планы и карты местностей, выступал в качестве руководителя саперных работ, взрывая опорные пункты неприятеля, составлял дислокацию войск, а иногда и сражался вместе с другими офицерами и солдатами.

Нечего и говорить, что этот человек, некогда опасавшийся «демагогических студенческих интриг», в отличие от многих прогрессивно настроенных современников не сочувствовал справедливому делу горцев. Для него они были «мятежниками, [10] которые бунтовали против законных властей» и вполне заслуживали самого сурового обращения.

Царское правительство отметило усердие молодого офицера, наградив его за участие в кавказских походах орденом Владимира 4-й степени и золотой шпагой «за храбрость».

В 1832 г. И. Ф. Бларамберг получил чин штабс-капитана и был назначен помощником начальника III отделения канцелярии генерал-квартирмейстера Главного штаба. Теперь ему предстояло исполнять в столице чисто генштабистские функции, в том числе обобщать опыт сражений, изучать театр военных действий и соседние территории. Бларамбергу было поручено составить описание Кавказа. На протяжении 1832 — 1833 гг. он выполнил обширную работу на эту тему, за что получил крупное денежное вознаграждение и орден Станислава 3-й степени. В 1836 г. ему был присвоен чин капитана.

С этого времени (т. е. с 1836 г.) он получает более серьезные и самостоятельные задания, начинают появляться его первые печатные труды. Работы И. Ф. Бларамберга привлекают внимание как серьезное дополнение к имеющимся далеко не исчерпывающим сведениям по истории, географии, этнографии восточных окраин Российской империи. Иными словами, его деятельность постепенно выходит за ведомственные рамки, а выпускаемые труды — за пределы служебной переписки. Военный превращается в исследователя, научные заслуги которого находят признание в стране.

Однако вернемся к 1836 году.

Петербург стремился к укреплению и расширению торговых связей со среднеазиатскими ханствами — Бухарой, Хивой и Кокандом, рассчитывая экономическими методами добиться роста своего политического влияния в них. Среди стоявших на этом пути трудностей немалое значение имели такие факторы, как неизученность территории Казахстана, разделявшего Россию и Среднюю Азию, а также набеги на торговые караваны отрядов хивинцев и отдельных казахских родов, которых подстрекала Хива (Подробно об этом см.: Н. А. Xалфин. Россия и ханства Средней Азии (первая половина XIX века). М., 1974, с. 27 — 46).

В связи с этим выдвигались различные проекты развития торговли со Средней Азией, в том числе через Волгу и Каспийское море. Это сократило бы стоимость перевозки грузов, облегчило бы установление сношений с туркменскими племенами, а главное — дало бы возможность миновать места, где торговые обозы подвергались наибольшей опасности. Но реализация таких планов затруднялась недостаточной осведомленностью о восточном побережье Каспия. В XVIII в. состоялись лишь разрозненные экспедиции в этот район (А. Бекови-ча-Черкасского в 1715 — 1717 гг., А. И. Кожина в [11] 1716 — 1718 гг., Ф. И. Соймонова в 1717-1726 гг., М. Ладыженского в 1764 г. и М. И. Войновича в 1781 — 1782 гг.); систематическое же исследование началось в 20-30-х годах XIX в. В 1819-1821 гг. туда, а затем и в Хивинское ханство был отправлен капитан Генерального штаба Н. Н. Муравьев, а в 1825 — 1826 гг. — натуралист Э. И. Эйхвальд.

Однако основные заслуги в области изучения восточного и южного побережий Каспийского моря принадлежат чиновнику министерства иностранных дел, видному путешественнику Г. С. Карелину. В течение 1832 — 1836 гг. он возглавил три крупные экспедиции в район Каспийского моря. В состав последней из них (1836 г.) входил и капитан Генштаба И. Ф. Бларамберг. Путешествие принесло важные результаты. Оно позволило существенно уточнить имевшиеся карты восточного побережья Каспия, направление течения и устья рек Атрек и Горган, границу между Туркменией и Ираном, лучше ознакомиться с физическими особенностями старого русла Амударьи — Узбоя. В целях развития торговли изыскивались места для строительства новых пристаней, собирались важные статистические, физико-географические и топографические данные, а также этнографические сведения о туркменском населении прибрежной территории.

Во всем этом немалое значение имела деятельность Бларамберга, ибо в основном ему, генштабисту, поручалось заниматься названными сюжетами. Его несомненной заслугой следует считать и то, что он первый опубликовал обстоятельную работу об экспедиции 1836 г., познакомив российскую и мировую общественность с ее результатами. В 1850 г. в издании Русского географического общества были напечатаны его «Журнал, веденный во время экспедиции для обозрения восточных берегов Каспийского моря в 1836 году» («Записки Русского географического общества». Кн. IV. СПб., 1850, с. 1 — 48), а также «Топографическое и статистическое описание восточного берега Каспийского моря от Астрабадского залива до мыса Тюб-Караган» (Там же, с. 49 — 120. По-видимому, из соображений секретности эти материалы увидели свет лишь почти через полтора десятка лет после экспедиции. Соответствующие труды ее руководителя Г. С. Карелина были опубликованы еще позже — в «Записках Русского географического общества по общей географии». Т. X. СПб., 1883, с. 1 — 497). Первая из этих публикаций содержит подробный и последовательный рассказ о действиях участников поездки, своего рода ее дневник; вторая интересна материалами по истории и этнографии туркмен, географическими сведениями об их землях, природных ресурсах и т. п. «Топографическое и статистическое описание...» высоко оценил выдающийся знаток Средней Азии И. В. Мушкетов (И. В. Мушкетов. Туркестан. Т. I. Ч. 1. СПб., 1886, с. 91). [12]

Можно предположить, что и правительство было удовлетворено трудолюбием И. Ф. Бларамберга и его пониманием поставленных перед ним задач. Ибо не успел капитан покинуть каспийские берега, как получил предписание от 18 января 1837 г., по которому он назначался адъютантом генерал-майора графа Симонича.

Не менее колоритная фигура — далматинец на русской службе, графский титул которого подвергался сомнению, — И. О. Симонич с 1832 г. находился на чрезвычайно ответственном с внешнеполитической точки зрения посту «российско-императорского полномочного министра при тегеранском дворе», т. е. посла в Иране. Именно Тегеран был местом скрещения острейших противоречий между Петербургом и Лондоном на Востоке.

К 1837 г. отошла в прошлое враждебность в русско-иранских отношениях, характерная для первой трети XIX в. и всячески провоцировавшаяся Британской империей. Царское правительство содействовало восшествию на престол Мохаммед-шаха и поддерживало некоторые его замыслы. Одним из наиболее сокровенных среди них было стремление вернуть под свой контроль некогда принадлежавший Ирану Герат, этот, по определению Ф. Энгельса, стратегический центр «всей области, лежащей между Персидским заливом, Каспийским морем и рекой Яксартом (Сырдарьей. — Н. X.) на западе и севере и рекой Индом на востоке...» (Ф. Энгельс. Перспективы англо-персидской войны. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 12, с. 126).

В 1837 г. войска Мохаммед-шаха осадили Герат. По просьбе шаха царское правительство согласилось помочь ему военными советниками, и 9 апреля 1838 г. в шахский лагерь под Гератом прибыл Симонич со своими подчиненными. Среди них был и Бларамберг, которому, по всей вероятности, предназначалось ведущее место в консультировании иранских военачальников. Это оказалось нелегким делом. Армия шаха была подготовлена из рук вон плохо. Ее техническое превосходство над противником использовалось крайне слабо. Не очень опытные военачальники были склонны к авантюрам и т. д. Впрочем, об этом достаточно подробно и обстоятельно пишет сам Бларамберг. К сказанному в его «Воспоминаниях» следует добавить, что британские власти предприняли сильнейший нажим на Петербург, обвиняя Россию в намерении установить свое единоличное господство на Среднем Востоке, чтобы угрожать английским владениям в Индии. Одновременно на иранской территории был высажен английский десант, а агенты Лондона всячески укрепляли обороноспособность Герата.

В итоге шах был вынужден отказаться от своих планов и увести войска от спорного города. В какой-то мере отступило [13] и царское правительство. Оно отправило в Англию примирительную ноту и отозвало И. О. Симонича, ставшего, таким образом, «козлом отпущения» (Подробно об этом см.: И. О. Симонич. Воспоминания полномочного министра. М., 1967). И. Ф. Бларамберг еще некоторое время оставался в Тегеране. Он посылал оттуда своему непосредственному начальству в Генеральном штабе интересные сообщения о положении в Иране, в частности об активной деятельности там и в Афганистане британских агентов. Бларамберг предостерегал Петербург, сообщая о том, что Англия усиливает экономическую экспансию на Среднем Востоке и в Средней Азии. «...Главная цель английского правительства, — писал он, — приобресть свободное плавание по Инду и посредством пароходов открыть обильный сбыт своим изделиям, наполнить ими Афганистан, Хорасан, Туркмению, Бухару и вообще всю Среднюю Азию, и в таком случае все обороты нашей Нижегородской ярмарки пришли бы в совершеннейший упадок...» Англия стремится полностью захватить Афганистан — точно квалифицировал Бларамберг сложившуюся на Среднем Востоке обстановку. Для этой цели она использует изгнанного из Афганистана еще в 1809 г. Шуджу уль-Мулька, «человека без воли и ума». Тогда и Пенджаб, «с трех сторон окруженный владениями Англии, будет принужден согласоваться более или менее с их (англичан. — Н. X.) видами. В это время для них откроется свободное плавание по Инду, а для нас — великий подрыв во всех торгооборотах».

Эти выдержки взяты из подготовленной И. Ф. Бларамбергом в феврале 1839 г. и отправленной из Тегерана в Петербург докладной записки под названием «Взгляд на современные события в Афганистане» (ЦГВИА СССР, ВУА, д. 56431 «Сведения о Персии», л. 44-46). Ее анализ дает основания для твердого вывода: за относительно короткий срок своего пребывания в Иране он очень хорошо разобрался в далеко не простой военно-политической и экономической ситуации в этих краях, серьезно и обоснованно беспокоившей русское правительство. Отметим, что весной 1839 г. огромная по тем временам британская армия вторглась в Афганистан — началась первая англо-афганская война (1839 — 1842 гг.).

Столь же содержательны были и присланные им «Сведения об Хоросане, Четырех Оймаках (чор-аймак, или «четыре племени», — так именовались в Афганистане таймени, теймуры, джамшиды и фирузкухи. — Н. X.), гезаре (т. е. хазарейцах. — Н. X.), узбеках, Сеистане, Белуджистане и Афганистане» (Там же, л. 53 — 69 и др.), о различных событиях на Среднем Востоке, в частности о британских военных действиях против Ирана. Капитан-генштабист проявил себя вдумчивым наблюдателем. Он, [14] к примеру, констатировал: «Истощение (иранской. — Н. X.) государственной казны ужасно... Правители областей должны правительству до 24 миллионов (туманов. — Н. X.), в издержке которых они не представили никакого отчета. К подобному грабительству государственных доходов, которого шах не в состоянии прекратить, присоединяется еще другое зло — это разорительная для Персии торговля с англичанами. Правительство, хотя и знает весь ущерб, происходящий от этой торговли, но опасается запретить ввоз английских товаров, дабы тем не запутать еще более дел с англичанами, и без того уже сложных и затруднительных» (Там же, л. 83. Донесение И. Ф. Бларамберга от 15 апреля 1839 г.).

К концу 1839 г. И. Ф. Бларамберг осмыслил и обобщил материалы, связанные с борьбой за Герат. 14 января 1840 г. он отправил в Петербург обстоятельную записку «Осада города Герата, предпринятая персидской армией под предводительством Магомед-шаха в 1837 и 1838 годах» (Там же, д. 56435, л. 1 — 41). Этот документ был опубликован через 55 лет, в период очередного обострения англо-русских противоречий на Среднем Востоке, в закрытом издании Военно-ученого комитета Главного штаба — «Сборнике географических, топографических и статистических материалов по Азии» (Вып. XVI. СПб., 1895, с. 1 — 40 и др.) — вместе с некоторыми другими собранными Бларамбергом в свое время сведениями.

Впрочем, на этом его роль в пополнении имевшихся в России данных о ее южном соседе далеко не была исчерпана. В 1841 г. он подготовил «Статистическое обозрение Персии» («Записки Русского географического общества». Кн. VII. СПб., 1853, с. 1 — 358). Эта работа, увидевшая свет в 1853 г., представляла собой своего рода энциклопедию по различным вопросам географии, экономики, административного устройства Ирана, настоящий справочник, наполненный самыми разнообразными таблицами, множеством цифр и всевозможных данных.

Чтобы дать представление о настойчивости и добросовестности, проявленных И. Ф. Бларамбергом, например, при сборе материалов о персидской торговле, подчеркнем, что он не только опрашивал российских консулов в Тебризе и Гиляне, но и беседовал с иностранными купцами, посещавшими Тебриз, глубоко интересовался товарооборотом крупнейших иранских морских портов Бендер-Аббаса и Бендер-Бушира, о которых его информировали служащие местных таможен.

Населяющие Иран племена и земельные отношения, средства транспорта и дороги, «духовенство и влияние его на народ», «исчисление 29 областей Персии, с показанием уездов, главных городов и их доходов» (причем все это описывается весьма детально) — трудно, кажется, найти какую-нибудь [15] сторону жизни страны, которая не привлекла бы острого взора автора. Он касается, хотя и в меньшей степени, и отдельных исторических сюжетов, а также британского проникновения в Иран, носившего различные формы. Бларамберг дает любопытное «Прибавление IV. Именной список английских офицеров, находившихся в персидской службе с 1834 по 1838 год, с означением жалованья и других выгод, полученных ими от Мухаммед-Шаха» (Там же, с. 81 — 82).

Как и описание Кавказа, «Статистическое обозрение Персии» было высоко оценено правительством: И. Ф. Бларамберг получает следующий орден и денежные пожалования. Эти награды как бы подытожили связанную с Ираном деятельность молодого подполковника (с 14 марта 1839 г.), ибо в марте 1840 г. он получает приказ об откомандировании в Отдельный Оренбургский корпус.

Полтора десятка лет длится пребывание И. Ф. Бларамберга в азиатских губерниях Российской империи, на путях в среднеазиатские ханства, в главном городе и опорном пункте, через который осуществлялись сношения с ними, — Оренбурге. Он уже пользуется полным доверием начальства. Ему поручают ответственные самостоятельные задания. Так, не успел Бларамберг 17 января 1841 г. прибыть к новому месту службы, как был поставлен во главе крупного военного отряда. Ему поручалось охранять на опасном отрезке пути — до реки Сырдарьи — сразу две дипломатические миссии — К. Бутенева, следовавшую в Бухару, и П. Никифорова, направлявшуюся в Хиву (май — июль 1841 г.).

С этим заданием И. Ф. Бларамберг успешно справился. Более того, на пути следования он приступает к сбору материалов о безбрежных степях Казахстана и их населении, так же как и о смежных с ними собственно российских губерниях. Его деятельность находит дальнейшее признание. С апреля 1843 г. Бларамберг исполняет обязанности обер-квартирмейстера Отдельного Оренбургского корпуса, а с апреля 1845 г. он уже полковник и полноправный обер-квартирмейстер.

Стоит подчеркнуть, что деятельность И. Ф. Бларамберга получает должную оценку не только со стороны официальных властей. После того как в августе 1845 г. было создано Русское географическое общество, которое внесло огромный вклад в изучение России и других стран, двое из его основателей, Ф. П. Литке и Ф. П. Врангель, 7 октября 1845 г. рекомендовали в действительные члены Общества «полковника Генерального штаба Ивана Федоровича Бларенберга (так в тексте. — Я. X.) в Оренбурге» (Архив Всесоюзного географического общества, ф. 1-1845, оп. 1, д. 3, л. 25). Такая рекомендация означала почти [16] автоматическое избрание. Действительно, вскоре в Оренбург прибыло письмо непременного секретаря Академии наук и Географического общества акад. П. Н. Фуса. «Русское географическое общество, — гласило оно, — желая пользоваться просвещенным участием Вашим в трудах своих на пользу науки, избрало Вас, милостивый государь, в действительные члены свои».

С этого времени научная деятельность И. Ф. Бларамберга была тесно связана с этим объединением отечественных географов. Читателю теперь становится более понятным, почему именно в изданиях Общества публиковал он свои работы, по мере того как они теряли свою служебную секретность. А порой руководители этой научной организации сами проявляли инициативу и настойчивость, добиваясь передачи им того или иного труда для обнародования. «Статистическое обозрение Персии», по словам многолетнего руководителя Русского географического общества П. П. Семенова (впоследствии — Тян-Шанского), находилось в архиве Главного штаба и считалось секретным «до тех пор, пока Обществу не удалось получить его для напечатания» (П. П. Семенов. История полувековой деятельности императорского Русского Географического общества. 1845 — 1895. Ч. 1. СПб., 1896, с. 144).

В 40-е годы Бларамберг по своим служебным обязанностям непрерывно разъезжает по землям Оренбуржья и Казахстана (или Киргизской степи, как тогда именовали Казахстан). Он осматривает берега рек Тобола, Большого, Аята, Иргиза, Темира, Эмбы, а также Мугоджарские горы, определяет места для возведения укреплений, проводит топографические съемки, изучает быт и нравы населения. Собирает и другие сведения самого различного характера: они пригодятся для будущих исследований.

И такие исследования он систематически подготавливает к печати. Еще в 1848 г. в большой серии «Военно-статистического обозрения Российской империи» выходит составленное им совместно с офицерами Герном и Васильевым «Военно-статистическое обозрение Оренбургской губернии» (Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т. XIV. Ч. 2 СПб., 1848, с. 1 — 121 + 14 таблиц). Аналогичный труд был осуществлен им также по Вятской и Казанской губерниям. Составленные по определенной схеме, они освещали особенности той или иной местности, ее административное деление и управление, пути сообщения, население и т. д. Особое внимание уделялось экономике области, ее промышленности, сельскому хозяйству, промыслам и ремеслу, торговле. Специальный раздел посвящался расположенным в губернии войскам, их состоянию, обученности, снабжению продовольствием и т. п. [17]

Бларамберг не только проводил рекогносцировки, но и руководил строительством укреплений. В частности, именно он основал форт Раим, ныне г. Аральск.

Для нас, востоковедов, наибольший интерес из специальных работ Бларамберга имеет «Военно-статистическое обозрение земель киргиз-кайсаков (т. е. казахов. — Н. X.) Внутренней (Букеевской) и Зауральской (Малой) орды Оренбургского ведомства по рекогносцировкам и материалам, собранным на месте, составленное обер-квартирмейстером Оренбургского корпуса Генерального штаба полковником Бларамбергом» (Там же, с. 1 — 119 + 7 таблиц). Это важный и интересный источник, характеризующий положение значительной части казахов в середине XIX в. Автор рассказывает о природных ресурсах Казахстана (преимущественно Северо-Западного), происхождении и родовом делении населения (хотя подчас его объяснения выглядят несколько наивными и поверхностными), особенностях его экономического развития, торговых связях, отношениях с царскими властями и т. п. Подобно предыдущим работам Бларамберга, этот труд насыщен обширным статистическим материалом, а частности о торговле.

При усиливавшемся экономическом отставании России от передовых стран Европы в ней все же интенсивно развивалась. в те годы промышленность, в том числе капиталистическая, и потребность в рынках сбыта для ее увеличивавшейся продукции приобретала особое значение. Государства Средней Азии привлекали в этом плане существенное внимание господствующих кругов империи. Проложить туда дорогу российским товарам входило в непосредственную задачу оренбургских властей, в первую очередь генерал-губернатора В. А. Перовского, прекрасно понимавшего цели политики Петербурга.

Но на берегах Сырдарьи (автор «Воспоминаний» часто именует ее так, как она называлась в книгах древних географов, — Яксартом), вверх по ее течению, расположились гарнизоны кокандского хана. И первым серьезным военным укреплением на пути русских была крепость Ак-Мечеть (ныне г. Кзыл-Орда). Летом 1852 г. В. А. Перовский двинул против нее отряд под командованием И. Ф. Бларамберга. Формально, для «верховного начальства», перед обер-квартирмейстером Отдельного Оренбургского корпуса ставились лишь «рекогносцировочные» цели. По существу же он должен был при благоприятных обстоятельствах овладеть Ак-Мечетью.

Обстоятельства сложились неблагоприятно. Кокандцы стойко сопротивлялись, а у Бларамберга оказалось недостаточно сил. В итоге он смог лишь разрушить некоторые укрепления, а также две мелкие соседние крепостцы и вернулся в Оренбург. Но претензий к нему у генерал-губернатора не было. [18] Привезенные им разведывательные данные позволили Перовскому, лично возглавившему в следующем, 1853 г. новый поход на Ак-Мечеть, захватить ее и открыть царским войскам дорогу для широкого продвижения в дальнейшем в глубь Средней Азии.

За отличия в военных действиях против Коканда И. Ф. Бларамберг был в октябре 1852 г. произведен в генерал-майоры, а через три года (декабрь 1855 г.) переведен в Петербург в распоряжение военного министра и генерал-квартирмейстера Главного штаба. Покинув Оренбург, он навсегда расстался с Азией, с практической деятельностью на Востоке.

Началась типичная «столичная жизнь» царского генерала. Балы, рауты, смотры, встречи с «его императорским величеством» и т. п. Тем не менее И. Ф. Бларамберг продолжал успешно трудиться в области географии, топографии и геодезии. В марте 1856 г. он был назначен членом Комитета для составления общего хода почт в империи, а в ноябре того же года — директором Военно-топографического депо. На последнем посту он успешно работал над подготовкой и выпуском в свет «Записок» упомянутого депо. В этом специальном мало известном сейчас издании печатались богатейшие материалы о всевозможных географических, геодезических, астрономических, барометрических исследованиях, тригонометрических измерениях, а порой публиковались и исторические документы.

В последних можно встретить небезынтересные сведения и о некоторых районах, областях и странах Азии. Так, в частях XIX — XXI «Записок Военно-топографического депо» за 1857 — 1859 гг., т. е. когда им непосредственно руководил И. Ф. Бларамберг, освещался ход турецко-персидского разграничения (в нем участвовала Россия), рассказывалось об «астрономических и барометрических наблюдениях», в том числе произведенных в Европейской Турции, на Кавказе и в Малой Азии в 1828 — 1832 гг., о тригонометрических работах в Азиатской Турции. Здесь же нашло место «Описание войны, последовавшей в 1711 году между Российскою Империею и Оттоманскою Портою» и др. Эти «Записки» уже официально значатся изданными «директором Военно-топографического депо генерал-майором Бларамбергом 2» (Бларамбергом 1-м был его дядя).

Находясь в Петербурге, И. Ф. Бларамберг мог принимать более активное участие в занятиях Русского географического общества. Он неоднократно входил в состав ревизионных комиссий Общества, а в 1857 г. возглавил «особую Комиссию из членов, специально знакомых с той или другой частью предпринятого труда, для всестороннего и тщательного обсуждения всех разнообразных подробностей составления и издания [19] Генеральной карты России, всех предметов, которые в нее должны войти, хозяйственной части предприятия и, наконец, для постоянного ученого наблюдения за ходом работ на будущее время, до окончательного выпуска ее в свет».

Речь шла, как читатель, видимо, понял из довольно сложной фразы, об исключительно важном деле — подготовке Генеральной карты Российской империи, и автор приведенных выше строк, фактический руководитель Географического общества П. П. Семенов, подчеркивал, что И. Ф. Бларамберг «с особенной любовью принял все это дело под ближайшее свое руководство и наблюдение» (П. П. Семенов. История полувековой деятельности ... Ч. 1, с. 337).

К началу 1863 г. работа над картой была завершена. Несмотря на серьезные недостатки, выявленные тем же П. П. Семеновым, она «была все-таки, бесспорно, не только лучшей, но и, можно сказать, единственной в то время генеральной картой России и до такой степени удовлетворяла общественному спросу, что первое ее издание (1000 экз.) разошлось очень быстро, а затем, так как спрос на карту не прекращался, Общество продолжало издавать ее с необходимыми исправлениями...» (Там же, с. 341).

Уже то обстоятельство, что именно Бларамбергу было поручено возглавить подготовку столь ответственного труда, убедительно свидетельствует, что он был одним из крупнейших знатоков картографии. Это было действительно так. За его плечами был богатейший опыт геодезических и других изысканий в данной области. Этот опыт пополнялся. Так, в 1860 г. Бларамберг провел пять месяцев за границей, знакомясь с «современным состоянием» картографических работ в Западной Европе.

К середине 60-х годов И. Ф. Бларамберг достиг вершины своей служебной карьеры. В апреле 1862 г. он был произведен в генерал-лейтенанты; в декабре 1863 г. его назначили управляющим Военно-топографической частью Главного управления Генерального штаба, а в январе 1866 г. — начальником Военно-топографического отдела Главного штаба и начальником Корпуса военных топографов.

Но активная деятельность Бларамберга подходила к концу. Он часто болел. Прошло немногим более года после назначения на последний пост, как в марте 1867 г. он уволился в годичный отпуск за границу, был оставлен в штатах Генерального штаба, но отчислен от всех должностей. Правда, несмотря на это, Бларамберг продолжал служить своему делу: в марте того же 1867 г., «во время нахождения в отпуске», ему было поручено наблюдение на Всемирной выставке в Париже за отправленными туда картографическими и [20] фотографическими работами Военно-топографического отдела Главного штаба, а также изучение «новейших усовершенствований» в области военной топографии.

Он участвовал в работе Общества для содействия русской промышленности и торговле — организации российских предпринимателей, одной из задач которой являлось закрепление за отечественной буржуазией среднеазиатских рынков и удобного доступа ,к ним. Однако сам Бларамберг не принадлежал к числу предпринимателей. Его влекли к Обществу чисто профессиональные интересы: он посещал лишь заседания 4-го отделения его комитета (См., например, «Материалы по вопросу о торговых путях в Среднюю Азию». СПб., 1869), которое занималось вопросами торгового мореплавания и путей сообщения.

В январе 1869 г. Бларамберг стал членом Военно-ученого комитета Главного штаба, а в октябре 1869 г. — членом Комиссии при Военном министерстве для распределения пособий. Скучное занятие для человека, странствовавшего по Кавказу и Закавказью, боровшегося со штормами Каспия, осаждавшего Ак-Мечеть и ставившего триангуляционные вышки в самых различных уголках Азии... Но что поделаешь, годы брали свое! Он все чаще выезжал на лечение и отдых во Францию, Германию, Италию, Бельгию.

Остаток жизни И. Ф. Бларамберг провел в имении своей жены Е. П. Мавромихали на р. Черной близ Севастополя. Здесь он писал и готовил к печати воспоминания, вышедшие в 1872 — 1875 гг. в Берлине на немецком языке. Здесь он и умер 8 декабря 1878 г.

И. Ф. Бларамберг был взыскан многими царскими милостями, имел почти все ордена Российской империи, вплоть до «Белого орла», немало «знаков отличия беспорочной службы». Однако за длительное «пребывание в чинах» (и достаточно высоких) он не нажил крупного состояния, хотя путей для всевозможных приобретений в те годы имел предостаточно. Его имя никогда не было связано с казнокрадством, лихоимством и иными злоупотреблениями, какими грешили некоторые его коллеги. Эта черта характера Бларамберга, как мы увидим, специально отмечалась современниками. Имение жены — Чоргун (Карловка), — окруженное 950 десятинами земли, по-видимому, не давало больших доходов, ибо после его смерти (жена умерла в феврале 1876 г.) их дочь была вынуждена хлопотать о пенсии (См.: ЦГВИА СССР, ф. 400, оп. 132, д. 1105. «По прошению вдовы генерал-лейтенанта де Бларамберг о назначении пенсии», л. 1 — 22, 1878 — 1879 гг. В действительности в деле говорится о назначении пенсии не вдове, а дочери). Естественно, наш интерес вызывает не столько безупречная репутация И. Ф. Бларамберга (о ней мы упомянули в связи с характеристикой его личности), [21] сколько его научные труды и публикуемые «Воспоминания», т. е. его вклад в отечественную науку и культуру.

Во время своих поездок И. Ф. Бларамберг вел дневник или по крайней мере краткие записи о посещенных местах, встречах, беседах и т. п. Этим объясняется его точность и четкость в описании караванных троп, городов и селений, нравов и обычаев представителей самых разнообразных племен и народов, особенностей морских плаваний в ту эпоху. Именно обилие любопытнейших подробностей в описании различных областей Ирана, Средней Азии, Казахстана — наиболее ценное, что характеризует издаваемый труд (в котором использованы, конечно, и предшествующие публикации мемуариста).

Благодарные автору за это, мы, разумеется, должны подходить к «Воспоминаниям» И. Ф. Бларамберга с учетом его социальных и классовых позиций, специфики воспитания и т. д. А их неплохо характеризует маленькая, но яркая деталь: мощную революцию, охватившую Францию (как и другие страны Европы) в феврале 1848 г., он деликатно именует «парижским событием 1848 г.». О том же свидетельствует и его восторженное отношение к личности Николая I, полностью расходящееся с оценкой, которую этот деспот и душитель всего прогрессивного заслужил в кругах передовой русской общественности того времени.

Мемуарист подчас неправильно воспринимает и трактует особенности поведения и образ мыслей представителей тех или иных народов Востока. Правда, к его чести, следует отметить, что в книге крайне редко ощущается присущий отдельным его современникам и сослуживцам высокомерный подход к «азиатам».

Глубокий и всесторонний анализ увиденного и услышанного не очень характерен для «Воспоминаний». Автор, как правило, ограничивается констатацией, изложением фактов, не раскрывая породивших их и развивающихся в связи с ними процессов. Ему присущ пиетет перед сановными особами, и на серьезные критические замечания в адрес, скажем, его оренбургского начальства, жестокого и деспотичного В. А. Перовского или недалекого В. А. Обручева, в книге рассчитывать не приходится. И. Ф. Бларамберг более смел, когда речь идет об иранской знати. Тут его можно понять: во-первых, в данном случае критика ему ничем не грозила; во-вторых, непродуманные действия иранских руководителей при осаде Герата (они подтверждаются другими источниками) нанесли урон и престижу автора как военного советника.

Естественно, что в издаваемой работе не нашлось места для осуждения колониальной политики России на Востоке. И если Бларамберг порой отрицательно отзывается об агрессивных действиях Британской империи в Иране, то лишь потому, что видит в ней соперника империи Российской. [22]

Нуждается в большей дифференциации подход к выступлениям казахских племен. Автор справедливо характеризует действия Кенисары Касымова как разбойничьи: этот султан в своем безудержном стремлении к власти беспощадно, зверски расправлялся не только с соотечественниками, но и с киргизами и превыше всего ставил свои феодальные интересы. Но у казахов были и выступления народно-освободительного, характера, вызванные колонизаторской политикой царских властей, о чем не пишет бывший обер-квартирмейстер Отдельного Оренбургского корпуса.

Несмотря, однако, на все упущения и недостатки, «Воспоминания» И. Ф. Бларамберга представляют собой первоклассный источник, пополняющий наши знания о различных сторонах прошлого народов Средней Азии, Казахстана, Ирана, — источник богатый и в основном правдивый. В этом их ценность.

Так, между прочим, их оценили и современники. В архивном деле о назначении пенсии дочери генерала находится, в частности, его некролог, вырезанный из газеты «Голос» (1878, № 344). Почему его поместили в деле о пенсии, разъясняет заключительная часть некролога. Однако, перед тем как: привести наиболее существенное из текста, напомним, что «Голос» был очень влиятельной и распространенной литературно-политической газетой, выступавшей с позиций развивавшейся буржуазии, против деятельности сторонников реакции в 60 — 70-х годах XIX в.

«И. Ф. Бларамберг, — читаем в некрологе, — при необыкновенной памяти обладал огромным запасом самых разнообразных познаний и до конца жизни состоял в переписке со многими учеными как в России, так и в Западной Европе... Германская печать отозвалась об этих воспоминаниях с величайшею похвалою, а известный Вамбери (см. комментарий к тексту издания. — Н. X.), посещавший двадцатью семью годами позже места, впервые исследованные Бларамбергом, признал печатно, что ему, Вамбери, давно не попадалась столь серьезная, разнообразная и интересная книга об азиатских делах, как воспоминания генерала Бларамберга».

Концовка статьи была весьма симптоматичной и описывала некоторые личные качества скончавшегося: «Характеристическую особенность жизни и деятельности И. Ф. Бларамберга составляет то, что он — европеец по рождению, образованию, убеждениям и привычкам — большую и лучшую часть жизни провел в Азии, где пришлось ему действовать среди населений, не имеющих ничего общего с европейской цивилизацией, и при этом он остался верен честным принципам, не -покидавшим его до последнего дня жизни... Занимая видные и ответственные посты в такие времена, когда — нечего греха таить — не считалось предосудительным нажиться на [23] службе, Бларамберг не приобрел ничего и оставил своим детям кроме честного имени только шестилетнюю аренду в 2 тыс. рублей, всемилостивейше пожалованную за более чем полувековую примерную службу» (ЦГВИА СССР, ф. 400, оп. 132, д. 1105, ненумерованная вырезка).

В приведенном некрологе упоминается «печатное признание» крупного востоковеда Арминия (Германа) Вамбери о ценности мемуаров И. Ф. Бларамберга. Действительно, в 1874 г. Вамбери откликнулся на два вышедших тома «Воспоминаний», а впоследствии — и на третий. В 1878 г. М. Н. Катков переиздал эту рецензию в Москве. Собственно, то была не столько рецензия, сколько весьма обстоятельный пересказ книг, которым, как писал Вамбери, «исполненный вкуса и такта стиль автора придает особую притягательность... В этом произведении, таком интересном во многих отношениях, есть аромат поэзии, а небольшая доля сентиментальности, которая встречается то здесь, то там, хорошо отвечает рыцарскому характеру этого честного и порядочного человека». Читатель, «несомненно, будет ему признателен за интересное и познавательное чтение» (Н. Vambery. Un journal d'evenements asiatiques. M., 1878), — заключал ориенталист.

Выходец из Германии, полуголландского происхождения, Иоганн Бларамберг, став Иваном Федоровичем, не порвал духовных нитей, связывавших его с родиной. Он охотно и с большим удовольствием ездил туда. Находясь в России, дружил преимущественно с лицами немецкого происхождения. Даже воспоминания своя он написал по-немецки и издал в Берлине.

И вместе с тем его имя неотделимо от нашей, отечественной науки и культуры. В краткой вступительной статье упомянуты лишь наиболее крупные труды И. Ф. Бларамберга. Между тем в публикациях Русского географического общества, в «Военном сборнике» и иных изданиях содержится немалое количество его статей, заметок и переводов. Долголетние кропотливые и напряженные изыскания Бларамберга по географии, топографии, геодезии имели немалое значение для развития в России этих и других наук и научных дисциплин.

Поэтому руководители Географического общества, отмечая заслуги скончавшегося коллеги, с полным правом писали, что И. Ф. Бларамберг «представлял собой пример редкой и неутомимой деятельности: почти каждый год жизни Общества отмечен каким-нибудь новым почтенным трудом этого ученого, который, соединяя в себе познания по разнородным специальностям, успел оставить на каждом из этих поприщ работы, достойные полного уважения» (Отчет императорского Русского Географического общества за 1878 год. СПб., 1879, с. 12).

Написанные живо, насыщенные огромным фактическим [24] материалом, публикуемые «Воспоминания», вне сомнения, займут достойное место среди произведений наших путешественников, географов, востоковедов, дипломатов, отражающих прошлое и настоящее народов Азии.

* * *

Несколько слов о том, какими принципами руководствовались переводчики и издательство, подготавливая выпуск в свет мемуаров Бларамберга. В публикацию вошло не все из трех томов, напечатанных в Берлине в 1872 — 1875 гг. Она начинается с книги IV (в нашем понимании — главы I (В настоящем издании для удобства читателя книга IV названа главой I, книга V — главой II и т. д.)). В трех предшествующих книгах освещаются детство и юность автора, его переезд в Россию, время, проведенное на Кавказе и в путешествии на Балканы, к местам сражений русско-турецкой войны 1828 — 1829 гг., — до 1835 г. Эти разделы содержат большое количество подробностей преимущественно личного характера и далеко не всегда представляют исторический или познавательный интерес. Наиболее важное и существенное из биографии мемуариста в этот период отражено в данной статье.

Аналогичным образом исключены книга XII (1856 — 1871) и эпилог (1872 — 1875). С переводом автора в столицу он теряет прямую связь с Востоком и происходившими там событиями. Его сообщения приобретают в основном характер светской хроники, информации о выездах за границу на лечение и других сведений, не имеющих отношения к целям и задачам нашей серии «Центральная Азия в источниках и материалах XIX — начала XX в.».

Не все географические названия, приводимые автором, удалось привести в соответствие с современным написанием, поэтому кое-где сохранена терминология прошлых лет. В транскрипции XIX в. даны и такие названия, как, например, Тифлис, Тавриз, Батум. Читатель заметит, что мемуарист подчас допускает фактические неточности. Там, где это возможно, они оговорены. Небольшие купюры, не превышающие общим объемом 3 — 4 страниц, касаются сюжетов, посторонних для данной темы.

Думается, однако, что публикуемый труд от подобного сокращения не только ничего не потерял, а, наоборот, выиграл. Более рельефно и выпукло предстает перед нами собственно «восточный» этап богатой различными приключениями жизни И. Ф. Бларамберга, его рассказ о том, с чем ему довелось сталкиваться в азиатских краях.

Н. А. Халфин

Текст воспроизведен по изданию: Бларамберг И. Ф. Воспоминания. М. Изд-во восточной литературы. 1978

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.